Высокие ставки - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Хелен Харпер (ч. 5)

— Ты всё ещё спишь, маленькая кровохлёбка? — воркует он. Его голос искажён, как в больнице. Когда я не реагирую, он сильно пинает меня по голени. Я вяло покачиваюсь назад, волоча ноги.

— Оставь её в покое! — кричит Коринн у меня за спиной. Её голос больше не звучит так испуганно.

— Тебе-то какое дело, сучка? Ты просто шлюха, — несмотря на искажённый голос, в нём слышится яд. Он бросает в неё чем-то. — Съешь это. Не волнуйся. Твоё время скоро придёт.

— Выпусти нас!

— Хм, дай мне подумать об этом.

— Ты ублюдок! — кричит она.

— Ты права, — отвечает он. — Я ублюдок. Но моя мать была такой же шлюхой, как и ты. Ешь чёртову еду.

Он поворачивается ко мне, снова поднимая мою голову. Я чувствую, как холодная сталь вонзается мне в висок, когда он проводит лезвием по моей щеке к подбородку, разрезая моё лицо. Льётся тёплая кровь.

— Это за Терри, — мягко говорит он. — Но не волнуйся. Это ещё не всё.

Он отпускает меня и выходит, дверь за ним закрывается, а замок защёлкивается. Я остаюсь на месте, опустив голову. На полу у моих ног образуется лужица крови, из раны на щеке сочится кровь. Я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на дыхании. Один одна тысяча. Два одна тысяча. Три одна тысяча. (Если считать секунды как «один, два, три», то получается слишком быстро, и результат неверный, поэтому люди придумали добавлять после каждой цифры определённые слова, чтобы произнесение их занимало ровно секунду. «Одна тысяча» — одно из таких слов, — прим) Только досчитав до ста, я, наконец, снова начинаю двигаться и поднимаю голову.

— Ты в порядке? — Коринн дрожит.

Я киваю, потом вспоминаю, что она ничего не видит.

— Я в порядке, — говорю я ей. — На нём всё ещё была балаклава?

— Я ничего не видела. Слишком темно, — её паника снова усиливается.

— Всё в порядке, Коринн. Мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие и подумала — есть ли в нём что-нибудь знакомое? Хоть что-нибудь?

— Я… Я… не знаю. Что ты имеешь в виду?

— Его голос, — бормочу я. — Он меняет не только лицо. Он меняет и голос. Это значит, что он думает, что ты можешь узнать его по тому, как он говорит.

Долгое время Коринн молчит. Когда она наконец заговаривает, её голос звучит тихо.

— Ты думаешь, он один из моих клиентов? Если так, то он не постоянный клиент. Мне не знакома его фигура.

Я обдумываю это. Учитывая его горячность, когда он обратился к Коринн, я не думаю, что он пользовался её услугами. Меня можно было бы считать виновной в смерти его приятеля Теренса — то, как он порезал мне щёку, ясно показывает, что он так думает — но злости на меня у него нет. Его удар был холодным, расчётливым. Кажется, он приберегает всю свою злобу для Коринн. Как будто её профессия настолько отвратительна для него, что он едва может заставить себя заговорить с ней. Возможно, это из-за того, что он сказал о своей матери. Если она была проституткой, то, возможно, в результате его временно отдали под опеку. Возможно, именно так он познакомился с Теренсом Миллером.

— Не клиент, Коринн. Кто-то другой.

Она вздыхает, очевидно, обдумывая это.

— Мне ничего не приходит в голову, — признаётся она в конце концов. — Это имеет значение? Он собирается изнасиловать и убить нас. Действительно ли имеет значение, кто он такой?

— Он этого не сделает. Я ему не позволю, — я чувствую странную уверенность. На меня снизошло жуткое чувство спокойствия.

— Почему он до сих пор ничего не предпринял? В прошлый раз меня не держали в плену.

Я знаю причину, просто не думаю, что мне следует ей говорить. Эти двое изменили своей традиции, напав на Коринн вне очереди, и, держу пари, он думает, что именно поэтому у них ничего не вышло. Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Фиона Лейн была ведьмой, а я, само собой, вампир. Он ищет деймона, чтобы заполнить этот пробел, а потом придёт за мной. Как только он покончит со мной, он вернётся к Коринн. Вот почему он дал ей еду: он хочет сохранить ей жизнь, пока не будет готов покончить с ней. Меня отрезвляет мысль о том, что он пошёл проливать ещё больше невинной крови, прежде чем вернётся к нам. Но Коринн по-прежнему играет ключевую роль, я просто не знаю почему.

— Давай не будем зацикливаться на его извращённых мотивах, — быстро говорю я. — Он психопат. Нам нужно побеспокоиться о том, как выбраться отсюда.

— Да? — говорит она с сарказмом. — И как именно мы собираемся это сделать?

Я вдыхаю влажный воздух.

— Мне нужна твоя кровь, Коринн.

— Ты голодна? Вот о чём ты беспокоишься? — она с неверием таращится на меня.

Я терпеливо объясняю.

— Дело не в голоде, а в силе. С каждой минутой, когда я не пью, я становлюсь слабее. Мне нужно быть на пределе своих возможностей, чтобы вытащить нас отсюда.

— Это ослабит меня.

— Я не возьму много, Коринн, обещаю.

— В этом нет смысла.

Я придаю своему голосу твёрдость.

— Минуту назад, когда он был здесь, ты была храброй. Ты дала ему отпор. Мне нужна такая Коринн, а не та, что забилась в угол. Если мы будем работать вместе, то сможем выбраться из этого. Соберись с духом.

Она не отвечает, но я слышу, как она поднимается на ноги и, шаркая, подходит ко мне. Она пристально смотрит на меня.

— Моя кровь поможет тебе освободиться от этих пут?

— По одной проблеме за раз.

Коринн вздыхает.

— Хорошо, — её лицо грязное и заплаканное, из-за чего тёмные синяки почти незаметны. Она отводит в сторону сорочку и тянется ко мне, чтобы я могла дотянуться зубами до её шеи. — Хорошо, что ты такая маленькая, — бормочет она.

Она подходит ближе, и я обнажаю клыки. «Если бы только доктор Лав мог видеть меня сейчас, — думаю я сардонически, — он бы мной гордился». Я следую его совету и ищу пропитания в другом месте. Я впиваюсь зубами в её шею и пью столько, сколько осмеливаюсь, отстраняясь прежде, чем стану слишком жадной и возьму слишком много. У меня действительно получается лучше.

Я закрываю глаза, наслаждаясь приливом новой энергии.

— Тебе придётся вскрыть замок на наручниках, — говорю я ей. — Это не так сложно, как ты думаешь. Тебе просто понадобится терпение. Внутри будут штифты. Тебе просто нужно найти каждый штифт и нажать на него так, чтобы…

— Я знаю, как вскрыть чёртов замок, — бормочет она. Я открываю глаза и удивлённо смотрю на неё. — Я шлюха, помнишь? Некоторым мужчинам нравится чувствовать себя беспомощными. Некоторым мужчинам нравится заставлять меня чувствовать себя беспомощной. Я уже пользовалась наручниками. Стоит быть готовой на случай, если ключ, — она облизывает губы, — потеряется.

У меня такое чувство, что она говорит по собственному опыту.

— О, отлично, — неловко отвечаю я.

— Я не могу вскрыть его без грёбаного инструмента, не так ли? Он проверил твои карманы, когда ты была без сознания, и забрал всё, что у тебя было.

Я улыбаюсь. С этим всё просто. Трой забрал не всё.

— Проверь мою футболку, — говорю я ей.

Коринн хмурится, но делает, как ей говорят. Когда она видит больничный значок, прикрепленный к моей груди, её глаза расширяются. Она задумчиво кивает и откалывает значок, вынимая английскую булавку сзади и отгибая кончик.

— Этот мужчина — идиот, — утверждает она.

— Да, — соглашаюсь я, — идиот. И именно поэтому мы выберемся отсюда.

Она мрачно улыбается. Её руки всё ещё замотаны бинтами, хотя они уже не такие белоснежные. Если бы был какой-то другой способ сделать это, я бы им воспользовалась, но у нас нет выбора, и Коринн это знает. Она решительно сжимает челюсти и зубами оттягивает края повязки на правой руке. На её глаза наворачиваются слёзы, она разжимает пальцы и шипит от боли. Однако я должна отдать ей должное: она не останавливается и не жалуется. Как только ей удаётся пошевелить несколькими пальцами, она снимает повязку с левой руки. Несмотря на чёрные швы, ужасные раны бросаются в глаза. Она подавляет боль и тянется к наручникам. Они соединены цепочкой, которая, в свою очередь, прикреплена к болту на потолке. Если бы наручники не были магическими, у меня не возникло бы проблем с тем, чтобы освободиться. Но даже в этом случае есть вероятность, что я просто обрушу половину потолка. Коринн поджимает губы и сосредоточенно хмурится. Что касается меня, то я рада, что она здесь.

Я отклоняюсь назад, чтобы дать ей как можно больше пространства. Браслеты звякают, когда она просовывает булавку внутрь и начинает возиться. Это неудобная поза для неё, и на верхней губе у неё выступают капельки пота. Её руки напряжены, и я вижу, что это даётся ей с большим трудом. Однако, вместо того, чтобы прерывать её, я позволяю ей работать. На это уходит некоторое время, но, наконец, слышен щелчок, и я заваливаюсь вперёд, чуть не сбивая её с ног.

— И это вся благодарность, которую я получу? — голос Коринн слаб.

Я поднимаю на неё взгляд. Её лицо бледно, и она начинает пошатываться. Не обращая внимания на онемение собственных ног, я вскакиваю и подхватываю её, когда она теряет сознание. Я осторожно укладываю её обмякшее тело и быстро массирую свои руки, чтобы вернуть им чувствительность. Затем я возвращаюсь к Коринн и заново перевязываю её руки. Теперь из них сочится гораздо больше крови; благодаря её стараниям освободить меня, она свободно вытекает из рваных ран. Учитывая, что я только что кормилась от неё, она не может позволить себе терять ещё больше крови. Обеспокоенная тем, что бинты стали слишком грязными, я разрываю свою футболку и перевязываю ей руки так туго, как только могу, а затем наматываю сверху и остальные бинты. Результат вряд ли можно назвать аккуратным, но это лучшее, на что я способна. Мне придётся отвезти её к врачу.

Она тихонько стонет, приходя в себя, и пытается сесть. Я успокаиваю её, мягко укладывая обратно.

— Ты сделала это, Коринн, — шепчу я. — Ты освободила меня. Теперь я собираюсь отплатить тебе тем же.

Её глаза начинают казаться стеклянными, и я чертыхаюсь. Взламывание замка отняло у неё больше сил, чем я предполагала. Я делаю всё возможное, чтобы ей было удобно, и поворачиваюсь к двери. Несмотря на свой возраст и тот факт, что она сделана из дерева, дверь на удивление прочная. Я прикладываю к ней ухо и прислушиваюсь, на всякий случай, может, Трой где-то поблизости. Я ничего не слышу, поэтому дёргаю за дверную ручку и дребезжу замком. Я могла бы пнуть её ногой, но не могу рисковать и шуметь. Я не хочу давать Трою времени на подготовку контратаки, особенно когда Коринн так уязвима.

Я делаю пару шагов назад и пытаюсь выбрать оптимальный маршрут. В этот момент я снова слышу возню. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю длиннохвостую, покрытую чесоткой крысу, которая бежит к углу. Подавив дрожь, пробегающую по моей спине, я понимаю, что она исчезла. В каменной кладке есть щель. Я с благодарностью поднимаю глаза к потолку. «Спасибо, Мистер Крыса».

Присев на корточки, я раздвигаю окружающий мох. Несколько блоков крошатся в том месте, где камень соприкасается с полом. Я просовываю пальцы в щель, тяну, и мне в руки падает кусок. Я продолжаю шарить, разгребая землю вокруг влажного пола и отодвигая как можно больше камней. Как только отверстие становится достаточно широким, я протискиваюсь внутрь. Это получается с трудом, и мои бёдра на мгновение застревают, но я справляюсь. Я встаю и отряхиваю пыль с джинсов.

Дверь в подземелье закрыта на засов, а наверх ведут узкие ступеньки. В дальнем конце есть ещё одна дверь, но она необычного размера, больше подходит для ребёнка, чем для взрослого. Несмотря на то, что я миниатюрная, мне пришлось бы согнуться пополам, чтобы пройти через неё. Я озадачена её предназначением. Тем не менее, прежде чем я вернусь за Коринн, мне нужно убедиться, что путь свободен. Я чувствую, как кровь приливает к моему телу от выброса адреналина.

— Давай, Трой, — шепчу я себе. — Наслаждайся своими последними мгновениями на этой планете, потому что ты даже не поймёшь, что тебя постигло.

Стараясь ступать легко, я двигаюсь вперёд, останавливаясь у подножия лестницы. Я смотрю на маленькую дверь; Трой слишком велик, чтобы пройти через такое крошечное пространство. Я ничего не слышу, поэтому делаю шаг вперёд, потом ещё и ещё. Наверху есть ещё одна дверь, но, к счастью, она не заперта. Я задерживаю дыхание и поворачиваю дверную ручку. Появляется полоска тусклого света и порыв свежего воздуха. Я глубоко втягиваю его. Я вижу истёртые каменные плиты и ещё одну стену, хотя на этот раз она сделана из дерева, а не из камня. Я приоткрываю дверь пошире и выглядываю наружу.

Это небольшое строение — и совершенно пустое. Что-то здесь не так. Я прикусываю губу и задумываюсь, а потом понимаю, в чём дело. Я слышу, как снаружи льётся вода, но больше ничего не слышу. Лондон, как и все крупные города, никогда по-настоящему не спит; здесь всегда шумно, даже если это отдалённый гул. Если не считать воды, я ни черта не слышу. Это совершенно неестественно. Даже если бы Трой увёз нас из города, всё равно доносились бы звуки ночных существ. Я на цыпочках пересекаю комнату и открываю дверь во внешний мир. Где, чёрт возьми, мы находимся?

Я бы узнала Темзу где угодно. На дальнем берегу сверкающие шпили Лондона вздымаются к небесам. Я чувствую прилив облегчения при виде знакомого зрелища… пока не перевожу взгляд на другой берег и не замираю. Это не имеет никакого смысла.

Это остров, расположенный всего в нескольких шагах от крошечного здания, похожего на замок. От истока до устья Темзы полно таких маленьких островков, и этот, если я не ошибаюсь, один из самых известных. Он определённо похож на остров Оливера, но там нет строений, подобных тому, из которого я только что вышла, по крайней мере, в наши дни. Насколько мне известно, единственное здание на острове Оливера было снесено несколько десятилетий назад.

Я поворачиваюсь и смотрю на него, затем дотрагиваюсь до древесины стены. Она действительно кажется старой. Шестерёнки в моей голове щёлкают. Я протягиваюсь к другому берегу, касаясь пальцами воды. Вот оно: это может быть едва ощутимым, но тут определённо есть какая-то оболочка. Мы как будто находимся в причудливом пузыре. Вот почему здесь нет других звуков, кроме журчания реки: мы находимся в капсуле времени, не в такой, которую закапывают в землю, а в такой, которая заморожена вдали от остального мира. Такой, с помощью которой Коннор и другие люди рассчитывают сохранить свои больные тела с помощью магии, чтобы потом воскреснуть.

Я смотрю на небо, останавливая взгляд на одном облаке, чтобы убедиться. Шелест листьев на маленьком островке рядом со мной указывает на то, что определённо дует ветер, но я не слышу шелеста, и облако не плывет. Невероятно. Несмотря на серьёзность ситуации, я не могу сдержать улыбки. Какое открытие. И как, чёрт возьми, Трой узнал об этом?

Я пытаюсь вспомнить всё, что знаю об истории острова Оливера. Он назван в честь Оливера Кромвеля из-за легенды о том, что он когда-то нашёл там убежище. Ходят истории о секретном туннеле, ведущем с острова к «Голове Быка», публичному дому недалеко от берега. Предположительно, он использовался для того, чтобы прятать католиков от их кровожадных коллег-протестантов, но никто так и не нашёл этому доказательств. Я думаю о крошечной двери внизу. Бинго.

Я бегу обратно в дом и спускаюсь вниз, распахивая гномью дверь. Внутри темно и воняет, но это определённо туннель. Троя нигде нет, и это раздражает.

— Я всё равно найду тебя и заставлю заплатить, — говорю я, не утруждая себя переходом на шёпот. Затем отодвигаю засов, чтобы достать Коринн. Приоритеты. Ей нужно в больницу.

Глава 24. Потоп

Туннель кажется бесконечным. Если бы я была одна, это не вызвало бы проблем, но невероятно сложно тащить с собой коматозное тело Коринн, когда я и так согнулась пополам. Я испытываю искушение оставить её и вернуться, когда смогу заручиться подкреплением, но я не могу рисковать; вдруг наш похититель вернётся, пока меня не будет.

Когда мы, наконец, добираемся до конца и до шаткой деревянной лестницы, моя спина ноет от боли. Я с сомнением смотрю вверх. Лестница имеет высоту не менее шести метров и заканчивается небольшим люком. Не думаю, что в прошлом у меня когда-либо были причины лазать по люкам; теперь, похоже, я делаю это постоянно.

Я укладываю конечности Коринн так, чтобы её голова была в вертикальном положении, и она не задохнулась, затем подтягиваюсь сам. Добравшись до верха, я толкаю крышку люка, но она не поддаётся. Я громко ругаюсь. Трой, должно быть, перед уходом накрыл его, чтобы спрятать. Я стучусь в неё и начинаю кричать. Возможно, это не очень хорошая идея — предупреждать кого-либо на другой стороне о нашем присутствии, но у меня нет других вариантов.

— Эй! — кричу я. — Здесь есть кто-нибудь?

Ответом мне служит тишина. Я усиливаю свои усилия.

— Эй! — я стучу кулаком по дереву. — Мы не можем выбраться! — я отбиваю ритм стаккато. «Ну же, — молю я, — кто-нибудь, окажитесь там». Я продолжаю колотить и кричать. Мой голос эхом разносится по туннелю, становясь всё более хриплым. Отчаяние просачивается сквозь мои поры. Не может быть, чтобы на этом наше спасение закончилось. Надежда начинает таять, и в этот момент я слышу шарканье сверху.

Я замираю. Трой возвращается? Или это кто-то другой? Я сильно стучу по дереву, костяшки моих пальцев разбиты и кровоточат.

— Помогите!

Слышится громкий стук, а затем хриплый голос бормочет:

— Да?

Это не похоже на Троя.

— Сюда! — кричу я.

— Куда? — голос озадаченный.

Я стискиваю зубы.

— Сюда! — я стучу громче.

Я слышу шарканье ног и звон металла.

— Эй, тут дверь!

— Так открой её, чёрт возьми, — выдавливаю я из себя.

Раздаётся какой-то стук и скрип, затем что-то похожее на отодвигаемый засов. Люк открывается, и я вижу озадаченное, вялое лицо, смотрящее вниз. Лицо сияет, и он машет рукой.

— Привет! Ты тоже здесь из-за вечеринки?

Я выбираюсь из люка и смотрю на своего спасителя. Это крепкий парень, причём явно бухой в хлам. Он слегка покачивается и улыбается, затем смотрит на меня внимательнее и хмурится, протирая глаза и снова вглядываясь.

— Ты Красный Ангел.

Я игнорирую его комментарий и указываю вниз.

— Там моя подруга. Мне нужна помощь, чтобы поднять её.

— Я думал, Семьи тебя укокошили, — невнятно произносит он.

Я пристально смотрю на него.

— Что?

Он дружелюбно пожимает плечами и хлопает меня по спине.

— Так они говорят.

— Кто они?

— Все.

Меня охватывает ужас.

— Какой сегодня день?

— Суббота, — он постукивает себя по голове. — Воскресенье?

Я начинаю расслабляться, когда мне в голову приходит ещё одно подозрение.

— Какое число?

Он смотрит на часы.

— Пятнадцатое.

Мои плечи опускаются. Неделя, меня не было целую неделю. Я не могла быть без сознания всё это время — это должно быть как-то связано с проклятым временным пузырём. За неделю могло случиться всё, что угодно. Я с трудом сглатываю и пытаюсь прийти в себя. У меня нет времени беспокоиться об этом сейчас — мне нужно вытащить Коринн. Я смотрю на мужчину; от него разит выпивкой, и он явно не поможет ей выбраться.

— Где мы? — спрашиваю я.

— Паб, — он наклоняется ко мне, и я чувствую запах несвежего виски. — Я пришёл сюда, чтобы тайком покурить. Чёртов запрет на курение, — он достаёт мятую пачку сигарет и машет ею в моём направлении. — Хочешь сигарету?

Признаюсь, я испытываю искушение. Вместо этого я отмахиваюсь от него и оглядываю небольшое помещение. Это подвал, заполненный бочонками и коробками. Должно быть, мы находимся под самим пабом.

— Мне нужна верёвка, — бормочу я и начинаю искать её. Я толкаю бочонки, не обращая внимания на их звон, когда они перекатываются и отскакивают друг от друга. Мужчина достаёт телефон.

— У меня есть друг с верёвкой, — весело говорит он.

Я выхватываю у него телефон и набираю номер. Скорая помощь и пожарная команда, затем Фоксворти, решаю я. Мой палец зависает над зелёной кнопкой вызова. Нет. Трой вернётся сюда, если решит, что мы с Коринн всё ещё в тюрьме. Я не могу допустить, чтобы стало известно, что мы сбежали. Я прикусываю губу. Мне нужен кто-то ещё, кто-то, за кем вряд ли будут следить. Теперь, когда деймоны Ренфрю устранены, я знаю, кто это будет.

Мужчина моргает, глядя на меня.

— Ты в порядке?

Я натянуто улыбаюсь.

— Да, — затем я звоню О'Ши и говорю ему, что мне нужно.

***

Деймону требуется мучительно много времени, чтобы появиться. Когда он, наконец, открывает дверь подвала и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, бледность его кожи вызывает у меня беспокойство. Я думаю, он, должно быть, всё ещё восстанавливается после событий в суде Агатосов, но тут он внезапно бросается в мою сторону, чуть не сбивая меня с ног. Его руки крепко обхватывают моё тело, и он сильно сжимает меня.

— Я думал, ты умерла, — шепчет он.

Я смаргиваю слёзы, услышав эмоции в его голосе.

— Нет. Тебе не настолько повезло.

— Я должен был знать, что ты выберешься, — он шмыгает носом. — Это был Монсеррат? Это он сделал?

Я отстраняюсь и смотрю на него. Мой пьяный друг в углу кивает сам себе.

— Я же говорил тебе, что это были Семьи.

Я не отрываю взгляда от О'Ши.

— Почему ты так думаешь?

— Все так говорят. Он разозлился из-за того, что ты бросила его Семью и стала героем, поэтому он тебя прикончил.

— И ты в это поверил? — я не верю своим ушам.

О'Ши неловко пожимает плечами и отводит взгляд.

— Эй, мне нравится этот парень, но…

Я качаю головой.

— Это идиотизм. Если он предположительно убил меня, то кто тогда забрал Коринн?

— Проститутку? — я хмуро смотрю на него. — Она была всего лишь сопутствующим ущербом, — продолжает он. — Ты — Красный Ангел. На тебе сосредоточено всё внимание СМИ.

— Чёрт возьми, — бормочу я. Но у меня есть гораздо более важные причины для беспокойства, чем мой дурацкий статус знаменитости. Надеюсь, мои пятнадцать минут славы скоро закончатся. — Ты принёс верёвку?

Он кивает, роется в своей сумке и бросает в мою сторону увесистый моток пеньки.

— А Фоксворти?

— Казалось, испытал огромное облегчение, узнав, что ты цела и невредима, — О'Ши приподнимает бровь. — Ты должна мне что-то сказать? — я раздражённо смотрю на него. Он улыбается в ответ. — Да, твой ручной полицейский проверяет близлежащие здания, — я открываю рот, чтобы заговорить, но он меня опережает. — И он делает это осторожно. Не волнуйся.

— Хорошо.

— Я также договорился с курьером, который доставит сообщение о твоём благополучии в «Новый Порядок». Они чуть не закрыли свой бизнес. Я не уверен, связано ли это с твоим исчезновением или с шумихой в прессе. Тем не менее, дедушка будет счастлив.

— Спасибо тебе.

Выражение его лица становится серьёзным.

— Всем деймонам женского пола была объявлена тревога. Однако я не могу гарантировать, что они воспримут это всерьёз.

— Нам нужно усложнить жизнь Трою, вот и всё, — рассеянно говорю я. — И дать ему повод вернуться сюда, прежде чем он начнёт искать жертву деймона.

— Трою? Если ты знаешь, кто он, почему бы тебе просто не отправиться за ним?

— Я не знаю, кто он, — мрачно говорю я. — Пока нет. Трой — это имя, которое я ему дала.

О'Ши сбит с толку, и я не утруждаю себя объяснениями. Я накидываю верёвку на плечо и снова начинаю спускаться.

— Что насчёт него? — кричит он вниз. — Этого пьяного парня?

— Держи его там! — кричу я в ответ. — Он мне нужен!

Я спускаюсь на дно туннеля и проверяю, как там Коринн. Её дыхание ровное, но я беспокоюсь о её недавно открывшихся ранах. Кровотечение прекратилось, но всё равно есть риск инфекции. Я присаживаюсь рядом с ней на корточки и приподнимаю её единственное здоровое веко.

— Коринн?

Она слегка стонет; по крайней мере, сейчас она в полубессознательном состоянии.

— Я собираюсь обвязать тебя верёвкой и вытащить на поверхность, — говорю я ей. — Это будет больно, но это необходимо, — я понятия не имею, доходят ли до неё мои слова или нет, но произнося их вслух, я чувствую себя лучше. Когда я убеждаюсь, что верёвка надёжно обмотана вокруг её талии, я беру другой конец, забираюсь обратно и передаю его О'Ши. — Не тяни, пока я не разрешу, — предупреждаю я.

— Хорошо.

Я присоединяюсь к Коринн и встаю у неё за спиной, чтобы поддерживать равновесие её тела и не давать ей ударяться о стены туннеля. Когда она принимает нужную позу, я кричу вверх. С лёгким кряхтением О'Ши начинает поднимать её вверх. Я обхватываю ногами тело Коринн, держась одной рукой за лестницу, а другой поддерживая её голову. Подъём идёт медленно, и я обливаюсь потом всего через несколько ступенек, но дюйм за дюймом мы добираемся до вершины.

О'Ши наклоняется, просовывает руку ей под мышки, чтобы подтянуть последнюю часть. Тяжело дыша, он проверяет её пульс.

— Сильный.

Я киваю.

— Она сильная женщина, — я бросаю на него суровый взгляд. — Ей пришлось быть такой.

Он замечает проколы у неё на шее, но не упоминает о них.

— Как мы собираемся вытащить её отсюда?

Я указываю на парня в углу. Он курит сигарету, его взгляд рассеянный.

— Вы двое будете петь во всю глотку и вынесете Коринн между вами двоими.

— Ага. Старый трюк с притворным опьянением, — О'Ши смотрит на неё с сомнением. — Ты уверена, что он справится?

— Он крупный парень, с ним всё будет в порядке. Только не позволяй ему упасть на неё. В какую больницу вы направляетесь?

— Это не больница. Фоксворти нашёл небольшую клинику неподалеку отсюда. Это не на виду у общественности, так что её будет легче спрятать. Я лично останусь с ней.

Я слегка расслабляюсь.

— Спасибо. Я серьёзно. Как только она окажется в безопасности, вам нужно выпустить репортаж о затоплении. Убедитесь, что это транслировалось по всему городу, и чтобы этот район был упомянут как потенциально опасная зона. Только так мы можем быть уверены, что Трой вернётся.

— Дождя не было уже пару недель, Бо.

— Вот почему тебе нужно быть очень убедительным.

— Что ты собираешься делать?

Я мрачно улыбаюсь.

— Я вернусь, чтобы дождаться его. Даже если ему потребуется несколько дней, чтобы вернуться, мне покажется, что прошло совсем немножко времени.

О'Ши знает, что лучше не спорить. Он подхватывает Коринн на руки и подзывает здоровяка, который улыбается и, пошатываясь, направляется к ним.

— Проследи, чтобы он держал рот на замке, — твёрдо приказываю я, пока они вдвоём втискивают Коринн между собой. — И О'Ши?

Он поворачивает голову.

— Да?

— Ты в порядке? Ну, знаешь, после того, что произошло в здании суда?

Он протягивает свободную руку и взъерошивает мне волосы.

— Со мной всё просто потрясающе, дорогуша.

Я чмокаю его в щёку и смотрю, как они втроём уходят. Песня, которую О'Ши решил проорать, особенно непристойная. Я крепко скрещиваю пальцы; лучше бы это, чёрт возьми, сработало.

***

Я не в восторге от того, что придётся тащиться обратно по туннелю и ждать во временном пузыре рядом с островом Оливера. Я тщательно закрываю за собой все двери и снова запираю на засов дверь в маленькое подземелье, чтобы оно выглядело нетронутым. Я протискиваюсь обратно через щель в стене, возвращаю на место потревоженную землю и камни и поправляю висящие наручники, пока не убеждаюсь, что они готовы. Затем я сажусь на корточки, готовясь к возвращению Троя.

Зловещая тишина, в которой на этот раз нет даже крыс, нарушается раньше, чем я ожидала. Шаги замирают за дверью, а я двигаюсь как можно быстрее и тише, просовывая руки в наручники и делая вид, что они всё ещё защёлкнуты. У меня есть лишь доля секунды, чтобы застать его врасплох. Моё тело напрягается, готовясь к нападению. Засов с лязгом отодвигается, и дверь распахивается.

Я даже не смотрю, я просто высвобождаю руки и прыгаю на тёмную фигуру в дверном проёме, сбивая его с ног. Я приземляюсь на него сверху, обхватываю руками его горло и крепко сжимаю его туловище коленями.

Затем я бросаю взгляд на его лицо и отшатываюсь, словно обжёгшись.

— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?

Майкл улыбается мне.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Ты можешь всё испортить! — шиплю я. Я начинаю верить, что каждый раз, когда мне кажется, что на меня вот-вот нападут, это оказывается Майкл Монсеррат, который улыбается мне так, что у меня внутри всё переворачивается.

— Не волнуйся. Я был очень осторожен, — он слегка меняет позу, заставляя меня почувствовать его напряжённые мышцы под моим пахом и бёдрами.

Я вскакиваю на ноги и свирепо смотрю на него.

— Откуда ты знаешь? Если хоть кто-то один…

Он бросает на меня насмешливый взгляд.

— Я тебя умоляю, Бо. Ты действительно думаешь, что после стольких лет, проведённых в качестве вампира, я не знаю, как оставаться незамеченным?

Я не сдаюсь.

— Если ты всё испортил, на твоих руках будет кровь.

— Не испортил, — он встаёт и отряхивается. Затем выражение его лица смягчается. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — выражение его лица становится серьёзным. — Я волновался.

— Я не беспомощная маленькая девочка, — говорю я ему, хотя не могу сдержать улыбку.

— Определённо.

Уперев руки в бока, я вглядываюсь в точёные черты его лица.

— Что ты здесь делаешь?

— Помогаю тебе поймать этого ублюдка.

Я качаю головой.

— Это слишком опасно. Если он заметит тебя раньше…

— Бо, — Майкл заправляет непослушный локон мне за ухо. — Он не заметит. Кроме того, вдвоём у нас больше шансов справиться с ним.

— Ты мог бы послать кого-нибудь другого. Это не обязательно должен быть ты.

Его глаза блестят.

— Но я твой друг. И это именно то, что друзья делают для других друзей. Ты не волк-одиночка.

— Я думаю, что единственный волк здесь — это ты, — бормочу я себе под нос. Майкл ухмыляется. По-волчьи. Я вздыхаю. — Тогда давай. Заходи, — я жестом приглашаю его внутрь. — Мне придётся запереть тебя на засов, — он слишком большой, ему ни за что не протиснуться в маленькую щель в стене, как это сделала я.

Опасаясь за время, я быстро запираю его и протискиваюсь обратно через расширенную крысиную нору. Несмотря на то, что я почти всё скрыла, на этот раз с помощью Майкла всё получается проще. Он понимает процесс без моих объяснений, отбрасывает в сторону достаточно грязи и камней, а затем, схватив меня за лодыжки, протаскивает меня через отверстие.

— Видишь? — говорит Майкл. — Командная работа. — Прежде чем я успеваю язвительно ответить, он оглядывает небольшое помещение. — Пузырь времени, — он качает головой. — Кто бы мог подумать?

— Да, — признаю я. — Я бы хотела знать, откуда Трою стало известно об этом.

— Трой?

Я машу рукой в воздухе.

— Это не его настоящее имя.

— Но мы — троянский конь. Мне это нравится, — на секунду он улыбается, прежде чем выражение его лица становится серьёзным. — Фоксворти попросил меня передать тебе, что с Коринн всё в порядке.

— Сколько времени прошло с тех пор, как она выбралась отсюда?

— Два дня.

Я делаю глубокий вдох.

— Я здесь чуть больше часа.

— Тогда, я думаю, Трой скоро присоединится к нам.

Я прикусываю губу.

— Да.

— Это хороший план, Бо.

— Только если он появится, — мне трудно принимать похвалу. — Фоксворти сказал что-нибудь ещё?

— Предварительное заключение коронера о женщинах получено. Все они невероятно много страдали.

Я чувствую, что здесь есть какое-то «но».

— Есть что-то ещё, не так ли?

Майкл кивает, его губы поджаты в тонкую линию.

— Нападение на Коринн Мэтисон было более продолжительным и жестоким, чем у других.

Я перевариваю эту информацию.

— Когда дело касалось Коринн, мне всегда казалось, что это личное, — медленно произношу я. — Она просто не соответствовала профилю других. Или шаблону.

— О чём ты думаешь?

— Об этом временном пузыре. Ты ведь не слышал об этом раньше, верно?

— Я знаю, что есть компании, которые занимаются подобными вещами. Не думаю, что они добились большого успеха, несмотря на то, что они рекламируют. У них нет ничего достаточно мощного, чтобы создать это, — он обводит рукой комнату.

— Полагаю, никто из старших вампиров не слышал о чём-то настолько могущественном? Ты поспрашивал кого-нибудь?

Он вздыхает.

— Я разговаривал с одной женщиной, до которой доходили слухи о подобном, но она не была уверена, правда ли это.

— И сколько ей лет? — уточняю я.

— Двести тридцать три.

Меня немного смущает этот возраст; я не хочу жить так долго. Я сосредотачиваюсь на обсуждаемой теме.

— Историк, — говорю я, размышляя вслух. — Историк мог бы знать об этом, — у меня скручивает желудок. — Он исказил свой голос. Я подумала, что это из-за того, что Коринн могла его узнать, но он маскировался не от Коринн, — я смотрю на него широко раскрытыми глазами. — А от меня. Я знаю, кто он такой.

В этот момент снаружи доносится шум. Я сжимаю челюсти, и Майкл кивает. Он по-кошачьи перемещается к дальней стороне двери, а я снова занимаю позицию у наручников. Мой пульс учащённый и сердитый. Я глубоко вдыхаю, задерживая дыхание в лёгких, затем опускаю голову и позволяю расстёгнутым манжетам принять на себя большую часть моего веса. Засов с другой стороны двери подрагивает, прежде чем отодвинуться. Пришло время представления.

***

Он стоит на пороге, тяжело дыша. Я держу голову свешенной, руки и ноги безвольно опущены, но я знаю, что он ищет Коринн.

Он резко смеётся, его голос всё ещё искажённый и металлический.

— Ты можешь думать, что сумеешь спрятаться от меня, шлюха, но ты знаешь, что это не сработает. Здесь четыре стены, и это единственный выход, — он делает шаг внутрь. Майкл прижимается к стене за дверью. Трою нужно сделать всего один шаг, и он окажется у нас в руках.

— Я собирался сделать всё как следует, — ворчит он. — Я собирался дать тебе конец, которого ты заслуживаешь. К сожалению, обстоятельства выходят из-под моего контроля, и нам нужно покончить с этим прямо сейчас, — он пожимает плечами. — Это не то, чего я хотел, но придётся смириться. Ради тебя и маленькой кровохлёбки. Сначала я позабочусь о ней, пока ты будешь наблюдать. Потом настанет твоя очередь.

Я скорее чувствую, чем вижу, как Майкл напрягается, готовый к прыжку. Всё произойдёт быстро. Он бьёт кулаком в дверь, захлопывая её перед лицом Троя, скрытым балаклавой. Трой взвывает, и я отскакиваю от наручников — как раз вовремя, чтобы увидеть шприц в его руке. Мои глаза расширяются от тревоги. Майкл наносит быстрый апперкот ему в живот, но он ещё не видит шприца. Я бросаюсь вперёд, отпихивая его с дороги в самый последний момент, затем откатываюсь в сторону, чтобы самой избежать столкновения.

— Где она? — рычит он. — Где эта шлюха?

Я легко вскакиваю на ноги.

— Ты имеешь в виду Коринн. Скажи это, — дразню я. — Скажи: «Где Коринн?»

Я вижу, как в его тёмных глазах отражается злоба.

— Пошла ты нахер, — шипит он. — Может, она пока что сбежала, но я не идиот. Всегда есть запасной план, — он достаёт из кармана светящийся шар. В его глубине видны призрачные голубые завитки. На мгновение я теряюсь, но потом понимаю, что это такое.

— Веселитесь, мальчики и девочки, — он поднимает руку и, прежде чем я успеваю его остановить, разбивает шар об пол. Раздаётся громкий хлопок. Он разорвал временной пузырь, и в маленькую комнату уже льётся вода. Она исходит отовсюду, и остановить её невозможно. Это не физическая утечка, это время возвращается в настоящее. Через несколько минут вся территория будет затоплена.

Я вздёргиваю подбородок и пристально смотрю на Троя. Мне всё равно.

— Бо! — кричит Майкл, вскакивая на ноги.

Я не обращаю на него внимания и изо всех сил пинаю шприц. Он падает с плеском: вода уже на глубине десяти с лишним сантиметров. Я бросаюсь на мужчину, сильно ударяя его в живот и толкая назад. Он размахивает руками и несколько раз бьёт меня, но я вампир. Я всегда буду сильнее и быстрее. Я хватаю его за запястья и прижимаю их к земле. Он дёргается, но я не обращаю на это внимания.

— Ты насильник, — шиплю я. — Насильник и убийца.

Он моргает, глядя на меня, изо всех сил стараясь держать лицо над водой.

— И что с того?

Я хватаю его за балаклаву и тяну. Он крутится из стороны в сторону, но я срываю её. Затем я смотрю на него.

— Привет, Джеймс, — говорю я. — Как поживает жёнушка?

— Не смей…

Я хватаю его за волосы и засовываю голову под воду, удерживая его там. Я поднимаю голову обратно, и он задыхается и отплёвывается.

— Ты нацелился на Коринн, потому что тебе не понравилось, что люди принимали твою жену за неё. Разве не так?

Он не отвечает. Я снова погружаю его голову под воду. Я чувствую странное спокойствие. Я снова поднимаю его голову.

— Разве не так? — шиплю я ему в лицо.

— Сделай это, — говорит он. — Убей меня. Точно так же, как ты убила Теренса.

— Я не убивала Теренса, — говорю я ему. — Но ты сделал всё личным, так что я могу передумать насчёт тебя.

Я опускаю его голову на пол. Вода всё прибывает и прибывает. Я чувствую руку на своём плече.

— Не надо, Бо, — голос Майкла звучит размеренно и ровно. — Он этого не стоит.

— Он, бл*дь, этого заслуживает.

— Да, — говорит он, — заслуживает. Но ты этого не сделаешь. Потому что тогда пути назад не будет. Поверь мне.

Я стискиваю зубы. Я уже чувствую, как конечности Джеймса Мэтисона начинают слабеть. Он уже не сопротивляется так сильно, как раньше. Я чертыхаюсь, затем встаю и ставлю его на ноги. Мои руки дрожат. Я легко могла бы убить Мэтисона прямо здесь и сейчас, и, несмотря на слова Майкла, я не уверена, что мне снились бы плохие сны об этом.

— Лестница, — бормочу я.

Майкл кивает, подхватывает Мэтисона и выталкивает его наверх. Вода доходит мне до пояса, когда я пробираюсь за ними следом. Здесь очень холодно, но моя вампирская кровь защищает меня. Моя вампирская кровь придала мне достаточно сил, чтобы справиться с этим придурком. Я подавляю чувство вины за то, что чуть не совершила, и мой пульс поёт. Это хорошо.

Из-за того, что вода бьёт в верхнюю часть двери, открыть её трудно, поэтому Майкл передаёт Мэтисона мне. Его зубы стучат, а губы синеют.

— Ты не умрёшь, — говорю я ему. — У тебя будет свой день в суде. Ты встретишься с Коринн и позволишь ей посмотреть тебе в глаза. Тогда ты встретишься лицом к лицу с другой Коринн — своей женой — и она увидит, какой ты на самом деле монстр.

Он не отвечает. Майкл ударяет плечом в дверь, заставляя её открыться. Я передаю Мэтисона и оборачиваюсь, чтобы бросить последний взгляд. Пространства для дыхания почти не остаётся; по моим подсчётам, осталось меньше минуты, прежде чем всё это место исчезнет в тёмных глубинах реки. Я решаю, что скатертью дорога. Я присоединяюсь к двум другим на поверхности.

Мы пересекаем помещение, направляясь в темноту ночи, на зеленеющий остров Оливера, и оказываемся на берегу. Деревянная будка для сбора платы за проезд скрипит и начинает крошиться. Деревянные доски не падают в воду, они просто исчезают. Шум стоит неимоверный. Стая гнездящихся птиц, потревоженная этим звуком, взлетает в небо, недовольно каркая. Я дважды моргаю, а затем всё исчезает. Дует слабый ветерок, и по реке пробегает рябь. И больше абсолютно ничего.

Я поднимаюсь на ноги и оглядываюсь на Мэтисона, который растянулся на каменистом пляже.

— Как ты это сделал? — тихо спрашиваю я. — Как тебе удалось совершить все эти преступления на публике так, чтобы никто этого не заметил?

Отвечает Майкл.

— Пузырь времени — он был переносным. Он мог перемещать его, куда хотел. Держу пари, если ты просмотришь старые газетные сообщения, ты прочтёшь о женщинах, которые кричали, прося спасти их жизнь, когда их насиловали, — на его щеке дёргается мышца. — Когда их убивали. А когда люди начинали расследование, там ничего не находилось. Все, что им с Тревором нужно было делать — это продолжать менять года, и их бы никогда не поймали.

Я киваю.

— Вот почему Фиону Лейн оставили в каменоломне, а не в каком-нибудь более людном месте. Ты уже подготовил это место для Коринн. Тебе понадобился пузырь здесь, — я наклоняюсь. — У тебя был только один.

Мэтисон отводит взгляд. Я сдаюсь, выпрямляюсь и засовываю руки в карманы. Я смотрю на сверкающие берега Темзы, пока вода мягко плещется у моих ног. Майкл присоединяется ко мне.

— О чём ты думаешь?

— Что если бы я была эксцентричным миллиардером, которому вот-вот предъявят обвинение в убийстве, я бы сочла устройство с временным пузырем весьма полезным.

— Тобиас Ренфрю, — я киваю. — Интересная теория, — бормочет Майкл. Его тёмные глаза изучают меня. — Как ты, Бо? Ты в порядке?

Я обдумываю это и улыбаюсь.

— Я вампир, — я встречаюсь с ним взглядом. На мгновение он кажется встревоженным, затем расслабляется и улыбается в ответ.

Позади нас раздаётся хруст. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэтисон вытаскивает деревянный кол. Он поднимает его, готовый метнуть в мою сторону. Майкл вскидывает руку и хватает Мэтисона за горло с такой силой, что его лицо багровеет. Затем Майкл отбрасывает его спиной к ближайшему дереву. Мэтисон оседает на землю, и его голова наклонена под странным углом.

Я смотрю на него. На лице Майкла странное выражение удовлетворения.

— Ты знал, — медленно произношу я. — Ты знал, что у него есть кол. Ты знал, что он собирается что-то предпринять.

— Окончательное решение было за ним. Он знал, что ему никогда не победить двух вампиров, Бо. Он покончил с собой.

— Но сначала он хотел покончить со мной, — Майкл не отвечает. Ему это и не нужно. — Я думала, что после такого пути назад нет.

Он встречается со мной взглядом.

— Нет.

— Но для тебя это не в первый раз, не так ли?

— Нет, — он сжимает мою руку. — Он сам принял решение, Бо.

Я не отстраняюсь. Вместо этого я снова смотрю на воду. Небольшая лодка, пыхтя, плывёт в нашем направлении, и я могу разглядеть знакомую фигуру Фоксворти, вырисовывающуюся силуэтом на фоне полумесяца. Раздаётся громкий лай, и я понимаю, что Кимчи с ним, и он энергично виляет хвостом. Майкл отпускает мою ладонь, а я складываю руки на груди и наблюдаю, как они приближаются. И больше я не произношу ни слова.

Глава 25. Тихая жизнь

— У тебя была напряжённая неделя, — комментирует доктор Лав, глядя на меня с профессиональной озабоченностью.

Я издаю короткий смешок, хотя в этом звуке мало веселья.

— Думаю, можно сказать и так.

— Как ты справляешься с тем, что находишься в центре внимания?

Я неловко пожимаю плечами.

— Протестующие у «Нового Порядка» сдались. Очевидно, они решили, что теперь мы на их стороне. Что бы это ни значило. Всё остальное, связанное с Красным Ангелом — заноза в заднице.

— Вам много звонят?

Я фыркаю.

— Все, кому не лень, хотят взять интервью.

— И ты отказываешь им всем?

— Мой дедушка считает, что мне следует дать хотя бы парочку. Он говорит, что это пойдёт на пользу бизнесу, — я знаю, что в конце концов уступлю. Не стоит тратить время на споры с ним.

Доктор Лав глубокомысленно кивает.

— Ты не думаешь, что твой героический статус оправдан?

Я фыркаю.

— Вот уж едва ли. Я не герой, — я отвожу взгляд, не в силах больше встречаться с ним взглядом. — Я также не чёртов ангел.

Он наклоняется вперёд.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Послушайте, док, у меня всё хорошо. На этой неделе я пила кровь от другого человека, как вы и просили. И, — говорю я, рисуя пальцем крест поверх сердца, чтобы подчеркнуть свою искренность, — мне начинает нравиться быть вампиром. Вампиризм помог мне спасти своих друзей и остановить Мэтисона и Миллера в их саге зла.

— Они действительно были злыми, — соглашается он.

— Полиция разыскала их. Они знали друг друга много лет, — я думаю о странной резьбе на дереве рядом с тем местом, где мы с Мэттом обнаружили скелеты животных. Это были вовсе не две W, а две взаимосвязанные М. В этом районе вырос не Миллер, а Джеймс Мэтисон.

— Мэтисон познакомился с Миллером в приёмной семье. Он пробыл там всего месяц или два, когда его мать ненадолго попала в тюрьму. Но месяца или двух им хватило, чтобы распознать друг в друге родственные души, — в моём голосе слышится с трудом скрываемое отвращение.

— Так что ты должна быть довольна, что никого из них нет в живых, и они не могут продолжать свои кровавые эскапады.

Я делаю глубокий вдох, задаваясь вопросом, могу ли я действительно доверять хорошему доктору.

— В этом-то и проблема, — говорю я тихим голосом.

— В том, что ты довольна?

— Я в восторге. Я не хотела, чтобы головорезы Медичи убивали Миллера, потому что в глубине души, я думаю, я сама хотела убить его, — странно произносить это вслух. — Я думала, что хотела передать его полиции, чтобы всё было как положено. Так я говорила самой себе.

— Но это неправда?

Я качаю головой.

— Нет. Я хотела увидеть, как он страдает. И когда Майкл — я имею в виду, Лорд Монсеррат — помешал мне убить Мэтисона, я поняла, что он был прав. Но когда он всё равно умер… — мой голос затихает.

— Ты была довольна? — подсказывает доктор Лав.

— Я была довольна, — я ковыряю заусенец. — Бывший генеральный директор «Магикса» мёртв. Не от моей руки, но в результате моих действий. Я знала, к чему это приведёт, и всё равно сделала это.

Он хмурится.

— Я не понимаю. Он был за решёткой. Я думал, все признаки указывают на деймона Какоса.

— Я не могу вдаваться в подробности, — бормочу я. — Но он умер из-за меня, — я чувствую тяжесть его взгляда. — Я знаю, что мир не делится на чёрное и белое. Я не настолько наивна. Но…

— Но что?

Я поднимаю глаза.

— Но я всегда знала разницу между правильным и неправильным. Я всегда знала, какой путь является нравственным. Не поймите меня неправильно, — говорю я, — я не идеальна и не притворяюсь таковой. Но кое-кто однажды сказал мне, что я не должна лгать себе, и теперь, думаю, я смотрю правде в глаза. Моей собственной правде, — я сглатываю. — Я не хорошая личность. Я хотела, чтобы они умерли. Все они. В Венесуэле скрывается группа деймонов, и, как только я придумаю, как их найти, я отправлюсь туда и заставлю их заплатить за то, что они пытались сделать с моими друзьями.

— Кто-то может назвать это правосудием, — мягко вставляет доктор Лав.

— Нет, это не правосудие. Правосудие — это хладнокровие, беспристрастность и логика. То, что я хочу с ними сделать, совсем не похоже на это. То, что я чувствую по поводу смертей О'Коннелла, Мэтисона и Миллера, совсем не похоже на это, — я прикусываю нижнюю губу так сильно, что выступает кровь. — Может быть, это делает и меня тоже злой. Правильное и неправильное уже не так чётко различимы.

Его глаза безмятежны.

— Возможно, это первый раз, когда ты была честна со мной.

— Мне страшно, — мои руки дрожат, поэтому я прячу их под бёдра. — Есть черта, и я почти у неё. Как только я переступлю её, я не уверена, что смогу когда-нибудь вернуться. Вот почему я избегала Майкла. Во мне есть тьма, и я чувствую, что она растёт. Я боюсь, что она вырвется наружу, и я никогда не смогу вернуть её обратно.

— Бо, — мягко говорит доктор, — ты не злая. Эти чувства естественны. Любой, кто стал жертвой преступления, жаждет мести.

— Но не каждый может её получить.

Мгновение он смотрит на меня с бесстрастным выражением лица. Затем наклоняется, открывает ящик стола и что-то достаёт. Это маленький круглый белый камешек.

— Возьми это, — уговаривает он.

Я беру камешек из его ладони. Он прохладный на ощупь и очень гладкий, но в нём нет и намёка на магию. Это просто камешек. Я смотрю на него в замешательстве.

— Это символ, — объясняет доктор Лав. — Плацебо, если хочешь. Если в будущем ты почувствуешь то же самое, если тебе покажется, что тьма, о которой ты говоришь, сгущается, и ты не будешь знать, что правильно, а что неправильно, подержи камешек. Используй его, чтобы обрести опору.

Я перекладываю его из руки в руку.

— Не представляю, как это сработает.

Он улыбается.

— Доверься мне. Я врач, — в его взгляде столько доброжелательности, что мне хочется попросить его обнять меня. — Итак, — небрежно произносит он, — что ещё ждёт Красного Ангела, кроме венесуэльских деймонов?

— Не знаю, — я массирую шею. — Всегда есть Тобиас Ренфрю. Он каким-то образом связан с этими чёртовыми деймонами.

Доктор Лав бросает на меня скептический взгляд.

— Он пропал без вести несколько десятилетий назад. Десятки людей искали его. Как ты собираешься его найти?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю, — я обхватываю камешек пальцами и крепко сжимаю его. — Может, мне не стоит будить спящих собак.

Кимчи, свернувшийся у моих ног, открывает глаза и тихонько тявкает. Я наклоняюсь, чтобы почесать мягкую шёрстку у него за ушами.

— Тебе нужно отдохнуть, — советует доктор Лав.

Я кладу камешек в карман и чувствую, как моё прежнее «я» выходит на первый план.

— На самом деле, забавно, что вы это говорите. Как только мы здесь закончим, я отправлюсь выпить чего-нибудь расслабляющего в маленький знакомый бар.

— Правда? — его голос звучит сухо.

Мне удаётся улыбнуться.

— Правда.

***

Мне приходится проходить через ту же рутину, что и раньше — стучать в дверь и ждать, пока мне разрешат войти — но на этот раз вампир смотрит на меня с менее враждебным выражением лица.

— Если ты Красный Ангел, — говорит он, — ты должна быть с нами. Цвет Медичи красный, — он улыбается, обнажая клыки тревожного жёлтого оттенка. — Кровь красная.

— Я просто хочу выпить, — я поднимаю ладони в знак покорности. — Больше ничего.

Он приподнимает одну густую бровь.

— Если захочешь большего, дай мне знать, — хотя я и не вижу этого с этой стороны двери, я почти уверена, что он недвусмысленно накрывает пах ладонью.

Я подавляю тошноту и лезу в карман, мои пальцы легко касаются камешка Лава.

— Ты собираешься впустить меня? — спрашиваю я, как будто мне на самом деле всё равно.

Он улыбается, открывает дверь и кланяется.

— Не каждый день знаменитости удостаивают нас своим присутствием.

Я плотно сжимаю губы, подхожу к уже знакомому бару и сажусь на свой обычный табурет.

— «Кровавую Мэри»? — спрашивает барменша, протирая стакан.

— Да, — отвечаю я. — В этот раз настоящую.

Если она и удивлена, то не подаёт виду. Она подзывает одну из ожидающих её вампеток.

— Конечно.

«Мэри» подходит ко мне с широкой улыбкой. Её зрачки расширены. Я не улыбаюсь в ответ, просто протягиваю руку и наклоняю голову. На вкус она одновременно и алкогольная, и пряная, и я понимаю, что она пила водку с соусом табаско, чтобы усилить вкус своей крови. Это должно было бы меня обеспокоить, но этого не происходит.

Когда я напиваюсь, Мэри оставляет меня в покое. В баре тише, чем я ожидала. Я узнаю несколько лиц. Одна женщина, сидящая с подругой в дальнем углу, бросает на меня косые взгляды. Радует отсутствие враждебности. Учитывая моё незаконное вторжение в крепость Медичи всего за несколько дней до этого, я ожидала, что потерплю некоторые неудачи в своём стремлении наладить контакты с Медичи. Вместо этого я испытываю прилив предвкушения, который усиливается, когда я смотрю на столик перед ней и понимаю, что она курит.

Я достаю из кармана всё ту же мятую пачку сигарет и аккуратно кладу её на стойку. Дверь снаружи хлопает, впуская нового клиента, но, прежде чем я успеваю разглядеть, кто это, барменша передаёт мне мой напиток. Я благодарю её и достаю сигарету. Я демонстративно роюсь в карманах, выглядя расстроенной из-за того, что не могу найти зажигалку. Я стараюсь не поднимать глаз, не хочу, чтобы это было слишком заметно. Однако, когда я чувствую, как кто-то дотрагивается до моего плеча, у меня внутри всё переворачивается от восторга.

— Тебе нужно прикурить?

Я поднимаю глаза и тут же с ужасом понимаю, что это Джозеф, добрый самаритянин. Женщина, которую я считала перспективной, больше не смотрит в мою сторону, и я чувствую, как напряжение скручивается в моих венах. Это может быть плохо.

— Спасибо, — бормочу я.

Он достает зажигалку Zippo с выгравированным на ней гербом Медичи и открывает её, зажигая пламя. Не будучи уверенной, что он не собирается сунуть её мне в лицо или пнуть меня в живот, я осторожно наклоняюсь, чтобы прикурить сигарету. Несмотря на то, что мы внутри и нет ни малейшего намёка на ветерок, он прикрывает её руками. Затем наклоняет голову.

— Что-то должно произойти, — тихо говорит он. — Что бы ты ни делала, не доверяй ей.

У меня по спине пробегает холодок. Я отстраняюсь, зажав сигарету в одной руке и крепко сжав в кулак другую. Он одаривает меня небрежной улыбкой незнакомца и уходит.

Я поворачиваюсь обратно к бару, затягиваюсь сигаретой и жду. Он имел в виду женщину, стоящую позади меня? Она собирается подойти? Я смотрю на её отражение. Она встает.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь вести себя непринуждённо. Я бросаю непонимающий взгляд на Джозефа, чтобы спросить, та ли это женщина, которую он имел в виду, но он сидит спиной ко мне. Я делаю ещё одну затяжку, когда женщина подходит ко мне.

— Увидимся, Юко! — радостно кричит она. Барменша улыбается и машет рукой. Затем, к моему удивлению, женщина выходит, не сказав мне ни слова.

Я тушу сигарету и бросаю деньги на стойку.

— Спасибо, — говорю я как можно жизнерадостнее. — Ещё увидимся.

Юко отвечает на моё прощание и собирает деньги, пока я пытаюсь последовать за женщиной.

Вышибала подмигивает мне на выходе.

— Так скоро уходишь?

— Мне нужно выгулять собаку, — говорю я ему. Затем выхожу на холодный ночной воздух и начинаю искать следы женщины.

Её нигде не было видно. Я чертыхаюсь. Если Джозеф имел в виду не её, то кого же он имел в виду? Я снова оглядываюсь по сторонам, проверяя, не ждёт ли она меня на маленькой улочке. Никого нет: она уже ушла.

***

Я всё ещё хмурюсь, когда вхожу в офис «Нового Порядка». Питер, по-видимому, уже ушёл домой, и Арзо натягивает пальто, чтобы сделать то же самое.

— Добрый вечер, Бо.

— Привет.

Звонит телефон, и Коннор отвечает. Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Ты хочешь поговорить с «Дейли Флаг»? — я качаю головой. — Они заплатят тебе двадцать тысяч за эксклюзивное интервью.

Я изумлённо открываю рот.

— Фунтов стерлингов?

Арзо многозначительно смотрит на меня.

— Ты популярная личность. Тебе придётся поговорить с кем-нибудь из них. Мы не можем упустить возможность рассказать нашу собственную историю.

— Я знаю, — стону я. — Просто дай мне сначала день или два, чтобы собраться с мыслями.

Он кивает мне. Как по команде, появляется мой дедушка.

— Бо.

Я чмокаю его в щёку, затем с тревогой проверяю, нет ли кошки.

— Её здесь нет, — говорит он. — Нечестно брать её с собой, когда рядом эта дворняжка.

Я стараюсь не выглядеть слишком обрадованной. Судя по суровому взгляду, который получаю в ответ, у меня не очень хорошо получается.

— Кое-что только что произошло, — тихо говорю я им всем. Мэтт выглядит взволнованным, подбегая ко мне. Остальные оборачиваются в ожидании. — Я только что была в баре у Медичи и…

Раздаётся громкий стук в дверь, и в комнату врывается фигура. Кимчи дико лает, и я немедленно принимаю атакующую стойку. Колени, затем горло, решаю я, прежде чем фигура бесформенной кучей оседает на пол. Арзо катится вперёд на коляске. Фигура поднимает голову, открывая не только свою личность, но и поцарапанную и покрытую синяками кожу.

— Помогите мне, — шепчет Далия.

Все бросаются к ней… кроме меня и моего дедушки. Я бросаю на него мрачный взгляд, на который он отвечает тем же. Я сжимаю камешек в кармане и делаю очень глубокий вдох. Вот вам и тихая жизнь.

Продолжение следует…

Чтобы не пропустить перевод дальнейших книг серии, подписывайтесь на наши сообщества:

ВК: https://vk.com/vmrosland

Телеграм: https://t.me/rosland_translations