VZ. Портрет на фоне нации

I. Просыпайся

24 февраля 2022 года украинский писатель, журналист и рекламщик Валерий Примост собирался отмечать свой 55-й день рождения. Кстати, почти в любой киевской компании обязательно найдется человек, у которого день рождения приходится на 24 февраля. То ли большинство киевлян действительно родились в этот день, то ли считают его днем начала новой жизни.

Накануне Примост со своей тогдашней девушкой довольно сильно напился, поздно лег и проснулся в девять утра от вибрации мобильника. Приятель с другого конца города поинтересовался, насколько интенсивно их бомбят. Примост не слышал никакой бомбежки.

— Война, — сказали ему.

— Значит, все-таки началось, — сказал он и стал будить девушку.

— Зеленский уже сбежал? — спросила она.

— Вот теперь он точно никуда не сбежит, — уверенно сказал Примост. — Теперь на него смотрит весь мир. Ни один актер не покинет сцену, где на него смотрят десять миллиардов человек.

Эта фраза — универсальное объяснение происходящего. И это был второй случай, когда Примост чуть ли не в полном одиночестве угадал судьбу Зеленского. В начале 2014 года, работая редактором на телеканале «1+1», он просмотрел набросок сценария сериала «Слуга народа» и пошел к непосредственному начальнику, гендиректору группы «1+1 медиа» Александру Ткаченко, впоследствии министру культуры Украины (которому пришлось уйти в отставку в 2023 году, к этому сюжету мы вернемся).

— Саша, — сказал Примост (в Украине к начальству относятся без особого пиетета, и вдобавок они ровесники). — Это же готовая президентская программа.

Ткаченко засмеялся, а зря. В 2014 году Владимир Зеленский, исполнитель главной роли в сериале «Слуга народа», уже планировал участие в президентской гонке, и даже взнос в сто тысяч долларов не останавливал его. Но он передумал, поняв, видимо, что у президента Украины в 2014–2018 годах попросту не было хороших сценариев.

Четыре года спустя он выиграл президентские выборы с небывалым отрывом — 73,22 процента против 24,45 у действующего президента Петра Порошенко, — и во время своей первой президентской каденции перевел сериал нашей общей жизни в принципиально новый жанр. Об этом мы и будем говорить.

II. Вся власть поэтам

В 1917 году Николай Гумилев, командированный для контактов с Антантой Временным правительством и переживший в Европе октябрьский переворот, познакомился с Г. К. Честертоном. Оба произвели друг на друга впечатление самое приятное, но показались друг другу безнадежными чудаками. «Русские наделены всеми дарованиями, кроме здравого смысла, — вспоминал ГКЧ. — Когда он вышел в дверь, казалось, что столь же естественно для него было бы выйти в окно». Гумилев рассказал Честертону, как в детстве пытался словами остановить дождь (из этого факта, отраженного в его стихотворении «Память», вырос потом рассказ «Преступление Гилберта Гейла»), а также предположил, что миром должны править поэты: во-первых, они всегда договорятся, а во-вторых, умеют выбирать из миллиона словосочетаний сладкозвучнейшее, так что с государством как-нибудь управятся. «Италию он предлагал Д’Аннунцио, Францию — Франсу, Англию — мне. В это время началась бомбежка. Что может быть поэтичнее, чем умереть в особняке в Мэйфер под бомбежкой, пока русский безумец предлагает тебе корону Англии?»

С тех пор романтическая идея передачи власти гуманитарной или творческой интеллигенции перестала восприниматься всерьез. Политическая деятельность самого Гумилева закончилась расстрелом за участие в антисоветском заговоре (так и не осуществившемся), Габриэле Д’Аннунцио сдал республику Фиуме и вернулся к литературе, Юкио Мисима совершил харакири после неудавшегося переворота, Эдуард Лимонов отсидел в тюрьме, партию его запретили, а сам он умер политическим маргиналом. Чуть больше повезло актерам, Рейгану и Шварценеггеру, но про них впору рассказывать анекдот, вроде бы относящийся к Книппер-Чеховой:

— Я так боюсь смерти! Говорят, что все актрисы будут в аду...

— Да ладно, милая, какая ты актриса...

За творцами закрепилась репутация людей легкомысленных, ничего не понимающих в экономике и социологии, недоговороспособных, а главное — мыслящих нереалистично. Но Украина во главе с Зеленским реабилитировала творцов и гуманитариев: она доказала, что расчет в экстремальных обстоятельствах только вредит. Не знаю, как обстоит дело в благополучных странах, но в ситуациях, когда отступать некуда, страну спасают именно те, кто руководствуется идеализмом. Более того: присущие актерам и литераторам самолюбование и даже кокетство чаще всего не дают им проявить трусость. Сноб умирает красиво именно потому, что заботится о своем внешнем виде. Актер привык, что на него смотрят миллионы, и не хочет перед ими скомпрометировать себя, а это big deal для государства на грани уничтожения. Это античная добродетель, заставляющая вспомнить предсмертные афоризмы спартанцев и римлян.

26 февраля 2022 года, когда Владимир Зеленский ответил на предложение США об эвакуации словами «Мне нужны боеприпасы, а не такси», у свободного мира появился бесспорный лидер, а у Европы — главный политик. Более того, он перевел политический нарратив в культурную, а возможно, и религиозную плоскость. Украинская политика, долго балансировавшая между трагедией и фарсом (периодически срываясь то в одно, то в другое), перешла в разряд мистерии. Геннадий Корбан — фактический хозяин Днепра, по образованию драматург и выпускник Литературного института в Москве, — принимал меня в своем офисе в конце июня 2022 года. На мой вопрос, не чувствует ли он перехода Украины из мира политики в мир литературы, он ответил вполне определенно: «Скорее, это кино. Даже сериал. Но качественный».

Окажись на месте Зеленского системный политик, он мог бы включить расчет. Но Зеленский в феврале 2022 года не рассчитывал — возможно, к нему и предъявят со временем претензии именно по этому поводу, но только после войны. Расчет тогда не спасал. Зеленский отверг любые варианты индивидуального спасения, и Украина превратила происходящее в грандиозное явление искусства, в спектакль мирового духа. Подобно герою знаменитого фильма «Генерал делла Ровере», актер сыграл героя и поверил в то, что он герой. В конце концов, в современном мире, где торжествует постправда, только актеры и верят в то, что они говорят. Иначе у них получится не убедительно.

Особенность этой войны в том, что она упразднила полутона: далеко не всякая война так проявляет действие закадровых исторических сил. В момент, когда Россия выпустила по украинской территории первые ракеты, гибридность — термин, которым обозначают современную необъявленную войну, — сошла на нет. Наступила исчерпывающая определенность, которую Томас Манн назвал в высшей степени благотворной: силы добра смогли наконец объединиться против явного и беспримесного зла. Зеленский задал новый стандарт поведения. С этого времени его все чаще называли украинским Черчиллем, Черчиллем из КВН — но, строго говоря, ведь и Черчилль не был системным политиком. Отважный военный журналист, самодеятельный (и недурной) художник, самодеятельный (и неплохой) каменщик, хороший писатель, недаром получивший нобелевку, оратор, позер, острослов, он всегда думал о том, как он выглядит и что о нем скажут, всегда продумывал театральные эффекты и запоминался броскими афоризмами. Назвать его системным политиком значило бы безмерно сузить эту титаническую личность. Зеленский обозначил грандиозную тенденцию мировой политики: собственно политические и экономические решения все чаще принимаются в закулисье, и судьбы народов теперь зависят не от самих народов, а от элитарных профессионалов, «эффективных менеджеров». Нарратив, национальный характер, представление нации о себе создают люди, которые это умеют: например, Зеленский, чью экономику и политику систематически критикуют все так называемые профессионалы. Но важен только один профессионализм — способность актера так раскачать зал, чтобы люди на несколько секунд стали лучше.

А уж этой способностью Зеленский наделен в высшей степени.

— Однажды в 2013 году, — рассказывала давняя сотрудница пресс-службы Зеленского — мы выступали в исключительно сложном зале. Сплошь политики. Номер, один, другой — сидят как каменные. Зеленский собрал всех за кулисами и сказал: без паники, сейчас я выйду и их раскачаю. И в конце его скетча они улыбались и даже прерывали его аплодисментами. В умении растопить любой зал ему нет равных.

Сегодняшняя Украина — сложный зал с массой разных, мало в чем согласных зрителей. Но когда актер выкладывается до предела, ставя на карту все, более благодарной аудитории нет. Наша тема — превращение мировой политики в шекспировскую драму, в которой шут произносит свой приговор королю. Конца этой драмы мы не знаем. Наша книга обрывается в кульминационной точке. Читателю легче — он знает больше.

Зато мы присутствуем в высшей точке собственной биографии — в эпоху, когда в нашу жизнь вернулись абсолютные ценности. И что бы там ни было дальше, мы будем благодарны за это не только великому актеру, но и его публике, сыгравшей эту мистерию вместе с ним и наполнившей смыслом существование всего этого шекспировского театрика с характерным названием «Глобус».

III. Антропометрия

Рост Владимира Зеленского — 166 см, вес — 62 кг, глаза карие.

Размер одежды — 42 (M в американской номенклатуре), размер обуви — 42 (9 в американской номенклатуре).

Любимый цвет — зеленый.

Любимый напиток — сухое красное вино.

Мотоцикл водит с 12 лет, автомобиль — с 18.

Насчет любимого блюда сведения расходятся. Вероятно, для продвинутых пользователей, среднего и выше-среднего класса, существует версия о добром стейке средней прожарки. Но для небогатого избирателя тиражируется версия о том, что больше всего Зеленский любит пожарить помидоры, перцы, баклажаны — любые овощи, которые под рукой, — и залить все это яйцом. Вообще ему не принципиально, что есть. Во время работы — это рассказывали все, кто видел его на съемках, — он о еде вообще не вспоминает.

Зеленский не производил впечатления великого человека. Ни в личном общении, ни во время выступлений, ни в своих киноролях, ни на инаугурации, ни даже во время выступления перед первыми лицами других государств и их парламентами. Есть люди, чья внушительность не определяется ни ростом, ни комплекцией, ни суровостью черт: просто вошел, и словно повеяло ветром из другого измерения. Зеленский подвижен, энергичен, у него отличная реакция, редкая даже для актера память и то, что обычно называют позитивностью: он располагает к себе — но не к панибратству. Видно, — не знаю уж, как он этого добивается, — что похлопать его по плечу вам не удастся. Может быть, дело тут в его быстром оценивающем взгляде, а может быть — в манере мгновенно переключаться на холодноватую деловитость. Но при всем при этом — вы можете ему симпатизировать, а можете подозревать его во всех грехах, — но в нем нет ничего иррационального, сверхъестественного и странного. Единственная странность в его биографии — та роль, которую ему выпало сыграть; но даже эта роль не заставила его смотреть на себя как на сверхчеловека. Я не назвал бы его скромным и вообще не очень понимаю, что это такое: как сказал Черчилль об Эттли, сменившем его на премьерском посту, «он очень скромный человек, и у него есть для этого все основания». Зеленский — хороший актер, талантливый менеджер и храбрый политик, но не Бог, не царь и с виду не герой.

Он слушает вас внимательно, но не изображает эмпатию, не вербует вас, не пытается сделать вид, что каждое ваше слово для него жизненно важно. Он ведет себя как человек, у которого мало времени. Пожалуй, он умеет внушить собеседнику только одно ощущение, но оно и оказывается решающим: у вас на короткий миг появляется чувство, что вы делаете важное дело. Говоря языком КВН, вы играете в одной команде. У вас появляется — особенно если вы человек тщеславный, — ощущение некоего заговора, в котором вы оба участвуете. И не то чтобы он постоянно подмигивал, как бы намекая «ну мы-то с вами понимаем», не то чтобы он вам льстил, давая понять, что вы равны, если общаетесь так запросто. Есть ощущение, что вы на одной стороне. Может быть, это он и сумел внушить нации, и за этот счет победил сначала на выборах, а потом и в войне.

IV. Копперфильдовская муть

Начало биографии читатель привык пропускать. Родители, детство и «вся эта давид-копперфильдовская муть», как назвал ее герой Сэлинджера, интересны разве что историкам. Но детство Зеленского пришлось на необычные времена и протекало в необычных местах. Многое в его жизни определилось тогда.

Зеленский родился в два часа дня 25 января 1978 года в Кривом Роге, украинском городе, основанном за двести лет до его рождения и расположенном в Днепропетровской области Украины. Статус города, однако, он получил лишь в 1860 году. Население на момент рождения будущего президента составляло 820 тысяч человек, в основном русскоязычных; не менее семи процентов этого населения — евреи (в реальности, вероятно, и больше, ибо население СССР предпочитало в еврействе не признаваться). Город гордился званием самого длинного в Европе (66 км; в отдельных патриотических пабликах учитывают агломерацию и пишут сразу 126, что делает его третьим в мире после Мехико и Сочи). Рог на местном диалекте — каменный мыс, и город получил свое название по длинному, около пяти верст, мысу между реками Саксагань и Ингулец. (Местная легенда о том, что поселение названо в честь основавшего его хромого казака по кличке Рог, не подтверждается: в переписях населения таковой казак не обнаружен). Кривой Рог более всего славен своими железорудными рудниками и горно- обогатительными комбинатами. Родители Зеленского, Александр Семенович и Римма Владимировна, до начала спецоперации жили в четырехкомнатной квартире в Кривом Роге на улице Землячки (Розалии Залкинд, более всего известной палаческими акциями в Крыму 1920 года). После начала войны их срочно вывезли в Израиль, в Ришпон. Российские СМИ неоднократно упоминали, что по соседству живут родственники украинского олигарха Коломойского и российского — Прохорова; фотосвидетельств, однако, не предъявили.

Комментарий сотрудника пресс-службы (на условиях анонимности): Родители Зеленского ни в каком не Израиле, а, насколько известно, вполне себе в Украине.

Отец родился 23 декабря 1947 года, горный инженер, маркшейдер, с 1995 года — завкафедрой информатики и вычислительной техники Криворожского экономического института. Мать родилась 16 сентября 1950 года в том же Кривом Роге, 40 лет проработала инженером, ныне на пенсии. Отец Зеленского ниже жены, комплекцией и манерами несколько напоминает Жванецкого, большую часть времени проводил на работе, сыном занималась мать — но и мимика, и характер, и язвительное временами остроумие у Зеленского именно от отца-профессора (над этим званием он неизменно трунит). Родители поженились за год до рождения сына, в 2022 году собирались отметить 45-летие брака, но началась война. За время профессиональной актерской карьеры сына они дали считанные интервью — кто-то скажет, что по причине личной скромности, кто-то подчеркнет, что к ним и не обращались, потому что живут они тихо и на жизнь Зеленского никак не влияли; единственный более или менее пространный разговор с ними обоими опубликовала казахская журналистка (Tengrinews) Жанна Нурланова в июне 2019 года. Из этого интервью известно, что статус родителей Зеленского после его победы на выборах никак не изменился, что он многократно звал их в Киев, но они никуда не хотят переезжать, что их чрезвычайно огорчает грязь, которую на него льют оппоненты, и особенно подозрения насчет наркомании («А он никогда даже не курил»). На вопрос, не пугает ли их отсутствие у сына политического опыта, отец ответил вполне конкретно: «Опыт как красть? Зачем такой опыт?» Из всей роскоши, предложенной сыном, отец согласился только на новые зубы. О тлевшей тогда войне с Украиной Зеленский- старший высказался определенно: «Не нравится мне, когда сын называет Россию агрессором, но, наверное, так надо».

С 1979 по 1983 год Зеленский с родителями прожил в Монголии, где его отец строил Эрденетский горно- обогатительный комбинат, гордость Монгольской народной республики. (Потом они с матерью вернулись в Украину, а отец остался работать в братской стране: мать испортила себе здоровье из-за степного климата с бесконечными температурными перепадами). Из всего монгольского языка нынешний президент Украины, как он многократно признавался в интервью, помнит только слово «бахуй», т.е. «нету», — и не из-за сходства с обсценной идиомой, а потому, что действительно почти ничего не было. (В действительности «ничего нету» переводится как «байхгуй»; как видим, все он помнит правильно). «Там было два магазина, верхний и нижний, меня часто в них посылали, и в обоих почти пусто».

Отец рассказал, что в детстве серьезно занимался штангой и отдал сына в ту же спортивную секцию, но главным его успехом считает танцы. «С этого и КВН начался». (Вообще все, кто знает Зеленского с юности, отмечали его прекрасные физические данные. Для спортивной программы «Ze кубики», агитировавшей за здоровый образ жизни, руководитель «Квартала» серьезно тренировался в спортзале и за месяц с легкостью накачал пресс, то есть те самые кубики).

V. Бить в прыжке

О криворожском детстве Зеленский рассказывал в стендапах, например, в квартальском «Вечернем Киеве», — регулярно и весело: «Быть сильным в Кривом Роге в девяностые годы — это как автомобиль. То есть не роскошь, а средство передвижения. При моем росте трудней всего было не бить ниже пояса. То есть бить приходилось только в прыжке».

Детство и отрочество Зеленского пришлись на ревущие восьмидесятые и криминальные девяностые, когда главным развлечением криворожской молодежи были побоища «стенка на стенку». Город поделен на пронумерованные кварталы — в память о чем и назван «Квартал-95», — и пересекать границу чужого района было попросту опасно. Участников молодежных банд называли «бегунами» (статья портала Страна.ua об этой криворожской субкультуре показалась отцу Зеленского обидной). На любой дискотеке рано или поздно начиналась стрельба: парней перед танцами обыскивали, так что волыны проносили девушки — в юбках. Зеленский в бандах не участвовал — да и 95 квартал считался «неактивным», — и соответствовал репутации профессорского сына: хорошо учился, играл на фортепьяно. «В драках меня просили не участвовать: Вован, лучше подержи наши куртки. Ребята, лето, какие куртки?! А мы специально надели, чтобы тебе было что подержать».

В 1995 году он закончил 95-ю школу, в которой познакомился с большинством товарищей по «Кварталу», в том числе с Аленой Кияшко, будущей Зеленской. В аттестате у него были четыре четверки — по физкультуре (несмотря на всю спортивность), русскому, украинскому и химии. Все учителя... но каких воспоминаний о президенте вы ждете от учителей? Упорный... способный... все быстро схватывал... активно участвовал в школьной самодеятельности... играл в школьном спектакле «Женитьба» второстепенную роль Яичницы, но всем запомнился... Рано начал ломаться голос, уже в седьмом классе пел хриплым басом, сделал его своим фирменным знаком... Занимался танцами, тяжелой атлетикой, пел в школьном ансамбле, которым руководила учительница музыки Татьяна Соловьева. В десятом классе выиграл грант на бесплатное образование в Израиле, но не захотел покидать семью. Пользовался успехом у одноклассниц... но это как раз немудрено: по воспоминаниям другого выпускника, Сергея Жукова, к моменту выпуска в классе осталось всего четверо мальчиков (большинство после девятого класса отсеялось) и больше двадцати девочек.

Меня отыскала учительница математики Зеленского Елена Богачева: ей захотелось помочь в написании книжки и поделиться воспоминаниями. Она пришла к десятиклассникам на практику осенью 1995 года и была старше этих выпускников на каких-то пять лет. «Я очень тщательно готовилась к первому учебному дню: брюки в пол, белый верх, черный низ... Классная руководительница их класса меня без всякого приветствия развернула: никаких брюк! Я всю дорогу домой плакала. Ну, думаю, будет тебе юбка! И надела юбку с та-а-аким разрезом!»

10 «Б» принял практикантку чрезвычайно доброжелательно. «Я Зеленского заметила сразу, потому что он сиял таким интересом к людям! Он меня расспрашивал обо всем... И вот вы знаете, человеку с его внешностью и фамилией явно было нелегко в нашем городе, потому что и сам город наш непростой. Не зря у нас везде эти шахты — такое ощущение, что подземное зло вылезает. Много взаимного раздражения. А он... может, потому еще, что класс был хороший... он вообще не стеснялся, что он еврей! И совершенно не бежал от этого. Я многих знала, кто и фамилию менял, и в паспорте писался украинцем или русским. А он — может, потому, что отца знал и любил весь город, — очень спокойно это переживал.

На первом уроке у нас была самостоятельная работа. И у него трояк. У него вообще с математикой было не очень. Он подошел, весь такой обаятельный: «Елена Николаевна! Ну не ставьте тройку! Отец ругается». А я принципиальная была, поставила. И очень раскаивалась. Ну, думаю, он обидится теперь. А он мне такой букет подарил на день учителя!

Потом мы чего-то с ними разговаривали после уроков, он спрашивает, вот вы доучитесь, а потом куда? Я говорю, вряд ли в школу. Не очень мне нравится. А они с другом мне говорят: а давайте с нами в нархоз! У нас в городе два больших вуза — нархоз и горный. Я и пошла в нархоз. То есть он теперь назывался криворожский экономический университет, это был филиал киевского...»

— А вы за него голосовали на выборах в девятнадцатом?

— Конечно.

— Небось весь Кривой Рог за него голосовал?

— Да что вы, нет, конечно. Очень многие против были, потому что завидовали. Я же говорю, у нас непростой город. Но уж кто в нем сумел...

— Выжить?

— Состояться. Кто в нем сумел, тот и дальше не поломается.

По совету отца Зеленский поступил на юридический факультет экономического университета, раз уж к точным наукам душа не лежала. Там, несмотря на плотный график выступлений, он получил красный диплом.

Вообще школа сыграла в его жизни куда более значительную роль — отчасти потому, что постсоветское высшее образование деградировало заметней, чем школьное. Вуз превратился в своеобразную отсрочку от взрослой жизни. С одноклассниками Зеленский создал свою первую команду КВН, регулярно появлялся на встречах выпускников, отметил двадцатилетие выпуска общей фотографией... В экономическом университете на кафедре кибернетики работал его отец, чья помощь при поступлении Зеленскому не понадобилась — со своей фотографической памятью он сдал вступительные экзамены без напряжения. Юристом не проработал ни дня.

Вероятно, самой яркой его победой в студенческое время, как вспоминает завкафедрой правоведения Иван Копайгора, стало участие в деловой игре по выборам президента Украины. Из трех кандидатов, вышедших в финал, Зеленский выступил убедительнее всех, так что роль президента страны впервые примерил еще в 1997 году. По воспоминаниям того же преподавателя, защиту своего диплома Зеленский «пересыпал шуточками» и всех очаровал. (Дочь своего преподавателя Ирину Копайгору Зеленский назначил в 2019 году госуполномоченной Государственного антимонопольного комитета, за что получил свою долю критики от украинских СМИ). Руководитель Луганской, а впоследствии Закарпатской администрации, соратник Порошенко Геннадий Москаль усомнился в том, что Зеленский действительно защищал диплом, и потребовал ему предоставить дипломную работу. Институт выполнил это требование.

Во время учебы в институте Зеленский создал театр миниатюр «Беспризорник», там его заметили участники КВНовской команды «Запорожье — Кривой Рог — Транзит» и пригласили сначала ставить танцевальные номера, а потом и играть на сцене. В 1997 году Зеленский с компанией друзей отделился от «Транзита» и создал собственную команду, названную в честь малой родины — «Квартал-95». Этому бренду суждено было стать одним из самых громких в Украине.

VI. КВН

В СССР не было легальных возможностей сделать карьеру, минуя партию и комсомол (исключение составляли ученые, связанные с оборонной промышленностью), но были два загадочных социальных института, благодаря которым талантливый артист или интеллектуал могли заявить о себе и даже достигнуть определенного статуса исключительно за счет своих способностей, как и бывает обычно в человеческом обществе. Эти институции, до сих пор не ставшие объектом академического исследования, назывались двумя аббревиатурами: КВН («Клуб веселых и находчивых») и ЧГК («Что. Где. Когда»). КВН — пародийная расшифровка марки советского телевизора, который в фольклоре расшифровывался как «Купил — включил — не работает» (в действительности это как бы автограф его создателей, советских инженеров Кенигсона — Варшавского — Николаевского). Программу КВН создали журналист Сергей Муратов, врач и режиссер Альберт Аксельрод и телевизионный инженер Михаил Яковлев. Шоу традиционно шло в прямом эфире и представляло собою состязание студенческих команд в остроумии, причем непременным условием победы была способность к импровизации. Программа существовала на Центральном телевидении СССР с 1961 по 1972 годы, была закрыта в разгар так называемого «застоя» и возродилась в 1987. Но все 15 лет ее отсутствия клубы веселых и находчивых существовали в советских вузах, соревновались и концертировали.

У истока второго интеллектуального клуба стоял человек, чья биография еще станет международным бестселлером: Владимир Ворошилов (1930–2001), театральный художник, ученик Александра Родченко, известного как ведущий советский дизайнер и визуальный соавтор Маяковского. В случае Ворошилова особенно очевидна связь между сценической и социальной инженерией: всю жизнь вынужденно проработавший на советском телевидении, причем вполсилы, он рожден был, несомненно, для масштабных социальных преобразований. Возможно, желчная и раздражительная манера ведения программы «Что. Где. Когда», ставшая его фирменным знаком, связана с постоянным ощущением своей невостребованности и досады на вынужденное снижение планки. Любопытно, что самые яркие звезды КВН — Владимир Зеленский, Семен Слепаков, Алексей Кортнев — имеют отчетливые либеральные взгляды, тогда как ЧГК порождает в основном ярых реакционеров, имперцев, путинистов: Анатолий Вассерман, Нурали Латыпов, Максим Поташев... Наиболее заметное исключение (не считая молчаливого Александра Друзя) составляет Илья Новиков, адвокат, защищавший Надежду Савченко и в конце концов эмигрировавший в Украину; родной клуб от него отрекся. Вероятно, умные в России лучше понимают, на чьей стороне сила, а веселые умеют действовать, игнорируя это обстоятельство.

КВН был превосходным социальным трамплином. Прежде всего это была бизнес-школа, поскольку с начала девяностых эстрадные выступления наиболее популярных команд, раскрученных телевидением, собирали на гастролях лучшие аудитории страны. Один из создателей КВН, реаниматолог Альберт Аксельрод, на вопрос, что общего между его профессией и хобби, ответил однажды: «Оживление в зале». Оживлением советской экономики стал и бизнес, связанный с развлекательным шоу: из рядов КВН вышло множество крупных советских, а впоследствии российских шоуменов и телеперсон. Самым известным из них стал харизматичный капитан команды бакинского мединститута Юлий Гусман (ныне знаменитый кинорежиссер, постановщик массовых шоу, создатель первых телемостов и бессменный руководитель киноакадемии «Ника», проживающий большую часть года в США). Из рядов КВН вышли телеведущие Михаил Марфин и Михаил Борисов, музыканты и шоумены Алексей Кортнев, Валдис Пельш, политики Владимир Семаго и Михаил Лесин (делавший первые шаги в бизнесе именно как организатор гастролей КВН), а команды «Одесские джентльмены», «Уральские пельмени» и «Дизель» создали собственные шоу, в том числе на телевидении, хотя не меньше денег приносили эстрадные гастроли. Из шоу команды «Новые армяне» родился самый популярный комедийный проект российского телевидения Comedy Club. Можно с полной уверенностью сказать, что, если бы не комическое шоу с элементами политической сатиры (последовательно сходившими на нет в российском телеэфире), у Украины в 2019 году был бы другой президент.

Телевизионная карьера самого Зеленского поначалу не выглядела сенсационной: впервые он появился на Первом канале в одной восьмой финала 1997 года, в составе команды «Запорожье — Кривой Рог — транзит». Это была сборная украинских команд, выигравшая затем финал 1997 года. Ее капитаном был Михаил Гуликов, Зеленский ничем особенным не блистал. Запомнилась только его фраза о Крыме — как бы озвученная вслух мысль Бориса Ельцина: «Так он и отдал Крым! У него там дача с бассейном и яхта» (в чем усматривали парафраз реплики из комедии Гайдая «Не может быть»: «У нас отдельная квартира и ванна»). Справедливости ради заметим, что и остальные звезды «Квартала-95» в составе украинской сборной ничем не блеснули. Но если уж говорить всю правду, уровень юмора в сезоне 1997 года был вообще удручающим: это касается и финала, в котором Зеленский замечательно отработал в нескольких музыкальных номерах (например, с прибором для чтения мыслей), но и с импровизациями, и с социальной остротой дело было плохо. Пожалуй, ОРТ — так назывался тогда Первый канал, — оказался зеркалом общероссийской деградации: социальная сатира не имеет смысла, когда она ни на что не влияет. А выборы 1996 года наглядно показали, что никакого выбора у России нет: либо Ельцин, пребывающий в полном упадке, либо коммунисты с откровенно репрессивной программой и отсутствием перспектив. На всю программу, в которой украинской сборной противостояли «Новые армяне» под руководством знаменитого впоследствии стендапера Гарика Мартиросяна, прозвучала одна более или менее удачная шутка: «У армян очень высока солидарность. Устроился на хорошую работу кто-нибудь из армян — завтра там уже работают пять армян! И у русских с солидарностью все хорошо: устроился на работу какой-нибудь русский, глядь — работают пять армян!»

Горько смотреть сегодня этот финал: намеки на межнациональную рознь (в частности, на отмену в Украине всех советских праздников) имеют еще вполне мирный, анекдотический характер. Москва — все еще общая столица для всего бывшего СССР. Все бывшие советские нации с одинаковой охотой острят на еврейскую тему — правда, юмор в основном ниже пояса: после того, как армянин сделал в Москве обрезание, он рапортует маме, перефразируя слова советского хита «День Победы» — «Здравствуй, мама, возвратился я не весь». Сегодня такая шутка нипочем не прошла бы в эфир — и не по причине политкорректной диктатуры, а потому, что это глумление над Великой Победой, с двух больших букв. Короче, становится понятно, почему Зеленский и его команда со временем выбрали главной концертной площадкой Украину: здесь политическая сатира еще была, во-первых, действенна, а во-вторых — практически бесцензурна.

С КВН и его бессменным руководителем Александром Масляковым Зеленский расстался вполне мирно, сделав безошибочный выбор: в 2003 году ему предложили перейти в клуб на работу, оставив в Украине команду. Тогда карьера в метрополии казалась вполне перспективной, но Зеленский отказался бросить команду и сделал ставку на Украину. В этой развилке его судьбы многие увидели впоследствии аналогию с Наполеоном, просившимся в российскую армию в 1788 году, но не согласившимся на понижение в чине, обязательное для иностранного офицера. От Зеленского требовали покинуть команду друзей, и он тоже не согласился; Бонапарта, впрочем, сыграл — в российской комедии 2012 года «Наполеон против Ржевского».

Зеленский никогда не сказал о Маслякове плохого слова, а в первом большом интервью после президентских выборов — он дал его Дмитрию Гордону, — говорил, что расставание прошло бесконфликтно. Маслякова в 2021 году «Комсомольская правда» попросила прокомментировать слова Зеленского о возможности полномасштабной войны с Россией. Масляков тогда ответил: «Я уже и забыл, что у нас был такой игрок... Сейчас он не игрок, а кукла... как это называется... забыл...»

— Марионетка? — подобострастно подсказывает корреспондент Гамов.

— Ну не знаю... но он не самостоятельный игрок. В КВН так не играют.

— А вы его возьмете в клуб КВН, когда он перестанет быть президентом?

— Нет, конечно!

Увы, у большинства российских звезд, блеснувших в 60-е и 70-е, оказалась не особенно достойная старость. Кстати, в 2019 году, отвечая на вопрос РЕН ТВ о чувствах по поводу избрания Зеленского, Масляков опять сказал, что почти его не помнит, но у него были организаторские способности.

— Гордитесь? — спросил журналист.

— Никто пока из КВН президентом не становился. Нет, горжусь — не горжусь (о, интуиция! — Д. Б.), но любопытно...

Два года спустя Маслякову было уже не любопытно. Что- то он понял про этот крепкий орешек, который так легко расстался с его клубом.

Здесь наметился в жизни Зеленского важный инвариант. Вообще сочинение биографии предполагает своего рода разведку: надо выделить повторяющуюся ситуацию, лейтмотив — она обозначает либо главную проблему (если повтор становится навязчивым), либо главную черту характера героя. В жизни Зеленского — прежде всего актера — это расставание с режиссером, то есть с руководителем, до известного момента полезным, но потом превысившим полномочия. Зеленский по психотипу — актер, расставшийся с режиссером, взявший на себя руководство собственной судьбой. Так ему приходилось расставаться и с наставниками, и со старшими коллегами; чаще всего это расставание было мирным. Так он простился с Масляковым, который хотел оторвать его от команды; так впоследствии расстался с олигархом Игорем Коломойским, стоявшим у истоков его успеха, и с продюсером канала «1+1» Александром Роднянским. (С Коломойским, увы, потом получилось хуже, но к тому времени они давно не общались). Так удалил он (разумеется, без всяких репрессий) Андрея Богдана, руководителя своего офиса, претендовавшего на пигмалионские функции относительно политика Зеленского. Он воплощает в своей деятельности — и во всей жизни — тип актера, становящегося сначала режиссером, потом директором театра, а потом и командиром публики.

У Владимира Путина — его главного оппонента и в некотором смысле симметричной ему фигуры — тоже есть любопытный инвариант: ликвидация благодетеля. Так таинственно погиб Анатолий Собчак, так при странных обстоятельствах покончил с собой Борис Березовский, так исчез с радаров и восемь лет глухо молчал Борис Ельцин. Неслышно и таинственно сошли с политической сцены все архитекторы путинской победы, одному из которых — Анатолию Чубайсу — повезло даже сбежать с российского корабля, хотя и ценой странной болезни (аутоиммунного синдрома Гийена-Барре) в августе 2022 года. Искренне скорбел Путин, кажется, только по своему первому тренеру, дзюдоисту Анатолию Рахлину. Рахлину тоже повезло: умер в возрасте 75 лет, в почете. И словно исчез последний тормоз в сознании российского президента — на следующий год, в феврале 2014, аннексией Крыма началась война с Украиной.

VII. Жена

Все, с кем я говорил о семье Зеленского, от коллег по «Кварталу» до пресс-секретарей и помощников президента, сходились на том, что если Зеленский — хорошо сконструированная машина, то его жена в этой машине коробка передач.

Владимир Зеленский и Олена Кияшко поженились в Днепре (тогда Днепропетровске) 6 сентября 2003 года. Они ровесники: она родилась 6 февраля в том же 1978 году. Познакомились в школе (учились в параллельных классах, она в «А», он в «Б»), но тогда эти отношения не переросли даже в школьное увлечение. А вот когда она училась в Криворожском строительном университете, начался роман, продолжавшийся 8 лет.

Что тут правда, а что пиар, вряд ли сегодня признается кто-то из «Квартала», но легенде выстроена кинематографично: Зеленский не виделся с будущей женой со школьных лет, год спустя встретил ее на улице, в руках у нее была видеокассета с «Основным инстинктом», он попросил посмотреть и заодно взял телефон — чтобы вернуть кино, понятное дело. Какой бы фильм в действительности ни был на той кассете, «Инстинкт» придуман отлично, а если это еще и правда — все совсем весело. В фильме «Медузы» о выборах Зеленского Александр Пикалов, участник «Квартала» и друг Зеленского, уточняет: на самом деле Зеленский стеснялся сам подойти к Елене, а Пикалов, будучи постарше и «популярней у младших школьниц», по собственному выражению, взял у нее кассету, а возвращать отправил Зеленского. «Ну, он там и остался».

У Олены Кияшко был роман с однокурсником, но Зеленский ее отбил. Столь долгий срок от счастливой встречи до брака объясняется в официальных интервью тем, что Зеленский хотел детей, а бурная карьера этому мешала; наконец, якобы тоже после совместного посещения некоей романтической комедии, решили пожениться, а 15 июля 2004 года у них родилась дочь Александра. Сын Кирилл появился на свет в Киеве 21 января 2013 года.

Как и муж, Елена Зеленская никогда не работала по специальности (учиться на строителя ее отправил отец — Владимир Тимофеевич, тогда руководитель ООО «Криворижмонолитбуд», а ныне доцент кафедры строительных конструкций и сооружений в Киевском институте железнодорожного транспорта). Она вошла в число сценаристов «Квартала» и в этом качестве преуспела — многое в ее нынешней деятельности указывает на драматургические способности. Во всяком случае свои интервью — немногочисленные, строго дозированные, — она выстраивает профессионально, хотя интервьюеры и клянутся, что ее участие в правке и визировании минимально. Наиболее заметных интервью в 2022 было три: для Die Zeit (в марте 2022 года), Vogue (в апреле) и для Time (в июле). Наиболее откровенное она дала тому же Die Zeit в марте 2023.

До войны жена Зеленского появлялась в кадре рядом с ним сравнительно редко — они оба старались не злоупотреблять слащавыми историями из жизни счастливой семьи. Напротив, во многих своих скетчах Зеленский упоминал о спорах, несогласиях, непониманиях — это была не только игра на классической теме семейных распрей, но прежде всего желание подчеркнуть домашнее равноправие. В семейной мифологии Зеленского, по крайней мере довоенной, важно было сотрудничество, противостояние, «и роковое их слиянье, и поединок роковой» двух одинаково сильных и упрямых личностей. «Почему я на своих выступлениях часто продолжаю спор с женой? Потому что здесь меня по крайней мере дослушают до конца». И в этом, кажется, была только доля шутки.

Имидж покорной жены никогда не был актуален в Украине, патриархальная семья здесь скорее высмеивается: начиная с Гоголя, украинские авторы полюбили изображать гордых, самостоятельных, иногда и самодовольных, а иногда и роковых панночек. Олена Кияшко была негласным, но полноправным участником «Квартала», соавтором и редактором многих скетчей. Дети в немногочисленных контактах с прессой упоминали, что мама строже папы. В качестве первой леди Олена Зеленская много занималась проблемой школьного питания — эта тема выгодна для имиджа, и поле тут действительно непаханое. Второе любимое ее направление (и прочно ассоциируемый с нею термин) — «безбарьерное пространство». Barrier-free environment — новое название «общества равных возможностей». Этот термин стал моден в конце десятых годов; под безбарьерным пространством понимается такой дизайн среды — городской, образовательной, торговой etc., — который сглаживает любые формы неравенства: гендерное, возрастное, физическое. Пространство, где комфортно инвалидам, где вольготно детям, где учитываются проблемы старцев, — любимая европейская тема последнего времени; насколько Зеленский (особенно в военное время) выламывается из европейского контекста и из требований политкорректности, больше требует, чем благодарит, и не слишком стесняется в выражениях, настолько его жена демонстрирует верность новейшим европейским трендам, внимание к мелочам и благородную сдержанность.

Комментарий читателя. Дело не в модности темы и не в дизайне. Безбарьерное пространство — это про удобство пользования для людей, чьи возможности ограничены: пожилые люди, женщины с колясками, инвалиды с протезами или колясочники, слабовидящие. Приведу пример: инвалид-колясочник может подняться наверх по пандусу с уклоном 6 % с усилием. Это означает, каждый метр на 6 сантиметров. Чтобы преодолеть высоту этажа (3 метра), нужен пандус длиной 50 метров. И все это только для того, чтобы подняться из подземного перехода, например. Любая автобусная остановка, сделанная по стандарту «безбарьерной среды», подразумевает, что в автобус (трамвай, поезд) можно войти, сделав шаг по прямой, без лестниц. Ни одна советская типовая школа не была приспособлена для преподавателей, детей и родителей с инвалидностью. А ведь в «безбарьерном пространстве» в каждом общественном учреждении должен быть не только лифт, но и специальный туалет для инвалидов. Жилье — например, кухня... Как готовить, если ты инвалид-колясочник? Нужно другое устройство шкафов, плиты, стола и прочее... Почему я так подробно об этом пишу? Это означает, во-первых, правовую базу и нормы, а во-вторых, огромные государственные бюджеты, вложенные в строительство и транспорт. То есть это вообще может состояться только как государственная программа. Если эта тема сознательно курировалась ЕЗ — выбор безупречен.

23 августа 2021 года в Киеве состоялся Первый киевский саммит первых леди и джентльменов. Зеленская не побоялась собрать в Киеве на очную встречу жен и мужей первых лиц десятка дружественных государств; к мероприятию присоединились 11 участников — не так мало для первого постковидного года. Заявленная тема — «Мягкая сила в новой реальности»; присутствовали десять первых леди — из Латвии, Литвы, Сербии, Израиля, Германии, Турции, Хорватии, Коста-Рики, Бразилии, Европейского Совета, плюс дочь президента Ливана и сама Елена Владимировна. Второй саммит прошел 23 июля 2023 года в Софии Киевской в формате телемоста — участвовали 22 страны, в том числе Польша, Бельгия, США и Великобритания; лично приехали первые леди Литвы и Латвии, по видеосвязи участвовали Ричард Гир и Мила Кунис. Обсуждалось послевоенное восстановление Украины и скорейшее освобождение пленных. В качестве первого джентльмена перед участниками выступил Зеленский. «Украина никогда за всю свою историю не пользовалась такой поддержкой!» — сказал он, и с этим не поспоришь. «Сердце мира бьется в Украине», — написала Зеленская в колонке по итогам саммита. Она провела марафон по сбору средств на машины скорой помощи для Украины и в качестве аукционистки выглядит весьма профессионально: собрали 5,4 млн долларов.

Все, кто слышал публичные выступления Олены Зеленской, должны признать, что «мягкая сила» — слова, идеально выражающие ее сущность. Она крайне скупо поведала о том, что первые три месяца войны жила отдельно от мужа, хотя не покидала Украину; потом вернулась в столицу. Дети полностью лишились привычной среды (сын Зеленского Кирилл признался, что играет только с собаками и телохранителями), первая леди свернула всю публичную активность и дала первые большие интервью с фотосессиями только в июне (мартовский разговор с Die Zeit был еще дистанционным).

Как и положено жене трикстера — Сольвейг Пер Гюнта, Неле Уленшпигеля, Гюльджан Ходжи Насреддина, — Олена Зеленская не спешит появляться в одном кадре с мужем и не дает ему публичных советов. Она несколько раз отказывала журналистам, желавшим написать биографические книги о ней, и отказалась участвовать в создании сценария об их романе. «Я не вижу себя ничьей киногероиней... хотя, пожалуй, все-таки Тарантино!» Любимым занятием она назвала участие в сочинении сценариев для «Квартала», но вернуться к этому хобби не планирует. «Все изменилось необратимо, — повторяет она. — Ничто не будет прежним. Хотя «Квартал» был и остался нашей второй семьей».

Из дизайнеров одежды она особенно уважает украинцев — Артема Климчука, Катю Сильченко (Coat) и Юлию Богдан (SIХ). Любит брючные костюмы, а если уж платья — то от Лилии Литковской. Любимый цвет — светло-голубой. Серьги и подвески — от Валерии Гуземы. Туфли — от Jimmy Choo, хотя, по собственному признанию, любой обуви она предпочитает кроссовки. Какие? Ну, например, экокеды французского бренда Veja. Очень такая продвинутая обувь, Меган Маркл такую носит, вот ее рекламное описание: «Обувь Veja производят из каучука, экологически чистого хлопка, а также материала, который получают из переработанных пластиковых бутылок. Кожа для кед обрабатывается путем растительного дубления с экстрактом акации, то есть без хрома и других тяжелых металлов. Обувь производится в Бразилии и поставляется в коробках из переработанного картона».

И вот ровно на этих словах я с чудовищной ясностью понял, какой все это бред и насколько все эти разговоры, хотя бы и в самой светской хронике, к Зеленской неприменимы. Как-то хочется в этот момент самому себе адресовать слова, которые Зеленская обратила к англичанам в интервью Лауре Кёнсберг (BBC): «Пока вы считаете деньги, мы считаем трупы». Точнее, так это перевели в России. Правильнее — мы считаем катастрофы, трагедии. Это вообще хорошее интервью, резкое: «Меня оскорбляют разговоры о том, что вот, я была женой актера, а вдруг оказалась женой лидера нации в военное время. Он ни в кого не превратился. Он всегда был таким. Он никогда бы не мог поступить иначе!»

Наиболее же откровенным интервью Зеленской за все это время — демонстративно прямым, без малейшего имиджа, она ведь любит сниматься без косметики, — я считаю ее беседу для Die Zeit, которую провели две журналистки — Катрин Гилберт и Амели Шнайдер. Оно опубликовано 15 февраля 2023 года и называется «Не хочу быть жертвой». Там первая же реплика отличная:

— Как поживаете?

— Жива.

Дальше не хуже:

— Как вы себя ощущаете?

— Как белка в колесе. Я функционирую. У меня нет ни секунды покоя, а когда эта секунда появляется, я слишком измучена, чтобы прислушиваться к себе.

Война изменила все. Когда-то мне казалось, что самым трудным будет соблюдать протокол и быть на виду у всех, я ведь так люблю независимость. И все эти страхи сегодня так смешны. В первые месяцы войны мы вообще не виделись. Но самое трудное — это не физическая разлука. Сейчас много разлук. Мы хотя бы раз в неделю обедаем вместе, но не могу сказать, что мне становится легче после этих встреч или разговоров. Он так изменился... Мы раньше так много смеялись. Сейчас я радуюсь, когда могу заставить его улыбнуться.

— В чем главная перемена?

— Исчезла легкость. Постоянное давление. Мы организуем по всей стране терапию для детей, потерявших кого-то из родных. Но мне самой ненамного лучше.

— Вы получаете психологическую помощь?

— Я прохожу терапию и не вижу смысла это скрывать. Например, у меня портится зрение. Безумие какое-то, у меня за мои 45 лет сроду не было проблем с глазами. Но это потому, что мы постоянно смотрим в телефоны... И год живем в темноте. Либо электричество отключают, либо мы в подвале. Иногда мне кажется, что русские ждут, когда люди устанут бегать в бомбоубежища или подвалы, чтобы спрятаться. Тогда они внезапно ударят и убьют гораздо больше... как недавно в Днепре.

— Вы сильно ненавидите русских?

— У нас точно нет стокгольмского синдрома, когда жертва сочувствует мучителям. Мы не видим и не чувствуем массового движения против войны в России. Мы не видим, чтобы кто-то сочувствовал детям, гибнущим на Украине. Вместо этого после каждого ракетного удара мы читаем многочисленные комментарии в социальных сетях типа «Пусть они там все наконец сдохнут». Это не мы напали, это на нас напали и нас уничтожают. Этого достаточно для ответа?

— Вы нормально спите?

— Спать мне трудно. Знаете, что я заметила? Мне стало трудно не только излучать энергию, улыбаться, увлекать за собой... Мне стало трудно сопереживать.

— Вы писали сценарии для компании мужа. Сейчас пишете?

— Не могу больше. Раньше я любила придумывать смешное. У меня было такое ироничное отношение к жизни. Сейчас это все ушло. Но я не хочу быть в центре трагической, драматической истории. Я не хочу, чтобы меня жалели, не хочу быть жертвой. (Тут-то и прозвучала реплика про Тарантино — очень точная: у Тарантино всегда глубоко трагическое содержание, традиционная мораль и легкий, как бы циничный способ изложения. Но в «Джанго освобожденном» иногда прорывается та же серьезность, какая давно уже была в глазах Зеленского).

— Как ваши дети?

— Они уже не дети. Смотрят новости, понимают, что происходит. Как и все дети Украины, они должны стараться как-то жить дальше. Но они чувствуют, что их жизнь поставлена на паузу.

— У вас не выработалась привычка к ужасу? Это вообще возможно?

— Нет.

— В Украине критиковали вашу фотосессию с Энни Лейбовиц...

— Я не могла отказаться. Для меня большая честь — работать с Энни Лейбовиц.

— Вас ругали за атакующую позу и требовательный взгляд...

— Не вижу ни одной причины, почему жена президента Украины не должна выглядеть требовательно в 2023 году. И прятаться мне ни к чему. Война может отнять у меня многое, но не все.

В нарративе, который сознательно или бессознательно выстраивает Зеленский, у его жены исключительная роль, более серьезная, чем у Сольвейг, которая только любит и ждет. Она активна, деятельна, у нее каждый день встречи и гуманитарные мероприятия, простите за официозный термин. Но поверх этой роли, тайным темным слоем под всем, что она говорит и делает, проступают ненависть и шок, и шок от ненависти: нет, она не была к этому готова.

Она действительно не верит, что в XXI веке все это возможно. Вдобавок она из русскоязычного региона и русскоязычной семьи, и когда возникает спор о судьбах русского языка в Украине — этот спор еще и о ней. Это всему кругу ее городских друзей навсегда теперь чувствовать себя виноватыми. Это ей навсегда — теперь в этом трудно сомневаться — отвыкать от русского языка.

Я не думаю, что этот эффект мог быть просчитан каким- либо имиджмейкером: жена Зеленского всегда выглядела сильной, ироничной, уверенной, самостоятельной, во многом равной мужу, а в смысле вкрадчивой силы — еще и превосходящей. Она не стремилась к публичности, но и не избегала ее. Она высокомерно игнорировала обсуждения ее имиджа и вкусов. Она утверждала ценности взаимопонимания поверх границ. И тут ее увидели буквально вымороженной, застывшей, смертельно усталой — она и теперь позволяет себе быть тем, что она есть: потрясенной вымотанной женщиной. Она не понимает, что происходит, это не укладывается у нее в голове. Но она не растеряна — она умеет ненавидеть. Мягкая, осторожная, умеренная Зеленская на глазах у всего мира отвечает на агрессию ледяной, непрощающей ненавистью, а на дне этой ненависти плещется непонимание, и в каждом ее слове мы слышим грохот обрушившегося мира, ее личного мира, а не только межвоенного миропорядка. (Ужас ведь еще и в том, что мы убедились: послевоенного мира нет, есть только межвоенный. Будет ли поколение, которому не придется убеждаться в этом?) И ужас ситуации в том, что Зеленская хочет и умеет хорошо выглядеть. Вообще мало есть в мире более душераздирающих зрелищ, нежели человек, у которого все рухнуло внутри и снаружи, но он пытается при этом хорошо выглядеть. И у него получается. Воистину, девизом Зеленской, да и Украины можно было бы сделать эти слова: «Всего отнять нельзя».

Она призналась, что у нее есть мечта: одной сесть в машину, выехать из города, включить музыку на полную мощность и просто смотреть на пейзажи. Три ее любимых трека — «Тримай» Кристины Соловей, «Ні обіцянок, ні пробачень» Виктора Павлика и «Така як ти» Святослава Вакарчука. Вроде Штирлица, который сидит на весенней земле и под песню Марики Рекк «Семнадцать мгновений весны» гладит эту землю руками. Глубоко же в нас во всех это сидит. Я допускаю, что с Оленой Зеленской много еще всего может произойти, как и со всеми нами, в конце концов, она не зря назвала себя мишенью номер два. И кроме того, все мы можем просто сойти с ума. Но хорошим финалом для фильма об этой войне, и, может, даже для блокбастера «Зеленский», мне представляется именно этот проезд красивой женщины в красивой машине среди красивого пейзажа, под эту вот оглушительную песню «Тримай», тоже очень мне симпатичную:

Нормальные люди, давно не бывавшие под бомбежками, завоют в голос: вау, какой суперкитч! А как же наша модернистская утопия?!

Да, да, вау! На земле мир, в человецех благоволение! Мы заслужили 3 минуты 27 секунд суперкитча!

VIII. «Квартал-95»

Читателя, в особенности западного, если он будет, хочется предостеречь от неизбежной ошибки (да, неизбежной, но мы хотя бы попытались). Разбираясь в генезисе Зеленского, его политического успеха и военного мужества, такой читатель начнет смотреть лучшие выпуски «Квартала-95», скетчи, праздники, сериалы, и будет неизбежно разочарован.

«Введите еще пятьсот евро!» — говорит врач секретарше (имея в виду следующего посетителя). «После секса с женой у меня проблемы со зрением: я не вижу в этом смысла». «Всех в нашей семье я не прокормлю, кого-то придется уволить. Ты — хозяйка и должна выбрать: твоя мама... или моя собака. — Как ты можешь сравнивать мою маму и своего Бобика?! — Бобик по крайней мере не голосовал за Януковича!».

Да, господа! Популярность «Квартала» характеризует его не лучшим образом. Даже при тщательном отборе сцены с участием Зеленского (иногда только сыгранные им, а иногда и сочиненные с его участием) поражают грубостью юмора, откровенным дурновкусием, игрой на низменных зрительских инстинктах, вплоть до тиражирования старых анекдотов либо спекуляцией на национальной (иногда, страшно сказать, даже еврейской!) тематике. И да, Зеленский иногда изображает местечковый акцент. И да, это не всегда смешно. Уровень же большей части шуток — тот самый, о котором русский поэт-сатирик Саша Черный сказал: до Аверченко в нашей юмористике царила теща. Уровень «Квартала» — это совсем, совсем не «Сатирикон». И если бы не политическая актуальность некоторых действительно острых шуток, если бы не похвальное отсутствие лицемерных табу, которое и является приметой истинной свободы в духе Charlie Hebdo, «Квартал» был бы обычным стендап-шоу вульгарного вкуса, типичным для телевидения низкого разбора. Не Monty Python, о нет, ничего подобного.

Но кто из создателей Monty Python хоть отдаленно повлиял на британскую политику? Какие из их фильмов и сериалов, в том числе выдающихся, типа «Смысла жизни по Монти Пайтону», принесли его участникам серьезные политические дивиденды? Если даже Терри Гиллиам — которого, кстати, в 2021 году чествовали на Одесском кинофестивале и он в ответной речи перепутал Украину с Россией, — остался культовым режиссером для узкой прослойки знатоков, что говорить об остальных участниках группы? Да, билеты на концерт объединившихся в 2014 году «Пайтонов» были распроданы за 43 с половиной секунды, но показателем истинного влияния на массы это не является. Да и вообще, говоря шире, в России все очень хорошо обстояло с элитарной культурой, но Россия никак не смогла за всю свою историю противостоять собственному тоталитаризму. В России все неплохо обстоит — обстояло до войны и окончательной фашизации — с артхаусным кинематографом и постмодернистской литературой (тогда как низовой, телевизионный уровень культуры являет собой чистый и беспримесный треш). Но в России ни один артист никогда не добрался бы не то что до президентского поста, а и до министерского кресла (недолгим исключением был министр культуры Николай Губенко, и то в период распада СССР). В России есть ничтожно малая прослойка, способная сопротивляться пошлости, но категорически не умеющая возражать, когда ее лишают всех прав состояния и ставят к позорному столбу. Вероятно, качественная пошлость «Квартала» и есть тот средний слой культуры, от отсутствия которого всегда страдала Россия. Средний класс — не эталон высокого вкуса, но именно он, достигнув нормальной численности, — единственный серьезный барьер на пути тоталитаризма и охлократии, которые в России, как оказалось, прекрасно уживаются.

И если всерьез изучать творчество «Квартала», стоит рассматривать его именно с этой точки зрения: как профессионально и талантливо исполненную пошлятину, позволившую раскрутить до всенародной популярности не реваншистов, не сталинистов, не чекистов, а юмористов, не боящихся вслух говорить грубые вещи о властях. Вообще книга об издержках хорошего вкуса могла бы оказаться весьма полезным сочинением, когда у человечества после войны опять найдется время для культурологии.

IX. «1+1». Роднянский. «Квартал-95» на ТВ

Первым человеком, который поставил на Зеленского, был Александр Роднянский — известный украинский, впоследствии российский, впоследствии немецкий продюсер, создатель и глава канала «1+1», в просторечии «Плюсов».

Сразу после избрания Зеленского президентом Роднянский давал интервью российскому (эмигрантскому) изданию «Медуза». Расспрашивал его Илья Жегулев, занимавшийся украинской темой. Там много ценной информации и прозорливых оценок.

«Они («Квартал-95») всегда были командой — там не было отдельно Зеленского. Были Шефиры и Зеленский, никогда он не существовал отдельно. Он, бесспорно, был лидером на сцене — самым артистичным, живым, остроумным, — а в жизни они были только втроем. Они старше, и один из них, Сергей, чуть более коммуникативный, чем Борис. И он, как правило, брал на себя тогда деловую часть разговоров. Но и Володя Зеленский участвовал тоже. Они решили организовать тогда большое шоу в Октябрьском дворце. Поскольку нам они дико нравились, то, порасспросив и убедившись в том, что у них есть контент на целую передачу, на полтора часа, я решил рискнуть. В принципе главное преимущество Шефиров с Зеленским состояло в том, что они очень хорошо писали.

Я не был телевизионным человеком, и вся команда, которая делала «1+1», тоже. Надо понимать, «1+1» был особым каналом. Я создал его в свое время с нуля, принципиально не собирая людей, работавших на телевидении до этого. Были либо киношные люди, как и я, пришедшие из документального кино, либо просто журналисты. Очень много молодых. Когда мы создали канал «1+1», то хотелось сделать его частью общественной и культурной жизни. Поскольку денег-то у меня не было, то мы с самого начала получили инвестиции от американской компании, которая называлась Central European Media Enterprises. Она инвестировала в независимые телевизионные компании, Восточной Европы прежде всего. Но в силу колоссального успеха «1+1» с первого года его существования у меня было не зафиксированное на бумаге, но абсолютное право на принятие решений. Конечно, если бы была неудача, это дало бы им аргумент для того, чтобы попытаться захватить больше влияния внутри телекомпании. Партнерство с американцами научило многому. Я после этого никогда не буду повторять опыт зависимости от подобного рода вещей.

Началась активная фаза борьбы за медиа, которая привела к трагическому для них периоду 2004 года, когда во время выборов президента на протяжении 140 с чем-то дней нельзя было показывать в эфире одного из двух лидирующих кандидатов. В результате все украинское телевидение выглядело плохо, униженно и отвратительно. Признаюсь вам честно, я никогда не симпатизировал Виктору Ющенко, потому что он казался мне неподготовленным к власти в сто раз больше, чем сейчас Зеленский. Он мне казался слабым, необразованным и очень несовременным... Все время говорил про историю, про битву при Конотопе, про украинский язык, про культуру, про село и так далее. Он не говорил про современную страну, экономику, будущее, про хай-тек, про молодых людей, про технические университеты, про все то, что хотело слышать огромное количество живых людей. Мне он не был симпатичен, и я всегда говорил: «Дайте ему возможность проявить себя на экране». Но не давали.

— Что было после первого телеэфира «Квартала-95»?

— Я помню, что пытался их убедить и уговорить, давайте, мол, делать это чаще, хочется каждый день. Ну, «каждый день» — это преувеличение, но хотя бы каждый месяц. Этого не случилось, они сказали, что в состоянии четыре раза в год.

— И вы с ними дальше начали уже плотнее общаться?

— Наоборот. Я оставался акционером «1+1» и председателем совета директоров канала, но, переехав в Москву руководить «СТС Медиа», я уже практически не занимался операционной работой на канале. И где-то уже в году, наверное, 2005 или 2006, их перекупил конкурент, канал «Интер», которым владел крупный предприниматель и позднее политик, член правительства Валерий Хорошковский. Возвращение «Квартала-95» на «1+1» было связано с деловыми отношениями с предпринимателем Игорем Коломойским, который стал владельцем «1+1» в 2009 году.

— То есть у коллектива сначала начались отношения с Коломойским, а потом они перешли к нему на канал?

— Да, насколько я понимаю, Коломойский купил часть «Квартала-95», какую-то миноритарную долю, и они вернулись на канал, получили тот объем эфира, который им был гарантирован на «Интере», а то и больше. По факту они контролировали и контролируют до сегодняшнего дня прайм-тайм «1+1». От них во многом зависел успех и доля канала. И, конечно, роль, которую они играли для «1+1», была колоссальна всегда.

Но самое главное, что они превратились в регулярный политический театр в Украине, потому что на их шоу в Октябрьском дворце стекалась вся местная элита и любители острого юмора. Это не просто стендап, не просто КВН с его достаточно консервативными боязливыми шутками, редко имеющими отношение к реальности. Они были острыми всегда. Это настоящая политическая сатира, намного острее, чем в России, и они позволяли себе шутить над всеми.

Те, кто говорят, что могли бы представить поход Зеленского в политику, лукавят. Кто мог себе это представить? Да, на каком-то этапе украинская политика превратилась в кукольное шоу, в котором ничего не удивляет. Я понимал, что у Зеленского на выборах будут какие-то значимые проценты. Электорат уже устал от политиков, до такой степени они всех достали, и это будет естественная реакция отторжения — такой коллективный кандидат «Против всех». Неожиданностью было то, что Зеленский начал собирать те цифры, которые привели его к победе в первом туре. Мне не кажется, например, что такого смог бы добиться Вакарчук (рок-музыкант, лидер группы «Океан Эльзы»), потому что интонация у Вакарчука — лирическо-пафосная, ровно та, которую частично использовал Порошенко. Этот украинский пафос — мы униженная и оскорбленная, колонизованная в прошлом нация, которая сейчас, встав с колен, возвращает себе право на жизнь, историю, независимость, собственный язык, собственную церковь, собственную веру, армию, границы и так далее. У Зеленского была другая интонация — его политическая сатира, его легкость, его танцы, его остроумие, его жовиальность, — очень характерная для Украины. Это тоже часть, если хотите, генетического культурного кода украинцев — постоянная шутливость, ирония, нежелание сталкиваться в прямой дискуссии, жестко что-то защищать. Украина всегда отличалась умением остроумно и иронично относиться ко многим, даже вполне серьезным вещам. И Зеленский, конечно, воплощение этого духа. Он оказался наднациональным персонажем, которому даже не помешала трагическая в советские времена пятая графа. То обстоятельство, что он не этнический украинец, — никто по этому поводу никогда и не парился. Он утвердил отношение к себе как к человеку, способному на независимое мнение. В Украине, в которой всем известно, кто, кому, сколько раз и за какую сумму продался — я говорю о прессе, о медиа и о многих выступающих, — независимое поведение Зеленского на протяжении многих лет на сцене уже выглядело как позиция. Он отклеился от Коломойского, с которым был вначале и с которым, конечно, связан, склеен жестко. Как ни удивительно для оппонентов Зеленского, но расхождение явно наметилось. В общественном восприятии он, на мой взгляд, никак не марионетка. Я убежден в том, что Зеленский человек самостоятельный. Он селф-мейд в конечном счете. Это человек, который вырос в самом депрессивном городе Украины. Знаете, там была улица Ленина — километров 90 длиной, и заводы-заводы. Он жил там в одном из районов, все его друзья оттуда. Это особый опыт. Еще и пресловутые 90-е годы, Украина, проблемные заводы, люди без работы. Все это он прошел, состоялся, реализовался сам. Нашел свою команду, он им доверяет, вместе с ними идет по жизни. Это не значит, что он от них зависим, это его партнерские отношения. Я убежден, что они, конечно, будут играть в классическую украинскую политическую игру поддавки, в джиу-джитсу — поддавшись, оказаться наверху.

Зеленский не карманный президент. Он не может быть таковым. Да и президенты не бывают карманными — очевидно, сама по себе должность этого не позволит. Люди, которые вчера были на «ты» и хлопали тебя по плечу, превратятся в чрезвычайно вежливых и с хорошими манерами персонажей, называющих по имени-отчеству, обращающихся с вопросительными интонациями, ожидающих одобрения сказанным ими словам. И только, может быть, самые близкие сохранят особые отношения, но тоже не на людях. Все остальное будет ровно так.

Это, конечно, произведет те самые психологические изменения в человеке, которые всегда производит с любым человеком власть. Ребята утверждали, что главная их задача — обратите внимание — это сменить тональность власти. Вот, например, мы не будем, сказали они, сидеть в здании на Банковой, то есть в классическом здании Центрального комитета Коммунистической партии Украины, где находится штаб-квартира украинских президентов с момента обретения страной независимости. Нет, сказали они, мы найдем возможность разместить офис за пределами города. Во-первых, потому что в центре постоянные пробки, во-вторых, сократим количество людей, работающих в администрации.

— Способен ли Зеленский поменять жизнь в стране и систему власти?

— Мне кажется, несмотря на 73% проголосовавших, мало кто в это верит. Он в состоянии изменить тональность политики, конечно. Он может объявить тем уставшим от безнадежности власти, коррупции и системы молодым людям, что жизнь меняется. Вы знаете, это же, в конечном счете, первое правительство на территории постсоветского пространства — если не считать прибалтийских стран, — которое не имеет ничего общего с советским прошлым. Этим молодым людям по 40 лет, выросло огромное количество людей в стране, которые ровно такие же. И они хотят слышать про свою будущую жизнь, это для них важно.

— Профессиональный вопрос. Сериал «Слуга народа» — как вы его оцениваете? С точки зрения влияния на население и качество самого фильма?

— Сама по себе идея — прекрасная, и она ситкомовская. Неслучайно его режиссером стал Алексей Кирющенко — постановщик самого успешного российского ситкома «Моя прекрасная няня». Этот сериал мы делали в Москве, когда я еще был владельцем «1+1». «Моя прекрасная няня» была гигантским успехом и в Украине. Мы работали с очень большим количеством людей, которые сейчас работают в «Квартале-95».

Понятно, что «Слуга народа» — это гипертрофированная реакция на состояние дел в Украине. Сатирическая метафора. Это первое. Второе — качество сериала на каком- то этапе перестало быть важным. Нравится он мне или не нравится, не имеет никакого значения. Он стал общественным явлением. В нем есть идея о простом человеке, оскорбленном властью и несправедливостью жизни в стране, вдруг неожиданно становящемся президентом и пытающемся успешно или безуспешно навести порядок. Идея, как оказалось, невероятно востребованная.

В России же была попытка сделать аналогичный сериал. Роман Волобуев на «Дожде» (2015, — Д. Б.) сделал пилотный выпуск сериала под названием «Завтра» — о том, как некая команда либералов, победив на честных выборах, вдруг приходит в Кремль и оказывается в обстоятельствах власти. А как это, собственно говоря, руководить страной? Но сделали это всерьез. Серьезные люди серьезно думают, хорошо выглядящие, как бы современные. И это уныло, потому что они любовались собой.

Не так все примитивно, как утверждал Порошенко, который даже на своих финальных дебатах на стадионе сказал, что Зеленский — это не Голобородько. На самом деле никто и не принимал его за Голобородько. Все точно знали, что пора в стране произойти тому самому эксперименту, который произошел на экране. Но только всерьез. Когда приходит абсолютно новый человек к власти. И пусть он, может быть, чего-то не знает или ничего не знает, но эти, кто знают, надоели. Вот это ощущение сформулировал фильм.

Как и у Бахтина, украинская культура — культура смеха, фестивальная, праздничная. Она высмеивает собственную власть и высмеивает себя. Самоироничная культура. Разговаривать всерьез и на пафосе, обращаясь к людям, значит, вызывать у них подозрения. Только ирония, только понимание того, как несправедливо устроен мир, только осмеяние власти — и потом подчинение ей. Гетмана, прежде чем начать подчиняться его приказам, подвергающим жизнь обычных воинов риску, высмеивали в кругу — и обливали грязью, в прямом смысле, фекалиями. Унизить полностью, чтобы дать возможность собой руководить. Это часть генетического кода.

— Но когда Зеленского, образно говоря, обливали фекалиями, он реагировал не очень стойко, не как гетман, а довольно агрессивно. Он сильно переживал.

— Да понятно! Мы же с вами говорим в самом начале его президентской жизни. Ему предстоят страшные дни, месяцы и годы. (Пророк, шаман! — Д. Б.) И честно говоря, ему не позавидуешь, и я убежден в том, что нелюбовь к нему еще даже не начиналась. Все произойдет, и он столкнется и с чудовищным непониманием, и, может быть, унижением, и, вероятно, оскорблениями. Все это предстоит. Он никоим образом не Рейган. И у него нет ясности по огромному кругу важнейших вопросов жизни страны. Есть просто чудовищное несогласие с тем, как было. Явно выраженное, артикулированное и остроумно дискутировавшееся несогласие.

— Вы Зеленского поздравили с победой?

— Нет, я не поздравлял, я не до такой степени близок и никоим образом не пытаюсь... (Сын Роднянского, тоже Александр, — самого-то Роднянского друзья называют Лешей, — был экономическим консультантом команды Зеленского, но он давно взрослый и независимый человек, ныне член наблюдательного совета Ощадбанка, — Д. Б.). Я просто принял решение в интересах канала «1+1», понимая дарование и потенциал Зеленского, его коллег и партнеров. Давайте честно говорить: я ничего не делал для этого очень симпатичного, обаятельного, вызывавшего у всех симпатию человека. Не было людей, которые бы не выделяли его.

В Украинской лиге КВН из любопытного, кстати, были две лидерские команды, которые остались у меня в памяти. Одна была «95-й квартал», а вторая — пятигорская, лидером которой был Семен Слепаков.

— Вы смотрели дебаты между Зеленским и Порошенко? Вы же сами организовывали дебаты когда-то. Как вам идея как продюсеру — стадион?

— Сама по себе идея дебатов мне безумно нравится. Я всегда был их сторонником. А стадион? Идея же Зеленского. Правильная, потому что он подчеркивал свое прямое обращение не к элите, а к тем, кто собрался на стадионе. И дальше они подготовили несколько прекрасных домашних заготовок.

— То есть если бы вы голосовали, вы бы, конечно, голосовали за Порошенко, а не за Зеленского?

— Как вам сказать? Я обоих знаю. Порошенко для меня товарищ многолетний. И я был уверен, что он справится, когда он впервые шел в президенты. Он меня разочаровал, второй раз я бы за него не голосовал».

Роднянский — человек своеобразный и талантливый, я сам с ним работал в 2010 году, когда, занимаясь ребрендингом Пятого канала, он запустил мое ток-шоу «Картина маслом» (вскоре после этого случились московские оппозиционные марши, и телевидение для меня было закрыто начисто). Из общения с Роднянским я вынес некоторые представления о той российской прослойке, творческой и продюсерской, которая до определенного момента полагала возможным сосуществование и даже сотрудничество с властью, хотя отчетливо видела эволюцию этой власти и даже конечный пункт этой эволюции.

И вот Роднянский — замечательный пример того, как Зеленский выпрямляет людей, пусть более опытных и раньше сформировавшихся. Долгое время, почти 15 лет, Роднянский сосуществовал с путинской властью, хотя с самого начала, пусть и окольными путями, пытался высказаться о происходящем. Спродюсировав с огромными трудностями (и едва выйдя в ноль) «Обитаемый остров» Федора Бондарчука по мотивам Стругацких и сценарию супругов Дяченко, главных украинских фантастов, он вставил туда пророческую реплику о наших бывших провинциях, которые теперь против нас злоумышляют; после Бондарчука он работал с Андреем Звягинцевым и высказывался вместе с ним все более радикально. Двадцать лет он поддерживал российское кино своим фестивалем «Кинотавр». Он высказался против аннексии Крыма, хотя и крайне сдержанно. Именно он привлек Абрамовича к переговорам между Россией и Украиной в марте 2022, но эта миссия провалилась; российский министр обороны Сергей Шойгу направил в Минкульт письмо с просьбой исключить Роднянского «из публичной повестки». 21 октября 2022 года Роднянского сделали иноагентом, 17 мая 2023 года заочно арестовали «за распространение фейков о российской армии». Он объявил о закрытии всех своих российских проектов, и сейчас живет в Штатах, где у него компания AR Content.

Несомненно, главным поводом для преследования Роднянского было то, что он причастен к карьере Зеленского и радостно приветствовал его избрание, а вовсе не то, что он продюсировал недостаточно патриотичное кино. Сегодня в России все, кто стоял у истоков карьеры Зеленского, ходят под дамокловым мечом — вот почему старый лис Александр Масляков предпочел от него дистанцироваться, постоянно повторяя, что давно с ним не виделся, да и никогда не общался всерьез. Дружба с Зеленским, поддержка Зеленского — наиболее токсичный актив в сегодняшней России; думаю, что и Максим Галкин попал в иноагенты главным образом из-за того, что вел вместе с Зеленским новогоднее шоу в 2013 и, страшно подумать, в 2014 годах.

Роднянский безупречно точен в определении амплуа Зеленского: «Политический театр». И то, что лидер «Квартала» сразу поставил на политику, а не на «цветы невинного юмора», какими зарабатывают все без исключения российские юмористы, — еще одно доказательство безупречного чутья. Политизированность украинского юмора (и украинского мировоззрения в целом) как раз и связана с тем, что одним из главных занятий украинского общества в последние 30 лет была десакрализация власти. Зеленский безошибочно понял, что в России ему с такой установкой делать нечего, и предпочел рисковать в Украине.

Судьбы Зеленского и Роднянского, как видим, переплетались три раза. Сначала Роднянский взял шоу Зеленского на свой канал, в 2022 помогал искать посредников (в частности, Абрамовича) для переговоров... Но ровно посередине, в 2012 году, было еще одно пересечение: на фестивале Роднянского «Кинотавр», самом представительном и престижном фестивале российского кино, значительно опережающем Московский, главный приз практически единогласно был присужден фильму, который спродюсировал «Квартал». Жюри там было серьезное — Хотиненко председательствовал, заседали Федорченко, Глаголева, Хомерики, Александр Котт, Бакур Бакурадзе, и конкуренция была неплохая — «Жить», «Кококо», «Рассказы»... А победил Павел Руминов с фильмом «Я буду рядом».

У этой картины была довольно дикая судьба, почти никакого проката и крайне противоречивые отзывы. Титр «основано на реальных событиях» в этом случае выглядит двусмысленно, потому что сериальная история отличается от киноверсии. Действие в Москве. Молодая мать-одиночка Инна внезапно узнает, что у нее рак мозга в агрессивной форме и жить ей осталось в лучшем случае несколько месяцев. Ее играет Маша Шалаева, это лучшая ее роль. А мальчика, которому шесть, играет сказочно обаятельный, нервный, подвижный Рома Зенчук. В фильме замечательно придуманы — явно подсмотрены — необычайно близкие отношения одинокой матери с сыном, фантазирующим, сочиняющим сказки, играющим с ней в смешные, им самим выдуманные игры, что-то про динозавров и роботов, но с безумными сюжетами, выдающими книжного ребенка. Он вообще все время изобретает сюжеты, подозревает ужасное — там это отзовется потом. И вот она узнает, что обречена, родни у нее нет, а бывший муж спивается и стреляет у нее деньги (она в кафе работает). Короче, она начинает искать своему сыну приемных родителей — помните, как у Петрушевской в «Своем круге», но, вы не поверите, здесь это написано страшней, потому что мальчик младше. Фирма, подбирающая ему усыновителей, жуткая, суровая, бюрократическая, требует, чтобы Инна, мать, сняла про него рекламный ролик, показывать, стало быть, желающим. Дальше — череда этих усыновителей, русских и иностранных, и все они абсолютно пустые внутри люди, говорящие пустые слова, и когда она начинает представлять своего домашнего сочиняющего ребенка, привязанного к ней маниакально, этим совершенно чужим людям, картина приобретает уже не просто мрачную, а гротескную, отчаянную интонацию, потому что становится видна вся эта дуто-стабильная, насквозь фальшивая Россия, в которой человеческое слово на вес золота. И совершенно мучительная сцена — мальчик начинает подозревать, что его готовят к чему-то ужасному, но сформулировать это ужасное не может. А поскольку он все время смотрит телевизор, в мозгу у него начинает формироваться желто-газетная версия. И он спрашивает мать в упор: ты что, хочешь продать меня на органы?

А вы примерно себе представляете, в каком она состоянии, — все это еще и снято репортажно, как тогда любили, в стиле «Догмы», с предельно естественными интонациями. Она начинает безумно хихикать. Ты что, на какие органы, откуда ты это взял? Ну, говорит он, не знаю. Наверное, я тебя злю. Например, я посуду не мою, — и начинает, понятное дело, мыть посуду. Это он так давит на ее слезные железы, а Руминов — на наши. Но Руминов, хоть и самоучка (а может, как раз благодаря этому), не пережимает, есть у него некий врожденный такт, удерживающий от слишком эффектных решений. Да ты что, говорит Инна, ну хорошо, если ты не хочешь, я не буду продавать тебя на органы... А поскольку она все время импровизирует для него сказки и легко включается в его игры, она достает мобильник и изображает звонок: алло, это торговля органами? Нет, я передумала. Я не буду продавать его на запчасти, он мне самой нужен. Да-да, и даже всю посуду помыл.

Дальше там, собственно, сюжетная развилка. Она находит вроде приличную бездетную пару (очень хорошо играющие Иван Волков и Мария Семкина), и они старательно, тщательно, на самом деле абсолютно мертво изображают родительскую любовь. И в фильме героиня ложится в больницу и в безнадежном состоянии выписывается, к ней ходит глупая смешная гастарбайтерша из хосписа, ничего не понимающая старательная сиделка, а в сериале она неожиданно выздоравливает и просит новых родителей, чтобы ей вернули ребенка. А уже поздно, он официально усыновлен, и новая мать тигрицей бросается на старую. Сериал хуже сделан, затянут, там вполне искусственный хэппи-энд, и вообще становится не очень понятно, про что была вся эта история, если не считать эффектного мелодраматизма. А вот кино — в нем, несмотря на ужасные пережимы, а может, и благодаря им, возникает чудовищное чувство полного тупика, когда действительно ничего нельзя сделать. Вот она сидит одна дома, эта Инна, которая уже забывает слова и не может договорить до конца ни одно предложение. Сиделка ее накормила и ушла, а она сидит и смотрит без конца диск с записями про сына. Он там свои сказки рассказывает, играет, хохочет. И большинство критиков изругало картину именно на том основании, что это сделано ужасно в лоб. Но жизнь — она ведь тоже сделана ужасно в лоб, она вся вот такая, и в ней, несмотря на милосердие Божье, случаются абсолютно безвыходные ситуации. Вот про этот тонкий ужас и невыносимую боль одинокой матери и книжного ребенка получилось у них кино, про то, как на самых слабых и одиноких наезжает танк жизни, и никуда невозможно деться от этого танка. Я знаю, что это такое, я сын матери-одиночки, я всю жизнь больше всего боялся за нее. Очень возможно, что году в 2012, попади я на «Кинотавр», я бы сам среди коллег подшучивал над этими лобовыми ходами, хотя вряд ли. Но сейчас, когда мы все выброшены из привычной жизни и нас продувает ледяной ветер всеобщего неустройства, вне зависимости от того, хорошо нам за границей или совсем нехорошо, я перед этой картиной гораздо более уязвим и гораздо лучше понимаю, про что она. Над сентиментальностью могут издеваться защищенные люди. А Зеленский как-то с самого начала знал, про что жизнь, и потому представил на «Кинотавр» именно такую версию, продюсерскую, смонтированную без малейшего намека на хэппи-энд.

Ему так тогда понравился сюжетный ход, что для собственного режиссерского дебюта — фильма 2018 года «Я, ты, он, она» он рассматривал похожую фабулу: муж узнает, что смертельно болен, и начинает пристраивать жену в хорошие руки. Потом это все многократно поменялось, и получилась грустная комедия о разводе, о месячном испытательном сроке, о глупостях, которые творят умные вроде бы и печальные люди, — и в глазах у Зеленского там все время такая невыносимая тоска, словно он прекрасно понимает, ясно предвидит и ненавидит все, что ждет его в ближайшие пять лет. И для любого, кто смотрел и слушал «Квартал», очевидно, что на дне всех этих шуток всегда была тоска, понимание риска и нависающего со всех сторон ужаса, только так и получается нормальная сатира. Говорил же Искандер, что юмор — след, который оставлен человеком, заглянувшим в пропасть и теперь от нее отползающим. Мы не знали такого Зеленского, нам хотелось представлять его комиком, а между тем он зачем- то вложился в создание этого фильма, и живет, видимо, именно с таким пониманием вещей. И это еще одно объяснение, почему он не сбежал: бежать, в общем, некуда.

На мой вопрос, какой, собственно, Зеленский, Роднянский мне ответил однажды: серьезный.

X. Братья Цыцько

Одиночное плавание «Квартала» после выхода из КВН началось в декабре 2003 года, когда была задумана серия из пяти праздничных шоу под названием «5 О!» (то есть колец, как раз к летней Олимпиаде в Афинах: год предстоял олимпийский). Это были:

• юбилейное шоу «О! Пять — Девяносто пять»

• «8 Мартица» (к женскому дню)

• вручение премии «Золотой Гарбуз» (вручаемая «Кварталом» премия «За необъятные достижения в области шоу-бизнеса»)

• концерт в Ялте «Таинственный полуостров»

• новогоднее шоу.

В «Мартице» — пародии на культовую к тому времени «Матрицу» — были две, прописью, хорошие шутки. Первая:

— Ты сможешь?

— Неа!

— Ты выдержишь?

— Неа!

— Нео, ты прошел испытание.

И вторая, не столько смешная, сколько пророческая. Зеленский:

— Я — избранный!

Тимоха (назидательно):

— Избранный у нас — президент.

Остальные шутки — уровень курортного концерта в Крыму годов этак девяностых: «Си Си Кетч и Си Си Кэпвелл — это две разные сиси!» Кто сейчас вспомнит, что Си Си Кетч — поп-звезда Каролина Мюллер, а Си Си Кэпвелл — персонаж «Санта-Барбары», тот улыбнется.

В целом все шоу «Квартала» в первые годы его карьеры были музыкальны, зрелищны, отлично сняты и абсолютно не остроумны. Зеленский был подлинным мотором действия, самым заводным и бесстрашным, явным лидером, и тем не менее нынешнего Зеленского не угадал бы в нем никто: в любой его сегодняшней речи больше мыслей и желчных острот, чем в любом шоу раннего «Квартала».

Главные лица «Квартала»:

1. Lady is first. Елена Кравец (до 2002 года — Маляшенко), главная актриса группы. Родилась 1 января 1977 года в Кривом Роге. После окончания экономического факультета Криворожского института народного хозяйства была директором криворожского отделения McDonalds. Играла в КВН, в 2000 году стала директором «Квартала». В 2002 году вышла замуж за исполнительного продюсера «Квартала» Сергея Кравца (трое детей — дочь и двойняшки). Крестная мать Елены Зеленской. Муж — крестный отец Саши Зеленской, дочери президента.

2. Евгений Кошевой, также известен как Лысый. Родился 7 апреля 1983 года в Харьковской области. Самый молодой из звезд «Квартала». В 2000–2005 годах играл в луганской команде КВН «Ва-банкъ». В «Квартал» приглашен в 2005 году, с тех пор — ведущий актер студии, соведущий рейтинговой программы «Украина, вставай!», член жюри шоу «Рассмеши комика». В «Слуге народа» играл Мухина, министра иностранных дел.

3. Александр Пикалов. Родился в Кривом Роге 30 января 1976 года. Известен тем, что в школе стиляжничал, а в институте (Криворожский технический университет) учился 10 лет, но по специальности не работал. Руководитель СТЭМ (Студенческий театр эстрадных миниатюр), где начинал весь «Квартал». Ведущий ток-шоу «Вечерний квартал», «Вечерний Киев», «Пороблено в Украине» и прочих, всего около десятка. Чаще других изображал Януковича. Передал ВСУ Украины 3 автомобиля, 6 апреля 2022 года принял присягу и вступил в Нацгвардию Украины. Вместе с Кошевым делает выпуски новостей «Байрактар news».

4. Юрий Крапов. Старший среди актеров «Квартала» (13 сентября 1973, Кривой Рог). Горный инженер. В «Квартале» с 2003 года. В «Вечернем квартале» изображал десяток украинских политиков, чаще других — Петра Порошенко.

5. Степан Казанин. Настоящее имя — Сергей. Родился 19 декабря 1974 года. Окончил Луганский институт культуры. В «Вечернем квартале» изображал Путина.

6. Мика Фаталов (Тасунян). Родился в Баку в 1981 году. Окончил Луганский институт культуры. Играл руководителя СБУ (тоже Мику Тасуняна) в «Слуге народа». Вместо понтистого кавказца из анекдота — имперский нарратив, как сказали бы сегодня в Украине, играл рыцарски честного, пылкого, бескомпромиссного соратника Голобородько, хотя и не чужд классического пристрастия к шашлыкам, которые готовит в кадре при первой возможности.

7. Братья Шефиры. Мозг «Квартала» — основатели, авторы, организаторы, впоследствии перешедшие вслед за Зеленским в руководство страной. Сергей Шефир родился 25 мая 1964 года, его старший брат Борис — 14 июня 1960. Оба окончили Криворожский горнорудный институт, оба занимались главным образом сочинением сценариев для КВН, писали в общей сложности для десятка команд, отбирали репризы для «Вечернего квартала».

— Шефиры — они, собственно, какие? — спросил я у Кирюшенко, работавшего с ними над «Слугой народа».

— Сережа всегда во всем сомневается. А Боря — такой русский баснописец Крылов, и по комплекции, и по темпераменту. Когда они отбирали шутки вместе с Зеленским — все очень быстро происходило, и все искрились. А когда он не мог присутствовать при разработке сценария, все происходило гораздо флегматичней. Шефиры с Вовой и без Вовы — разные Шефиры. Но при Вове у них иногда получалось забавно. Как видим, «Квартал-95» являл собой уникальный актерский коллектив, который сам себя продюсировал, сам себе сочинял тексты и сам вел многочисленные телепрограммы; вскоре у него в Украине не осталось конкурентов.

Пересматривать их лучшие номера сейчас довольно странно — это совершенно другая Украина, она и к России относилась с юмором, и политические дрязги регулярно высмеивала, и площадного юмора не чуждалась («С балкона до фонтана струей подать», прелесть что такое). Но интересней всего смотреть на лица в зале. Когда смотришь на фотографии советских граждан накануне войны, веселость их кажется искусственной, торжествует решимость, аскеза, оно и понятно, люди давно живут при полноценном терроре. Даже в веселье присутствует некий истерический надрыв, а при попытке изображать человеческие чувства артисты срываются в дикий гротеск. Но вот в Украине — даже в самые рискованные дни, во время и после Майдана, и после Крыма, — нормальные живые лица, искренний смех, ощущение доброжелательности и родства: при всей внезапности немецкого нападения летом сорок первого люди были значительно лучше подготовлены к войне. Не в том смысле, что лучше воевали, хорошо воюют как раз тот, кто верит в свою правоту, а не тот, кто запуган. Нет, просто это была здоровая страна. И если в России ползучий страх постепенно сковывал всех с 2011 года, с разгонов митингов, а по большому счету никуда и не исчезал, на концертах «Квартала» сидели счастливые люди, не отравленные взаимным недоброжелательством. Они понимали, что идет война, но война еще не была тотальной, а многие, кажется, не очень ее и замечали. За это тоже пришлось платить — разве только москвичи не желают замечать войну и делают вид, что прежняя жизнь никуда не делась? В Украине тоже многие не верили, не допускали, не принимали. Тем сильнее был февральский шок.

Да, юмор «Квартала» не отличался тонкостью. Но от российского юмора он с самого начала отличался тем, что отважно топтался на всех мозолях и не щадил персоналий. «Что-то у всех получается поровну бюллетеней. Давайте испорченные тоже считать! Вот на бюллетене написано «Козел»... — «Это за меня!» — «Да почему же за вас, Петр Алексеевич?!» — «Всей своей политической жизнью я доказываю это!»

Больше всего Зеленскому прилетало — и прилетает — за номер «Квартала» под названием «Братья Цыцько», в котором будущий президент Украины изображает игру на рояле собственным членом, в составе ансамбля соквартальников. Номер этот был показан 24 сентября 2016 года в Юрмале, на концерте «Юрмалето». Его показ в программе «Вести недели» 23 января 2022 года — ровно за месяц до войны — был, разумеется, фейком: в номере «Квартала» звучал не гимн Украины, который весьма неумело подложили под видеоролик российские пропагандисты, а «Хабанера» Бизе. Более того, украинские СМИ (Страна.ua) еще 11 января 2021 года обратили внимание не только на этот концертный номер, но и на то, что придумали его не квартальцы. Оказывается, он был в репертуаре американского дуэта Freaking brothers, причем с тем же набором музыкальных тем. Суть номера в том, что исполнители подходят к роялю, спускают штаны, поднимают руки — «ручки-то вот они!» — и имитируют игру на рояле членами. У невзыскательных аудиторий этот номер пользовался огромным успехом — «Квартал» расцветил его своими неповторимыми красками, добавив к обычным приседаниям перед клавиатурой изысканное глиссандо с размашистым вилянием бедрами.

Показательно, что возмущение украинской аудитории вызвала не сальность этого юмора — никакой особой сальности нет, почему бы не посмеяться над утонченными меломанами или разнообразными конкурсами изысканных уродств? — но именно его вторичность, плагиат: тут же припомнили, что «Квартал» уже, мягко говоря, позаимствовал номер «Урок английского» у юмористического шоу «Дизель».

Что говорить, никакого особенного остроумия в этом рояльном номере нет, но смешно же, как хотите. И особенно становится смешно, если представить, что этот номер исполняет владелец бренда «Квартал», ведущий телепродюсер Украины, впоследствии ее президент, которому аплодировали Конгресс США и британский парламент. На секунду представьте себе Путина, играющего на рояле свою любимую песню «С чего начинается Родина» — членом, да, членом! Так-то он ее играл, даже несколько раз, кто-то его научил, наверняка Мацуев, главный пианист среди путинистов и наоборот, и это тоже было забавно, но сам-то Путин никакого иронического смысла в это не вкладывал. Это была демонстрация уникальных способностей, без тени юмора. Вроде хоккея, в котором он тоже забивает до 10 шайб за игру. А теперь представьте, что в России президентом избрали человека, который этим местом играет на рояле. Это немыслимо. Это за гранью возможного. И именно поэтому — да, корень проблемы здесь! — Россия нападает, а Украина защищается. Россия во главе всех людоедских сил мира, а Украина — во главе свободного человечества. Как ни странно, это определяется корневым различием: может президент сыграть членом на рояле или нет; и дело тут, как вы понимаете, не в размере. Size doesn’t matter, когда речь идет о любви или величии.

XI. Коломойский

И опять совпадения, сопровождающие всю работу над этой книгой и внушающие мысль о ее нужности, а не только своевременности. Я правлю верстку этой главы, а информационные агентства сообщают об аресте Игоря Коломойского. Страна.ua пишет: «Шевченковский суд Киева отправил бизнесмена Игоря Коломойского под стражу с возможностью внесения залога в размере 509 миллионов гривен. Срок — 60 дней, до 31 октября. Напомним, сегодня СБУ вручила Коломойскому подозрение по двум статьям: мошенничество и легализация имущества, полученного преступным путем. По данным следствия, Коломойский в течение 2013–2020 годов легализовал более полумиллиарда гривен путем их вывода за границу, используя при этом инфраструктуру подконтрольных банковских учреждений».

А Коломойский не стал вносить эти деньги. Хотя 14 миллионов для него, думаю, не критичны — по сведениям украинского «Форбса», у него по состоянию на 2023 год никак не меньше миллиарда, в крайнем случае 800 с лишним миллионов. Но он не согласен с решением суда и решил сделать красивый жест, поставив своих оппонентов в весьма непростое положение.

Алексей Венедиктов успел прокомментировать: Буратино посадил Карабаса. Мне это кажется неверным: этот Буратино выбрался из полена в люди самостоятельно. Карабаса-Барабаса у его театра не было, его функции осуществлялись коллективно, самими артистами: скорее, это судьба Буратино с того момента, как он возглавил театр «Молния» в финале сказки. (Почему «Молния»? Это у Толстого какой-то странный намек или прозрение. Неужели он имел в виду нацистскую эмблематику, «грабенде блиц»? Но на этот знак скорее похож российский Z — главный символ спецоперации). Все сказки об ожившей кукле — фаустианский сюжет о гомункулусе — кончаются тем, что она становится человеком и обретает свободную волю: история Пиноккио у Коллоди, история Электроника у Велтистова; иногда она по такому случаю сводит счеты со своим создателем, как в истории Франкенштейна, но это не случай папы Карло, да и не было тут никакого Карло. Если Буратино в этой истории кого и посадил, то кота Базилио, на которого в исполнении Ролана Быкова Коломойский похож даже внешне; кот к созданию Буратино никак не причастен, а скорей его дурил, но жалко же — симпатичный персонаж. Просто у Толстого не описана ситуация, как на театр «Молния» напал Большой театр, не желавший терпеть конкурента. При таких обстоятельствах, конечно, уже не до сантиментов, особенно если за театр «Молния» вступается Бродвей.

Мне Коломойский симпатичен — и потому, что есть в нем веселый цинизм Бени Крика, и потому, что самое свое знаменитое интервью Юлии Латыниной он давал, с аппетитом пожирая жареную курицу, самую дешевую, из KFC, и потому, что есть в нем несомненная артистическая жилка. Я отлично знаю при этом, — как-никак я много времени проводил в Днепре, это вообще мой любимый город во всей Украине, — что репутация у него двусмысленная, что за ним числятся рейдерские захваты, что его объявляли врагом прессы за увольнения своих журналистов, что он типичный олигарх с бурным постсоветским прошлым... но то ли я ностальгирую по девяностым, которые мне тогда казались отвратительными, то ли мне эти пираты, доламывавшие советскую империю, кажутся симпатичнее чекистов, пришедших им на смену. Оно, конечно, между ворюгами и кровопийцами нет большой разницы, зато есть непреодолимый барьер между кровопийцами частными и государственными. Его сам Путин назвал проходимцем — по нынешним временам отличная рекомендация: «Уникальный проходимец. Он даже нашего олигарха Абрамовича надул два или три года назад; как говорят у нас в кругах просвещенной интеллигенции, «кинул». Ну, если кинул Абрамовича — это уже, как говорят в кругах просвещенной интеллигенции, блядь, выгнанная из общества блядей за блядство. Правда, реплика Путина была, по всей вероятности, ответом на слова Коломойского, сказанные им на первой пресс-конференции в качестве днепровского губернатора: «Мне непонятно, как украинцы и русские могут воевать, учитывая — я скажу недипломатично — шизофрению второго оппонента... Его мессианство, восстановление Российской империи 1913 года или СССР 1991 года может довести мир до катастрофы. У нас был один большой шизофреник, а там — шизофреник маленького роста. Он полностью неадекватен, полностью сошел с ума». Большой шизофреник — это Янукович, о котором Коломойский высказался даже сочувственней: «Мы видели, что произошло с Януковичем: как нежелание расстаться с малым привело к потере всего. Сегодня он военнопленный в недружественной нам стране. Он может заниматься провокациями, вплоть до того, что печатать там приказы, и его как марионетку могут привести в Крым, в Севастополь, и он будет рассказывать, что он действующий президент». Как видим, планы Путина он оценил довольно прозорливо, только ставить главной марионеткой в Киеве в 2022 году планировали уже Медведчука. Но в целом Коломойский понял все правильно, и немудрено, что Путин на него наехал, как говорят у нас в интеллигентных кругах (сильно переврав при этом историю сделки Абрамовича с Коломойским: тот всего лишь продал группе Абрамовича Evraz свой ГОК «Сухая балка», но послал своих людей перерезать автогеном подъездные пути к нему, чтобы Абрамович не смог вывозить руду, а сделал он это потому, что хотел контролировать деятельность Evraz). Но про олигархические разборки — это к Латыниной, она в них отлично разбирается. Мне нравится, что в сознании Путина человек, кинувший Абрамовича, — это сверхпроходимец, уникум. А сами олигархи легко ссорятся и легко мирятся, что видели мы сами на примере отношений Березовского с Гусинским в романтичные времена русского бизнеса.

Я не желал бы быть врагом Коломойского, еще менее — его другом, и уж точно не представляю себя его подчиненным. Но романтики эпохи первоначального накопления были как-то человечнее государственников, которые вели себя ничуть не лучше, но было гораздо скучнее. И если Коломойский действительно продвигал Зеленского — значит, в главном триумфе Украины есть доля его участия. Связь Зеленского с украинским олигархом еврейского происхождения Игорем Коломойским — тема бесчисленных спекуляций в Украине и за ее пределами. Диапазон мнений колоссален: от «Зеленский был и остается марионеткой Коломойского» до «Зеленский Коломойского ненавидит». Есть даже версия, что они едва знакомы.

Игорь Коломойский родился 13 февраля 1963 года в Днепропетровске. Родители — инженеры, первое образование будущего олигарха, занимающего сейчас восьмое место в рейтинге богатейших людей Украины, — тоже инженерное (Днепропетровский металлургический институт). Учредитель и один из основных собственников крупнейшего частного банка Украины «Приватбанк», владелец медиахолдинга «1+1», а кроме того — еврейский активист; успешный предприниматель, владелец десятка заводов и комбинатов, двух авиакомпаний, а число его офшорных компаний достигает нескольких десятков. Общим местом стало предположение (оспариваемое самим Коломойским и, разумеется, Зеленским) о том, что проект «Слуга народа» задуман именно олигархом для проведения во власть своей марионетки. Лавинообразно нараставший успех сериала и переход Зеленского в политику, неожиданный для всего «Квартала», принципиально не мог быть просчитан — и Коломойский, разумеется, не мог предвидеть, что на смену солидному Петру Порошенко придет капитан команды КВН, пусть и разросшейся до главного сатирического шоу в стране. У Коломойского были более серьезные креатуры из числа радикальных, но все- таки системных политиков: лидер «Правого сектора» Дмитрий Ярош, депутат Рады, лидер Радикальной партии Олег Ляшко, председатель партии «Свобода» националист Олег Тягнибок, — со всеми Коломойский перессорился, но всех поначалу спонсировал. Это и было его главным аргументом, когда его обвиняли в поддержке националистов: я, еврей, активист еврейской общины, поддерживаю националистов?! Если я их поддерживаю — они не националисты! Коломойский (вместе с Корбаном) — один из первых организаторов вооруженного сопротивления на Украине, когда Россия инициировала боевые действия на Донбассе. По данным «Forbes», Коломойский навербовал и содержал 3000 бойцов из добробатов (добровольческих батальонов), тратя на их питание и вооружение до 10 млн. долларов в месяц. Премьер ДНР в 2014–2017 годах Александр Бородай утверждал, что войска Коломойского лучше всех экипированы, вооружены и мотивированы.

У него и с Порошенко были неплохие отношения, закончившиеся бурным разрывом: Коломойский был назначен главой Днепровской администрации, но не поделил с государством «Укртранснафту», где у него было 42 процента акций, причем председатель правления «Укртранснафты» был отстранен обновленным составом совета директоров, заблокировался в кабинете и собирался отстреливаться. Дошло до того, что на выручку к нему приехали с автоматчиками Коломойский и его заместитель Геннадий Корбан, о котором как о человеке умном и колоритном мы поговорим отдельно. (Корбан в одном интервью рассказывал про Коломойского анекдот: Коломойский идет по улице и находит кошелек. Подбирает. Пересчитывает деньги. «М-да... чего-то не хватает!») Порошенко объявил Коломойскому выговор. Коломойский заблокировал в Приватбанке активы Порошенко и его семьи на 50 млн долларов, что объяснил потом техническим сбоем. Прошел слух, что в Днепр, где Коломойский собирался созывать народное вече, направлены два батальона нацгвардии. Это не подтвердилось, дело ограничилось отставкой Коломойского и его заявлением об уходе из политики.

Основания мстить Порошенко у него, как видим, были, но выбирал он для этой мести депутатов-националистов с популистским потенциалом, а никак не артистов. Слухи о том, что Коломойский финансировал избирательную кампанию Зеленского, особенно активно распространялись сторонниками Порошенко, вообще запятнать Зеленского связями с украинским олигархатом больше всего старался именно бывший президент, и в известном смысле кампания действительно финансировалась за счет Коломойского, поскольку трехсезонный сериал «Слуга народа» — главная часть этой кампании — снимался за его деньги, на его студии. Но именно Коломойский задолжал «Кварталу» больше 4 млн долларов. Если что и связывает Коломойского с Зеленским, говорил мне режиссер «Слуги народа», так это долги.

В интервью радио «Свобода» 19 апреля 2019 года Коломойский говорил: «Я был шапочно — здрасьте-до свиданья — знаком с Зеленским с 2009 года. Более серьезно мы познакомились в 2011, когда у него заканчивался контракт с «Интером», и мы были заинтересованы, чтобы он перешел на «Плюсы» («1+1»). Он хотел проводить переговоры не только с руководством канала, но и с кем- нибудь из контролирующих акционеров, чтобы он понимал, что условия договора будут выполняться. С июля 2011 он уже работал у нас, регулярно общались. Я его поздравлял иногда с днем рождения — я у него был один раз, он у меня два раза. Это были обычные отношения у людей, которые имеют общие интересы с точки зрения контракта, который, кстати, заканчивается в 2022 году... Так что — кто будет фронтменом? Контракта никто не отменял... То, что он собирается в президенты, для всех было неожиданностью. Мысли такие появились в семнадцатом, объявил он в восемнадцатом... но, мысля уже в обратном направлении, я думаю, он уже думал об этом, когда они начали снимать фильм. И это его совершенно самостоятельное решение. Если он захочет о чем-то меня спросить, я дам ему какие-то советы, но только если возникнет такая необходимость. И вообще я готов онеметь на пять лет... Я не буду ни теневым руководителем страны, ни серым кардиналом. Есть трудности вхождения во власть. На сколько там дается иммунитет — сто дней? За сто дней он справится». На вопрос о том, что в кадр попало несколько охранников Зеленского, которые раньше были замечены рядом с Коломойским, — он ответил, что охранная фирма у них одна и та же, и так как самого Коломойского давно не было в Украине, лучших охранников из той же фирмы дали Зеленскому. «Я хочу, чтобы он стал президентом. Не скрываю, мне этого хочется. Но это хочется большей части населения страны» (это заявление на фоне конфликта с Порошенко выглядело вполне органично).

О первых итогах президентства Зеленского он в разных интервью говорил: не все меня устраивает, но в целом стало гораздо лучше. Удовлетворить все ожидания, наверное, было невозможно... О том, что все олигархи поддерживали Зеленского (не деньгами, а тайными пожеланиями), он сказал в интервью «Украинской правде», добавив, что от Ахметова он еще в 2016 году слышал: «Зеленский будет президентом» (сам Зеленский еще не принял такого решения). «Мы с Зеленским отметили окончание финансового года. Это был март 2017 года. Мы немного выпили и позвонили Вакарчуку: «Ты поддерживаешь Зеленского?». Это было для него неожиданностью, он в этом направлении не думал... Фирташ никогда публично не поддерживал Зеленского, Пинчук тоже, но они были за него. Такого не было, чтобы олигархи между собой договаривались его поддерживать. Но общее мнение было — за него». Самого Зеленского в 2019 году он характеризовал даже не положительно, а восторженно: «У него кусачий юмор... За ним трудно поспеть. Думаю, соревноваться с ним мог бы только один человек — это Ургант. Я посмотрел бы, как бы они друг друга шпыняли... Слово «комик» звучит обидно. Он артист, большой артист... В бизнесе он циник. Палец в рот не надо класть...» (думаю, это единственная доступная Коломойскому форма комплимента. Зеленский всегда бился за интересы «Квартала», но циником его на моей памяти не называл никто).

Я вполне допускаю, что Коломойский стремился провести во власть своего человека, но не думаю, что этим человеком должен был стать Зеленский. Допускаю я также, что общение Коломойского с Зеленским могло быть вполне бескорыстным: ему просто хотелось сделать лучший в Украине телеканал с лучшим контентом. То есть помимо обладания ресурсами или рычагами, его занимала также власть над умами: в России она, положим, не имеет сегодня никакого значения, но в Украине десятых годов значила много. Есть же у людей не только пошлое желание доминирования, не только страсть всех нагибать — их интересует иногда совершить что-нибудь великое или запомниться впечатляющим. Кстати, у российских олигархов, например, у Владимира Гусинского, на которого Коломойский больше всего похож своим медиамагнатством и активностью на еврейском поприще, такие намерения тоже случались, и именно поэтому Гусинский оказался из России вытеснен. Здесь при Путине выживали только примитивные особи с жестокими и скучными желаниями.

...Тут я должен сделать одно признание, которое, конечно, с профессиональной точки зрения ужасно. Ведь я пишу портрет Зеленского, хоть и на фоне эпохи, и не могу, не должен позволять себе уходить от тех или иных тем. Но с другой стороны, я по учительскому опыту знаю: когда ты говоришь о том, что тебе скучно, классу тоже скучно. Так вот: мне кажется невыносимо нудным и бессмысленным копаться в украинской довоенной политике.

Не надо мне говорить о высокомерии, имперстве и непонимании украинской специфики: русская тоже невыносимо скучна, да ее почти и не было. Украинские разборки, подкупы, угрозы, периодические драки в парламенте — все это было вполне легитимной формой политической жизни, хотя уже и тогда было скучновато разбираться, кто кому взятку дал или убийством угрожал; Зеленского потому и выбрали, что он обещал выскочить из этой парадигмы. Он и выскочил, явив граду и миру принципиально новый, несистемный тип политика; но и его засосало это болото, и у него начались внутрикомандные дрязги, и он дошел до уголовного преследования предшественника, Петра Порошенко, и вынужден был посадить Медведчука, потому что Медведчук был прямой агент влияния России и вдобавок пытался убежать. В качестве обменной фигуры он оказался полезен: его и 55 российских военных обменяли на 215 украинских военнослужащих, в том числе 124 офицера, а из них 108 азовцев и трое иностранных граждан, приговоренных в ДНР к смерти за наемничество. Зеленский создал было новую парадигму украинской политики и новый тип лидера, но его настигают тени вчерашнего дня, от которых никуда не деться. Война, конечно, прекрасный шанс прыгнуть в будущее, но и у прошлого сохраняются неплохие шансы, и радикального обновления украинской политики до сих пор не произошло.

Одно несомненно: олигархи уже не будут играть в ней прежней роли, и это, пожалуй, единственная подлинная новость во внутренних делах Украины. Почему так получилось — вопрос отдельный. Отчасти это заслуга Зеленского, отчасти — смена политических поколений, но ведь рыцари первоначального накопления уже во втором поколении обычно сильно меняются и сходят со сцены. В Украине им удалось еще сойти сравнительно мирно — началась война, и стало не до них. Вопрос в том, кто придет им на смену: силовики, как в России, или новые люди, как может получиться в Украине — но гарантий, сами понимаете, нет. Арест Коломойского выглядит на этом фоне диссонансом, это не в духе Зеленского — арестовывать, тем более что Коломойского в последнее время было не слышно. Я знаю пока только одну версию его ареста (экзотическую догадку Станислава Белковского о том, что Абрамович продвинул своего человека Рустема Умерова на пост министра обороны Украины, я не рассматриваю: и Умеров — не человек Абрамовича, роднят их только общие симптомы отравления во время мартовских переговоров-22, да и к Резникову давно высказывались претензии, и вообще исход войны в случае Украины решает не министр обороны, от которого зависит честно распорядиться западной помощью, а ВСУ и боевые генералы. При том, что лично мне Резников всегда внушал симпатию, но мое мнение — мое частное дело). Версия такова: якобы Америка требует разбираться с олигархами, да вдобавок именно Коломойскому запрещен въезд в США, Блинкен обвиняет его в коррупции и попытках подрыва американской демократии, и вообще он вызывает там аллергию. Так что американцы пытаются навязать Зеленскому два непопулярных решения, чтобы отчитаться перед собственными выборами: во-первых, выборы президента, прямо запрещенные украинской конституцией во время войны, а во-вторых — арест деятелей теневой экономики и в первую очередь олигархов, которые, напомним, спасали Украину в 2014 году.

За что купил, за то и продаю. Нам всем страстно хотелось бы, чтобы американская помощь Украине была идейной и бескорыстной. Но видимо, Зеленский, как пишут мне, не сговариваясь, три политических комментатора, поставлен в условия выбора между плохим и ужасным.

Вот будет номер, если независимая Украина сможет не только победить Россию, но и выскользнуть из-под контроля Америки? Уж очень я не люблю, когда кого-то сажают. Россию это вон до чего довело.

Я показывал написанное любимым друзьям, далеко не всегда единомышленникам. В Днепре у меня их больше, чем где-либо на свете, больше даже, чем в Одессе, и уж точно больше, чем в Москве. Вот комментарий одного из лучших днепровских прозаиков.

XII. Майдан

Февраль 2014 — переломная дата украинской истории: второй Майдан через десять лет после первого, бегство Януковича, мирная революция (жертвами которой, однако, оказались мирные граждане, получившие название «небесной сотни» — если быть точными, 106 человек; большая часть погибла 20 февраля). В самой Украине до сих пор продолжаются споры о том, кто стрелял по мирным гражданам: противники Майдана утверждают, что провокация исходила именно со стороны восставших (которых, разумеется, спонсировал Запад). Есть версия об участии российских снайперов в расстреле протестующих.

Примечание редактора: я стопроцентно уверен, что это так... Просто у меня была знакомая военврачиха, которая участвовала во всех военных гадостях России (и сейчас участвует). Жила в одном дворе с нами на Б. Пушкарской. На время Майдана исчезла. Потом появилась. Мы с ней поссорились. Она стала орать, что я зверей-бандеровцев не видел, как они наших ребят, прошедших Чечню, били. Я сходу успокоился и спросил: «Простите, а что наши ребята с боевым и, надо полагать, снайперским опытом делали в Киеве?...» — «А они..., — на автомате начала тетя, а потом так и заткнулась, — а это тебе знать необязательно...» Повернулась и быстро-быстро ушла...

Договоренность с Януковичем об отказе от штурма Майдана была сорвана, оппозиция перешла в наступление, и Россия стала муссировать версию о том, что мирное разрешение ситуации было невыгодно прежде всего Западу (именно это — о преднамеренном срыве мирного выхода из кризиса — Владимир Путин регулярно повторяет уже восемь лет, утверждая, что Запад обманул прежде всего Россию, поскольку накануне 20 февраля якобы дал гарантии компромисса и новых президентских выборов). Точка в деле не поставлена, хотя в октябре 2015 года тогдашний генпрокурор Украины Куценко заявил об однозначной уверенности следствия в виновности бывшего президента Януковича, отдавшего приказ о применении боевого оружия.

Но проблема «киевских снайперов», которой можно посвятить отдельную книгу, сейчас не входит в круг нашего рассмотрения. Нас интересует позиция Зеленского и «Квартала» в бурные дни Майдана и после аннексии Крыма, предпринятой Россией согласно давнему плану Генштаба 27 февраля — 1 марта 2014 года.

Один из парадоксов Зеленского заключается в том, что военное противостояние с Россией досталось выдерживать далеко не самому радикальному политику Украины. Напротив, он пришел к власти на волне усталости от вялотекущей войны 2014–2021 годов. Он всегда подчеркивал свою лояльность к востоку Украины, к Донецку, к русскому языку. Он ездил в Россию и выступал там едва ли не чаще всех украинских артистов, снимался в российских фильмах, предпочитал по-русски общаться в семейном и дружеском кругу. «Квартал» традиционно высмеивал украинский национализм и насильственный перевод украинской государственности на мову. Даже в дни Майдана, когда украинское общество было на редкость единодушно, он занимал скорее компромиссную позицию. В декабре 2013 года, на сравнительно мирном праздновании Нового года, когда «Квартал» проводил свое традиционное шоу, Зеленский выступил со вступительным словом: «Удивительно: четыре тысячи человек в центре Киева — а «Беркута» нет!» («Беркут» — украинский аналог ОМОНа; зал дружелюбно хохотал, до перехода противостояния в фазу вооруженного восстания оставалось полтора месяца). Лучшая шутка Зеленского на тему Майдана вызвала дружный вопль одобрения: «Многие сейчас спрашивают: будет ли этот Майдан таким же, как тот, в 2004? Отвечу на ридной мове: так мае буть. Так снова мае буть» — каламбур основан на созвучии с «наебуть», что на английский можно приблизительно перевести так: “You ask will it be tough? Yes, it will be pu ” (и это еще гораздо мягче). Тогда же были сказаны слова, которые ему тоже припомнили не раз: «Как всегда, все делается через одно место, через удивительное место: в него ведут все дороги, в нем все деньги, и руки растут тоже из него! И как же мы горды, что это место тоже у нас!». Фактически, злорадствовали русские, он обозвал Украину жопой (to do anything by asshole — русская идиома, обозначающая наиболее абсурдный и трудоемкий образ действий); но для «Квартала» и для украинского юмора в целом тут ничего особенного нет — это Путин настаивает на тошнотворной серьезности в разговорах о родине, не понимая, что это черта идиотов: «Такой серьезный, важный, деловой, как будто хочет пернуть головой», называет их русский фольклор.

1 марта в программе Телевизионной службы новостей Зеленский по-русски (хотя ведущая говорила на мове) обратился к Януковичу лично:

Сколько раз припоминали Зеленскому эти слова о том, что он готов стоять перед Путиным на коленях — только бы тот не ставил на колени Украину! Думаю, сегодня он сам отрекся бы от этих слов, но не надо забывать, что говорилось все это в эйфории победы, когда украинское общество действительно выглядело единым — по крайней мере в страстном нежелании жить по-прежнему. Тогда еще казалось, что обо всем можно договориться. И, разумеется, ни Зеленский, ни кто-либо другой в Украине понятия не имел о том, что медали «За возвращение Крыма» были учреждены в России не 21 марта 2014 года, как гласил официальный приказ министра обороны, а месяцем ранее.

12 апреля 2014 года Зеленский произнес в «Вечернем квартале» один из самых знаменитых своих монологов:

Когда в июне 2014 года начались боевые действия в Славянске, куда направился со своим отрядом офицер ГРУ, по совместительству историк-реконструктор и прозаик- графоман Игорь Гиркин-Стрелков, Зеленский передал миллион гривен на нужды вооруженных сил и начал давать регулярные концерты на фронте. Выступая перед солдатами АТО (войну на Донбассе в Украине называли антитеррористической операцией), он сказал: «Мужики! Низкий вам поклон за то, что вы защищаете нас от всяких мразей. Вы красавцы. Вы самые мужественные люди нашей страны». А журналистам, освещавшим его концерт, сказал, что когда-то его поколение боялось армии, пряталось от нее, а в такую армию, как эта, он охотно отдаст своего сына.

Любопытное пророчество произнес Зеленский в пародийной программе «Квартала» под названием «Чисто ньюз» в августе 2014 года: «Спикер Рады Александр Турчинов пообещал, что через 5 лет Украина вступит в ЕС и НАТО. Советуем странам ЕС и НАТО укрепить свою валюту и социальную сферу, потому что через пять лет у них появятся гораздо более серьезные проблемы».

Поистине, оба — Зеленский и Турчинов — как в воду глядели.

XIII. «Слуга народа»

Не будет преувеличением сказать, что к власти Зеленского привел телевизионный сериал «Слуга народа» (2015–2018, три сезона, 51 серия).

В 2015 году «Кварталу» захотелось делать собственный комедийный сериал. Братья Шефиры пришли к выводу, что это должна быть история о народном президенте. Как уже было здесь сказано, сила «Квартала» — при посредственном вкусе и высоком проценте грубых шуток —всегда была в превосходном чутье на главную проблему. В России основным достоинством юмористических шоу всегда была способность обойти наиболее острые вопросы, а в Украине — коснуться их. Главной проблемой Украины в 2014 году оказался вакуум власти: не находилось людей, готовых взять на себя беспрецедентную ответственность, указать стране новый путь и выдержать при этом нарастающую конфронтацию с Россией. В сущности, война уже шла, хотя войной ее избегали называть с обеих сторон. Именно в условиях этого вакуума власть досталась Петру Порошенко — человеку, не побоявшемуся подставиться под всеобщую критику. Для этого переходного периода он был, пожалуй, оптимальной фигурой, но, чтобы двигаться вперед, нужно было сформировать новый национальный тип политика. Каков будет представитель обновленной украинской нации, готовый встать во главе страны? Этому вполне серьезному вопросу и был посвящен комедийный сериал, популярность и влияние которого никто тогда не мог предсказать.

Для начала братья Шефиры — главные идеологи «Квартала», — озаботились поиском режиссера. Оптимальной кандидатурой им показался Алексей Кирющенко, прославившийся сериалом «Моя прекрасная няня».

С Кирющенко невозможно ходить по Киеву: с ним фотографируется каждый второй, остальные просят автографы (заодно и у меня). До режиссерского опыта он окончил Щукинское училище при театре Вахтангова в Москве, где познакомился с другим актером украинского происхождения — киевлянином Сергеем Маковецким (он до сих пор бессознательно копирует его интонации, да и внешне они похожи). Он довольно много снимался в кино, главным образом в комических ролях второго плана. В 2004 году ему представился наконец шанс попробовать себя в режиссуре, к которой он тяготел еще с так и не законченного Днепропетровского театрального училища. Он снял на студии «Амедиа» российскую версию американского сериала «Няня».

«Моя прекрасная няня» принесла всероссийскую (и всеукраинскую) славу Анастасии Заворотнюк, выпускнице школы-студии МХАТ, о которой никто к тому моменту ничего не знал. Ее пригласили из-за яркой внешности и чудесной способности копировать украинский акцент. Кирющенко вспоминал, что Заворотнюк никогда до этого не снималась в комедиях — и он сделал акцент именно на этом: ни секунды не комикуя нарочно, она смотрелась предельно органично и в образе няни-гастарбайтерши полюбилась миллионам. Кирющенко был дружен с «Кварталом» с 2011 года, когда сыграл в пятом и шестом сезоне сериала «Сваты». Он успел поучаствовать в производстве десятка российских сериалов, в том числе вполне успешных «Ворониных». У него была широко известная особенность: он активно участвовал в адаптации сценария, иногда переписывая его начисто; в сущности, большинство сюжетных ходов «Няни» он придумывал сам, да и в «Сватах» постоянно импровизировал на площадке.

Идея Шефиров поначалу не заинтересовала Кирющенко именно в силу банальности. «Я немедленно ввел в поисковик слова «простой человек становится президентом» и получил семь страниц фильмов и сериалов на этот сюжет». Но в этом и был вызов — нащупать сугубо украинский поворот в этой ситуации. Хотя Кирющенко двадцать лет жил и работал в Москве, он продолжал ощущать себя украинцем и во время съемок сериала получил вид на жительство в Украине, поскольку большую часть времени проводил там. Съемки первого сезона проходили с июня по октябрь 2015 года в атмосфере веселого безумия, сценарий переписывался, а то и импровизировался прямо на съемочной площадке, продюсером выступил сам Зеленский. Насчет главной роли ни у кого в «Квартале» сомнений не возникало — роль писалась именно на Зеленского, с великолепной органичностью сочетавшего черты маленького человека и авторитарного лидера. Почти всех, кто стоял у истоков «Слуги народа», и многих первых зрителей я спрашивал о главном: было ли тогда, в 2015 году, хоть у кого-то ощущение, что они начинают все вместе лепить для Украины будущего президента? Все, во главе с режиссером, дружно отвечали: «Да что ты!». Вероятно, если бы с самого начала ставилась задача провести Зеленского в президенты (а в России, например, именно так и было бы), ничего бы не получилось, ни художественно, ни политически; но у «Квартала» была иная задача — вывести на экран так называемого простого человека, подчеркнув при этом его непростоту. Если вдуматься, фигура главного героя — учителя истории Василия Петровича Голобородько — была идеальным выбором: статусно — средний класс, обыватель и сын обывателей; по психотипу — интеллигент, которого, однако, нетрудно вывести из себя, и тогда он способен на скандалы и подвиги.

Думаю, на замысел Шефиров больше всего повлияли не иностранные проекты о простом человеке в президентском кресле, а российский фильм «Географ глобус пропил» (Александр Велединский по роману Алексея Иванова). Велединский, один из сценаристов культового сериала «Бригада», сумел предложить зрителям почти идеальный образ современного героя: пьющий, неудачливый, но принципиальный и обаятельный люмпен-интеллигент, устраивающийся на почве долгой безработицы учителем географии в школу. Отношения Голобородько с классом, да и главные типажи этого класса, почти полностью копируют школьную линию «Географа». В роли учителя Служкина, нового князя Мышкина, по мысли Иванова, снялся знаменитый российский актер Константин Хабенский, замечательно сочетающий в себе интеллигентскую нервозность и люмпенскую вспыльчивость. Зеленскому для этой роли пришлось существенно расширить свой актерский диапазон: «Слуга народа» — не ситком, а трагифарс, и в некоторых эпизодах Зеленский работает не хуже Хабенского. Впору было бы помечтать о том, какой культовый фильм мог бы получиться из «Географа», если бы картина затрагивала серьезные политические вопросы времени, но сюжет об учителе сыграл свою роль: Хабенский возглавил МХТ, главный театр страны, ее арт-витрину. А мог бы он, при должной раскрутке, дойти и до... но нет, не мог бы, конечно. Актера, да вдобавок полуеврея, в послепутинской России не выбрали бы никуда. Нужна была бы долгая школа свободы и социального эксперимента, чтобы актер, сыгравший школьного учителя, стал восприниматься как национальный герой и в конце концов попал на вершину власти.

Несмотря на ударные темпы производства, «Слуга народа» был сделан качественно, на уровне хорошего полнометражного кино (на основе второго сезона сериала был сделан двухчасовой фильм, шедший в украинском прокате). Сериал снимался на камеру RED, дающую до 120 кадров в секунду. Это позволяет достичь в цифре подлинно кинематографического качества изображения. Сериал стоил 15 миллионов гривен (то есть примерно 700 тысяч долларов США — на эти деньги в Штатах не снять и мини- сериала). Его премьера состоялась 16 ноября 2015 года, и «Слуга народа» стал самым рейтинговым сериалом года, опережая по доле спортивные трансляции (рейтинг каждой серии — около 10, доля — 25). Целевая аудитория сериала — 18–54, но он преодолел эти рамки, став также любимым зрелищем стариков и подростков.

На сторонний взгляд — а сериал купили более чем в двадцати странах, в том числе на всем постсоветском пространстве, — это далеко не шедевр, но, во-первых, втягиваешься, и на президента Голобородько хочется смотреть еще и еще: обаяния Зеленскому не занимать. А во- вторых, популярность продукта в огромной степени объяснялась его актуальностью (и я лукавил бы, если бы объяснял свое обращение к фигуре Зеленского исключительно высшими литературными соображениями: мне хочется высказаться о проблеме, которая волнует всех, и для писателя такое желание вполне естественно). Главное в «Слуге народа» — не шутки, иногда довольно острые, а иногда предсказуемые и банальные. Главное там — актуальность проблемы, способность коснуться острейших вопросов, от языковой проблемы до неискоренимой коррупции; «Слуга народа» — своего рода репортаж из зрительского подсознания. Все, что пугает, тревожит или пристыжает, здесь проговаривается вслух, и сериал становится актом коллективной терапии. Но помимо этой прямоты выхода на тему, в «Слуге» есть уникальная интонация, сделавшая его огромным прорывом, не побоюсь этого слова, в украинском искусстве как таковом. Создатели сериала не отделяют себя от героев и зрителей, они трунят не только над конкретными политиками и не только над украинской политикой с ее коррупцией, наглым пиаром и провинциальными понтами. Это ситуация твердого и даже гордого знания о себе всего лучшего и худшего; это ощущение коллективного социального эксперимента, в котором принимает участие вся нация. Этот эксперимент — уход части бывшего Союза в самостоятельное и рискованное плавание — осуществляется с массой ошибок и глупостей, и все-таки мы ни о чем не жалеем, мы все в одной лодке, и наше самоуважение не приводит ни к каким иллюзиям на собственный счет. Мы позволяем себе говорить вслух все, что захотим. Мы работаем для своего зрителя, а не для зарубежного общественного мнения. Слоганом сериала могли бы стать слова из похмельной речи Голобородько: «Громадяне! Нам усим зараз дуже погано». Это очень смешно, но главное — верно.

К талантливой работе сценаристов, актеров и режиссера, постоянно стилизующегося под американский политический триллер (или ситком), следует добавить грамотную рекламную кампанию: 24 октября 2015 года в Украине проходили выборы в Верховную Раду, и на улицах появилась реклама «народного президента Голобородько». В Киеве раздавали открытки с издевательскими лозунгами: «Люстрирую по самых предшественников», «Настучим чиновникам по льготам» и главное: «Чтобы учитель жил как президент, а президент — как учитель». Таким образом виртуальный кандидат Голобородько (фамилию, по признанию Зеленского, «Квартал» взял у старого криворожского друга коллектива) впервые заявил о своих президентских амбициях, и сериал с первого же сезона начал воплощаться в жизнь. Но между 2015 и 2017 (годом премьеры второго сезона) была нешуточная разница: за эти два года президент Порошенко успел разочаровать многих былых сторонников. В стране со сменяющейся властью это вещь естественная. В 2015 году «Слуга народа» был пародийным шоу, в 2017 — предвыборной программой будущего президента. И лозунг «история будущего президента» уже не воспринимался как абсурд. Многие всерьез задумывались: почему нет? Это вполне в духе новой украинской государственности, во вкусе страны, где все впервые. К 2019 году, когда на экраны вышел самый отвязный третий сезон, сделанный Кирющенко в ситуации отказа от любых ограничений, Зеленский был уже наиболее очевидным кандидатом в президенты; третий сезон гарантировал ему победу — Порошенко-то ни в чем не снялся, а в образе предыдущего президента Сергея Павловича блистал сам Кирющенко, и в его шаржированном исполнении порошенковские черты бросались в глаза.

Сюжет элементарен: школьный историк Голобородько однажды наговорил коллеге горькой правды о положении Украины после Майдана, который разочаровал многих своих сторонников, поскольку денег не прибавилось, коррупции не убавилось, а самые умные остаются самыми бедными. Эту речь подслушал и запечатлел на мобильник один из учеников Голобородько. Вирусный ролик стяжал ему небывалую популярность в сети, и на ближайших президентских выборах неожиданно для себя и без всякой подготовки победил матерящийся учитель, самый что ни на есть человек из народа. К нему приезжает седовласый глава администрации (Станислав Боклан) и предлагает вступить в должность: он победил на президентских выборах с огромным отрывом.

Голобородько разведен и живет теперь с родителями и сестрой. Он хороший сын, но родители искренне полагают, что теперь-то им представился шанс пожить в роскоши. В лучших традициях постсоветского мещанства они нанимают дизайнера и начинают превращать свою окраинную «трешку» в склад разнообразной роскоши. Голобородько с трудом утихомиривает отца и возвращает статус-кво.

Успех «Слуги народа» в огромной степени обеспечен тем, что ирония этого сериала тотальна: объектом сатиры является все, от украинского национального характера до украинской коррупции. Для сатиры «Квартала» запретных тем не существовало, и в этом был залог его сверхпопулярности. В «Слуге народа» господствует интонация гротеска и умиления, но нет и тени того самолюбования, которым все нагляднее переполнялась культурная продукция России.

XIV. Актер

Оценивать Зеленского как актера — задача нетривиальная, потому что он не совсем актер в классическом смысле: он персонаж, стендапер, играет по большей части себя — даже когда шутки ради притворяется Наполеоном («Наполеон против Ржевского», 2012). И «Я, ты, он, она» (2018) — лучшая и самая лирическая из его ролей, даром что картина полна откровенного и несколько самопародийного идиотизма, — автопортрет. Вот этот его ключевой персонаж — черты которого он придал и Новосельцеву в ремейке «Служебного романа», — представляется наиболее интересным его творческим достижением. Предыдущие актеры, сделавшие политическую карьеру, — Рейган, Шварценеггер, — резко отделяли игру от жизни, да и нельзя сказать, чтобы Рейган создал в кино принципиально новый типаж. Иное дело Зеленский: украинцы выбирали именно его героя, маску, которую он эксплуатировал и в «Квартале», и в телевизионных шоу (он придумал и провел их больше двадцати), и в кино. И это маска непростая, по крайней мере ничего подобного раньше не было.

Проще и глупее всего было бы сказать, что Зеленский играет маленького человека, но Голобородько никак не маленький человек, он скорее герой, до поры не осознающий своей силы, и Зеленский во время избирательной кампании внушал стране именно такую идентичность: мы сами пока не осознали своих возможностей, они в нас дремлют, но в критический момент мы — ого! Основной сюжет «Слуги» — история о том, как человек подчеркнуто негероической внешности и профессии, оказавшись на главном посту, демонстрирует лучшие человеческие качества, и прежде всего самоотверженность, решительность и силу.

Так оно, собственно, и вышло. Зеленский всю жизнь играет обывателя, получившего великий исторический шанс. В «Ржевском», кстати, тоже все не так просто, потому что у него все роли со вторым дном: он изображает не Наполеона, а комика, которому выпало сыграть Наполеона. Думаю, Украина увидела в Зеленском себя — страну, которой выпал шанс величия. Она реализовала его сначала на Майдане, потом на беспрецедентных выборах 2019 года, когда совершила непредсказуемый выбор, — и, наконец, на войне. Зеленский играет обывателя, скромного профессионала, в котором спит герой, комика, в котором живет трагик, и Украина справедливо увидела себя именно в этом герое.

У Зеленского все в порядке с актерской техникой, он крепкий профи, исполнитель-универсал и хороший сценарист (придумавший, кстати, едва ли на самый успешный сериал нулевых «Сваты»). Он замечательно заводит зал и легко устанавливает контакт даже с самой тугой аудиторией. Но всех этих качеств было бы недостаточно для его тотального успеха — телевизионного, драматургического и кинематографического. Его актерская тема — выход из амплуа, эволюция фарса в трагедию, — совпала с вектором общества, а это всегда дает артисту шанс доиграться до героизма. В некотором смысле вся Украина повторила путь Зеленского — путь генерала делла Ровере, сыгравшего героя и поверившего, что он герой.

Смотрите: нация, над которой то высокомерно, то одобрительно шутят, которая сама о себе рассказывает весьма непочтительные анекдоты, которая создала столицу европейского юмора — Одессу с ее великой литературой и неувядаемым мифом, в 2004 году создает новый жанр европейской политики, а именно Майдан; в 2014 году она доводит этот жанр до совершенства. Майдан — явление не только и не столько политическое, сколько зрелищное, в огромной степени театральное; на Майдане идет непрерывный концерт, причем речи неотличимы от скетчей; сцена ни секунды не пустует. На Майдане-2004 могли побить, на Майдане-2014 — убить (и убили больше ста человек, «небесную сотню», которую Путин со своей тягой к конспирологии объявляет «сакральной жертвой», американской провокацией).

Путин и весь Майдан считает постановкой американских спецслужб, хотя самая интересная особенность этого действа — то, что оно режиссирует само себя. Майдан — революция в жанре шоу, или, если угодно, шоу, на котором стреляют по-настоящему и образ страны меняют тоже по-настоящему. «Квартал» — тоже новый жанр, стендап-шоу, непосредственно влияющее на судьбы Украины (заметим, что большинство украинских ток-шоу, прежде всего «Свобода слова» Савика Шустера, тоже претендовали на то, чтобы решать судьбы власти в прямом эфире). Украинская политика — сложное сочетание непрерывного шоу, жестокой, иногда кощунственной пародии, риска и героизма. Слабость официоза, попсовость государственного нарратива (особенно в исполнении Януковича, да отчасти и в стилистике Порошенко) приводит к широкому распространению и триумфу народного политического творчества. И как коррупция является народной моделью экономики — так украинские политические шоу, увенчавшиеся Майданом, стали народной моделью большой политики, революцией в форме круглосуточного концерта, рок-фестивалем на Крещатике.

Мне много раз приходилось говорить о том, что главную тему «Гамлета» Любимов вычленил, а Высоцкий сыграл точнее всех: это сильный человек в слабой позиции, гений, аристократ и мыслитель, загнанный в непривычную ему, унизительную область дворцовых интриг, сплетен и тайных злодейств. При Гамлете-старшем, известном нам главным образом в ипостаси призрака, датский двор жил по законам блокбастера, это был героический жанр, пропагандирующий воинские добродетели. При Клавдии двор стал пространством заговоров, лжи и разврата, и в этом пространстве принцу, философу и воину, нечего делать. Он путается в этих липких сетях, как в паутине, и вынужден действовать в несвойственном ему жанре: он рожден воевать и править, а ему приходится убивать и притворяться сумасшедшим. Основа шекспировской театральности (и это лейтмотив всех его пьес) — образ человека в несвойственной ему роли: бонвиван и ветреник Ромео влюбляется всерьез, честный и прямой военачальник Отелло становится жертвой мелкого интригана, умница Гамлет изображает безумца, нищий король скитается по степи, честный воин Макбет становится тираном и узурпатором — весь Шекспир о том, как мы сражаемся с навязанным амплуа. Случай Зеленского похож, но как бы обратен «Гамлету», это игра на повышение: комик оказывается Наполеоном, ему навязана трагическая роль. И Украина справедливо узнает себя в этом зеркале: провинция Европы оказывается на первых ролях, и не в Европе, а в мире; нация, долгое время позиционировавшая себя как сборище вороватых весельчаков вроде Хомы Брута, обнаруживает рыцарские черты и предстает в обличье, намеченном Гоголем: синтез козачьей вольницы и Киево-Могилянской академии.

Зеленский всегда, с первых своих стендапов играл человека с внутренней драмой, поначалу загнанного судьбой на мелкие и комедийные роли, но всегда готового внутренне распрямиться. И Д’Артаньян (2005), и Наполеон достались ему как актеру не просто так: героическое начало из него, простите за рифму, торчало. Может быть, оно прорезалось в его неожиданно хриплом и брутальном голосе, может, в манере говорить со сцены посреди корпоративного концерта резкие, злые, наотмашь хлещущие слова. Все его стендапы — внезапный трезвый и трагический монолог анекдотического персонажа. Зеленский потому и перерос КВН, что КВН пытался быть чем угодно, кроме сатиры; загонял сам себя в рамки студенческого капустника, хотя разыгрывался на тонущем «Титанике». Актерская тема Зеленского — перевод анекдота в трагедию, а стендапа в проповедь; во время избирательной кампании ему даже не пришлось перестраиваться, поскольку в украинской политике установка на зрелищность присутствовала изначально.

И вот тут, как ни странно, у Зеленского был в России прямой аналог, который мог бы, достань у него чисто человеческой значительности, пройти сходный путь и выйти в духовные вожди. Я говорю, конечно, не о Михаиле Евдокимове, который был хорошим барнаульским губернатором и юмористом, но на большее не претендовал. Я о Евгении Гришковце — стендапере с претензиями на драматического актера и при этом драматурга, исполнителя собственных моноспектаклей, которые были замечательными стендапами в клубном формате, но мгновенно срывались в слащавый китч, как только начинали претендовать на нечто большее. Гришковец бывал замечательно точен в деталях и состояниях, и, окажись у него мировоззрение, то есть осмелься он сказать в лицо зрителю несколько серьезных и важных вещей, и у него могла появиться совсем другая аудитория. Но Гришковец, во-первых, при первой возможности срывался в пафос, а во-вторых, обладал классическим русским характером «подпольного человека», то есть, изображая скромность и непритязательность, искренне полагал себя великим драматургом и артистом в одном лице. К тому же он имел слабость дурно говорить о коллегах, например, о «Квартете И», и это исключало для него возможность работы в коллективе, а Зеленский без «Квартала», без идеальной рабочей атмосферы в нем и без мозгового центра сценаристов, был бы в лучшем случае одним из многих авторов-исполнителей. У Зеленского было то, что практически не встречается в России (или возникает иногда под внешним воздействием тоталитарного гнета): чувство ансамбля, оркестра, товарищества.

В смысле коллектива неплохие шансы были у «Квартета И», выросших и учившихся вместе одесситов, которые, кстати, не боялись и весьма колких политических шуток в спектакле «День выборов». Но они сознательно воздерживались от серьезных политических высказываний и даже после начала войны не заявили ничего определенного, призвав только обе стороны не стрелять по мирному населению. Я сочувствую «Квартету И» и понимаю его трудности, но искренне не понимаю, как в этой ситуации можно не уехать в Одессу. Мария Галина, поэт и прозаик первого ряда, и ее муж, поэт и переводчик Аркадий Штыпель бросили все дела в Москве и уехали немедленно. «Квартет» явно не рвался подражать «Кварталу» — понимая, вероятно, что в России артист всегда останется «клованом». Но это, боюсь, постановка телеги впереди лошади: он потому и останется клованом, что не посмеет стать ничем большим. Этот тоннель роется с двух сторон.

Нельзя не упомянуть и Семена Слепакова, ныне иноагента, жителя Израиля. Слепакову поистине было что терять, он был одной из главных звезд Comedy Club. Их с Зеленским карьеры до известного момента развивались параллельно, и даже главный свой сериал они делали одновременно. Зеленский продюсировал и сочинял «Слугу народа» — Слепаков делал столь же актуальный для России «Домашний арест», где роль стремительно входящего в славу мэра сыграл Павел Деревянко. Тут особенно очевидна разница между Россией и Украиной: Деревянко не стал и не мог стать народным героем, не говоря о президентстве. Сама ситуация домашнего ареста радикально отличается от ситуации выборов. Потому и Слепаков, при всей популярности своих песен, ощущал полную зависимость от власти — и в январе 2021 года довольно резко высказался о московских протестных акциях. Процитируем, хоть и не очень приятно напоминать любимому автору о его провалах:

Результат этого компромисса сказался очень скоро: Слепаков не написал с тех пор ни одного хита. Сам он оказался за границей сразу после начала войны, и вроде бы не сказал ни слова в поддержку Путина, напротив (еще недавно он говорил Дудю, что Путин ему скорее нравится, чем не нравится). Но это и есть ответ на вопрос о перспективах российской творческой интеллигенции.

Что до Зеленского, он и его команда с самого начала делали ставку на превращение анекдота в абсурд, стендапа в театр, театра в революцию, а комика в трагика. Я сейчас читаю в одном американском университете курс «Как Гоголь придумал Украину», иными словами, как главный украинский прозаик сконструировал национальный миф. Гоголю приписывается честь первого изображения маленького человека в русской литературе, не считая пушкинского Самсона Вырина, намеченного эскизно; но маленький человек литературу не интересовал, она ему не сочувствует, ей подавай великие страсти, а не сопливое снисходительное умиление. Повесть Гоголя — о том, как Акакий Акакиевич становится двухметровым привидением, срывающим шубы с чиновников; судьба Гоголя — о том, как рассказчик диканьских баек становится европейским Гомером. Перерастание собственных границ, не географических, разумеется, а личных и творческих, — сквозная тема украинской культуры, от «Каменного хозяина» Леси Украинки до «Вита Ностра» Марины и Сергея Дяченко. Украинец входит в европейскую культуру с прибаутками провинциального родственника, с бутылкой горилки и шматом сала, и вдруг оказывается в этом помещении единственным мужчиной и единственным носителем личного мифа, в то время как остальные давно этот миф похоронили и вообще живут в материальном мире. Так Чехов, уже будучи первым новеллистом и драматургом европейского модерна, прямым наследником и усовершенствователем Метерлинка и Мопассана, стыдливо писал в письмах: «Я ленивый хохол».

Персонаж анекдота «хохол» терпел снисходительное отношение лишь до поры: нация выскочила из одного жанра в другой и переучредила себя. Этот жанровый переход, вытаскивание себя за волосы из болота провинциального комизма, стал главной внутренней темой Зеленского и срезонировал с развитием украинского характера.

Фундаментальная ошибка Путина и кооператива «Озеро» состояла в том, что они планировали воевать с хохлами и шутом — а это уже были украинцы, и во главе у них был Джокер.

P.S. Редактор этой книги, один из самых дорогих для меня литературных критиков, чьего имени я по понятным причинам называть не могу, написал на полях этого абзаца: Я в затруднении. Может, от того, что очень люблю «Квартет И» (один из немногих фильмов, которые я знаю наизусть: «День выборов»). Может от того, что двое из «Квартета...» родились в Одессе (Барац и Хаит), а Ларин из Волгограда, Демидов — свердловский. Да... С этого стоит начать: не совсем понятно, почему именно одессит В ЭТОЙ СИТУАЦИИ должен быть в Одессе? Что принципиально меняется? Илья Новиков не киевлянин. Ильдар Дадин не из Тернополя. Хафнер не англичанин. Подчеркивать КОРНИ — не в масть... Если бы я был в США и украинцы жахнули бы по Москве — я не вернулся бы в Москву. Я бы сказал, как Томас Манн сказал по поводу англо- американских бомбежек Германии: «Так немцам и надо. Они это заслужили»... Я и здесь, если жахнет, буду говорить то же самое. Теперь другое. Я понимаю... понимаю — Хафнер в своем последнем интервью говорил: «Внутренняя эмиграция — чушь. Всякий интеллигент, который не эмигрировал, работал на нацистскую Германию. Он не писал, не снимал, не рисовал ничего нацистского? Значит, он создавал декорацию нормальной, обычной жизни, за что ему Геббельс тоже был благодарен...» НО... тот же Хафнер в том же интервью замечает: «ВСЕ эмигрировать не могли, да и с чем, и с кем бы осталась Германия, если бы уехали все не-нацисты или анти-нацисты?» Подхожу к «Квартету И». В отличие от Галиной, Беломлинской, Штыпеля они — сатирики или юмористы, эстрадники. Им нужна аудитория не просто для успеха, а потому что они... говорят на языке аудитории и подпитывают себя языком своей аудитории. Если бы они уехали в любую другую страну, им бы пришлось менять профессию. Юмор, особенно, стендаперский, очень национален. Вернера Финка (знаменитого кабаретиста) никто не упрекал за то, что он остался в Германии...

Понимаю со своей стороны, что иногда сменить профессию — далеко не самая серьезная плата за то, чтобы сохранить лицо. Но понимаю и то, что это мнение не универсально, а «Квартет» вызывает у меня чувства самые добрые. Что же делать, если ключ к соотношению творческой интеллигенции России и Украины — именно соотношение «Квартета» и «Квартала», особенно наглядное, как все в этой войне.

XV. Король-нарратор

Насим Талеб (автор «Черного лебедя») заработал деньги и славу нехитрой, но точной мыслью, из которой вытекают все его последующие книги. Будущее всегда а) абсолютно логично при осмыслении задним числом и б) столь же непредсказуемо.

Избрание Зеленского президентом Украины с огромным перевесом было невероятно еще за год до этого, но абсолютно логично и отражало две тесно связанные тенденции, которые мир пока не осмыслил и даже не заметил толком. Но главным результатом происходящего сейчас в Украине стал именно выход этих двух тенденций на поверхность истории.

Первая: мир устал от системных политиков, бюрократов, глубинного государства, потомственных карьерных дипломатов и профессиональных экономистов. Они могут где-то в глубине, как и положено глубинному государству, осуществлять свои мероприятия, может быть, даже и спасительные, но знать о них должны специалисты, а не голосующие граждане. Вторая: главой государства становится шоумен, актер, писатель — тот, кто создает нарративы. Нации неинтересно следить за реальной политикой, точней, эта политика опускается на региональный уровень, где горожане сами решают вопрос о ликвидации памятника или строительстве моста. А так называемую большую политику отныне формируют те, чьей профессиональной обязанностью является сюжетосложение.

Как это ни парадоксально, победа Трампа в Штатах была продиктована теми же двумя факторами. Он был не только не системным, но антисистемным. Он был не только фриком, но профессиональным шоуменом, чьей единственной по-настоящему успешной деятельностью было ведение телепрограммы. Трамп с Зеленским демонстрируют, конечно, разный уровень шоуменства — Зеленский гораздо более одаренный актер; но переоценивать его образованность я не советую, а с обучаемостью и у Трампа все неплохо, только самомнение выше. Ну, это, во-первых, возрастное, а во- вторых — американское.

И здесь нам придется ввести понятие Короля-нарратора, поскольку это новый тип лидера не только для Украины.

Примечание редактора: на полях. Вообще-то «король- нарратор» (как ты его описываешь) — конституционный король. Король, который представительствует. И ты знаешь: первым королем-нарратором был ... Вильгельм II. В принципе — он нарраторствовал. Флот строил Тирпиц, войной руководил Людендорф, экономикой — Ратенау. А Вильгельм, он выдавал мемы. Отменяет исключительный закон против социал-демократов и во всеуслышанье: «Я хочу быть королем бедных» (звучит двусмысленно, но все правильно поняли императора). Начинается война и снова мем: «Сейчас я не знаю партий, я знаю только немцев!» Очень плодотворную тему ты затронул.

Первыми, как всегда, успели Штаты с Трампом — но первый Трамп оказался комом (сейчас, когда я это пишу, он еще не оставил надежды вернуться, но, кажется, бывшие фаны от него отвернулись). Королем-нарратором мы будем называть правителя, который, предоставляя профессионалам заниматься экономикой, промышленностью или военным делом, сам занимается тем, что дает обществу Сюжет Существования.

Это ключевое понятие введено не политологом, а писателем. «Сюжет существования важнее всяких экономических законов, вернее, сами экономические законы могут работать только тогда, когда у человека есть сюжет существования. Если вкладчики перестают верить в сюжет существования банка — банк лопается. Если граждане страны не улавливают сюжет существования государства — оно разваливается. Дайте сюжет! Дайте сюжет!»

Это из рассказа Фазиля Искандера 1997 года. И когда я спрашивал об этом сюжете у автора, — была у меня, слава Богу, такая возможность, — он ответил: «Дорогой мой! Если бы я уловил хоть тень его для России, я бы не занимался сейчас ничем другим». Но этого сюжета не было, а когда он возник — это был сюжет пещерного реванша, войны. Чтобы выдумать сюжет, надо иметь минимальные литературные способности.

Король-нарратор, несомненно, правит. Но правит он не грубыми материальными вещами, а настроениями и надеждами подданных. Он помещает их в пространство художественного текста, сериала, телевизионного шоу и не претендует на скучные вещи вроде экономики. Нарратор принципиально отличается от идеолога. Идеолог создает систему контроля и требований — нарратор мотивирует граждан с помощью ИНТЕРЕСНОГО, а не полезного или нравственного. Яков Голосовкер, философ и мифолог, автор глубокой работы о феномене интересного, постулирует, что интересное а) вне этики и б) вне эстетики. Эстетичны, то есть прекрасны, довольно скучные вещи вроде Пруста или Шелли (о вкусах не спорят, Голосовкер приводит одни примеры, вы можете подобрать другие). Этично все правильное, но правильное малоинтересно. Роберт Шекли признался мне в интервью (я и с Шекли разговаривал!), что непременно пошел бы смотреть на публичную казнь. Хорошо ли это? Нет. Но интересно же!

Идеология всегда зависит от этики и часто — от эстетики. Нарратор не имеет отношения ни к тому, ни к другому. Он следит за тем, чтобы население было увлечено и вовлечено. Это главная задача власти в постмодернистскую эпоху: модерн старается все поставить под контроль разума, постмодерн, напротив, отвлекает от него. В постмодернизме главное, чтобы человек не скучал. И вот еще одно важное соображение, высказанное Константином Эрнстом и тоже в разговоре с интересным автором этих интересных строк: при модернизме писали словами или красками, при постмодерне пишут толпами. Искусство при модернизме вышло на улицы, а при постмодернизме занялось непосредственно организацией жизни, политики, быта. Виртуальная реальность вытеснила осязаемую. Человек переселился в телевизор. Главные проекты писателей постмодернистской эпохи — создание нарративов для читателей. У Зеленского все получилось с сериалом и захотелось — со страной; думаю, это было не столько властолюбие, сколько нормальное расширение производства.

Иной вопрос, что нация, избирая Зеленского, продемонстрировала прямо-таки провидческое чутье: любой системный политик на его месте трезво оценил бы перспективы, прикинул шансы выжить и воспользовался возможностями, которые предлагал Запад. Можно не сомневаться, что бегство Зеленского не только положило бы конец его политической карьере, но и с огромной долей вероятности подорвало бы веру украинцев в победу. Актера больше всего заботит то, как он выглядит. Бегство выглядело бы плохо.

Больше того: актер — единственный, кто по-настоящему верит в собственные слова. Без этой веры он сыграет неубедительно. Думается, именно такой смысл вкладывает пророк в слова «откроюсь не искавшим меня»: у профессионального актера больше шансов уверовать, чем у богослова. Точно так же шансы актера достичь вершин в любой профессии выше, чем собственно у профессионала. Питер Устинов говорил в интервью все тому же автору этих строк: я плохо знаю русские слова, но так имитирую русскую интонацию, что произвожу впечатление русского аристократа, какую бы чушь я ни порол. Мимика Зеленского, его интонации, его футболка сказали украинцам больше, чем любые его речи. И нация поверила в то, что у нее героический президент, а Европа назвала его «Черчиллем в тишотке».

Это не случай Рейгана (который на момент избрания его президентом тридцать лет не снимался) и тем более не вариант Шварценеггера, который никогда и не претендовал на большое актерское дарование. Это принципиально новый акцент в мировой политике: как все на свете диверсифицируется в последние годы, так и политика все отчетливее разделяется на содержательный и нарративный аспекты. Содержанием занимаются военные (в чьи дела Зеленский не вмешивается) и экономисты (экономической программы у Зеленского фактически не было, о чем ниже). Президентом же становится персонаж, за которым интересно следить, на которого хочется смотреть, который способен подарить избирателю увлекательное повествование. Поэтому двумя главными деятелями в Украине стали главнокомандующий ВС Виталий Залужный и глава президентской администрации Андрей Ермак, а двумя лицами украинской политики — профессиональный актер и шоумен Зеленский и профессиональный пиарщик Арестович (у него много других профессий, но наиболее востребованной оказалась эта; не случайно его именем назвали СПА-салон, где профессионально снимают стресс. Его это ничуть не обидело, напротив, польстило).

Я убежден, что мировая политика пойдет именно по этому пути: президентами будут становиться талантливые артисты или увлекательные рассказчики, а осуществлять политику — управленцы. Нация должна заботиться не о прагматике, не о том, чтобы, по Пушкину, «оспаривать налоги», но о том, чтобы жить было интересно. Зеленский обозначил блестящие перспективы творческой интеллигенции на политическом поприще: именно из этой среды будут рекрутироваться наиболее успешные лидеры XXI века.

XVI. Зеленский как украинец

А теперь ответим на принципиальный вопрос: можно ли назвать Зеленского лидером нации?

Этот вопрос ставил в тупик большинство моих украинских собеседников, и это значит, что он попадает в нерв. Потому что Зеленский — лидер нового типа: не тот, который ведет куда-то нацию, а тот, кто воплощает главные ее черты.

Это не значит, что лидер в значении «ведущий» окончательно стал анахронизмом: нет, и нескоро станет. Но Украина — не та страна, которую можно куда-то вести. Возможно, в каком-то смысле это и минус: ее трудно объединить в мирное время, трудно добиться консенсуса даже по базовым ценностям, и вообще Россия дала ей уникальную возможность сплотиться именно в ненависти: что бы ни уверял новейший учебник истории, Украина никогда антироссийской не была, даже после Майдана 2014 года. Но тотально антироссийской она стала — и именно благодаря Владимиру Путину, который добивается противоположных целей, за что бы ни взялся. Он желал видеть Россию самой влиятельной силой в мире — и превратил ее в страну-изгоя; желал победить Чечню — и подчинил ей Россию; желал видеть Украину тотально зависимой — и сделал настолько независимой от всего российского, какой не мечтал и Бандера, большой, прямо скажем, нелюбитель северного соседа.

Украина, какой мы знаем ее с 1991 года, гордится именно неавторитарностью, майданно-вечевым, сетевым способом управления (коррупция является одной из форм этого народного самоуправления). Зеленский не ведет страну к победе — он соответствует ее стремлению не покориться, служит выражением и символом этого стремления. Особенность короля-нарратора вообще не в том, что он формулирует стратегию и намечает пути. Его главная роль — служить для всего мира воплощением тех качеств страны, которые сегодня востребованы. Вопрос о том, каковы эти черты в случае Зеленского, позволяет ответить на вопрос о том, что такое вообще Украина: Зеленский очень вовремя создал для всего мира образ современного украинца — и ничем пока его не скомпрометировал. А поскольку именно Украина сегодня — духовный лидер славянства, эти черты для мировой истории весьма важны.

Их много, и каждый выделит свои, но я бы предпочел сосредоточиться на пяти.

1. Главным качеством Зеленского Арестович назвал упертость, и эта черта, упоминаемая во множестве украинских анекдотов, ему действительно присуща. Зеленский крайне самолюбив и всегда был исключительно успешен, а потому ему проще исчезнуть, чем отступить, проще умереть, чем проиграть. Это самолюбие — не столько актерская, сколько продюсерская черта. Актеру как раз положена гибкая психика, а у Зеленского она в последние годы скорее жесткая, ригидная. В нем есть фанатическое упорство провинциала, завоевывающего столицу, и гордость лидера страны, которой в геополитических раскладах отводились вторые роли. Сегодня об Украине говорят в мире больше, чем об Америке и Китае, потому что от нее в конечном итоге зависит, выжить миру или погибнуть; некоторые этого не признают, но это, прямо скажем, не от большого ума.

2. Самоирония. При всем пафосе, неизбежном для экзистенциальной ситуации, Украина отлично умеет видеть себя со стороны, сознавать свои упущения и пороки. Никто не издевался над национальными комплексами и самообольщениями упорней, чем «Квартал»; никто не разоблачал украинские глупости ярче, чем Зеленский. Вынужденный постоянно подогревать уверенность в победе, он никогда не встает на котурны. Он по-прежнему готов иронизировать над собой и своим окружением, хотя ситуация явно не располагает к веселью. Юмор его стал черным, из него ушла жизнерадостность, но Зеленский по- прежнему видит не только трагедию войны, но и ее абсурд. Вероятно, это один из источников его душевного здоровья.

3. Артистизм. Украина обладает богатейшим фольклором, в Украине ничто не делается без песни, что опять-таки стало темой бесчисленных анекдотов; герой этого фольклора — почти всегда артист, балагур, сказочник, и если в России в застолье чаще всего пели либо песни из советского кино, либо блатной шансон, в Украине народные песни, от лирических до неприличных, оставались живым элементом любого застолья. Украинский характер предполагает артистическое переосмысление любой ситуации, и это отчасти связано с другой национальной чертой — понтами. Я не знаю, как это перевести на иностранные языки, такого слова нигде больше нет. Самопрезентация? Но это далеко не так выразительно. Напыщенность? Это верно, но чересчур негативно. Наверное, это своего рода эстетизация жизни, априори предполагающая самолюбование. Но при такой самоиронии «форс дороже денег», а победа уж точно важнее жизни.

4. Независимость. Любовь к воле — самая устойчивая черта в самохарактеристике украинцев. Зеленский не терпит, когда им руководят. Он все больше становится собственным режиссером, собственным продюсером и собственным советником по имиджу (не по экономике и не по военным вопросам, что важно). В высшей степени самокритичный, к чужой критике Зеленский с детства не особенно терпим. И вопреки советской традиции саморугания и самоугнетения я склонен это ценить. Замечательно формулировал Маяковский в одном письме к любимой: «Я что угодно с удовольствием сделаю по доброй воле, хоть руку сожгу, а по принуждению даже несение какой-нибудь покупки, самая маленькая цепочка вызывает у меня чувство тошноты». Украина может сама с собой делать что угодно, терпеть по собственной прихоти и голод, и смертельную опасность. Но малейший дискомфорт по чужой воле тяжело оскорбляет любого украинца, особенно сейчас, когда сначала Майдан, потом Крым и Донбасс, а потом война обострили эту независимость до нетерпимости. И нетерпимость, правду сказать, куда лучше, чем всетерпимость.

5. Быстроумие. Украинцы импровизационны, не любят тугодумов, легки на подъем — о них никак не скажешь, что они долго запрягают, но быстро ездят. Думаю, что тугодумие как-то связано с расчетливостью, прижимистостью — черта, которую приписывают украинцам особенно часто. «Що ви їсте, пане? — Сало. Та ви цього не будете! — Чому ж не буду? — Та тому, що я вам не дам». Как раз в украинцах я часто встречал несколько даже избыточную легкость при расставании с деньгами, понимание их иррациональной природы: они приходят не к тому, кто экономен и бережлив, а к тому, кого они любят. Опять-таки фольклор тут особенно откровенен: «Гроші не голова: справа наживна». «Грошей немає — перед прибутком, зайвий гріш — перед загибеллю». «Пошкодував алтин, втратив полтину». Можно набрать и контпримеры — о том, что Бог любит веру, а деньги счет, — но преобладает именно легкое, почти пренебрежительное отношение к собственности, опять-таки потому, что понты дороже. И можно понять отношение украинцев к жизни в долг, их пресловутую неблагодарность, когда речь заходит о западной финансовой и оружейной помощи: «З ким знатися не хочеш, тому дай гроші в борг». Зеленский всю жизнь старался не одалживаться. Лейтмотив того, что пишут в последний год Баумейстер, говорит Арестович, повторяют многие украинские блогеры: зависимость от Европы позорна, надо как можно скорее преодолеть ее... хотя, положа руку на сердце, каким образом Украина, чья экономика катастрофически подорвана войной, могла бы сохранить независимость? Тут можно только выбирать, как именно зависеть — брать в долг боеприпасы или бежать на европейскую территорию; тут Зеленский сделал идеальный выбор.

И, разумеется, Зеленский себе на уме. Он ни с кем не откровенничает — об этом рассказывают и друзья (принимающие эту его черту), и коллеги по студии, и политики. Скажу больше: он скорее будет откровенен в публичном выступлении, — это уж актерское, — чем в разговоре один на один. Может быть, в этой несклонности к исповедям есть особого рода душевное целомудрие, естественное в актере: он и так слишком публичен и потому требует оставить в неприкосновенности его внутренний мир. Зеленскому случается быть откровенным в телеобращениях, и он далеко не всегда дозирует свои эмоции, разговаривая с нацией. Но в интервью один на один и тем более в дружеском общении он говорит ровно столько, сколько хочет сказать, а душевной распущенности не переносит совершенно. И, как знают все, он не переносит крика: крик причиняет ему боль чисто физическую. Как вспоминает постановщик «Слуги народа» Кирюшенко, когда во время аврала он срывался на площадке, чуть не угрожая побоями опоздавшему актеру, Зеленский буквально повисал на нем, требуя успокоиться.

Да, он не любит, когда размахивают руками. Говорят, война его изменила. И это еще одно доказательство того, что война может улучшить только рейтинг президента, но, кажется, Зеленский охотно отдал бы жизнь, чтобы этой войны и этого рейтинга в его биографии не было.

Яндекс, как известно, русский (и более того, давно и окончательно путинский, что вполне очевидно из подбора триумфальных новостей). Гугл — американский, с перспективой скорого запрета в России. В Яндексе вам первым делом сообщат, что украинцы по природе своей предатели, жадины и националисты, а в Гугле — что в украинском характере доминирует самостоятельность, ирония и предприимчивость.

Зеленский, строго говоря, этнический еврей, чьи еврейские корни прослеживаются до пятого поколения, но мы говорим сейчас не об этнической идентичности. Президент Украины — в некотором смысле лицо нации, и в этом смысле символичнее всего, что Зеленский не украинец. Рискнем сказать, что украинцы сегодня — сборная мира, примерно в том же смысле, в каком ею были испанцы в 1936–1938 во время первой вооруженной схватки с фашизмом. На стороне Украины воюют — на фронтах, в дипломатии, в идеологии, — все, кому не нравится новая инкарнация фашизма в исполнении России, и почетным гражданином Одессы становится этнический англичанин Борис Джонсон, а добровольцами в Украину едут солдаты всей Европы (не говоря о международной журналистской сборной, освещающей во всех деталях жизнь и борьбу Украины). В этом смысле украинцы — формирующаяся нация, которая пока охотно включает всех, кто докажет Украине свою дружественность и полезность. Сегодня эта страна под ударом, а завтра она — идеальное место вложения денег, экономика, которую восстанавливают в буквальном смысле всем миром; смею надеяться, что и для русских будет предусмотрена такая форма реабилитации — одновременно социальной и психологической, — как работа на восстановлении украинских предприятий.

XVII. Периодическая система

Прежде чем говорить о Зеленском как о несистемном политике, нужно понять, каковы системные, то есть наметить приблизительную типологию украинских политиков образца десятых годов. Всего этих разрядов на сегодня шесть, Зеленский пока в единственном числе составляет седьмой (хотя постепенно и эта графа таблицы заполняется).

Первый, исчезающий тип украинских политиков — мастодонт, восходящий к советским временам, сделавший советскую карьеру и пытающийся применить ее навыки в постсоветское время. Такому человеку за шестьдесят, иногда его деятельность была связана с обороной или спецслужбами, иногда с производством. Таковы Леонид Кучма (второй президент Украины, гендиректор Южмаша), Николай Азаров (министр финансов при Кучме, премьер при Януковиче, геолог, директор Украинского геологического института), Борис Тарасюк (советский дипломат, впоследствии министр иностранных дел Украины.

Второй тип — олигарх, то есть, как правило, человек, сформированный советской эпохой, но воспользовавшийся постсоветскими шансами для обзаведения капиталом. Как сформулировал самый популярный постсоветский писатель России Виктор Пелевин, в постсоветских условиях первоначальное накопление является также окончательным, то есть в силу чрезвычайной краткости периода реформ и смуты, в силу эфемерности окна возможностей, которое захлопывается уже года через два, каждый остается с тем, что успел схватить. Украинские олигархи состоят друг с другом в чрезвычайно интересных отношениях, не подумайте плохого: они часто конкурируют, борются, случается, что и покушаются друг на друга, но в силу общего комсомольского прошлого и профессиональной солидарности, обычной для пиратов или солдат удачи, эти «люди Флинта» своеобразно уважают и поддерживают друг друга. Украинские олигархи могут сколько угодно соревноваться на выборах, но в период «деолигархизации» оказываются в одном строю. Все они поддерживали Зеленского (скорее морально, чем финансово) и надеялись на него; все объективно оказались его противниками в 2022 году, еще не осознали этого и в перспективе могут попытаться его сместить, но время работает против них. Все их биографии сходны, а манеры различны, но это различия сугубо косметические. К этому отряду принадлежат: Юлия Тимошенко (одна из самых успешных бизнесвумен Украины, премьер при Ющенко, лидер партии «Батькивщина»), Игорь Коломойский (комсомольский активист, впоследствии кооператор), Геннадий Корбан (брокер, инвестор), Сергей Тигипко (комсомольский активист, банкир, впоследствии вице- премьер и министр экономики), Петр Порошенко (создатель главного кондитерского предприятия Украины Roshen, пятый президент страны).

Третий тип — политический лидер, партийный вождь, профессиональный политик; этот тип формировался в нулевые, но довольно быстро себя скомпрометировал. К этому типу принадлежал Виктор Ющенко, который, впрочем, лидерскими качествами не обладал и после победы первого Майдана (2004) быстро растратил популярность.

Четвертый тип — националист. Разумеется, украинский национализм с началом войны обрел второе дыхание, но на довоенных выборах он стабильно показывал невысокие результаты. Трудно сказать, с чем это связано, то ли с инстинктивным страхом перед национал-радикалами, страхом, в основе которого лежат советские интернационалистические мантры, то ли с тем, что националисты слишком многое строят на негативной повестке, то есть на запретах, отказах, сносе памятников, переименовании улиц и прочих разрывах с советской идентичностью. Любой национализм хорош в войне против русских, но в основе своей он провинциален и для контактов с Европой или Америкой скорее вреден. Несомненная заслуга националистов — их боевое участие в Майдане 2014 года, высокая самоорганизация, заслуги в обороне (достаточно вспомнить батальон «Азов», состоящий именно из идейных националистов и вырастивший десятки героев). Но строительство Украины как национального государства — идея не столько малопривлекательная, сколько неосуществимая; в Украине это твердо понимают все. Национально ориентированный политик может собрать митинг, но едва ли способен претендовать на большую парламентскую фракцию, не говоря о президентском посте.

Пятые — региональные лидеры; этап регионального руководства почти неизбежен на пути в верховную власть (не обязательно президентскую, как минимум министерскую). В Украине президентская власть не абсолютна, а в мирное время скорее номинальна. И это не потому, что велика роль парламента (она как раз скорее развлекательна — и для парламентариев, и для избирателей). Украина — страна реального самоуправления, страна мэров, которым даны весьма широкие полномочия. Должность эта опасная — прямо сейчас, когда я это пишу, арестован мэр Одессы Труханов по подозрению во взяточничестве, и городской военком тоже брал взятки за отсрочки от призыва; в России по этому поводу громко злорадствуют. Мэр Киева Виталий Кличко известен оппозиционностью по отношению к Зеленскому, и это никак не влияет на его статус. Большинство украинских мэров — местные хозяйственники с опытом работы в горсоветах. Их средний возраст — 45 (средний возраст в кабмине — 39).

Шестая категория — военные. Их настоящее влияние впереди, но уже сейчас ясно, что многие из них в 2024 году выдвинутся в первые ряды. Вопрос — что в них окажется сильнее, инициатива или лояльность. Ясно, что для военного преданность нынешней власти входит в набор профессиональных добродетелей. Идеально избираемым кандидатом, рискнем предположить (как в свое время генерал Лебедь, не решившийся выпрямиться в полный рост), станет обаятельный и успешный военный, поссорившийся со своим начальством и заявивший ему альтернативу. Эту опасность отлично видел Сталин, почему и предпочел задвинуть Жукова в опалу (Жуков — сомнительная альтернатива Сталину, но в народном мнении он выглядел именно так и не исключал в тайных мечтах подобного варианта; впоследствии он стал мешать и Хрущеву, которого фактически спас при попытке сталинистского переворота в 1957 году). Пока украинские военные в политику не играют, у них другие заботы; но шансы Залужного, если ему разонравится военная карьера, могут быть высоки.

Возможен ли несистемный политик после Зеленского? Будет ли его опыт воспринят как негативный или как привлекательный? Ответа на этот вопрос пока нет, но на интуитивном уровне я не сделал бы ставки на возвращение «системных». Они успели и во время войны показать себя растерянными людьми, не готовыми к новым вызовам. Максимум того, на что они способны, — снабжать армию бронежилетами, как Порошенко. Олигархи вели себя очень смирно, понимая, что военное время не располагает к бунтам. Шансы военных растут, но власть это видит и до поры будет контролировать самых популярных своих спасителей. Появление нового трикстера (и сферу его нынешней деятельности) предсказать невозможно, поскольку трикстер на то и трикстер. Волонтеры? — почему нет: из этой среды поднялся Арахамия. Ясно одно: президент Украины в ближайшие лет двадцать будет появляться с неожиданной стороны. Это единственный безусловно позитивный опыт, который украинцы вынесли из выборов-2019.

Нельзя не заметить, что первым резервом украинской политики, первым отрядом творческой интеллигенции, из которого стали рекрутироваться лидеры, были все-таки литераторы. Это и естественно — они традиционно связаны с идеологией; редкий украинский или советский автор мог оставаться вне политики. Перспективным резервом власти сейчас выглядят журналисты и блогеры, претендующие на политическое влияние. Роль медиа в Украине вообще высока, как и в допутинской России. Проблема в том, что изнанкой их влияния является дружная антипатия со стороны зрителей: по словам того же Пелевина, медиа хороши, чтобы «смотреть и ненавидеть». Пока на горизонте не просматривается ни одна масштабная медиафигура, способная составить конкуренцию любому кандидату от власти на парламентских и тем более президентских выборах. (Дмитрий Комаров? Вот на чьем месте я бы задумался: его двухчасовой фильм «Год» с небывало откровенным интервью Зеленского посмотрела вся Украина).

Но прежде чем возник и состоялся феномен Зеленского, украинскую (и сепаратистскую) власть штурмовал отряд писателей. На этот писательский поход во власть мало кто обратил внимание, а между тем успех Зеленского был отчасти подготовлен именно этой волной: усталость от системных политиков привела к тому, что в 2014 году войну вели (и идейно обосновывали) главным образом публицисты и фантасты. Этому феномену стоит уделить внимание именно потому, что они, по сути, прокладывали актеру путь в национальные лидеры.

Российско-украинская война давно была предсказана, подробно описана, распланирована, а впоследствии осуществлена именно писателями: Игорем Гиркиным- Стрелковым, Федором Березиным, Андреем Валентиновым, а также сопредседателем харьковского фестиваля фантастики «Звездный мост» Арсеном Аваковым. Роман Стрелкова «Детектив замка Хэльдиборн» был мало кем замечен в силу художественной блеклости, но Гиркин тоже писатель, о чем не следует забывать при знакомстве с его политической аналитикой.

Федор Березин — родившийся в 1960 году в Донецке офицер-ракетчик. Уволен в запас в 1991 году в звании капитана. Впоследствии полномочный представитель министра обороны Донецкой республики Игоря Стрелкова. Постоянный участник фестиваля фантастики «Звездный мост», патроном которого выступал мэр Харькова Арсен Аваков. Пробовал себя в предпринимательстве — не особенно удачно; автор двух десятков романов в жанре боевой фантастики, из которых наибольшей популярностью пользуются два цикла — «Война 2030» и «Война 2010. Украинский фронт». События последней разворачиваются в основном на территории Донецкой и Луганской областей, в основе сюжета — вторжение войск НАТО в Украину, которая становится полигоном масштабной войны между Россией и Западом. Есть тут и мирное население, в восторге поддерживающее армию; и помощь России, вовлеченной в конфликт; и расправа с предателями — как раз такой расправой, тоже описанной не без восторга, завершается первый роман цикла.

Арсен Аваков (министр внутренних дел при Порошенко) имеет к фантастике прямое отношение: он этого самого «Звездного моста» — сопредседатель, истинный фанат боевой, исторической и «альтернативной» фантастики, торжественно открывавший и закрывавший «Звездный мост». Аваков гордился тем, что в Харькове проходит крупнейший конгресс фантастов, и вряд ли предполагал, что их грезы (или кошмары) насчет украинской войны осуществятся так скоро, а сам он окажется по другую сторону баррикад. Именно Аваков, впрочем, первым заметил тенденцию: еще в 2009 году он опубликовал на сайте «Украинская правда» критический обзор «Хотят ли русские войны?», где пересказал книги «Поле боя — Украина. Сломанный трезубец» (Георгий Савицкий, донецкий фантаст, автор десятка романов о будущих войнах на территории Украины), «Русско-украинские войны» (Александр Север, футурология и конспирология, явно псевдоним) и все тот же «Украинский фронт» Березина. «Знаю Федора лично! Он получал премии на нашем Харьковском фестивале фантастики «Звездный Мост». Как можно было дать втянуть себя в такое???...» — именно так, простите за рифму, вопрошал Аваков, не жалея вопросительных знаков. Он верно заметил вектор, но не понял причины.

Можно не упоминать российского писателя Захара Прилепина, который получил в личное руководство батальон — главным образом в пиаровских целях, что не мешало ему направо и налево рассказывать о собственном участии в боевых действиях, исключительно безжалостных. Прилепин совмещал руководство батальоном с активными разъездами по презентациям, встречался с читателями, занимался политикой, но усердно позиционировал себя именно как боевого командира, что вызывало в Донецке сначала иронию, а потом и ненависть. Прилепин уже пообещал поучаствовать в президентских выборах-2024 в России, но сама фигура эта, при всей монструозности, до того комична, что рассматривать его политические перспективы трудно. Впрочем, в России возможно все. Писатели не могли претендовать на власть (разве что на мелкие должности в сепаратистских республиках), но в качестве идеологов и полевых командиров они дебютировали именно в 2014 году. Зеленский — далеко не первый деятель культуры, которому надоело ограничиваться искусством. Причин тут две. Первая — всеобщая усталость от продажных и манипулятивных политиков. Вторая — переход политики (и даже войны) в постиндустриальную пиаровскую фазу, когда важнее самих боевых действий становится их интерпретация и пиар. Отсюда поэты в качестве военкоров, прозаики в качестве советников сепаратистских лидеров и журналисты (или психологи) в качестве военных аналитиков. Украина первой продемонстрировала общемировую тенденцию — экспансию мастеров нарратива, рассказчиков, фантастов в военную политику, но не за горами, думаю, и экономика.

Седьмой тип политиков — хозяева дискурса; Зеленский — первый, у кого получилось, но явно не последний.

XVIII. Зачем?

Вопрос о том, зачем нужна политика, редко ставится именно в силу своей кажущейся инфантильной наивности. А между тем ответ на него не так уж предсказуем: политика — в одном ряду со спортом и культурой — отвлекает человека от смерти и дает ему иллюзию собственного влияния на мир. В действительности, по справедливому замечанию Славоя Жижека, политика — не более чем та кнопка на панели лифта, которая якобы ускоряет закрытие автоматических дверей. В действительности она чаще всего никак не влияет на поведение лифта, но дает пассажиру иллюзию участия в собственной судьбе. Роль личности в истории различна в разных общественных системах, но на вектор истории она повлиять не может — разве что на темпы и количество жертв.

Однако мотивация людей, идущих в политику, в разных обществах различна. На Западе политика, при всем ее прокламированном идеализме, — прежде всего один из самых доходных видов бизнеса, вернейшее средство обогащения. В России и Китае политика — способ достижения власти, демонстрация доминирования (в России все это сдобрено изрядной долей садизма, поскольку садомазохизм вообще давно превратился в любимое национальное развлечение). Цель российской власти — именно наслаждение властью как таковой и чужим унижением: народ попросту не оценит заботы о своем благосостоянии, но масштаб злодеяний принимает за признак величия и готов в этом величии посильно (пассивно) участвовать.

В Восточной Европе и особенно в Украине как в одной из самых молодых европейских демократий политика является формой азартной игры. Деньги тут не самоцельны — существует масса способов заработать их без риска, коррупцией пронизаны все институты, и это не столько коррупция, сколько примета корпоративного государства, основанного на взаимопомощи. Вносить сюда цивилизационные нормы (как сейчас пытаются поступить с Украиной Штаты, чтобы 40 млрд гуманитарной и военной помощи были все-таки разворованы не более чем наполовину) — дело трудоемкое, а главное, бесперспективное. Количество денег в криминализованной украинской экономике определяется не близостью к власти (ибо позиции власти довольно уязвимы и очередной Майдан всегда может ее скинуть), а исключительно ловкостью рук. Власть — способ реализации своих амбиций, проба сил, участие в увлекательном и опасном соревновании. Случай Порошенко, который за время президентства несколько увеличил свое состояние, тут скорее исключение, и нет гарантий, что вне власти он бы его не увеличил гораздо серьезнее.

Зеленский пошел во власть не ради денег и тем более не ради доминирования. Он вполне состоялся в профессии. Но вопрос о его истинных целях остается открытым. Думаю, после оглушительной победы с 73 процентами голосов Зеленский впервые задал себе вопрос, для чего он во все это ввязался. Полагаю, что такой же вопрос задавали себе и те, кто за него голосовал: очень хорошо, мы победили, а чего ради?

Голосовавшим было куда проще ответить на этот вопрос. Главный лозунг политической жизни Украины объяснила мне еще на Майдане-2004 одна кинокритикесса: хай гирше, але инше, пусть хуже, лишь бы иначе. Новизна — и способность к обновлению — сама по себе дороже качества жизни, ибо она и есть главное ее качество. Этому определяющему, на мой взгляд, различию — русскому пристрастию к стабильности по принципу «лишь бы не хуже» и украинской жажде перемен — Леонид Кучма в своей книге 2003 года «Украина — не Россия» почти не уделил внимания, хотя глава о различии национальных характеров занимает почти 50 страниц. Сформулировал он так: «По моим наблюдениям, русские — несколько менее оптимистичный народ, чем украинцы. Если случается что- то плохое или просто нежелательное, русский, скорее всего, подумает: «Так я и знал!», тогда как украинец решит: «Могло быть хуже!» Тем не менее русские в основном придерживаются своей здравой поговорки (они же ее и изобрели, ни у кого не позаимствовали): «Глаза боятся, а руки делают», и в конце концов довольно часто осуществляют задуманное».

Тут поневоле вспомнишь чеховское — «Дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума». Стабильность мила тому, кто боится будущего, то есть ощущает свою слабость и неуверенность перед лицом любых перемен; у Хеллера в «Что-то случилось» сказано еще прямее: «Не люблю никаких перемен, потому что никогда не видел перемен к лучшему». Эта слабость, то есть уверенность в том, что лучше не будет, в России действительно есть. Независимая украинская государственность может себе позволить после тридцати лет непрекращающегося эксперимента еще один риск — выберем артиста, посмотрим, что получится.

Что касается мотивации Зеленского — все сложнее, потому что, на мой взгляд, она менялась. Поначалу он, как и Трамп, действовал на авось, по принципу из анекдота о петухе и курице: не догоню, так согреюсь. Шанс согреться был превосходный — такой рекламной кампании ни шоу Трампа, ни «Квартал-95» не получили бы ни за какие деньги. Постепенно, когда шанс на победу стал вырисовываться отчетливо, что было абсолютной неожиданностью и для избирателей, и для Зеленского, и для якобы стоявших за ним олигархов, — появилась формулировка, под которой подписался бы и Трамп: Зеленский лично ее обнародовал в инаугурационной речи. «Мое избрание показывает, что граждане устали от опытных системных политиков, которые создали страну возможностей. Возможностей откатов и дерибанов. Мы построим другую страну возможностей».

Об усталости от системных, профессиональных, потомственных политиков постоянно говорило окружение Трампа, его сторонники и он сам. Зеленский победил, как почти всегда бывает в Украине, не благодаря своей программе, а благодаря усталости от всех предыдущих вариантов; Россия в таких ситуациях выбирает военного или чекиста, который останавливает всяческую политическую жизнь вообще и единолично, решительным ударом стремительным домкратом доводит страну до катастрофы. Украина выбирает по принципу «то, чего не было» (именно так и следует интерпретировать название романа Бориса Савинкова о русском терроре, не зря Савинков, как впоследствии его двойник Савенко, родился в Харькове).

Зеленский решил поучаствовать в небывалом эксперименте — и победил. Возможно, для себя (публично он этого никогда не говорил) он действительно решил стать голосом народа, то есть воплотить лучшие черты украинского характера: демократизм, авантюризм, насмешливость.

Ввести в мировую политику человека с улицы бывает полезно по крайней мере в одном отношении: становится видно, чем дышит и на что способна улица. Избрание Зеленского (как и Трампа) — самая интересная социология, которая случилась в мире за последние двадцать лет. Любопытно, что большинство социологов не смогли дать точного прогноза. Грубо говоря, профессионалы облажались и тут.

Но есть еще один мотив, который оказался решающим. Залучить в аудиторию всю Украину, а после 24 февраля — и весь мир! Это звучит цинично. Но у всех благородных поступков, когда-либо совершенных, были исключительно циничные мотивы: как никто (в здравом уме) не совершает подлость из желания совершить подлость, а исключительно из благих намерений, — так и подвиг совершается не из тоски по героическому. Дорога в ад вымощена благими намерениями, дорога в рай — циничными и эгоистическими. Иногда поневоле думаешь: может быть, если бы русскими революционерами двигала не любовь к добру, а жажда обогащения и личное властолюбие, может, народу под их властью жилось бы чуть получше.

Или как сказал мне в последнем интервью Андрей Вознесенский: «Да, многие поэты моего поколения прилично себя вели только потому, что на них смотрели миллионы. Но лучше хорошо вести себя из тщеславия, чем подличать в тишине из скромности».

XIX. Еще немного антропометрии

В качестве кандидата в президенты Владимир Зеленский задекларировал:

• две выплаты роялти от ООО «Квартал-95» на 1 048 000 грн и 3 306 832 грн (в сумме 4,35 млн грн),

• 235 000 грн роялти от ООО «Киностолица»,

• дом под Киевом в селе Иванковичи (353,5 кв. м) и земельный участок (12 соток) в коттеджном городке «Маєток» (30 км от Киева). Дом куплен в 2008 году за $118610 плюс земля за $91200,

• квартиру в Киеве (131,9 кв. м) и два парковочных места,

• квартиру в Киеве (269,7 кв. м), записанную на кипрскую компанию Aldorante Limited, в так называемом «доме-монстре» по ул. Грушевского, 9а,

• четверть квартиры в Киеве (254.5 кв. м), причем 50% принадлежит Борису Шефиру, а еще 25% — его брату, помощнику президента, Сергею Шефиру,

• половину квартиры площадью 198,6 кв. м (вторая половина тоже у Сергея Шефира).

Собственность Елены Зеленской:

• квартира в Крыму (129,8 кв. м) с парковочным местом,

• нежилое помещение (337,8 кв. м) — пополам с братьями Шефирами,

• квартира в Киеве (284 кв. м).

Зарубежная недвижимость Зеленского:

• квартира в Великобритании площадью 91,9 кв. м, арендуемая и сдаваемая в субаренду,

• жилой дом в Италии площадью 413 кв. м (через компанию San Tommaso S.R.L.).

• «Незавершенное строительство» — пять номеров в грузинском отеле.

Наличных денег, согласно декларации, у Зеленского на момент вступления в должность было $112000 и €6300. В ОТП Банке — 4 062 000 млн гривен и $6776 долларов.

На счетах юридического лица Privatbank, зарегистрированного за границей, — $399772. У того же юридического лица, но на другом счете — $25 303.

У Елены Зеленской в ОТП Банке — 96 329 гривен и $3776, в Приватбанке — $5706.

Ну неплохо, в общем. Не миллиардер и не голодранец, и предельно откровенно все изложил. Для сравнения, Владимир Путин из года в год декларирует квартиру в Москве площадью 230 квадратных метров и автомобиль «Нива» с прицепом М-21. Его доход за 2021 год составил 10 202 616,00 рублей, а на счету у него, по данным избиркома, находилось $179600. В сравнении с Зеленским он нищий. Неофициально его собственность только в части недвижимого имущества — включая известный «дворец в Геленджике» — оценивается в $6,1 млрд. Точных данных нет ни у кого, включая, думается, самого собственника страны, которого вообще не должны волновать такие мелочи.

19 апреля 2019 года спорткомплекс «Олимпийский», выбранный Зеленским в качестве площадки для дебатов, был забит под завязку. Дебаты начались в семь вечера. Регламент был утвержден заранее: пять минут на вступительную речь каждому, потом вопросы и ответы. Зеленский по жеребьевке (бросали монетку) говорил первым. Оба — по-русски. Зеленский начал речь шуткой («чувствую себя немного Вакарчуком» — Вакарчук за год до этого собрал на концерт «Океана Эльзы» полный спорткомплекс). Он назвал себя простым парнем из Кривого Рога, признался, что сам пять лет назад голосовал за Порошенко, но жестоко разочаровался в нем: он даже упрекнул действующего президента в раздвоении личности. «Петр Первый» отважно боролся против Путина, «Петр Второй» передает ему приветы через кума Медведчука и открывает в России филиалы Roshen. Прочие упреки были стандартны: так и не остановленная война с масштабными поражениями (конкретно названо Дебальцево) и разгул олигархии.

Порошенко был значительно агрессивнее: «Господин Владимир прятался от дебатов и украинского народа» (это никак не соответствовало действительности — Зеленский настаивал на своих условиях, и только). «Говорят, он начал проходить курс молодого бойца. Надо было делать это четыре года назад, но тогда он уклонялся от мобилизации». (Этот упрек в адрес Зеленского был наиболее употребителен, и Минобороны 13 апреля сделало специальное заявление о том, что он четырежды не явился по повестке; истинной подоплеки скандала с призывом Зеленского и гипотетической неявкой мы коснулись выше, говоря о 2014 годе). Закончил он прямым оскорблением, перейдя грань, отличающую рискованную шутку от хамства: «Вы говорите, что не хотите быть котом в мешке. Так вот, вы — просто мешок».

Зал встретил эти слова ревом одобрения: бой с самого начала получался гладиаторским.

Зеленский выстрелил первым вопросом: как Украина стала самой бедной страной при самом богатом президенте? И кто наказан за Дебальцево?

Порошенко ушел от прямого ответа. Он повторял свои тезисы: я отстраивал армию, пока вы от нее прятались; я воевал, пока вы брали у России деньги на кино; я спасал страну, пока вы выставляли ее проституткой и извинялись перед Кадыровым. Ответный залп Порошенко был прямо в молоко: вы сказали, что только учитесь, но доверите ли вы рейс пилоту-ученику, а операцию — ученику-хирургу? На президента не учат нигде, Порошенко тоже по образованию юрист-международник.

«Я публичный человек, ни от кого не прячусь. Что, меня не могли найти, чтобы повестку вручить?» — ответил Зеленский. Он подчеркнул, что с начала войны ни разу не был в России, что никогда не говорил с Путиным (а Порошенко неоднократно, в том числе через Медведчука). А вот почему у вашего окружения до сих пор по обе руки? (Порошенко обещал, что за воровство у армии будет обрывать руки).

В целом дебаты производили впечатление странное — именно потому, что продемонстрировали два разных жанра. Зеленский демонстрировал миролюбие и даже сострадание, Порошенко — агрессию; Зеленский говорил то, что хорошо звучало, Порошенко — то, что разжигало в зрителях самые яркие и не всегда светлые чувства. Порошенко хотел победить, Зеленский показывал, что время его оппонента закончилось. Диалога в результате не получилось и, видимо, не планировалось: получилась демонстрация двух стратегий. Со стратегией Зеленского все было понятно — он побеждал именно как шоумен; стратегия Порошенко была проигрышной именно потому, что о спокойствие, иронию и прокламированную доброту соперника он бился — даже не как волна о камень, но скорее как кулак о поролон. Зеленский не отвечал на прямые оскорбления и выглядел почти как Христос перед Пилатом: на время дебатов это была, пожалуй, идеальная роль. Печально, что содержательно не было сказано ничего нового, но это как раз и подтвердило тенденцию: политика окончательно перешла из разряда содержательной полемики в жанр стадионного шоу, во время которого заговаривать о государственных проблемах было почти неприлично — примерно как скорбеть на свадьбе.

XX. Президент (2019–2021)

XXI. Донбасс. Переговоры-2019

Частью предвыборной программы было урегулирование конфликта на востоке страны. В апреле 2019 года Зеленский предупредил, что никаких переговоров с сепаратистами вести не будет и на федерализацию Украины не пойдет (что вызвало критику в том числе и среди российских либералов — некоторые из них предлагали федерализацию еще в 2014 году как оптимальный сценарий). Зеленский много раз подчеркивал, что категорически возражает против раздачи российских паспортов населению Донбасса и добивается мира на условиях Украины.

Первая встреча Путина и Зеленского (на переговорах «Нормандской четверки») состоялась 9 декабря 2019 года. Правду сказать, нет никаких достоверных сведений о том, встречались ли они раньше, а ведь могли. Путин периодически посещал съемки КВН, Зеленскому случалось выступать в Москве, да мало ли шансов встретиться у двух телеперсон?

Отступление: а вот с Медведевым он виделся и даже разговаривал при обстоятельствах весьма любопытных. 12 июля 2010 года Виктор Янукович, только что наконец-то избранный президентом Украины, отмечал 60-летний юбилей в Крыму (то есть в узком кругу он начал отмечать его еще под Киевом, в Залесье, отчаянно там плясал, а на более высоком уровне праздновал в Крыму, на так называемой Госдаче-3 в Малой Сосновке. Это бывшая дача Сталина, впоследствии место отдыха украинских вождей, а с 2015 года, что символично, музей). Приглашены были президенты стран СНГ (Армении — Саргсян, Азербайджана — Алиев, Беларуси — Лукашенко, Казахстана — Назарбаев) и в их числе Дмитрий Медведев. Тогдашний министр культуры Украины договорился с Зеленским и «Кварталом» о получасовом выступлении. Отгремел ужин (главным блюдом на котором были фазаны с галушками, а для известного сладкоежки Медведева заказана была разнообразная выпечка), пошла концертная часть. Когда «Квартал» вышел на сцену, оказалось, что в зале всего два зрителя — Янукович и Медведев. Пикалов показывал пародии на Януковича, тот хохотал. О дальнейшем Зеленский рассказывал так: «Отработали, и в конце выступления я говорю: "Выступает народная артистка, всеми любимая Таисия Повалий, встречайте!" А эти два красавца встают и уходят! То есть выходит Повалий, играет вступление, она только начинает петь, а они встали и пошли». Пошли они в сауну, освежиться. Министр культуры прибежал в гримерку, требуя продолжить выступление. «Квартал» отказывался, министр настаивал — короче, снова вышли на сцену, увидели, что Медведев и Янукович уже в халатах. Отыграли еще полчаса, после чего состоялся сеанс общения.

— Хорошие шутки, острые, — похвалил Медведев. — Но когда будете выступать у нас, так не надо.

— А у нас, между прочим, — сказал Зеленский, — Валера Жидков в «Квартале» гражданин России, вы знаете?

(В Украине Жидков с 2003 года, объяснил это тем, что придумал такие шутки про Владимира Путина, с которыми жизнь в России несовместима).

— Да? — переспросил Медведев и внимательно посмотрел на артиста. — Ну хорошо, что вы тут.

Что он имел в виду — понять трудно: видимо, хорошо для Жидкова. Иначе ему было бы плохо.

Дмитрий Медведев в своих твитах неоднократно обсуждал перспективы физического устранения Зеленского, а самого его назвал «деятелем в грязной зеленой майке». Он, кажется, все еще думает, что он — государственное лицо, а Зеленский — шут гороховый. Он так и не понял, что они давно поменялись ролями и в амплуа стендапера давно выступает он сам, потешая и чужих, и в особенности своих. Любопытно было бы как- нибудь им собраться тем же составом — не исключаю, что в Гааге так и будет: Зеленский — свидетель обвинения, а Янукович с Медведевым опять на одной скамье, только уже не в халатах. Как писал Диккенс в самом готическом романе, «Когда эти трое свидятся снова?» Он так и не успел дописать сцену их новой встречи, и нам сегодня тоже приходится только гадать о ней. Но что-то мне подсказывает, что она будет, причем именно в таком формате.

А с Путиным они тогда не увиделись, он не прилетел. Дмитрий Песков (тоже источник не самый надежный, но хоть такой) утверждает, что до 11 июля 2019 года Путин с Зеленским вообще не разговаривали. Их первый телефонный разговор (ознакомительный, по характеристике Кремля) состоялся 11 июля, через полтора месяца после вступления Зеленского в должность президента Украины. История отношений, однако, на тот момент уже наличествовала. Путин не поздравил Зеленского с избранием — случай беспрецедентный. Януковича, для сравнения, поздравлял трижды: два раза в 2004 (когда его не выбрали, и состоялся первый Майдан) и один раз в 2010. О причинах этого демарша Путина спросили на Петербургском экономическом форуме 7 июня 2019 года, встречу модерировала Софико Шеварднадзе.

— Почему вы не поздравили Владимира Зеленского, когда он стал президентом? (недружные аплодисменты в зале — то ли смелости вопроса, то ли хамству президента).

— Вы понимаете, он до сих пор продолжает определенную риторику. Называет нас врагами, агрессорами... он как-то должен определиться с тем, чего он хочет добиться, чего он хочет сделать...

— Но вы президент огромной державы. Он очень любим, пришел с огромным рейтингом... Один маленький жест может полностью поменять ситуацию, вы же это знаете. Почему не встретиться просто так, без всяких условий?

— А я что, отказывался, что ли? Мне никто не предлагал... (аплодисменты).

— Но вы готовы с ним встретиться?

— (смеется) Послушайте меня. Я не знаю этого человека. Судя по всему, он хороший специалист... в той области, в которой работал до сих пор. Он хороший актер. (Смех, аплодисменты). Я говорю серьезно, а вы смеетесь. Но одно дело кого-то играть, а другое — быть кем-то.

(Аплодисменты). Чтобы кого-то играть, нужен талант перевоплощения. Ты каждый десять минут должен менять амплуа. Сейчас ты принц, а через десять минут нищий. И там, и там надо быть убедительным. Это действительно талант. А чтобы заниматься государственными делами, нужны другие качества. Нужно увидеть главные проблемы и пути их решения, найти инструменты решения этих проблем. Уметь собрать дееспособных людей в эту команду, поверить в них, дать им возможность свободно мыслить... Нужно объяснять миллионам людей мотивы принятия этих решений... И самое главное — иметь мужество и характер брать на себя ответственность за последствия этих решений. (Аплодисменты непонятно чему: вероятно, намек на то, что пора бы уже Путину и отвечать за последствия своих решений?) Я не хочу сказать, что у господина Зеленского нет этих качеств. Может быть, опыта не хватает, но это, как говорят у нас в народе, дело наживное. Есть ли все другие качества у него, которые я перечислил? Этого я не знаю. Он пока себя никак не проявил. Мы этого не видим. Видим пока противоречивые высказывания: в ходе предвыборной кампании одно, после кампании другое... Поживем — увидим. (Аплодисменты, вероятно, тому, что поживем). Я не говорю, что он, ничего не сделав, уже все испортил своими высказываниями. Ну, посмотрим.

Путин на экономическом форуме обычно ведет себя вальяжно, уверенно, наслаждается позой гостеприимного и могущественного хозяина, к которому весь мир подобострастно устремляется для корректировки прогнозов и выслушивания рекомендаций. Это сейчас к нему никто никуда не ездит, а тогда к нему съезжались только так. С теми, кто целует дьявола под хвост, у него всегда прекрасные отношения, обманывает он только в самом-самом конце, а так-то все контракты исполняются — как исполняет он до поры до времени свои контракты с Каддафи, Хусейном, Чаушеску, Путиным... Им всем до поры до времени очень прет, расплата приходит позже, но это, как говорят у нас в народе, дело наживное. Ясно заявлено одно: на президентской должности надо четко выделять приоритеты. Приоритетом Зеленского должен быть контакт с Россией, с Путиным, от них все зависит, а не от другого кого. Но он так и не пригласил «встретиться без всяких условий».

И, кстати, не так уж они и смеялись. Это Путин хотел, чтобы они смеялись. Как же: клован-президент, хо-хо-хо! Кто в этой ситуации будет клован и кто посмеется последним — мы, как говорится у нас в народе, будем посмотреть.

Сейчас уже мало кто помнит, что такое «Нормандский формат». Война заслонила эти попытки договориться и установить худой мир, эпоха Меркель, когда Запад искренне пытался укротить Путина и договориться с ним на его условиях, лишь бы не напал, уже три года как в прошлом. Но такой формат был, и на него даже возлагались надежды. Когда-нибудь Нормандия будет не только символом высадки союзников, но и олицетворением последней попытки этих союзников заклясть мировое зло. Бегло напомним, как это было.

Нормандская четверка называется так потому, что 6 июня 2014 года в Нормандии праздновалось 70-летие высадки союзников. Президентом Франции был тогда Франсуа Олланд — признаться, мало чем запомнившийся: самый непопулярный президент за всю историю выборов и единственный лидер Пятой республики, даже не попытавшийся избраться на второй срок. Именно Олланду явилась идея пригласить на праздник одновременно Путина и Порошенко, чтобы они попытались договориться. Договорились единственно о том, что будут регулярные встречи министров иностранных дел, а на полях саммитов — консультации президентов. Россия с 2014 года вела разговоры о федерализации Украины и особом статусе Донбасса. 11 февраля 2015 года после долгих приготовлений состоялась 17-часовая встреча в Минске, организованная Александром Лукашенко: он единственный, кому она была реально полезна, потому что на фоне Путина он временно перестал выглядеть главным монстром Европы и даже снискал репутацию миротворца. Россия упрямо заявляла, что выступает посредником в украинской гражданской войне — это вообще был любимый принцип: они там воюют, а мы всего лишь защищаем русскоязычное население. Особо муссировался тезис «ихтамнет», и российские войска на Донбассе во всем мире стали называть ихтамнетами. Положение Украины в тот момент было катастрофическое: как раз случился Дебальцевский котел, и договариваться под прямым военным давлением было необходимо. Разговаривали в Минском дворце независимости, в переговорах участвовали (в неясном статусе, они и подписали соглашения без указания должностей) тогдашние лидеры самопровозглашенных ДНР и ЛНР Захарченко и Плотницкий — Захарченко с тех пор взорвали, Плотницкого свергли после неудачного покушения, он бежал в Россию, где его не видно и не слышно. Запомнился он главным образом тем, что термин «Евромайдан» объяснял захватом власти в Украине евреями.

Минские соглашения, которые Порошенко подписал под страшным российским нажимом при миротворческом попустительстве Европы (Меркель и Олланд были искренне убеждены, что договариваться с Путиным можно и должно), были невыполнимы в принципе. Путин много раз с тех пор повторял, что Европа и Украина обманывали его сознательно и что никто эти соглашения выполнять не собирался; прежде всего не собиралась этого делать сама Россия, потому что контроль над границей к Украине так и не вернулся. Зеленский с самого начала говорил о необходимости пересмотра или адаптации Минских соглашений. «Коллективом "нормандского формата" мы не отделаемся, и никто не отделается. Сильные мира сего, включая Штаты и Россию, сядут и подпишут, что есть такой вот путь. Но там должно быть три-четыре-пять пунктов о безопасности нашей страны. Тогда это разговор». Он называл соглашения бездарными, ставящими Украину в заведомо проигрышную позицию, а накануне вторжения России, понимая, что терять нечего, высказался прямо: «Я запрыгнул в этот поезд, который, честно говоря, уже катился в пропасть. Под «поездом» я подразумеваю эти соглашения в целом. Каждый пункт представляет собой вагон, и когда начинаешь его разбирать, понимаешь: все устроено так, что одна сторона не может что-то выполнить, а другая сторона замораживает конфликт».

Из всего наследия Порошенко, будем откровенны, именно Минские соглашения были самым тяжелым и в некотором смысле постыдным для Зеленского пунктом. Ему приходилось отказываться от главного принципа Порошенко — любой ценой договариваться с Россией, а в это время, пользуясь передышкой, выстраивать нормальную армию. (Не будем делать из Порошенко соглашателя и пацифиста: риторика у него была отнюдь не мирная, и он с самого начала понимал, что мир на Донбассе не устраивает прежде всего Путина). Зеленский, отдадим ему должное, не предъявлял Порошенко претензий за этот насильно подписанный, по определению невыполнимый договор: думаю, единственными людьми, которые хоть отчасти верили в его осмысленность, были Олланд и Меркель, но и Меркель еще в 2014 году сказала Обаме по телефону, что Путин утратил связь с реальностью. Зеленский объяснил Минск так: «Я не увидел в договоренностях желания сохранить независимость Украине. Я понимаю их (Запада — Д. Б.) точку зрения: в первую очередь они хотели немного утолить аппетиты России за счет Украины. Промедление совершенно нормально в дипломатии». Ну вот, они промедлили, и что-то, возможно, действительно выгадали — у Украины было по крайней мере шесть лет, чтобы подготовиться к войне (Порошенко в интервью Би- би-си сказал — восемь). У России, правда, тоже. Украина свое время использовала более эффективно.

Зеленский вообще отличался от Порошенко главным образом тем, что не считал нужным придерживаться Минска, не считал те бесконечные переговоры важным результатом. Это вовсе не значит, что у него с самого начала не было иллюзий насчет Путина: были, но не столько насчет Путина, сколько насчет собственного обаяния и ореола успеха, который после триумфальных выборов его окружал. Он думал, что сумеет с Путиным договориться; что между ними, чем черт не шутит, возникнет взаимопонимание, что зловещий юмор Путина каким-то образом войдет в резонанс с черным временами юмором «Квартала»... да Бог знает, на что он особенно уповал: думаю, прежде всего на харизму. Это для актера вещь естественная. Перевернем страницу, ведь предвыборная риторика Зеленского была подчеркнуто мирной, языковой вопрос он предлагал отодвинуть, договариваться заново... Особенных надежд, как признавался он потом, не было: «Я сконцентрировался на вопросе обмена пленными и сказал главе администрации президента: Андрей (Богдан — Д. Б.), давайте активизируем это, это про людей. А когда добьемся обмена по формуле „все на всех“, посмотрим, что делать дальше».

И 11 июля 2019 года первый телефонный разговор состоялся. Инициатива принадлежала Киеву. Зеленский, что особо подчеркнули российские медиа, говорил по- русски (вот как мы его прогнули!). Обсуждалось освобождение украинских моряков, плененных после инцидента 25 ноября 2018 года, когда они вошли в акваторию Керченского пролива, а также обмен пленными и продолжение встреч в нормандском формате. 24 украинских моряка были переданы Украине 30 августа 2019 года, тогда же Украине передали режиссера Олега Сенцова, арестованного 10 мая 2014 года по обвинению в подготовке диверсий в Крыму; он был приговорен к 20 годам строгого режима, отбывал срок в Якутии, полгода держал голодовку, требуя освобождения 64 украинских заключенных, а не только своего. Россия постоянно отказывалась его освободить, несмотря на просьбы и протесты мировой художественной элиты. Сейчас он на фронте. В интервью мне осенью 2019 года говорил о личной благодарности Зеленскому, которому удалось то, что до сих пор никто не мог сдвинуть с мертвой точки. Многим памятны слова Александра Сокурова, обратившегося к Путину: «Я прошу, я умоляю вас...» Но вот Зеленский договорился; честно говоря, это было его последним успехом в переговорах с Россией, и, думается, не по его вине. Вскоре прошли еще два масштабных обмена пленными — «35 на 35» 7 сентября и «76 на 127» 29 декабря.

Правда, и тут ему предъявили серьезные претензии, поскольку ему пришлось выдать России Владимира Цемаха — наводчика того самого БУКа, который сбил голландский «Боинг» 17 июля 2014 года. Цемаха выкрали 27 июня 2019 года после двухлетней подготовки (операцию планировала СБУ). Его задержали в ДНР и через линию фронта вывезли на подконтрольные Украине территории, где он начал давать показания, но 7 сентября по настоянию России был возвращен. Именно его выдача была условием освобождения Олега Сенцова. То, что Сенцов вернулся на Украину и обнял детей, в глазах Зеленского явно перевешивало ущерб от освобождения ценного свидетеля, который, впрочем, многое успел рассказать. В 2021 году обмен застопорился — по утверждению Зеленского, его остановила Россия. Вероятно, Россия рассчитывала вернуть свое без переговоров.

Встреча в Нормандском формате была запланирована на декабрь и состоялась в Париже. Придуман был довольно мудреный регламент: сначала встреча Путина с Меркель, у них история отношений была долгая и сравнительно благополучная, и Зеленского с Макроном. Потом они, так сказать, менялись партнерами (звучит ужасно, но как еще сформулировать?). Потом состоялась встреча Путина и Зеленского тет-а-тет, потом ужин вчетвером.

Корреспонденция Андрея Колесникова («Коммерсантъ»), главного придворного журналиста путинской эпохи, умудряющегося сохранять ироническую дистанцию относительно всех художеств власти и промахов оппозиции, донесла до нас важные детали встречи 9 декабря: во время речи Путина на финальной пресс-конференции Зеленский интенсивно дрыгал ногой под столом, и это бы, может, еще сошло. Но когда Путин заговорил об особом статусе Донбасса «на постоянной основе», — «На этих словах Владимир Зеленский сжал руку в кулак и закусил им губу, делая вид, что может, но не хочет рассмеяться, а все-таки не может и удержаться.

Я был уверен, что он сейчас начнет рожицы строить.

Такого детского сада за таким столом никогда еще, конечно, не было.

Очень может быть, что Зеленский переоценил влияние и доброжелательность Европы, а может быть, недооценил решимость Путина продавить федерализацию Украины, а может быть, ему действительно было смешно; однако Путин это запомнил. Он и так везде видит унижение, а здесь не нужно было даже прилагать усилий, чтобы унижение стало очевидным. Он ждал от Зеленского гораздо большей податливости, ведь он в самом деле пришел на волне усталости от войны; он не обещал никаких компромиссов, но о Донбассе, о языковой проблеме, об уважении к населению востока говорил вроде даже с пониманием... и тут такой афронт:

— Я также хотел бы обозначить принципы, которые я никогда не нарушу, будучи президентом Украины, принципы, нарушения которых никогда не допустит народ Украины! Мы не допустим изменения конституции Украины по поводу федерализации ее структуры! Мы не допустим какого бы то ни было влияния на политическое развитие, политическое управление Украиной. Украина — независимая страна, которая сама определяет свой политический путь! Это делает украинский народ! Сама возможность компромисса по урегулированию вопросов восточных территорий невозможна путем отторжения территорий! Мы повторяем в очередной раз: Донбасс, как и Крым, являются украинскими территориями!

Многие считают сейчас, что во время той встречи Зеленский упустил единственный шанс найти с Путиным общий язык; думаю, что шанса не было. Рассказывают, что Бабель горько жалел о том, что при первом разговоре не понравился Сталину; а что, мог понравиться? Подводя итоги встречи, Зеленский сказал небольшую речь по- украински и там подчеркнул, что согласия по ключевым моментам нет: Украина — унитарное государство, никакой федерализации и особого статуса для Донбасса не будет. «Не может быть никакого урегулирования в вопросе территорий. Все мы знаем, что для каждого украинца и Донбасс, и Крым — это Украина. О Крыме речь на парижской встрече не заходила, но Россия требовала политических реформ, предусмотренных, как сказал Путин, Минскими соглашениями. «В первую очередь речь идет о внесении в Конституцию изменений, закрепляющих особый статус Донбасса». Единственное, о чем внятно договорились, — это прекращение огня и отвод войск, но о проведении выборов в Украине (которые признала бы ОБСЕ) никаких договоров не было, и о месте следующей встречи, назначенной на апрель 2020 года, тоже ничего не говорилось.

«Вы говорите, что Зеленский — актер, а Путин чиновник. Нет, Путин тоже актер, — говорил мне в июне 2022 года философ и богослов Александр Филановский. — Они оба пытались завербовать друг друга, но любопытно, что оба — безуспешно. Видимо, это разные актерские школы». Продолжая это сравнение, можно сказать, что Зеленский принадлежит к школе переживания, а Путин — к школе представления, но это было бы, попытаемся быть объективными, слишком серьезным комплиментом актерской технике Зеленского. Оба принадлежат именно к школе представления, использующей готовые шаблоны; иное дело, что у Зеленского с самого начала была установка на человечность, мягкость и гибкость, а у Путина — на подчеркнутую, пренебрежительную ригидность (выше это слово употреблено в отношении Зеленского). Зеленский хотел договариваться, Путин — манипулировать. Зеленский надеялся, что возможен разговор на равных, эта иллюзия владела им до декабря 2019 года, а может быть, и позже; избавление от нее оказалось травматичным, но настоящего Зеленского мир увидел именно в декабре.

Для кого эта встреча оказалась подлинно огорчительной, так это для Владислава Суркова, который после этого (и, вероятно, вследствие) распрощался с большой политикой. Про Суркова тут надо сказать пару слов хотя бы потому, что Донбасс был территорией его личной ответственности, и как-то он не справился с этим, будем откровенны, безнадежным делом. Что самое интересное, Сурков все прекрасно понимал. Об этом свидетельствует его повесть «Подражание Гомеру», где содержатся циничные и крайне противные портреты писателей-патриотов и донбасских командиров. Сурков вообще был фигура демоническая (был, хотя он живехонек, просто демонизма не осталось. У использованных персонажей не бывает демонизма). Его называют самым интересным политиком путинской эпохи, и это справедливо, если ставить логическое ударение не на слово «интересный», а на слово «самый». Просто все остальные вообще тлен. Сурков претендовал на то, чтобы манипулировать доверчивыми карьеристами, заставлять их пробивать одно днище за другим и в результате кидать: так было создано движение «Наши», лидер которого Василий Якеменко пребывает ныне в Баварии, на заблаговременно купленном участке. Но кинуть он попытался и свое кремлевское начальство, которому гарантировал согласие Зеленского на федерализацию. Зеленский оказался более крепким орешком. Почему Сурков 18 февраля лишился должности помощника российского президента — сам он сообщил в интервью Алексею Чеснакову, ближайшему соратнику и, пожалуй, ученику: «Моя отставка — чистая самоволка. Буду заниматься политикой на кухнях, в рюмочных и в странных трактатах. Я путинист, отчасти еретического толка. Хотел уйти еще в 2013 году, когда понял, что мне нет места в системе, но вернулся и выбрал Украину. Уже тогда предчувствовал борьбу с Западом. Наши отношения с Украиной никогда не были простыми, даже когда она была в составе России. Исторически доказал эффективность принуждение силой к братским отношениям». После этого он добавил: «Владимира Зеленского на саммите в Париже все приняли как президента, он не лох». Спасибо и на этом, но насчет чистой самоволки, кажется, имела место хорошая мина при безнадежной игре. Тогдашний министр внутренних дел Украины Аваков рассказывал в интервью Дмитрию Гордону, что во время согласования финального коммюнике Сурков бросил бумаги на стол и закричал: «Мы так не договаривались!» Сурков комментировал, что Авакова, хоть он и был в составе украинской делегации, не подпустили к переговорам, да вдобавок он сам признался, что перепил. Однако в увольнении Суркова появляется своя логика, если допустить, что он заверил кремлевское начальство в абсолютной податливости Зеленского, а Зеленский продемонстрировал неожиданное упорство и скепсис относительно Минских соглашений. Сам Сурков впоследствии говорил, что «контекст изменился», а комментаторы замечали, что от попыток договориться Кремль перешел к откровенному силовому давлению. Вероятно, он действительно надеялся обойтись без войны, хотя другом Украины и сторонником переговоров его тоже назвать затруднительно; скорее всего, он нарисовал Кремлю чересчур утешительную картину, а когда Зеленский уперся, Сурков был сделан крайним.

Путин что-то понял о Зеленском именно в первый год его президентства и после личной встречи. Он осознал, что к Минским соглашениям новая украинская власть относится без всякого пиетета, и что вожделенная федерализация — которая лишь отсрочила бы войну, — не планируется. Он понял также, что Зеленский его не боится и даже непроизвольно усмехается в его присутствии. Зеленского во время парижского саммита высоко оценили европейские коллеги; Путин многократно давал понять, что его эта оценка не интересует. По всей вероятности, курс на войну был взят именно в том декабре, в первый же год президентства Зеленского.

Почему эта война стала неизбежной? Собственно, политологи самого разного толка предсказывали ее с середины девяностых, когда стало ясно, что Чечней дело не ограничится. Крепнущий тоталитарный режим нуждается в войне как в главном допинге; война сплачивает народ вокруг власти и позволяет не менять ее до победы или окончательного поражения. Вероятно, шанс избежать войны у Зеленского был, если бы он пошел на требования Кремля; но на том же саммите он сказал журналистам, что, если его будут особенно активно склонять к дословному выполнению Минских договоренностей, на следующий саммит приедет другой президент. Украинское общество отлично понимало, что федерализация Украины для России — способ не просто впихнуть за шиворот соседу раскаленную картошку Донбасса, но кратчайший путь к заражению Украины как таковой все тем же раздраем. Нагнуть Украину, заставить ее признать Донбасс, пойти на переговоры с Гиви или Моторолой — цель не столько геополитическая, сколько, так сказать, психологическая. В результате молодой президент дал бы повод для бесконечных шуток о недоношенности, а Путин предстал бы зубром мировой политики. Но, как известно, первые да будут последними. Из Грина мы знаем о «железном смехе дряхлого прошлого». Но бывает и смех будущего, и этот смех — пусть тщательно скрываемый — Путин услышал поздним вечером 9 декабря. Таких вещей прошлое не прощает.

Встреча через четыре месяца не состоялась — мир проходил через ковид, первую волну турбулентности, обозначившую начало великого кризиса двадцатых. (Кто не верит — поговорим через десять лет, если выживем и коллапс тридцатых не расплющит нас окончательно).

Сейчас мне придется сказать вещь печальную и, может быть, кощунственную. Полуудачи и откровенные неудачи первых двух лет президентства Зеленского связаны с тем, что политик нового типа, для которого важней всего сплоченность, взаимопонимание, чувство команды и единство цели, мог триумфально избраться в Украине, но сохранять рейтинг не мог никак. Ему предстояли непопулярные меры, его былые соратники и благожелатели немедленно разочаровывались, как только эти непопулярные меры касались их лично, да вдобавок ему все время предстояло действовать в условиях компромисса — то с олигархами, от которых слишком многое зависело, то с Россией, от которой зависел худой (все более худой) мир. Перевернуть новую страницу, на чем с самого начала настаивал Зеленский, ему не удавалось. То, для чего хорош был Порошенко, о котором тут же начали ностальгически жалеть, не удавалось человеку, предлагавшему новую парадигму украинской политики, новую модель страны, свободную и от советских рудиментов, и от провинциального чванства. Для того чтобы у Зеленского начало что-то получаться, как ни ужасно это звучит, понадобилась катастрофа государственного масштаба.

Появилось сплоченное общество — та команда единомышленников, с которой он привык иметь дело. Востребованы оказались главные качества с точки зрения модерниста — скорость реакции, умение держать себя в руках, высокая мотивация. Появилась возможность безоглядно развязаться с наиболее влиятельными олигархами, среди которых были люди отважные и принесшие много пользы Украине — но делить с ними власть президент нового типа не мог. Наконец, исчезла необходимость договариваться с Россией, терпеть ее шантаж и прямую ложь. Именно война обычно легитимизирует диктатора, уж в России-то мы это знаем как никто, но и лидеру нового типа она развязывает руки. Война укрепила власть Сталина — но и привела к власти де Голля; война выдвинула сервильного прозаика Бубеннова — но и Гроссмана, и Виктора Некрасова. Война не решает ни одной проблемы, напротив, она загоняет их вглубь, и мы не можем не заметить, что после войны на Украину обрушатся все отложенные и нерешенные вопросы, начиная от пресловутой коррупции и кончая национализмом. Война — миг величайшего национального стресса, и Зеленскому с самого начала нужна была обстановка радикальной новизны — не такой ценой, конечно, но другой не предлагали.

Участнику и зрителю этой драмы остается только изумляться черному юмору и парадоксальной мудрости сценариста. Главный парадокс биографии Зеленского заключается в том, что президент, готовившийся к миру, избранный для заключения мира, на базе усталости от тлеющей донбасской войны, для мира совсем не подошел, установить его не смог, а по итогам двух лет сравнительно мирной работы разочаровал даже пылких своих сторонников. Но несистемный, во всех отношениях неожиданный, непрофессиональный политик идеально сгодился для войны, для противостояния жестокому, предельно циничному агрессору — к чему, кажется, сам себя считал в принципе непригодным. Интуиция нации, как выяснилось, вполне материальный фактор, нагляднейшая иллюстрация к словам Исайи: «Я открылся не вопрошавшим обо Мне». Спасение в лице единственно нужного человека всегда приходит не с той стороны, откуда ждут, и вне зависимости от того, как Зеленский закончит свой президентский срок, миссию он уже осуществил, такое не забывается.

Эти результаты ровно противоположны тому, что задумывал российский президент. Но Господь использует людей как инструмент для выполнения своих задач, а не их планов. Осуществление этих целей в мировом масштабе и есть мистерия.

XXII. Соратники

Интермедия

ПАСЬЯНСЫ. Книгу эту я пишу так: напишу две-три страницы, просматриваю новости, раскладываю пасьянс. Чаще всего «Паука», чтобы на подольше хватило. Раньше так не было, точнее, это возникало не так часто. Теперь после каждой порции новостей у меня возникает вопрос к мирозданию: имеет ли все это какой-то смысл вообще? Иногда — и чаще — пасьянс говорит «да», и тогда я продолжаю. Иногда — «нет», и тогда я продолжаю тем более, потому что приходится придавать мирозданию смысл без какой-либо реакции с его стороны.

Книгу эту мне никто не заказывал, я сам себе ее придумал — так сказать, для приятного препровождения вечности. (Автор этого выражения — мой сосед по Итаке, жил от меня через две улицы, и о нем я пишу другую биографическую книгу, тоже никому не нужную.) В то, что биография Зеленского пишется без заказа и даже без контракта, никто из моих русских бывших друзей не поверит, но меня давно уже мало беспокоит то, что думают обо мне покойные друзья. Все, что осталось в них живого, — это ненависть, в том числе и ко мне, а это не очень интересно. Иногда — когда мне по университетской работе при подготовке к лекциям случается пересмотреть кое-что из моих «Открытых уроков» или иных бесед со школьниками, я машинально задаю себе вопрос: ну и кому все это мешало? А вот им и мешало, моим бывшим друзьям, которые всего этого не умели. Теперь они совокупными усилиями построили для мира ситуацию, в которой ничто не имеет смысла, и для того, чтобы что-нибудь вообще делать, приходится раскладывать пасьянсы.

Мандельштам говорил жене: Сталин нас всех превратил в ожидальщиков. Это самый точный психологический — если не психиатрический — диагноз для людей, живущих в промежуточную эпоху. Было бы поверхностным сугубо социальное понимание этого диагноза: вот все ждут, пока за ними придут. Можно было бы сказать: пережидальщики, ибо эпоха террора — всегда время отсроченных вызовов и ответов. Террор выходит на первый план, заставляя бояться за себя — а бояться надо за человечество. Время при диктаторе — потерянное время, потому что это, во-первых, эпоха личного бессилия. Человек связан по рукам и ногам: с ним можно сделать все что угодно, а сам он не может сделать ничего. Это время, когда все, включая диктатора (он так же несвободен, как и все подданные), являются объектами истории, субъектов у нее попросту нет. Во- вторых, при диктаторе ничего нельзя сказать вслух, ничего не напишешь, кроме как в стол — или в тамиздат, где это не так нужно. Обсуждение ситуации откладывается до тех времен, пока она отдалится в прошлое — и станет гораздо менее удобна для анализа. Все, кто исследует террор, сводят счеты с прошлым либо обсуждают его сами с собой в одиночку, поскольку общественная дискуссия невозможна даже в кухонном формате. Россия ждет момента, когда снова соберется в единую аудиторию, а будет ли кому собираться — и главное, где? — остается неизвестным. В современной России все гадательно.

Украина — другая: во-первых, очевидно, что она будет существовать не только духовно, но и территориально. Как бы ни развивалась дальнейшая украинская ситуация, это будет страна, дружить с которой престижно, восстанавливать которую почетно, это будет страна, одержавшая духовную победу ровно в тот момент, когда ее президент отказался из нее бежать и остался в атакуемом Киеве. Победа Украины — вопрос времени, и это тоже создает неприятную ситуацию отсрочки: все ждут, когда очевидный факт можно будет констатировать. Украина уже победила — духовно, интеллектуально, да и по чисто военным показателям, потому что многократно превосходящий противник не только не может ее раздавить, но и отдает уже завоеванное. Все, что может предложить миру Россия, она уже продемонстрировала на Донбассе: бесконечно далекий от сусально-архаического идеала криминальный бардак с пытками «на подвале». Весь мир ждет, пока проигравшая страна признает свое поражение — но она не собирается ни признавать, ни замечать его. «Мата своему королю он не заметил», пророчески писал Аксенов. Россия старательно делает вид, что чем хуже, тем лучше, и в этом понимании действительно не может проиграть, поскольку нельзя настолько ухудшить ее положение, чтобы народ восстал и сменил конструкцию государства. У России только один путь — глубже вниз, до той стадии, пока кадровый голод и всеобщая деградация не разрушат экономику, транспорт и всю небогатую инфраструктуру. Сложные системы уязвимы, но российская система очень простая. На глазах у всего мира, деградируя и проваливаясь все глубже в совершенно дикарскую жестокость, Россия безнаказанно разрушает украинские города и убивает мирных жителей, а мало что есть на свете более угнетающего, чем зрелище абсолютного, сознающего себя, наглого зла, с которым ничего не сделается, пока оно не уничтожит само себя.

Пасьянс означает терпение. Толстой раскладывал пасьянсы, по свидетельству Софьи Андреевны, когда у него не шла работа — то есть когда с неодолимым препятствием сталкивалась мысль. Дальше, когда концепция вырисовывалась или нужный тон находился, ему хватало профессиональных навыков, чтобы это развить; но, когда мысль сталкивалась с препятствием или материал не находил адекватного стилистического оформления (грубо говоря, старый стиль казался фальшивым на новом материале), он пытался получить подсказку у мироздания. Пасьянс сходился, не сходился, переделывался, а мысль работала и вгрызалась в препятствие. Чувство такое, что Господь не находит решения или стиля — и потому раскладывает пасьянс. В конце концов, творческий кризис бывает не только у Толстого.

Мир лихорадочно нащупывает логику в хаосе. Но у Бога времени много, а Украине приходится действовать здесь и сейчас. И пока я раскладываю пасьянс, Зеленский говорит и действует, а Залужный выстраивает оборону, а ВСУ реализует план контрнаступления. Людям приходится жить, прежде чем они сформулируют для себя как и зачем.

Вообще эта книга — как всякая другая, но эта в особенности, — была своего рода аутотерапией: от 55 лет моей русской жизни не осталось практически ничего (кроме текстов — но тексты сами по себе ничего не значат). Эту жизнь я отрезал, а начинать новую — интегрироваться в американскую литературу, выстраивать американские связи — нельзя без очень сильной мотивировки. И для меня это было именно попыткой подзарядиться — никакой другой прагматики у этой книги нет, потому что ничего, кроме синяков и шишек, она мне гарантированно не принесет: человек, в жизни которого не осталось практически никакого смысла, заряжается от человека, жизнь которого, без всяких к тому предпосылок в прошлом, наполнена смыслом до краев. От него, а не от кого-либо еще на свете, зависит в ближайшее время само выживание человечества, мое в том числе. Ну так получилось. Молния такая в него ударила. Он ничего для этого не делал и ничем этого не заслужил. И думаю, он был бы счастлив, если бы эту чашу как-нибудь пронесли мимо него, но его не спросили. Подтверждать наличие у мира смысла и замысла выпало ему, и он справился. Справился уже, вне зависимости от финала, и скомпрометировать эту главную свою удачу он может многообразно — а все равно не до конца.

И эту книгу я пишу, не зная, как она закончится, а при худшем раскладе читать ее вообще будет некому. Утешает меня то, что жить свою жизнь тоже приходится до окончательного вывода о том, как ты жил и как надо было. Интермедия закончилась, душу отвели, спасибо за внимание, поехали дальше.