Дроу-1-44

Том 2. Глава 16 / 40

День для Кайна начался с неожиданности. Он бы хотел сказать, что эта неожиданность была для него приятной, если бы она не стала для него шокирующей. Его спутница и одновременно с этим невеста, с которой он жил в одной квартире, нанесла ему коварный удар, которого он не ожидал. Она воспользовалась его беспомощностью и физиологическими особенностями.

Под утро, пока он ещё спал, его предстательная железа подверглась воздействию со стороны наполненного мочевого пузыря. В результате этого случилось то, через что приходилось проходить практическим всем мужчинам, начиная с подросткового возраста — его маленький боевой товарищ поднялся во весь рост и окреп.

По всей видимости, по крайней мере, так думал Кайн, Наташа посчитала, что это реакция на её великолепное тело. Иначе как объяснить тот факт, что она решительно стянула с парня трусы и оседлала его, словно наездница резвого скакуна?

Кайн проснулся не сразу, а на том моменте, когда ему было ну очень приятно. Он не сразу сообразил, что происходит, поскольку никогда до этого не оказывался в подобных ситуациях. Конечно же, профаном он не был. Несмотря на отсутствия у дроу интернета, информация у них передавалась, в том числе из уст в уста и с помощью рисунков. А если какая-то ненасытная жрица внезапно решила удовлетворить свою похоть в людном месте, то украдкой можно было понаблюдать и за тем, что у современных людей может сделать любой желающий на сайтах для взрослых.

В общем, дроу-перерожденец понял, что с ним совершают сну-сну. Вот только он не мог никак против этого возразить. Вернее, ему совершенно не хотелось прерывать столь приятный «заезд скачек». Он действовал по принципу мужчин своего прежнего вида: если тебя оседлала жрица — расслабься и получай удовольствие. Этим он и занимался. Удовольствие лилось широкой рекой.

Наташа обнаружила, что он под ней проснулся. В первое мгновение она испугалась и замерла. Но заметив, что никаких возражений не последовало, она ускорила темп скачек. Кровать со скрипом раскачивалась от их родео и ритмично раз за разом спинкой билась о стену.

Через некоторое время двое довольных молодых людей с широкими улыбками лежали на кровати. Вид у Кайна был отсутствующим. Девушка водила пальчиком у него по груди.

— Ну и как тебе? — смущённо она улыбнулась.

— Если бы я знал, насколько это хорошо, то давно бы на это согласился... — голос парня звучал так, будто его разум сейчас находился далеко от тела.

— Если бы я знала, что ты не будешь против, — на мгновение хитро блеснула зрачками Наташа, — то давно бы к тебе ночью начала домогаться! Эх... Только зря терпела и себя истязала. И как тебе я?

— Ты? — разум Кайна подал сигнал опасности, вырвав хозяина из расслабляющей неги. Он почувствовал, что ходит по офигенно тонкому льду. Неправильный ответ может привести к неприятным последствиям. Его мозг тут же начал лихорадочно придумывать правильный ответ. — Ты лучшая девушка в мире! Мне с тобой невероятно повезло.

«Если мы снова будем вызывать демона, то я тебя никогда не буду рассматривать в качестве жертвы, — про себя подумал он. — Как и себя, конечно же. Такой ценный экземпляр женщины требуется занести в охранную книгу. Ни тебе садистских повадок жриц, ни жуткого характера, свойственного девушкам-дроу. Плюс запредельный уровень преданности, которой непостижим моему разуму. Нет уж! Такую девушку следует беречь. Где я ещё найду ещё одну такую же? А ещё ей обязательно нужно подарить бессмертие... Конечно же, когда я обрету его. Не хочу даже представлять, что такая красота завянет и покроется морщинами».

***

Через два дня Кайн, «проводивший индивидуальную консультацию» с Наташей в подвале, почувствовал внезапный и острый приступ тревоги. Это было не просто предчувствие, а нечто резкое, у него будто ледяная игла прошла по позвоночнику. Он прервался на середине процесса, вскочил на ноги и принялся натягивать штаны.

— Что-то не так? — мгновенно среагировала Наташа. Она тоже вскочила с волнением на лице и начала поправлять задранное платье.

— Не знаю, но я чувствую приближение чего-то ужасного, — он подошёл к столу и посмотрел на монитор, на который выводилось изображение с установленных на улице трёх камер видеонаблюдения и одной в помещении офиса. Всё было спокойно, но чувство опасности не отпускало.

Его волшебный голубь, законсервированный в трёхлитровой банке, был далеко, в кладовке новой квартиры. То есть, он остался без глаз в небе. Из-за этого пришлось ограничиться системой видеонаблюдения. Пара камер, в том числе, были установлены им в съёмной квартире: одна снимала внутренности коридора, вторая подъезд через дверной глазок.

Внезапный звонок сотового телефона Наташи, который был обозначен в качестве контактного для юридического лица, заставил обоих любовников вздрогнуть. Девушка взяла трубку и приложила её к уху.

— Кто это? Вы по какому вопросу? — нахмурилась она.

Ответа с той стороны Кайн не услышал, но Наташа побледнела.

— Спасибо... — нажала она на отбой, после чего со страхом посмотрела на парня.

— Что случилось? — нахмурился он.

— Звонили из московского районного управления социальной защиты. Вежливый женский голос попросил Дмитрия Анатольевича Иванова явиться для беседы по вопросам, связанным с его учётом как лица, нуждающегося в социальном сопровождении. Основание — поступившая информация от органов опеки города Волгограда.

— Ллос! — вырвалось у Кайна. — Опять мамаше неймётся! Я уж думал, что она успокоилась и отступила, а она всё это время искала, как снова меня побольней ударить. Паучий случай!

— Дим, что нам делать? — нервничая, Наташа прикусила нижнюю губу.

— Нам? — зло усмехнулся он. — Нам ничего не надо делать. С чего вообще эти ублюдки решили, что ты каким-то образом относишься ко мне? Официально мы наши отношения нигде не регистрировали. В «твоей» фирме я нигде и никем не значусь. Единственные наши договорные отношения — субаренда офиса, которая не несёт мне никакой выгоды, следовательно, не требует уплаты налогов. Квартира снята на твоё имя. Все мои банковские карты и так заблокированы. Как какая-то там социальная служба заставит меня явиться к ним, если меня «не существует» в этом месте?!

— Дим, а если социальные работники заявятся сюда с полицией? — с волнением смотрела на него девушка.

— Во-первых, у социальных работников нет никакой особой силы воздействия на людей. Во-вторых, они получают жалкие копейки. Предложи их руководителю взятку в размере его месячного оклада, и он тут же станет слепым, словно крот, и глухим, как камень. Какая-то там мелкая сотрудница ничто не сможет сделать, если ей заткнёт рот директор. Кто там, ты говоришь, звонил?

— Эм... — Наташа напрягла память. — Имени я не запомнила. Вернее, эта женщина была настолько наглой, что не представилась. Сейчас, думая об этом, я начинаю на неё злиться. Как она посмела со мной говорить так грубо? Я же бизнесвумен! У меня компания, а она всего лишь какая-то невоспитанная сотрудница социальной службы, которая посмела угрожать моему благополучию!

— Наташ, как полностью называлась их контора? Напомни, пожалуйста, если ты в силах вспомнить.

— Ах, да... — прекратила она метать глазами невидимые гневные молнии. — Районное управление социальной защиты.

— Отлично! — хищно ухмыльнулся Кайн. — Они хотят, чтобы я к ним наведался? Я так и сделаю! Только я наведаюсь к ним не завтра, а сегодня. Сейчас же!

— Я с тобой! — начала снова поправлять платье Наташа. Её лицо тут же стало собранным и серьёзным, а желание продолжить прерванный процесс окончательно ушло и не возвращалось. — Сколько нам понадобится денег? Нам нужно будет дойти до банкомата.

— Сними двести тысяч, — Кайн полез в интернет, чтобы выяснить, сколько в Москве зарабатывает директор районного центра социальной службы. Когда он нашёл нужную информацию, его губы зазмеились в победоносной улыбке. — Ха! Ха-ха! И через эту жалкую контору на меня посмели давить? Ха-ха-ха!

— Дим, что там? — с волнением спросила Наташа.

— У директоров таких заведения в столице зарплата не превышает двухсот тысяч. В лучшем случае варьируется от ста до ста пятидесяти. Так что приготовь три конвертика: два на пятьдесят и один на сто тысяч. Думаю, мы быстро договоримся.

Кайн словно в воду глядел. Их с Наташей поездка в центр социального обслуживания района, в котором располагался их офис, прошёл подобно приятной прогулке. Сначала попасть в кабинет директора оказалось непростой задачей, но стоило нагло туда зайти, игнорируя помощницу директора (по всей видимости, завхоза), как всё резко изменилось. А всего-то и стоило Кайну помахать перед собой веером из пятитысячных банкнот и сказать:

— Здрасти... Жарко у вас, а веера нет...

После этого директриса выперла из кабинета растерянную завхоза и заперла дверь. После чего напоила дорогих гостей чаем и со всей внимательностью выслушала их проблему. Решение оказалось совсем недорогим — всего удалось уложиться в веер из пятидесяти тысяч рублей.

В результате непродолжительной беседы выяснилось, что в их службу поступил донос о том, что на территории их района в одной из компаний нагло эксплуатируется труд инвалида, который лишён дееспособности и насильно удерживается.

После получения взятки, директриса всячески уверяла дорогих гостей, что в подобную чушь, конечно же, она не поверила. Что была проведена тщательная проверка, и никаких нарушений в компании госпожи Дьяковой выявлено не было, как и не было обнаружено никаких инвалидов, гастарбайтеров и прочих людей, которые на неё не работают или насильно удерживается. Улыбка пожилой женщины была настолько елейной и сальной, словно она ею говорила: хоть детей на каменоломнях эксплуатируйте, я на это закрою глаза.

Получив заверения в том, что всё будет в полном порядке, Наташа и Кайн вернулись в офис. Но беспокойства всё ещё не покинуло парня. Оно по-прежнему было подобно ледяным иглам, которые впивались в кожу на спине и заставляли его передёргивать плечами от необъяснимого ощущения нависшей над ними угрозы.

Опасения Кайна оказались не беспочвенными. Взятка директрисе районной соцслужбы сработала как локальный щит, но не отменила сам выстрел. Атака по ним была комплексной, и основной удар пришёлся с другой стороны — со стороны общественного мнения.

Вечером после их визита в соцслужбу, Артём ворвался в офис-подвал с искажённым от паники лицом. Он держал в трясущихся руках ноутбук.

— Дмитрий Анатольевич! Смотрите!

На экране был открыт сайт одного из популярных московских интернет-изданий, специализирующихся на «разоблачениях» и скандалах. Заголовок кричал жирным шрифтом:

«Столичная секта превратила дауна в «мага» и выкачивает из доверчивых москвичей миллионы!»

Сердце Кайна пропустило удар. Он схватил ноутбук и лихорадочно пробежал глазами по тексту.

В статье, написанной в лучших традициях жёлтой прессы, было всё, что так любит публика: и история «несчастного недееспособного Дмитрия И.», которого «жестокая мать держала в клетке» (тут журналист, очевидно, пытался добавить драмы, но перегнул); и его «чудесное исцеление и превращение в гуру благодаря тёмным силам»; и «секта, маскирующаяся под философский клуб»; и «выкачивание денег у наивных граждан под видом обучения тайным знаниям».

Кайн был в не меньшем шоке, чем Артём и Наташа. В статье нашлись упоминания о задержаниях Дмитрия И. в Волгограде. Причём это было подано так, будто его выпустили «по блату» или «благодаря связям в секте».

К тексту даже прилагались размытые фотографии, сделанные, судя по ракурсу, скрытой камерой: Кайн у входа в подвал, Наташа, принимающая деньги, унылые лица Сергея и старушек. В качестве главного «козыря» были приведены цитаты от «анонимного бывшего члена секты, пожелавшего остаться неизвестным». Он живописал «мрачную атмосферу, давление и финансовые махинации», которым он подвергался. Как его заставили набрать кредитов для оплаты обучения и для организации левого бизнеса для отмывания денег, после чего заставили учить других людей, а когда он отказался, то ему перестали давать деньги и заперли в квартире-общежитии для рядовых членов секты. Этот же человек намекал на то, что лидер «страдает тяжёлым психическим заболеванием и опасен для окружающих».

«Сергей! — холодно констатировал про себя Кайн. — Статью написал кто-то, кто говорил с ним».

— Вы ещё комментарии не видели… — прошептал Артём, прокручивая страницу вниз. — Там у народа пуканы разорвало не меньше, чем от схемы обезДолиной по отъёму квартир у законных покупателей.

Комментарии были предсказуемы:

«Уроды!»

«Сектантов на кол!»

«Куда смотрит полиция?»

«Мамаше надо дать орден, а этих всех посадить в тюрьму».

«На кол такую мамашу, от которой сынок сбегает в секту!»

«Я всегда знал, что все эти эзотерики — мошенники».

Были и те, кто требовал «разобраться» и «принять меры».

У Наташи зазвонил телефон. Она взяла трубку, послушала собеседника и тут же отключила телефон. Глаза у неё были огромными от ужаса.

— Дим! Мне позвонил журналист. Он спросил про тебя, про секту и про деньги! Что мне делать?!

— Не брать трубку! — отрезал Кайн. Его лицо побледнело, но он остался собранным.

«Неужели у этой безумной бабы хватило наглости настолько сильно ударить по нам? — подумал он про свою мать. — Это словно стрельба по слизням высшими боевыми чарами — весь уровень в щебень, зато мелкий слизнячок помер... а вместе с ним и все обитатели этажа...»

— Артём, срочно: временно убери все контакты на сайте, а лучше сделай так, будто сайт сломался. Ну, там, вывеси табличку «Сайт на техническом обслуживании». Заблокируй возможность оставлять комментарии в наших группах в соцсетях... Наташа, пока не включай телефон, который указан как контактный для ИП. Используй другой номер.

— Но занятия… — залепетала Наташа. — Люди будут звонить, записываться…

— Сейчас не до записей! — резко сказал Кайн. — Сейчас надо выжить. Позвоните Ирине Викторовне и Лидии Петровне. Скажите им, что на сегодня и завтра все занятия отменяются. Всем ученикам разошлите сообщение: в связи с клеветнической публикацией в СМИ и для вашей же безопасности все встречи и занятия переносятся. Даты уточняются. Просим не поддаваться на провокации.

— А если придут проверки? Налоговая? Полиция? — дрожащим голосом спросила Наташа.

— Пусть приходят, — Кайн встал. На фоне сгорбленных от страха девушки и парня его прямая фигура казалась больше и монументальней, чем обычно. — У нас по документам всё чисто, бухгалтерия в полном порядке. А я пока на недельку сниму комнату где-нибудь в тихом месте и отсижусь там. Пусть все желающие ищут некоего инвалида Иванова. Хрен они меня найдут! Вы стойте на своём: никаких инвалидов не было, никакой сектантской деятельностью вы не занимаетесь — это всё происки конкурентов, которые через продажную прессу грязными способами пытаются избавиться от вашей фирмы.

— Это будет сложно, — Артём с напряжённым выражением лица вносил изменения в сайт, заменяя всю информацию на нём баннером о неисправности. — Эти журналюги у нас кровушки изрядно попьют. Хуже, если к нам приедет полиция или даже спецназ ворвётся и все компы опечатает.

— Хорошо, что ты об этом задумался, — оживился Кайн. — Немедленно уносите отсюда сервер видеонаблюдения и все личные компы. Оставьте только ноут, на котором ведётся бухгалтерия. Информацию с него скопируйте. Из вещдоков её вряд ли получиться получить.

— Дим, — Наташа протянула к нему дрожащую правую руку. — Дай свой телефон. Я свой аппарат боюсь включать, а надо позвонить адвокату. Я думаю, что нужно с ним посоветоваться.

— Конечно, — отдал он ей телефон. — Отличная идея. Адвокат нам не помешает, как и нанести ответный удар. Артём, ты можешь написать опровержение? Не просто о том, что «это ложь», а с фактами. Напиши слезливую историю о том, как бедный и затюканный парень вырвался из материнского плена и создал свой бизнес, но тут же безумная мать начала его всячески травить. Приложи скан моего ИП в Волгограде, справку о заблокированных счетах и об уплате налогов, мою справку из психдиспансера о вменяемости.

— Босс, я попробую, но я ни разу не писатель, — неуверенно кивнул Артём. — У меня слезливой истории не получится.

— Так найми профессионала! — приподнял брови Кайн. — Заплати какому-нибудь хорошему писателю, для которого не составит проблем быстро написать качественную статью, которая способна выбить слезу даже из самого чёрствого человека.

— А это выход! — обрадовался Артём.

— Наташа, — Кайн повернулся к ней. — Ты свяжешься с Романом Игоревичем? Скажи, что нужна срочная консультация и, возможно, иск о защите чести и достоинства, и о клевете к этому изданию.

— Я уже звоню ему, — поднесла она телефон к уху.

«Я так и думал... — подумал Кайн. — Что лишение девственности ничем хорошим закончиться не может. Во всём виноваты женщины! Уверен, если бы не сну-сну, ничего бы этого не было...»