Я ждала тебя или Вегетарианство не порок (СИ)

Глава 11

Алекс.

Вот уже две недели, как мы живём с Васей вместе. Каждое утро я бужу её нежными поцелуями, а потом мы занимаемся любовью. С нашей первой ночи, я больше ни разу не забыл о презервативе. Не то чтобы я не хочу детей. Хочу, очень хочу. Просто сейчас я к этому не готов. Хочу, чтобы мои дети родились в браке, но к этому я тоже ещё пока не готов. Так что пока приходится предохраняться.

Сегодня с утра пораньше Васька убежала в приют, а я работал за компьютером. По привычке включил телевизор, кажется, какой-то городской канал, и он просто работал фоном. В последние две недели работать было ужасно сложно. Во-первых, постоянно отвлекали мысли о Василисе. А во-вторых, совесть мучила нещадно. Хотелось рассказать Васе про приют, но тут же появлялись доводя в пользу того, почему этого не надо делать. И надежда на то, что любимая никогда не узнает мою тайну, расцветала.

Закинув руки за голову, я размышлял над сложившейся ситуацией, как вдруг меня привлекли слова журналиста.

— Мы ведём прямой репортаж с места бывшего приюта для собак. Теперь на его месте некий бизнесмен собирается построить торговый комплекс. Местные жители недовольны. Они устроили пикет у въезда на строительную площадку, мешая проезду техники. Охрана какие-либо комментарии давать отказывается. Сам же владелец участка пока на месте не появлялся.

Я подскочил на стуле и, схватив пульт, сделал звук громче. На экране замелькали картинки, сопровождаемые нелицеприятными комментариями в мою пользу. Натянув джинсы и футболку, я обулся, схватил ключи от машины и выскочил на улицу. В рекордные сроки я доехал до стройки.

Стоило мне только выйти из машины, как меня тут же окружили недовольные жители района. Журналисты, каким-то образом узнав меня, тут же ломанулись ко мне. Со всех сторон слышались гневные крики, обвинения и вопросы. Чтобы иметь хоть какую-то возможность объяснить ситуацию, я залез на бетонный блок, чтобы меня было лучше видно. Стоило мне это сделать, как все тут же замолчали.

— Господа, — я поднял руку в примирительном жесте, — Я понимаю, вы недовольны стройкой, шумом и грязью, что она создаёт. Но ведь потом, у вас появится возможность посещать замечательный торговый центр. К вашим услугам будут известные магазины, кафе и рестораны.

Моя речь была прервана громкими криками. Фразы "Нам это не надо!" и "Возвращайся откуда пришёл!" были самыми мягкими. Опустив голову я оглядел плакаты, которые держали некоторые люди. Повернувшись, я увидел за спиной в толпе плакат с надписью: "Верните нам собачий приют!". Я опустил взгляд ниже и моё сердце буквально остановилось.

Дрожащими руками его держала Вася. Рядом, мерзко ухмыляясь, стоял Максим. Вася недоверчиво смотрела на меня, будто надеясь, что всё это не правда. Все звуки вокруг меня померкли, сливаясь в один шум. Спустившись с блока, я, расталкивая локтями толпу, начал пробираться к Васе. Она, бросив плакат на землю, шла прочь от меня.

— Вася, подожди! — крикнул я, хватая её за плечо.

Она дёрнула плечом, скидывая мою руку, будто это змея или скорпион. Ещё утром я ласкал её, ласкал это тело, целовал эти губы, и любимая с удовольствием отзывалась на мои прикосновения. Сейчас же она смотрела на меня, как на чумного. Будто бы боясь заразиться чем-то мерзким. В её взгляде не было той любви, с которой она обычно смотрела на меня, не было нежности. Только отвращение и гнев. Она попятилась от меня, сделав несколько шагов назад.

— Как ты мог?! — прошептала она, а потом, резко сменив тон, закричала — КАК ТЫ МОГ?!

Из глаз, моих любимых янтарных глаз, полились слёзы. Хотелось подойти и утешить мою малышку. Обнять её и успокоить.

— Лисёнок, прости меня. Я сразу хотел тебе сказать, — начал оправдываться я, — Но я не смог. Я испугался, что ты не простишь меня и уйдёшь...

— Что ж, твои ожидания оправдались! Я ухожу от тебя! — всхлипывая, ответила Вася.

— Нет, Лисёнок, не надо так. Ну, прости меня, дурака! Поехали домой, спокойно поговорим, — попытался уговорить я Васю.

— Не смей называть меня Лисёнком! — снова закричала Малышка.

Она заплакала ещё сильнее и, повернувшись ко мне спиной, побежала прочь. Тут же её догнал Максим и обнял её за плечи. Жгучая ревность опалила меня. Я хотел догнать Васю, но тут вокруг меня сомкнулась толпа, не позволяя сделать мне и шагу. Со всех сторон, словно прорвав какой-то барьер, снова послышались голоса, оглушая меня. Растолкав несколько человек, я остановился, глядя в след убегающей Васе. Тут же откуда-то появился репортёр, задавая мне какой-то вопрос и подсовывая микрофон для ответа. Толпа гудела, нажимая со всех сторон. Где-то в правом виске противно застучали молоточки, сводя с ума.

— Да пошли вы! — зло бросил я и пошёл к машине.

Вася.

Прошла неделя с того дня, как я ушла от Саши. До сих пор с трудом верилось, что любимый человек может так с тобой поступить. А ведь Максим меня предупреждал! Говорил, что я плохо знаю Сашу. Но я ему не верила. Глупая любовь застилала глаза. Вот только Саша мне ни разу не сказал, что любит меня. Теперь, когда я поняла, насколько был прав Максим, мы стали с ним ближе. Стали больше общаться и больше времени проводить вместе. Чтобы хоть как-то избавиться от мыслей о Саше, я стала чаще бывать в приюте для собак. В новом приюте. Потому что из старого нас выгнал Саша. И сердце снова отказывалось верить в происходящее. Казалось, что это дурной сон.

Вот сейчас я проснусь, и всё будет, как раньше. Сашка лежит рядом на постели, сжимая меня в объятьях так крепко, что практически нечем дышать. Но это не раздражает, а наоборот, вызывает нежность. А потом я его поцелую, он проснётся и мы займёмся любовью.

Сейчас, лёжа в одиночестве на постели, хотелось плакать от жалости к себе. Но откуда-то поднявшаяся волна тошноты, заставляет подскочить с кровати и бежать в ванную. Склонившись над унитазом, я вспоминала, когда в последний раз у меня были месячные. Картина выходила неутешительная. Похоже, что у меня задержка. Но ведь этого не может быть! Мы же всего один раз занимались любовью без презерватива! Хотя, это была одна ночь, но вот "раз" был точно не один. Собравшись с духом, позвонила и записалась на приём к гинекологу. Тесты это конечно хорошо, но хотелось быть уверенной на сто процентов.

На следующий день я сидела в очереди к врачу в женской консультации. Руки тряслись от волнения, а пустой желудок бунтовал. С утра меня снова стошнило, а есть после этого не хотелось. После очередного голодного урчания живота, девушка, сидящая рядом со мной, протянула мне пачку печенья.

— Вот, угощайся. Мне это всегда помогает, — улыбаясь, предложила она.

Поблагодарив, я взяла пару печенек и с жадностью съела. Девушка с улыбкой наблюдала за мной.

— Первый раз? — спросила она меня.

Я только кивнула в ответ.

— Ты не переживай. Всё нормально будет. Я тоже первый раз боялась, но теперь уже не страшно, — улыбаясь, подбодрила она меня.

В этот момент дверь в кабинет открылась и медсестра назвала мою фамилию. Девушка снова подбодрила меня, и я на негнущихся ногах вошла к врачу.

После осмотра врач сняла перчатки и с улыбкой посмотрела на меня.

— Можете одеваться, — она села за стол и начала заполнять бумаги, а моё сердце замерло в ожидании, — Что ж, я вас поздравляю. Вы беременны, — радостно известила она меня.

Я с трудом слезла с кресла и натянула на себя бельё и джинсы.

— Срок три недели, — услышала я сквозь грохот крови в ушах.

Доктор сказала что-то ещё, но я её не слышала. В голове билась только одна мысль. Я беременна. У меня будет ребёнок от Саши. Попрощавшись с врачом, я вышла из кабинета и села на банкетку в коридоре. Слёзы ручьями полились из глаз.

— Ну, что ты, не расстраивайся! — услышала я голос той же девушки, что до этого угощала меня печеньем, — Ты ещё молодая. У тебя ещё будут дети!

— Я беременна! — хлюпая носом, ответила я ей.

— Ну, так тем более, глупая, радоваться надо, а не крокодильи слёзы лить! — девушка погладила меня по плечу и протянула упаковку бумажных платочков.

Я с благодарностью вытащила платок и принялась вытирать слёзы.

— И вообще, прекрати плакать! Нервные напряжения вредны для ребёнка! — попыталась образумить меня девушка.

Высморкавшись и вытерев слёзы, я попрощалась с девушкой и поехала домой. По дороге думала, как я сообщу родителям эту новость. Мама меня убьёт. Она и так думает, что это я виновата в том, что мы с Сашей расстались. Только папа меня поддерживал и утешал всю эту неделю.

Открыв дверь, я вошла в пустую квартиру. Родители были ещё на работе, так что я была предоставлена сама себе. Подойдя к зеркалу, я задрала майку и, повернувшись боком, взглянула на свой ещё плоский живот. Внутри меня уже росла новая жизнь. И может я буду одна, но я никому и никогда не отдам своего ребёнка. Тем более от любимого. Это будет только мой ребёнок. А Саша никогда о нём не узнает. Я ему точно не расскажу.

Неделя подходила к концу. Утренняя тошнота всё также донимала меня. Однажды, мама увидела меня в ванной, склонившейся над унитазом, и всё поняла. Но, вопреки моим ожиданиям, она меня не ругала. Только подошла, обняла и принялась утешать. В выходные они уехали на дачу. Я, сославшись на то, что плохо себя чувствую, осталась дома. Мама, правда, тоже хотела остаться, но я её убедила, что со мной всё будет нормально. Так что теперь я сидела дома одна, ела безвкусные, но зато, как убеждала меня мама, полезные овощи из пароварки и смотрела телевизор.

Когда время приблизилось к двенадцати ночи, я приняла душ и легла в постель. Но сон всё никак не шёл. Я думала, почему Саша ни разу не позвонил. Я бы конечно с ним не стала разговаривать, но сам факт того, что он не звонил, раздражал мою и так возбуждённую психику.

Промучившись так где-то около часа, я встала с кровати и пошла на кухню выпить воды. Я снова вернулась в кровать и попыталась заснуть. Когда я уже начала наконец-то проваливаться в сон, раздался звонок в дверь. А потом я услышала Сашин голос, выкрикивающий моё имя.

— ВАСЯ! — услышала я крик из-за двери.

Пока я натягивала халат, Саша начал ещё молотить кулаками по двери. Распахнув дверь, я увидела его с занесённой рукой для очередного удара. И от него жутко воняло алкоголем. А судя по его затруднённой речи и путанным движениям, он был пьян до чертиков.

— Васенька, — протянул он, улыбаясь.

Ну, вот как можно, даже будучи пьяным в стельку, быть таким милым?!

— Чего тебе надо? — грубо спросила я.

— Вась, я тебя люблю, — пошатываясь, сказал он.

За две недели он ни разу не удосужился сказать мне три этих слова, которые я так ждала. А теперь он является ко мне домой в час ночи совершенно пьяный и заявляет, что любит меня. После того, как прошла неделя без единой весточки от него, после того, как мы расстались, он стоит у меня под дверью, едва держась на ногах, и говорит, что любит меня! Я была ужасно зла на него.

— Я за тебя очень рада! — прорычала я и захлопнула у него перед носом дверь.

— ВАСЯ! — снова заорал он за дверью.

Я снова распахнула её и чудом успела увернуться от руки, собиравшейся ударить по двери.

— Ты вообще идиот?! Прекрати орать! Всех соседей мне перебудишь! — зашипела я на него, внимательно прислушиваясь к звукам в подъезде.

Но, казалось, никто не заметил шума, поднятого Сашей. В подъезде стояла тишина. Я перевела взгляд на покачивающегося передо мной парня.

— Вась, пусти меня, — жалобно протянул он.

— Нет! — прошипела я на него и уже собиралась снова захлопнуть дверь, но Саша упёрся в неё рукой, мешая мне закрыть её.

— Если ты меня не пустишь, то я снова буду кричать, разбужу твоих соседей, а они вызовут милицию! — пригрозил он, спотыкаясь практически на каждом слове.

— Чёрт бы тебя побрал! — разозлившись, выругалась я, но пропустила парня в квартиру.

Он шатался на каждом шагу, врезаясь во всё что только можно, поэтому я обхватила его за талию и повела в ванную, чтобы хоть немного привести его в себя. Саша тут же обхватил меня рукой за плечи, пытаясь принять более устойчивое положение.

— Вааасяяя! — благоухая парами алкоголя, он наклонился и доверительно прошептал мне на ухо, — Я тебя люблю!

— Давай, пьянь, раздевайся! — проигнорировав его слова, приказала я, заведя его в ванную комнату.

Саша попытался стянуть с себя футболку, но она застряла где-то в районе головы. Я, тяжело вздохнув, принялась помогать ему, отталкивая его назойливые руки, которые не хотели мириться с тем, что они сейчас не способны к каким-либо адекватным действиям. Отбросив своё смущение и робость перед его голым телом, я стянула с Саши боксеры и затолкала его в душевую кабину. Он замер там и уставился на меня глазами новорожденного телёнка, непонимающе и доверчиво смотрящего на мир.

— Горе ты моё луковое! — снова вздохнула я, — Ты сам-то помыться сможешь?

— Вась, я люблю тебя! Вернись ко мне, пожааалуууйста! — будто не слыша мой вопрос, снова жалобно протянул Саша.

Видимо придётся принять крайние меры! Я скинула халатик и пижаму и, оставшись в одних трусиках, залезла в кабину. Повернувшись к Саше спиной, я принялась настраивать температуру воды. Он тут же обнял меня за талию, прижал к своему телу и уткнулся носом мне в затылок.

— Вась, прости меня! — прошептал он.

Проигнорировав его слова, я оторвала его руки от своего тела и, взяв мочалку и мыло, принялась мыть парня. Он закрыл глаза и едва не замурлыкал от удовольствия. Когда очередь дошла до головы, то я надавила ему на затылок, чтобы он нагнулся. Он только послушно подчинялся, больше не пытаясь дотронуться до меня. Смыв шампунь, я выключила воду, вывела его из кабины и начала вытирать полотенцем. Быстренько вытершись сама и скинув мокрые трусики под прикрытие полотенца, я надела пижаму, взяла Сашу за руку и потащила в свою комнату. Уложив его на кровать, я накрыла его одеялом и пошла к двери.

— Вась, — услышала я с кровати, — Вася. Ты куда? — уже более осознанным голосом, видимо душ подействовал, спросил Саша.

— Спи. Мне надо в ванной убрать, а то с тебя воды налилось на пол, — прошептала я и развернулась, чтобы выйти из комнаты.

— Вась, — снова услышала я.

— Ну, что? — раздражённо прошептала я.

— Ты ведь поспишь со мной? — жалостливо спросил он.

— Да, да. Спи! — бросила я и вышла из комнаты.

Вытерев в ванной пол, я вышла на кухню и встала у окна, опершись лбом о стекло. На глаза навернулись слёзы. Любит он меня! Ну, конечно! Если бы любил, то не выгнал бы наш приют с территории. Если бы любил, то сразу бы сказал, что это он и есть, тот новый загадочный владелец земли. Где-то в глубине души, ещё теплилась слабая надежда на то, что он меня всё же любит. Но его поступки говорили мне об обратном. Вытерев слёзы, невольно сбежавшие по моим щекам, я отвернулась от окна и вышла из кухни. Входя в свою комнату, я надеялась, что Саша уже спит. К счастью, мои надежды оправдались. Боюсь, что ещё одного "я тебя люблю" мою сердце не выдержало бы. Тихонько, стараясь не потревожить Сашу, я забралась под одеяло, и отодвинулась подальше от любимого тела. Но это тело, похоже, думало иначе. Стоило мне только опустить голову на подушку, как меня тут же сграбастали в объятья и крепко прижали к горячему и, между прочим, голому телу.

— Вась, я люблю тебя! — проснувшись, снова прошептал Саша мне на ухо.

Как я и думала, больше сил держаться у меня не было. Непрошенные слёзы потекли по моим щекам, прокладывая горячие дорожки. Тело непроизвольно начало сотрясаться от всхлипов. Я почувствовала, как Саша зашевелился у меня за спиной.

— Вась, ты что плачешь? — сонно спросил он.

— Нет! — зло бросила я, — Спи!

— Вась, прости меня пожалуйста! Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты меня простила, — отчаянно прошептал он.

Я только молча вытерла кулаком нос и попыталась успокоиться.

— Василисушка! Лисёнок мой маленький! Я правда тебя очень-очень сильно люблю! — снова зашептал он мне на ухо и поцеловал чувствительную кожу шеи.

— Саш! Давай спать, пожалуйста! — всхлипывая, попросила я.

Утром я проснулась одна. Саши нигде не было. Только на кухне на столе стояла кружка свежесваренного кофе, а рядом лежала записка: "Прости меня. Я вёл себя, как дурак.".