Я ждала тебя или Вегетарианство не порок (СИ)

Глава 7

Аня.

Утром проснулась с какой-то лёгкостью на душе. Хотелось петь и танцевать. Всё-таки не зря я столько времени мучилась на свидании с этим Борей. Матвей всё же не настолько равнодушен ко мне, как он хочет показать. Ещё пара таких свиданий под луной с Борей, и клиент будет готов. А если и дальше будет артачиться, то в ход пойдёт тяжёлая артиллерия в виде прозрачного нижнего белья. Мысленно улыбаясь я побежала в ванную умываться.

Пробегая мимо гостиной, где спал Матвей, пока я оккупировала его комнату, я увидела, что дверь была приоткрыта. Здравый смысл кричал, что надо идти дальше. Но любопытство взяло верх и я прокралась на цыпочках к двери и заглянула в щелку. От увиденного у меня перехватило дыхание.

Матвей стоял спиной к двери и делал зарядку. На нём были только шорты. Никогда раньше я не видела Матвея без майки. Он всегда, даже в самую жаркую погоду ходил по дому в майке. И теперь я поняла почему. Всю его спину покрывали шрамы. Маленькие белые полоски от шеи до резинки шорт. С разной частотой они были разбросаны по коже Матвея, где-то более глубокие и заметные, а где-то больше похожие на белые полоски, едва различимые на свету. А поверх этого, начинаясь с левого предплечья, по лопаткам к правому предплечью, красовалась татуировка. Какой-то простой узор, состоящие из сотен завитков. Я никогда не видела Матвея таким. Я даже не знала, когда у него появилась эта татуировка. Сейчас Матвей делал какие-то упражнения, и от этого, мышцы перекатывались под кожей, притягивая мой взгляд.

Так и хотелось подойти и провести руками по лопаткам, обвести контур татуировки. Пальцы даже начали гореть от сильного желания прикоснуться к любимому. Невольно я сделала несколько шагов к Матвею, открывая дверь. Но я вовремя себя остановила и замерла на пороге, уже собираясь развернуться и уйти. Но дверь продолжила открываться и задела гантели, лежащие за ней. Гантели были старые, ещё советские, поэтому грохнули они на славу, ударяясь друг о друга и возвещая о моём присутствии.

Не успела я и шевельнуться, как меня прижали к стенке, а горло сжали стальные тиски. В глазах потемнело от недостатка кислорода, но я смогла разглядеть перед собой безумные глаза Матвея. Несколько секунд он сдавливал моё горло, крепко прижимая к стене всем телом. Потом его глаза прояснились и он резко отстранился от меня. Сделал несколько шагов назад, дыша, как загнанная лошадь.

— Какого чёрта ты ко мне подкрадываешься?! — не своим голосом заорал он, — Я же мог тебя придушить!

Я только испуганно смотрела на него, не в состоянии выдавить из себя ни звука. Теперь уже Матвей смотрел на меня озабоченно.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил он, подошёл поближе и поднял мой подбородок своей рукой, заставляя заглянуть ему в глаза.

Я только кивнула. Он несколько долгих, томительных минут вглядывался в моё лицо, глядя на меня своим странным взглядом, который я пока никак не могла идентифицировать. Всё это время он поглаживал мой подбородок большим пальцем. И от этого простого прикосновения хотелось растечься лужицей у его ног. Ноги немного подкосились, и я оперлась о стену.

— Ты точно в порядке? — спросил Матвей.

— Да, — я прокашлялась и хрипло повторила свою попытку заговорить, — Да, со мной всё нормально.

Матвей отпустил мой подбородок, кивнул и, не глядя на меня, снова отошёл на несколько шагов. Теперь я увидела, что татуировка покрывала не только его спину, но и правую половину груди, спуская к резинке шорт и исчезая под ней. На левой половине груди я увидела длинный шрам, протянувшийся вниз от сердца. От мысли, насколько близко эта рана была к его сердцу, у меня перехватило дыхание от страха. Ещё немного, и я могла бы его потерять. На глаза невольно навернулись слёзы.

Ноги снова зажили своей жизнью и понесли меня к Матвею. Теперь и руки взбунтовались и обхватили любимого за пояс, крепко прижимая меня к его груди. Я легла щекой на его грудь и замерла, боясь спугнуть его. Матвей на несколько секунд озадаченно замер, а потом обнял меня.

— Ты чего? Испугалась? — ошарашено спросил он, — Прости, малышка, прости. Но ты подкралась ко мне со спины так тихо... А у меня старая привычка... Прости... - извиняясь, прошептал он.

— Нет, — я отрицательно затрясла головой для убедительности, — Я не этого испугалась. Я за тебя испугалась. Тебе было очень больно? — спросила я и провела пальцем по его шраму на животе, — Мне так жаль...

Матвей резко отшатнулся от меня, как будто я его ударила. Его глаза потемнели и сузились от гнева.

— Уходи! Убирайся! Не нужна мне твоя чёртова жалость! — заорал он.

Я непонимающе уставилась на него.

— Я сказал уходи! — орал он, остервенело натягивая на себя футболку.

На глаза снова навернулись слёзы.

— Дурак! — отчаянно зашептала я, давясь солёными слезами, — Господи! Какой же ты дурак, Герасимов!

Я развернулась и побежала в комнату Матвея, временно служившей моей комнатой. Упав на кровать, я заревела. Через несколько минут слёзы просто закончились. И я лежала, уткнувшись носом в покрывало, и тихо всхлипывала. Вдруг я услышала за дверью шаги. Матвей остановился перед дверью, нерешительно потоптался, но так и не вошёл в комнату. Господи! И этот человек служил в спецназе! Ему, наверно, было легче проводить военные операции, чем просто войти ко мне в комнату. Но тут я услышала, как повернулась ручка. Матвей зашёл в комнату и замер на пороге. Я не подняла голову. Тогда он подошёл ко мне и сел на кровать.

— Анюта! — он положил ладонь мне на спину и ласково погладил, — Малыш, прости меня, пожалуйста. Просто я настолько устал от этих всех "мне так жаль" за все эти годы, что не выдержал и сорвался. Прости, я не должен был на тебя кричать.

Я подняла голову и повернулась к нему лицом.

— Расскажи мне, — тихо попросила я.

Лицо Матвея сначала окаменело, потом скривилось, но потом он кивнул. Подтянув подушку к изголовью кровати, он сел, опираясь на неё спиной. Я последовала его примеру и села с ним рядом, прижимаясь плечом к его плечу. Он рассказал мне обо всём: и том шраме на груди, и о всех шрамах на спине. Я молча слушала, раскрыв глаза от осознания того, через что пришлось пройти любимому. Закончив, он опустил голову на грудь.

— Матвей, а татуировка? Можно мне ещё раз посмотреть? — снова попросила я.

Матвей горько усмехнулся, но стянул с себя футболку, отбросил её в сторону, и снова опёрся о подушку.

— Каждый из этих рисунков символизирует тех ребят, что я потерял в ходе операций, — хрипло сказал он.

— Так много?! — ахнула я.

Матвей только кивнул в ответ.

— Их убивали у меня на глазах, некоторые умирали у меня на руках. А я ничего не мог с этим поделать! — сжав кулаки так, что побелели костяшки, сказал он.

— Я уверена, что ты сделал всё, что было в твоих силах! — отчаянно прошептала я.

— Моя маленькая глупышка! Ты всегда думала обо мне лучше, чем я есть на самом деле, — усмехаясь прошептал он.

— Матвей, можно я потрогаю? — пальцы снова начали зудеть от неудовлетворённого желания прикоснуться к горячей коже.

Получив утвердительный ответ, я протянула трясущуюся руку и прикоснулась к мягкой коже груди. От одного касания у нас обоих захватило дыхание. Я слышала только, как быстро бьётся пульс у меня к ушах. Я легко пробежалась пальцами по узорам завитков, и, не встретив никакого препятствия со стороны Матвея, присоединила вторую руку к первой, теперь уже двумя руками скользя по рисунку. Я, как зачарованная изучала все линии, стараясь проследить их пальцами от начала до конца.

Наклонившись ещё ниже, я рассматривала искусный рисунок на коже. Я почувствовала, как дыхание Матвея овевает мою макушку, шевеля волосы. От ощущения такой близости, кровь бежала ещё быстрее. С трудом оторвав руки от кожи любимого, я подняла голову и увидела, что Матвей откинулся на подушку и закрыл глаза. "Неужели мои прикосновения доставляют ему удовольствие?" — подумала я. Но в этот момент Матвей открыл глаза, и я не успела подумать над ответом на этот вопрос. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я невольно подалась ему навстречу, зачарованно глядя в его почерневшие глаза. Матвей тоже придвинулся ко мне. Я уже почувствовала его дыхание на своих губах. Я почти прикоснулась губами к губам Матвея. Почти. В тот момент, когда мы уже были готовы поцеловать друг друга, где-то в глубине квартиры зазвонил телефон. Мы оба подскочили на кровати и резко отпрянули друг от друга. Матвей поднялся на ноги и уже в дверях обернулся.

— Может позавтракаем? — хрипло спросил он.

Я смогла только утвердительно кивнуть.

Несколько минут я лежала на кровати, пытаясь привести в норму дыхание и хоть как-то собрать мысли в кучку. Отдышавшись, я поднялась с постели и пошла на кухню готовить завтрак. Я как раз заканчивала варить кашу, когда на кухню вошёл Матвей.

— Звонили по поводу ремонта в вашей квартире. Говорят, что там работы ещё на две недели, — сказал он.

— Так долго? — невольно вырвалось у меня.

— Тебе что, плохо здесь со мной? — нахмурившись, спросил Матвей.

— Нет, что ты! Просто мне как-то неловко напрягать тебя своим присутствием, — начала оправдываться я.

— Ты меня совсем не напрягаешь, — отрицательно покачал головой Матвей.

Когда мы позавтракали, я стала мыть посуду. Матвей в это время пил чай. Я стояла к нему спиной, но его взгляды ощущала кожей. Они прожигали одежду и раздражали кожу, заставляя толпы мурашек бегать по позвоночнику. Наконец, он допил чай и подошёл ко мне, чтобы поставить кружку в раковину.

— Спасибо, Анют, всё было очень вкусно, — поблагодарил он меня, провёл ладонью по спине, а потом сделал то, чего я уж совсем от него не ожидала. Он наклонился, поцеловал меня в щёку и сбежал с кухни.

Я, не имея сил стоять на ногах, медленно осела на табурет. Хорошо, что тот был рядом. Несколько минут я сидела, слепо уставившись в пространство перед собой. По рукам у меня стекала мыльная пена, капая на колени, а потом на пол. Но я этого не замечала. На губах появилась глупая улыбка. Он сам меня поцеловал! Что это на него нашло?! Из раздумий меня вывел звук закрываемой двери в прихожей. Матвей убежал на работу, а я была предоставлена сама себе.

Остаток дня прошёл у меня под девизом "Почувствуй себя Золушкой". Целый день я бегала по квартире Матвея и наводила порядок. Всё-таки сразу видно, что это холостяцкая берлога. На первый взгляд вроде бы чисто. На полочках, что находятся в зоне видимости пыли нет. Но стоит забраться на стул и заглянуть на шкаф, то всё первое впечатление портиться. Так что, вооружившись тряпкой и моющим средством, я принялась отдраивать квартиру.

Закончив уборку, я приготовила обед, а заодно и ужин. Потом сходила в нашу со Славкой квартиру и проверила, как идёт ремонт. Если честно, мне было не понятно, что там можно делать ещё две недели. Но работникам, конечно, виднее. Тем более, что и я не против ещё немного пожить с Матвеем. В конце концов, когда ещё мне представиться подобный шанс? В шесть часов вечера позвонил Боря и в очередной раз позвал меня на свидание. Я отказалась, сославшись на то, что плохо себя чувствую.

Вечером, когда Матвей вернулся с работы, накормила его ужином. К моему разочарованию, он вёл себя как раньше, будто и не было этого утреннего поцелуя. После еды мы решили посмотреть кино. Устроившись на диване в гостиной, мы смотрели какую-то комедию. Если честно, то я плохо помню её содержание, так как от близости любимого у меня отключился мозг, и я тупо уставилась в экран телевизора, пытаясь ничем себя не выдать.

Досмотрев фильм, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. Я долго не могла заснуть, ворочая в постели. В голове крутились события сегодняшнего утра, поцелуй Матвея. В который раз перевернувшись с боку на бок, я замерла, встревоженная странным звуком, доносившимся из глубины квартиры.

Встав с кровати и надев тапочки, я пошла на звук. Дойдя до гостиной, я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Матвей лежал на диване и метался из стороны в сторону. Его лоб блестел от испарины.

— Нет, нет! Женька, беги! ЖЕНЯ! — бормотал он во сне.

Я подбежала к дивану и начала трясти Матвея за плечо, пытаясь разбудить. Как только я прикоснулась к Матвею, я почувствовала, как потолок поменялся местами с полом, и я уже лежу на диване, придавленная мужским телом. А горло, уже второй раз за сегодняшний день, сжато жёсткой хваткой. Я захрипела и задергалась, отчаянно пытаясь высвободиться. Несколько долгих секунд я извивалась ужом под Матвеем. Он, видимо осознав, что это я, разжал руку и немного приподнялся на локтях, освобождая меня от своего веса.

— Твою мать! Тебе что, мало было утром?! Какого хрена ты лезешь ко мне, когда я сплю?! — заорал он ещё громче, чем утром.

— Да я просто хотела тебя разбудить! — попыталась закричать я в ответ, но передавленное горло смогло выдавить только жалкий хриплый шёпот.

— Что ты слышала?! — он потряс меня за плечи, — Говори, что ты слышала?!

— Ты звал какого-то Женю. Больше я ничего не слышала! — возмутилась я, но, поскольку я могла сейчас только шептать, то вышло не очень убедительно.

— Никогда, слышишь?! Никогда не подходи ко мне со спины и никогда не буди меня! — грозно сказал он, снова тряся меня за плечи.

— Да, поняла я, поняла. Хватит уже меня трясти! — я попыталась стряхнуть его руки, клещами впившиеся в мои плечи, — Отпусти! Мне больно!

Словно опомнившись, Матвей разжал руки и скатился с меня на диван. Мы замерли в нескольких сантиметра друг от друга, тяжело дыша. Я покосилась на лежащего рядом парня.

— Хочешь, я останусь с тобой на ночь? — прохрипела я.

— Нет! — резко сказал он, — Ты что, ещё не поняла, что со мной рядом нельзя спать?! Я могу придушить тебя во сне и не заметить!

— Мне всё равно! Я не боюсь! — пылко бросила я.

— Это не обсуждается! — разозлился он, — Возвращайся в свою постель!

Я сложила руки на груди и упрямо поджала губы.

— Я не могу бросить тебя одного, когда тебе плохо! — сказала я.

Матвей раздражённо зарычал, встал с дивана и поднял меня на руки. Отнеся в свою комнату, он, отнюдь не нежно, бросил меня на кровать, развернулся и ушёл, захлопнув дверь. Я со злостью стукнула по матрасу кулаком.

— Можешь сопротивляться сколько угодно, но ты всё равно будешь моим! — прошептала я двери за которой исчез Матвей.

Матвей.

Вернувшись в свою комнату, упал на кровать. Долго не мог заснуть. И зачем я рассказал про татуировку, про свои шрамы? Моя маленькая девочка, слишком нежна, для подобных историй. А я, старый дурак, поддался на её это "Расскажи, пожалуйста". Так всегда, стоит ей о чём-то попросить, и я готов выполнить любую её просьбу по первому требованию. А она сидела и слушала, распахнув глаза. Только делала всё это она не из жалости, как многие, и не из профессионального интереса, как десятки психологов к которым я ходил, в надежде облегчить свою жизнь. И, чёрт возьми, ей удалость выудить из меня больше, чем самому профессиональному и самому дорогому психологу, каких я повидал немало. А самое главное, что на душе стало легче, чем после посещения всех врачей вместе взятых. И почему так происходило, я никак не мог понять.

На следующее утро встал пораньше и хотел приготовить завтрак, чтобы загладить свою вину перед Аней за вчерашнее. Но повар из меня не важный, так что каша подгорела и свалялась комками. Её пришлось выкинуть. Яичница вышла пересоленной и пережаренной. Я уже собрался её выкинуть, как на кухню вошла Аня.

— Чем это так воняет? — принюхавшись, спросила она.

— Я тут кашу хотел приготовить, а она несъедобная получилась. Я её выкинул. Яичница тоже не вкусная получилась, — опустив голову в пол, как пятиклассник, промямлил я.

Боже! Что со мной делает эта девушка?! Сам себя не узнаю!

Аня попробовала яичницу и попыталась не скривиться от её вкуса. Получилось это у неё так себе. Я рассмеялся над её попыткой не обидеть меня.

— Давай я её лучше выкину, — сказал я.

— Я очень ценю, что ты приготовил завтрак, но давай лучше приготовим его ещё раз? — улыбаясь, спросила она.

Мы в четыре руки взялись на готовку. Всё это было так по-семейному, что мне на минутку представилось, что сейчас рядом со мной на кухне хлопочет моя жена. А где-то в комнате резвятся наши дети. Сейчас Аня повернётся и позовёт их на завтрак. А они, топая маленькими ножками, вбегут на кухню и плюхнуться за стол. Потом мы все, смеясь и подшучивая друг над другом, будем есть завтрак, а после пойдём на прогулку.

Я замер в своих мечтах. На губах появилась глупейшая улыбка. Ох, видели бы меня сейчас мои бойцы! Тряхнув головой, я попытался выкинуть эти глупые мысли куда подальше. Всё равно мне это не светит, можно даже не мечтать. Доделав бутерброды, мы позавтракали и решили пойти прогуляться.

Мы медленно бродили по улицам, пока не дошли до палеонтологического музея. Анюта сказала, что была здесь в последний раз с родителями, и я повёл внутрь. Мы гуляли по многочисленным залам, осматривая экспонаты. У выхода нам встретился сувенирный магазинчик. Сами не зная зачем, мы зашли внутрь.

— Ой! Смотри! — Аня потянула меня за руку к одной из витрин.

В ней были выставлены различные украшения. Анюта ткнула пальцем в маленький светло-зелёный кулон в форме дельфина, выполненного из стекла.

— У меня был такой кулончик. Мне родители купили. Я его постоянно носила, а однажды он упал на кафель и разбился. Я помню тогда так плакала, — с мечтательной улыбкой и слезами в уголках глаз, протянула она.

Мы уже почти вышли из музея, когда Анюта решила посетить дамскую комнату. Сказав "Я скоро", она побежала к нужной двери. Я вернулся в магазинчик сувениро, подошёл к кассе и попросил тот кулон, на который указывала Анюта. Расплатившись, я положил его в карман и вернулся на то место, где меня оставила Аня. Скоро она вышла из туалета и мы пошли домой.

В квартире мы разошлись по комнатам и каждый занялся своим делом. До ужина мы не виделись. Когда, через несколько часов, я вышел на кухню, привлечённый вкусным запахом, я увидел мою девочку у плиты. Она что-то жарила в сковороде и одновременно помешивала что-то в кастрюле, которая стояла на соседней конфорке.

Я тихо подошёл к моей малышке и повесил верёвочку с кулоном ей на шею. Она вздрогнула в первое мгновение, но потом расслабилась, когда поняла, что это я. Завязывая узелок на верёвочке с кулоном, я невольно задевал пальцами её нежную кожу, и от этого по всему телу проскакивали искры наслаждения. Едва я завязал узелок на верёвке, как малышка подняла руку и стала ощупывать кулон. Потом она подняла его повыше и стала разглядывать. Я, не дожидаясь её реакции, развернулся и пошёл обратно в гостиную, временно служившую мне спальней.

Через несколько минут в комнату ворвался маленький ураган. Я отвернулся от компьютера и повернулся всем телом на стуле, чтобы лучше видеть Аню. Она подскочила ко мне бросилась на шею.

— Спасибо тебе, — прошептала она, и слеза выкатилась из уголка её глаза.

Не сдержавшись, я провёл пальцем по её нежной щёчке, снимая капельку. Рука на несколько секунд задержалась на её лице, поглаживая кожу. Аня подняла на меня немного покрасневшие глаза. Я опустил взгляд с её глаз на губы, которые она тут же нервно облизала. Розовые и чуть влажные, они так и манили прикоснуться к ним. Они словно звали меня поцеловать их, накрыть своими губами. Я, как зачарованный смотрел на них несколько долгих секунд, а потом, стряхнув наваждение, взял Аню за плечи и отстранил от себя.

— Не за что, мелкая, — нарочно грубо я решил прервать нашу невидимую связь.

Аня сделала от меня несколько шагов назад. Нервным движением оправила футболку.

— Я ужин приготовила. Приходи кушать, — тихо сказала она.

Аня развернулась и вошла к двери. Я неотрывно следил за ней. Когда она была у самой двери, я заметил, как она лёгким мимолётным движением заправила кулон под футболку.