Я ждала тебя или Вегетарианство не порок (СИ)

Глава 5

Аня.

Мне снилось, что я в какой-то пещере. С потолка свисают сталактиты, а на земле огромные лужи, в которые капает сверху вода, громким эхом раскатываясь по всей пещере. Вдруг, за спиной я услышала какой-то шорох и обернулась посмотреть, что это. У входа в пещеру стоял Матвей. Он сурово смотрел на меня. Я сделала несколько шагов к нему, но он, выставив вперёд одну руку, отрицательно покачал головой.

— Я тебя не люблю, — каким-то глухим голосом сказал он.

И он начал как-то отдаляться от меня. Я звала его по имени и протянула руку, но сколько я не тянулась, я не могла до него дотронуться. Будто какая-то неведомая сила отдаляла его от меня. И в этот момент как-то особенно громко капнула вода у меня за спиной. От этого я проснулась. Да уж, нельзя на ночь смотреть фильм ужасов о людях застрявших в пещерах! Я перевернулась с боку на бок, но сон не шёл.

Тогда я легла на спину и прислушавшись к тишине квартиры, я услышала, как где-то снова громко капнула вода. Судорожно соображая, закрыла ли я вчера все краны после того, как приняла душ, я вскочила с кровати и понеслась в коридор. И замерла на пороги своей спальни. Весь пол был залит водой по щиколотку, а на стенах были тёмные пятна от воды. Скинув тапочки, я побежала в ванную. Там меня ожидала такая же картина. Все стены были мокрые, а пол залит водой. Я проверила ручки кранов, но все они были закрыты. Метнувшись к телефону, я набрала номер Славы. Он сказал, звонить ему только в экстренном случае. По-моему самое время.

— Слава, нас тут залили, — заорала я в трубку, едва брат сказал "Алло".

— Ань, ты в курсе, что у нас тут два часа ночи? Мы уже спим, — недовольно заворчал он.

— Слав, ты что меня не слышишь?! Нас соседи сверху затопили! Вода кругом! — кричала я ему.

— Сеструха, отвали от меня, а? Дай спокойно поспать. У тебя там Матвей есть, вот ему и звони, — и этот нахал положил трубку!

Я зарычала на телефон и стала набирать номер Матвея. Когда он ответил, я принялась сбивчиво объяснять ему ситуацию. Он, даже не дослушав до конца, сказал, что сейчас придёт. Через пять минут он уже входил в квартиру. Осмотрев ванную и коридор, он сказал, что пойдёт к соседям сверху и ушёл. Я, представив лицо соседа сверху, когда он откроет дверь и увидит разъярённую физиономию Матвея, нервно захихикала. Потом, опомнившись, я принялась спасать не успевшие утонуть вещи. Таких, к сожалению, оказалось мало. Через пять минут Матвей вернулся.

— Ваш сосед сверху заплатит за ремонт, — сказал он мне.

Я снова нервно захихикала, представляя себе, как Матвей "убеждает" нашего соседа сверху заплатить за наш ремонт. Матвей, тем временем, снова вошёл в ванную.

— Собирайся. Поедешь ко мне, — выходя оттуда, сказал он.

Мой смех тут же оборвался. Что? Переехать к нему?! Нет, я такого испытания не выдержу!

— Никуда я не поеду! — упрямо ответила я.

— Ты в ванную как собираешься ходить? — спросил Матвей, — Там всё залито, пользоваться ей можно будет только после ремонта. А ремонт закончится только где-то через неделю. Так что, хватит упираться рогами, иди и собирайся! — глядя на меня исподлобья, сказал он.

— Я. Никуда. Не поеду! — по словам зло выдавила я из себя.

Матвей тяжело вздохнул и пошёл в мою спальню. По пути он достал из шкафа дорожную сумку. В комнате он начал доставать из шкафа все подряд вещи и без разбора пихать их в сумку. Потом он начал доставать из комода белье и носки, и они тоже последовали за одеждой в сумку. Я замерла на пороге, шокированная такой наглостью, и только ошарашено следила за его действиями. Закончив, Матвей повернулся ко мне.

— Тебя тоже в сумку запихнуть? — обратился он ко мне.

Я испуганно подпрыгнув, вытолкала его из комнаты и начала натягивать на себя вещи, висевшие на спинке стула. Лучше уж самой одеться, а то с него станется! Матвей и правда меня в сумку может запихнуть и, не моргнув глазом, вынести из квартиры. Одевшись, я причесалась и вышла в коридор, подтянув вверх штанины джинсов. Достав из шкафа непострадавшую пару обуви, я замерла на пороге.

— А как же вода? — оглянувшись вокруг, спросила я.

— Я уже договорился, не переживай. Пошли, — только ответил мне Матвей, закрывая дверь в квартиру.

Мы в напряжённом молчании дошли до соседнего дома, где жил Матвей. Ещё никто из нас не забыл сцену вчерашнего утра. Слишком живо она стояла у меня перед глазами. Даже в глаза ему смотреть мне было стыдно. Он видел меня практически голой. Он целовал меня. А что хуже всего, я сказала, что люблю его. Сейчас я готова была провалиться сквозь землю. Я бросила быстрый взгляд на Матвея, но он, так же как и я, шёл уперев взгляд в землю.

Квартира встретила нас тишиной и прохладой. Разувшись я подняла с пола сумку, которую Матвей поставил на пол пока разувался, и пошла в гостиную, чтобы разобрать свои вещи. Я уже почти вошла в комнату, как услышала голос Матвея за спиной.

— И далеко ты собралась? — спросил он меня.

— Не очень. Хочу вещи разобрать, ты не против? — елейным голоском спросила я.

— Ты будешь спать в моей спальне. Не хватало, чтобы ты ещё на диване спала! — отрезал Матвей.

— Я прекрасно размещусь на диване, — начала протестовать я. Я уже начинала злиться.

— Ты будешь спать в моей комнате! И это не обсуждается! — своим командным голосом сказал он мне.

От злости хотелось топнуть ногой. Мы стояли в коридоре напротив друг друга, зло и упрямо уставившись друг на друга. Несколько минут мы играли в гляделки. В конце концов, я не выдержала первой.

— Знаешь, — устало выдохнула я, — если мы и дальше так будем ссориться, то я лучше вернусь к себе. Я только-только переехала, а мы уже собачимся. Я так долго не вытерплю.

Матвей потёр лицо рукой, будто снимая напряжение.

— Прости. Ты права. Просто я хочу, чтобы тебе было комфортно. А на кровати всё же удобнее спать, чем на диване, — уже спокойным тоном сказал Матвей.

А вообще-то, почему это я отказываюсь от кровати? Там мне будет гораздо удобнее. Тем более, что он сам мне предложил.

— Ладно, я пойду вещи разберу. В спальне, — добавила я после паузы уже на пороге комнаты.

Когда я обернулась через плечо, то увидела, как Матвей улыбнулся, что было очень редко в последнее время.

Разложив свои вещи по полочкам, я вышла на кухню. Заглянув в холодильник, я увидела запас продуктов настоящего холостяка: докторская колбаса, хлеб и какие-то полуфабрикаты в морозилке. Закрыв дверцу, я увидела Матвея, который стоял в дверях кухни, упершись плечом в косяк двери. Я поймала его какой-то странный взгляд, который тут же сменился на обычный. Сглотнув комок, вставший поперёк горла, я повернулась к нему всем телом.

— У тебя тут мышь повесилась, — пошутила я.

Матвей улыбнулся, от чего в уголках его глаз появилась паутинка морщин.

— Сходим в магазин? — предложил он.

— Да. Мне только переодеться нужно, — Матвей кивнул в ответ, и я побежала в спальню.

Когда я вышла оттуда в шортиках и маечке, Матвей бросил на меня суровый и недовольный взгляд, но никак не прокомментировал мой наряд.

Пока мы бродили по супермаркету, я удивлялась тому, что Матвей добровольно согласился пойти со мной в магазин. Славку только на аркане затащишь в продуктовый. А если затащишь, то он будет ныть и стонать всё время, подгоняя. Матвей же молча ходил за мной между длинных рядов прилавков, послушно катя перед собой тележку с продуктами. Часто я ловила оценивающие взгляды женщин, делавших покупки. Они бросали на Матвея кокетливые взгляды, и мне от ревности хотелось повыдирать им все патлы. Радовало только то, что Матвей на них не обращал никакого внимания. Правда и на меня, как на девушку, он не обращал никакого внимания тоже. Когда мы наконец-то добрались до кассы, Матвей расплатился за всё и с лёгкостью поднял восемь сумок, не доверив мне ни одной.

— Что ты хочешь на ужин? — спросила я по дороге домой.

— Я не привереда. Что приготовишь, то и буду, — ответил Матвей.

— Раз ты не привереда, то посуду моешь ты, — обнаглела я.

Матвей только равнодушно пожал плечами. Пока я готовила ужин, позвонил Боря и позвал меня на свидание. Я, конечно, особого удовольствия от встреч с ним не получала, но хотелось позлить Матвея. Может хоть так мне удастся вызвать в нём какие-то другие чувства кроме братских? Мысленно дав ему месяц на размышление, я решила, что если через указанный срок он не начнёт предпринимать каких-либо действий по отношению ко мне, то тогда начну действовать я. Буду всячески его соблазнять. Я уже даже в магазине подходящий комплектик белья присмотрела. А пока, буду всячески пытаться его навести на нужные мысли.

Матвей.

Я бесцельно бродил по квартире из угла в угол, как разбуженный посреди зимы медведь. Несколько часов я просто мерил её шагами. А как я должен себя чувствовать, когда Аня, надев короткое платье, пошла на свидание со своим Борюсиком?! Причём перед уходом она ещё заявила: "Я буду поздно, так что не жди и ложись спать". Первым моим желанием было броситься за ней следом и проследить. Потом, одумавшись, я заставил себя закрыть дверь и снять обувь, которую я уже одел, чтобы ринуться за Аней следом.

Стиснув кулаки, я вернулся в гостиную и сел на диван. Включил телевизор. И какого чёрта я плачу за спутниковое телевидение, если на всех ста с лишним каналах нечего посмотреть?! Прощелкав несколько раз все каналы, я так и не смог найти что-то интересующее меня, поэтому выключил телевизор. Включил компьютер. Но даже необъятные просторы Интернета не могли удовлетворить меня. Облазив несколько десятков сайтов, я и там не нашёл ничего, что могло бы зацепить меня и отвлечь от мыслей о Анюте. Выключив компьютер, я вышел на кухню и встал у окна. Отсюда отлично просматривался весь двор, так что, когда вернётся Аня со своим Борюсиком, я и однозначно не пропущу. Закурил. Как-то незаметно для себя выкурил целую пачку. А их всё не было. На город медленно опускались поздние летние сумерки. Открыв вторую пачку сигарет, и её выкурил полностью. Посмотрел на часы. Двенадцать часов ночи. И где её черти носят?!

Чтобы как-то отвлечься заварил чай. Потом ещё кружку. Решил сделать бутерброд. Постоянно оглядываясь через плечо, боясь пропустить Аню с её хахалем, попытался нарезать колбасу. Когда я в очередной раз отвлёкся, то вместо колбасы нож пришёлся на мой палец. Порез был довольно глубокий. Я конечно и хуже видел, но всё равно неприятно. Матерясь, начал рыться по кухонным шкафам в поисках аптечки. В этот момент услышал звук ключей, поворачивающихся в замке. Потом дверь тихонько открылась, и Аня на цыпочках крадучись вошла в квартиру. Я вышел в коридор, спрятав руку за спину.

— Ты где была, чёрт возьми?! — не сдержавшись закричал я.

— Ты чего ещё не спишь? — одновременно со мной спросила Аня.

— Я первый спросил, — снова вместе сказали мы.

И тут Аня увидела, что я держу руку за спиной.

— Матвей, что у тебя с рукой? — озабоченно спросила она.

— Так, порезался, — отмахнулся я.

Она подошла ко мне и настойчиво потянула за руку. От одного её прикосновения по всему телу разбежались искорки наслаждения. Увидев глубокий порез, Анюта охнула.

— Надо срочно промыть рану перекисью, а потом пластырем заклеить, — протараторила она и побежала на кухню. Я последовал за ней. Она уже, стоя на цыпочках, рылась в шкафу, ища аптечку. Платье задралось ещё выше, открывая её соблазнительные стройные ножки. Хотелось подойти, и провести ладонями от её хрупких лодыжек вверх, скользнуть под подол платья и... *Цензура*! Я сглотнул слюну и сконцентрировался на пальце, который ныл и пульсировал, в надежде, что это хоть немного отвлечёт меня от подобных мыслей. В этот момент Аня с победоносным видом повернулась ко мне, держа в руке перекись водорода, ватку и пластырь.

— Садись, — она ткнула пальчиком на стул.

— Прекрати. Это просто порез. Со мной ничего страшного не случилось, — снова начал отказываться я от помощи. Забота малышки была мне ужасно приятна, но вот перспектива того, что она будет так близко ко мне, будет касаться меня сводила с ума.

— Садись! — настойчиво сказала она, — Дай мне поухаживать за моим... другом, — после небольшой заминки исправилась Аня.

Всё время, пока она колдовала над моим порезом, я думал, что же она такого хотела сказать? "Моим" кем? Эта мысль мучила и не давала покоя. Отвлекало от таких мыслей только присутствие Ани. Она наклонялась ко мне, и от этого мне было хорошо видно содержание выреза её платья. Невольно бросая туда взгляды, я мысленно ругал себя. Когда Аня обработала перекисью ранку она достала из шкафа зелёнку.

— Сейчас будет немножко больно. Потерпи, пожалуйста. А я потом подую, — пообещала она.

"Лучше поцелуй", чуть было не вырвалось у меня, но я вовремя поймал себя. Но когда малышка начала дуть на ранку, всё моё тело подпрыгнуло от непередаваемых ощущений. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Но в то же время, хотелось, чтобы это мучение поскорее закончилось. Кровь уже практически дошла до точки кипения, и я медленно плавился под прикосновениями Анюты. Казалось, что температура в комнате резко подскочила как минимум до 30 градусов.

— Ну, вот и всё, — я и не заметил, как Аня закончила, аккуратно заклеив порез двумя пластырями.

Она подняла голову, и наши лица были совсем близко, буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. Я заглянул ей в глаза, и всё моё тело задрожало от того, с какой любовью она смотрела на меня. Мне вновь захотелось, как несколько дней назад, поцеловать её, ощутить её вкус, коснуться её нежных и сладких губ. Я уже почти было наклонился ещё ближе к Ане, как она разорвала наш зрительный контакт и резко встала.

— Что ж, спокойной ночи, — бодрым голосом сказала она и ушла, оставив меня одного в пустой кухне.

Убрав беспорядок, который я устроил на кухне, пошёл в душ, а потом лёг спать. Вот только уснуть я никак не мог. Во-первых, ноги свисали с дивана, так как тот не был рассчитан на таких высоких, как я. Во-вторых, в голове вертелось множество мыслей. Ревность мучила меня и ела изнутри. Желание быть с моей девочкой, объединившись с ревностью в союз, вступало в конфронтацию с доводами разума.

Вспомнил, как впервые увидел мою малышку, копающуюся в песочнице во дворе. Два маленьких чёрных хвостика на её голове смешно подрагивали в такт её движениям. Она лепила куличики, но они разваливались, потому что песок был слишком сухой. Но мелкая упрямо поджала губки и продолжала снова и снова пытаться соорудить фигуру из песка.

Потом почему-то вспомнилось то, как я учил её кататься на велосипеде. Мы тренировались несколько дней, катаясь по двору. Я придерживал велосипед, а Анюта рулила. На второй день она заявила, что хочет попробовать сама проехать. Не проехав и нескольких метров, она завалилась на бок вместе с велосипедом, больно ударяясь об асфальт. В тот день она разодрала коленки и локоть в кровь, но не проронила ни слезинки. А на следующий день снова села на велосипед. Тогда я понял, какая храбрая она девочка.

Вспомнилось, как Аня бегала за мной хвостиком, всюду следуя за мной, заглядывала мне в рот и следила за каждым моим действием. Друзья откровенно ржали и издевались надо мной, говоря, что у меня появилась поклонница. Но мне было всё равно. Именно из-за того, что она во всём подражала мне, я и не начал курить в школе, как все мои одноклассники. Я не хотел подавать дурной пример моему маленькому хвостику. Поэтому и закурил только в армии, когда нервы не выдержали нагрузок.

Оглядываясь назад, я понял, что любил её всегда. Как младшую сестрёнку. Но когда вдруг эта братская любовь переросла во что-то серьёзное? Я затруднялся ответить сам себе.

И зачем ей вообще нужна моя любовь? Ей нужен кто-то нормальный, кто не будет вздрагивать от громких звуков, потому что они напоминают выстрелы и взрывы; тот, кто не носит на теле отметины ужасных боевых операций, в которых у меня на глазах убивали моих ребят; кто-то, кто не просыпается посреди ночи с криками и ножом или пистолет в руке, от кошмара, которые приходят ко мне практически каждую ночь; кто-то, кто не воспринимает любое движение у себя за спиной за опасность, представляя угрозу любому незнающему об этом человеку; и, в конце концов, кто-то помладше, кто-то лучше меня.

По инерции, поднял руку и провёл пальцами по шраму, разделившему мою жизнь на "до" и "после". До ранения и после него. Счастливая, весёлая жизнь — "до" и жизнь одиночки, добровольного отшельника и затворника — "после". И только Анюта и ещё несколько человек были в моих воспоминаниях в обоих частях моей жизни. С такими нерадостными мыслями я провалился в сон.