Глава 34

Возможно, «выжившие» и были лучшими среди «возмутителей спокойствия», но это мало что значило на общем фоне. Эскадрилья «Скала» была для меня как бы символом того, во что выродился бы Разбойный эскадрон, проиграй мы схватку с Империей, и проводи время в занюханных заведениях грязных городов в ожидании случая поживиться, ограбив еще больших неудачников, чем мы сами. В жизни мне доводилось встречать более угрюмых и притюкнутых жизнью людей, но это были узники «Лусанкии», у которых не осталось никакой надежды на побег или освобождение.

Все роптали и ворчали, когда меня привели в отель, где была расквартирована эскадрилья. Накк Кеч, командир эскадрильи, провел меня в мою комнату. Я не сомневался, что ее состояние не идеальное. Когда я увидел мою комнату, то обрадовался, что шторы в ней были плотно закрыты – рассматривать ее во всей красе не хотелось. Куча грязного белья в углу служила предыдущему обитателю берлогой, а судя по вони из санузла, мой предшественник понял назначение этой комнаты, только почему-то не доверял водопроводу с канализацией.

Кеч внимательно следил за моей реакцией. А я смотрел на него и отметил что его щетина, как и волосы на голове, уже начали седеть.

– Это лучшее, что у нас есть.

Я покачал головой:

– Это лучшее, что у вас есть.

Кеч улыбнулся:

– Ага, точно,

– Но мне не подходит, – я прошел по коридору к следующей двери и остановился перед ней. – Открывай.

Дверь распахнула шиставаненка и зарычала на меня. У нее был белый мех, розовые глаза, и хотя она была немного меньше, чем те шиставанены, с которыми мне приходилось встречаться, она могла разорвать меня на клочки в считанные секунды. Когда она распахнула дверь, я уловил волну запаха, по которой догадался, кто жил в первой комнате.

Я ослепительно улыбнулся ей:

– Я – ваш сосед. Приятно познакомиться.

Громоподобный смех Кеча заглушил ответ шиставаненки, произнесенный шепотом. Я кивнул альбиноске:

– Увидимся.

Кеч покачал головой. Глаза его были полны радости:

– Кает Шровл будет твоим ведомым. Она хороша в бою, особенно в космосе. Только яркий свет не любит.

Я указал на следующую комнату:

– Есть выбор получше?

Кеч снова покачал головой:

– На самом деле, я – твой самый лучший выбор.

Я нахмурился:

– Думаешь, мне стоит забрать комнату у тебя?

Кеч медленно улыбнулся:

– Хочешь – попробуй. У тебя даже может получиться, но это будет неповиновение начальству и нападение на старшего офицера, а это у «возмутителей спокойствия» считается самым серьезным преступлением. Лучший выход для тебя – швырнуть пару монет местным бродягам, чтобы они вымыли ту первую комнату для тебя.

– Так думаешь?

– Сдается мне, ты задумал доказать, насколько ты крут, надрав кому-нибудь задницу и заняв его комнату, только учти: я этого в своей эскадрилье не допущу. Если ты надерешь кому-нибудь задницу и вышвырнешь его из комнаты, он разозлится на тебя, и пожалуйста – в моем подразделении раздрай. И мне придется выбирать, от кого из вас избавиться, – Кеч сложил руки на груди. – Хочешь доказать, что ты крутой – выбей кого-нибудь из другой эскадрильи. Или еще лучше – из другой банды «возмутителей». Среди «выживших» мы принимаем в расчет только одно – то, как ты умеешь летать.

Я развел руками:

– Отлично, тогда пошли полетаем.

Кеч фыркнул:

– А я уж думал, ты никогда этого не скажешь. Пока будем в учебном центре, я прикажу кому-нибудь вымыть твою комнату.

– Сколько с меня?

Он пожал плечами:

– Давай посмотрим, что ты из себя представляешь. Если ты неплохо летаешь и мне покажется, что ты сможешь когда-нибудь спасти мою шкуру, я заплачу за тебя.


* * *

Тренировки у «выживших» проходили не в тех идеальных условиях, к которым я привык. Мы с Кечем сели во флаер, который довез нас до большого здания у края космопорта. Кеч заехал прямо в ангар и остановил пыльный красный флаер у двух потрепанных «исТРИбителей». Они были настолько обшарпанными, что скорее напоминали огромные игрушки, которым пришлось повидать весьма жестокие игры.

Кеч взял с полки на стене шлем и швырнул его мне:

– Ты летишь на первом номере, а я – на двойке. Комлинк встроен в шлем. Слушай, что я говорю тебе, и делай это. Ты же летал на ДИ-истребителе раньше?

Я кивнул. Правда, это был тренажер, но я решил, что он не слишком отличался от реальности.

– Оружие?

– Заблокировано только на прицеливание. Имитируешь атаку, и если она удачная, я засчитываю тебе очко.

Я поднялся на шарообразный кокпит истребителя и проскользнул вниз. Третий, верхний «коготь» не давал полностью открыть люк кабины, и забраться в кокпит было трудновато. Но мне это сделать удалось. Стоя на кресле пилота, я закрыл верхний люк и надел шлем. Затем уселся, пристегнулся и начал знакомиться с приборами и рычагами управления.

Первое, что бросилось в глаза – по сравнению с «охотником за головами» или «крестокрылом» здесь было гораздо просторнее. Сам шарообразный купол кабины подразумевал, что здесь должно быть достаточно свободно. Так же сферическая форма означала, что носа не было, к чему мне никак не удавалось привыкнуть. У меня возникло ощущение, что я сижу верхом на двигателе.

Стандартный рычаг управления ДИ-истребителя был заменен на небольшой рычажок, на котором располагалась гашетка, кнопка наведения оружия на цель и многопозиционный переключатель для выбора оружия. Рычаг было приятно взять в руку, а перемещался он довольно плавно, хотя и не так свободно, как хотелось бы. Я не надеялся, что этот истребитель будет летать так же, как «крестокрыл», но рычаги управления были похожими, а это уже плюс.

Огромное лобовое стекло кокпита и боковые панели обеспечивали прекрасный обзор, а центральный и два вспомогательных монитора, установленные на планке, разделявшей лобовое стекло, не мешали смотреть вперед. Регулятор подачи стержней был справа, только рычажок нужно было не толкать вперед, а вращать. Небольшие регуляторы с таким же принципом действия управляли репульсорами. Коммуникационная консоль также была слева, и я мог дотянуться до нее, не снимая правую руку с рычага управления. Включатель дефлекторов находился справа, а в пылу битвы это могло стать причиной замешки. Педали были глубоко внизу, под мониторами.

Я воткнул штекер провода, уходящего из моего шлема, в разъем на коммуникационной панели:

– Иданиан на связи.

– Кеч на связи. Слева у тебя панель зажигания. Когда все огоньки на ней станут зелеными, можешь взлетать. Скорость – десять процентов от максимума, курс – ноль-два-шесть и жди меня там.

– Вас понял, – я протянул руку и защелкал переключателями, затем дождался, пока огоньки из красных стали желтыми, затем зелеными. Когда это произошло, ожили сразу все мониторы. Я подал мощность на репульсоры и положил руку на рычаг управления. Повернув регулятор скорости в положение «10 процентов», я полетел вперед и вскоре покинул феррокритовую громаду ангара. Оказавшись на свободе, я первым делом испытал педали руля направления. Оказалось, что корабль довольно шустро поворачивает направо и налево. Конечно, он был не такой маневренный, как перехватчик, но «крестокрыл» он разбивал в этой категории в пух и звездную пыль.

Кеч тоже вывел свой «коготь» и пролетел мимо меня, задрал нос вверх и взвился вверх, оставив за собой струю ионных выбросов.

– Иданиан, это не флаер. А мы – пилоты, а не водители. Оставь под собой немного атмосферы.

Я улыбнулся и врубил скорость побольше:

– Как прикажете, Скала-лидер.

Мой взлет был более плавным. Я поднялся по спирали, что позволило мне оценить мощь и маневренность машины. «ИсТРИбитель» в сравнении с «крестокрылом» выглядел не так уж плохо. Радиус действия сенсоров был не очень большим, но без протонных торпед или кумулятивных ракет особой нужды стрелять на дальние расстояния не было. «Бочки» этот истребитель крутил как бы нехотя, зато скорость набора высоты была впечатляющей, а пикировал он просто потрясающе.

Но больше всего меня поразила резвость истребителя. Он реагировал на мои касания руля направления моментально и буквально метался из стороны в сторону. И что более важно, регулятор скорости и рычажки включения репульсоров были многофункциональными. Если крутануть регулятор скорости в обратную сторону, то двигатели переключались на нейтральную и корабль сбрасывал скорость. Кнопка на рычажке позволяла включать реверс, и при повторном наборе скорости двигатели работали в обратную сторону. Благодаря такому принципу управления маневры типа «стойки на хвосте» не требовали сброса и набора скорости, а просто переключения на нейтральную. То же самое и с репульсорами – мощность на них продолжала поступать, но они работали в автономном режиме. Крути регулятор скорости, врубай репульсоры – и «коготь» танцует в твоих руках.

Явно те «возмутители спокойствия», которые встречались мне раньше, были не лучшими пилотами.

Кеч был неплох, но я показал ему, что и я не пастух нерфов. После того как он проверил меня на знания основных фигур высшего пилотажа, мы немного поиграли в догонялки. Он оказался лучшим, но с незначительным перевесом. Его поразило, что счет оказался таким маленьким.

– Тебя не так-то легко достать, Иданиан, – признался он мне, когда мы уже возвращались на базу.

– Вас понял, Лидер, – громко рассмеялся я. – В этом залог моего долголетия.

– Это хорошо, что ты так настроен. У нас есть задание.

– Задание? – я кашлянул и машинально откинул защитную пластину шлема. – И я записан, что ли? После того как всего час объезжал этого зверя?

– Ты летаешь получше, чем пилоты из команды «Красной новой». Пару месяцев назад они нарвались на Разбойный эскадрон, который изрядно потрепал их, – из наушников раздался тихий смешок. – Не волнуйся, на этот раз все будет куда проще: налетим, ударим и по-быстрому смоемся.

Я сбросил скорость и врубил репульсоры – мы уже подлетели к ангару.

– «Возмутители спокойствия» летят с нами?

– Не-а, это по нашим личным делам, – Кеч хрипло кашлянул. – Поживиться будет нечем, зато моральное удовлетворение будет огромным.


* * *

Оказалось, что задание было связано с налетом Империи на пиратов «Эйттирмин Батиив», той атакой, после которой от них осталась жалкая горстка под названием «выжившие куиуминцы». Два имперских «разрушителя» класса «виктория» – «Бомбарда» и «Меченосец» – перебили более девяноста семи процентов пиратов, оставив их только с «Ответным ударом» и несколькими истребителями. «Выжившие» поклялись, что они отомстят капитанам этих двух «разрушителей». И вот один из них, капитан Злече Оунаар, объявился на борту «Шанса Галактики». Кто-то на «Шансе» решил, что продав Оунаара, он сорвет куш побольше, чем самый большой выигрыш в корабельном казино, и стукнул Найву.

«Шанс» был кореллианским корветом, который конкурент Бустера превратил в миниатюрную версию «Искателя приключений». Я думаю, что Бустер не обратил бы никакого внимания на «Шанс», если не одна деталь: корвет был выкрашен в ярко-красный цвет. Бустер хотел сделать то же самое и с «Искателем», но нигде в галактике он смог найти достаточно красной краски для этого. На самом деле, единственная краска, которая была запасена в таких количествах, была белая, оттенка «звездный разрушитель» – этот факт Бустер счел лишним подтверждением того, что Император отбросил копыта исключительно с целью досадить ему.

Описать подготовку к этому заданию как «короткую» – значит добавить в словарь еще одно значение этого слова. Меня определили в третье звено, с Кает и еще двумя женщинами-людьми. Совершенно случайно я получил позывной «Скала-9», что мне очень понравилось, – я откликался на него совершенно машинально. Нашему звену поставили задачу прикрывать остальные два звена, которые уничтожат вооружение «Шанса» и уничтожат четырех «уродов», скорее всего имеются ввиду ДИ-истребители. «Ответный удар» довезет нас до места, а на «Шанс» отправится быстроходный челнок-попрыгунчик, который заберет с борта корвета Оунаара. Остальные звенья будут расстреливать «Шанс», потому что они были настоящими «выжившими», а не присоединившимися позднее попутчиками вроде меня.

Я удивился, что такое важное задание не было поручено эскадрилье «Скала», но мне сказали, что Найв выбрал эскадрилью для выполнения этой почетной миссии наугад. Я не сомневался, что Ремарт пожалел, что перешел из «Скалы». У меня сложилось такое впечатление, что мало кто из пилотов «Скалы» жалели, что он ушел, и многие от души радовались, представляя, как он сейчас кусает локти.

Мы поднялись на челноке на борт «Ответного удара» и вышли в открытый космос, чтобы усесться в наши машины. Как и ДИ-истребители, «исТРИбители» не имели на борту запаса воздуха или системы жизнеобеспечения, потому пришлось надевать скафандры. Поэтому выйти в космос и проползти по фюзеляжу истребителя нам было легче, чем, скажем, пилотам «крестокрылов». Я забрался в кокпит своего «исТРИбителя», закрыл люк, пристегнулся и доложил о готовности. Остальные сделали то же самое, но дисциплина выхода в эфир отсутствовала напрочь. Никто этого и не требовал.

«Ответный удар» перешел на световую скорость, сделал один промежуточный прыжок и взял курс на тот сектор, где должен был быть «Шанс». Наш полет занял целых три часа, и впервые я обрадовался, что в кокпите так просторно. Я бы еще больше обрадовался, если бы в нем была атмосфера, чтобы можно было снять шлем, перекусить и вздремнуть. Обзор из кокпита был прекрасный, только смотреть в гиперпространстве было нечего.

Во время этого полета я понял, насколько мне не хватает Свистуна. Многие не склонны к сантиментам в отношениях с астромеханическими дроидами, но я летал вместе с ним много лет. Сколько раз ему форматировали память и подвергали апгрейду! Но мне кажется, что он заложил данные со своим характером в центральную базу данных КорБеза и позже восстанавливал свою индивидуальность. Свистун был изворотливый и себе на уме, только мне это было по душе. Если бы не он, я был бы мертв десятки раз.

Во время длительных полетов мы обсуждали со Свистуном разные вещи – например, отцовство – и я находил в нем живой отклик на все, что говорил. Он был моим единомышленником, даже зеркалом, как в старой поговорке моего отца. Когда меня заносило не в ту сторону, Свистун частенько меня поправлял, и в большинстве случаев оказывался прав.

«Ответный удар» выскочил в обычное пространство, свалившись прямо на голову «Шансу». Вперед ринулись, непрерывно обстреливая корвет, первые два звена. «Скала-четыре» взорвался, получив прямое попадание из спаренного турболазерного орудия «Шанса». Зеленые разрывы превратили его кокпит в раскрывшийся бутон, и лепестки этого цветка разлетелись по космосу. Затем рванул ионный движок истребителя, и вслед за обломками кокпита полетели три «когтя». Остальные орудия «Шанса» заполнили все пространство вокруг корвета сгустками энергии, но «Скала-четыре» оказался единственной жертвой артиллерии «Шанса», прежде чем мы навсегда заткнули ее.

Шесть «колесников», несших боевое дежурство по охране «Шанса», сделали огромную ошибку – они не смылись сразу же, как увидели нас. ДИшка состояла из круглого кокпита ДИ-истребителя, усаженного на фюзеляж и двигатели «костыля». Это летающее недоразумение заслужило свою кличку «уродец», хотя мы в Разбойном эскадроне называли их «ТУшками». Неуклюжие и неповоротливые, они напоминали диких нерфов, на которых напала стая таопари. Они не продержались и пяти минут, хотя все могло закончиться гораздо раньше. Я смотрел на это избиение младенцев и не мог не расстраиваться, потому что мои новые товарищи по эскадрилье раз за разом «мазали», упуская возможность нанести точный удар, и двое из них расплатились за это своими жизнями.

«Вибронож», быстроходный челнок-попрыгунчик, который мы взяли с собой, уже направился к «Шансу», когда в сектор вошло еще одно судно – частная яхта. Это не было для нас сюрпризом – я не знал, где мы находимся, но в этом районе полно планет, и маршруты между ними строго лимитированы. Сюрпризом для нас явилось то, что вместе с яхтой летели шесть «охотников за головами», оснащенные гипердрайвом. Мы им явно не понравились, и если яхта сразу же развернулась и дала полный вперед (точнее назад), «охотники» выстроились в боевой порядок и налетели на нас, паля из строенных бластеров.

Я не стал дожидаться приказов.

– Десятый, за мной, – крикнул я в комлинк и дал полный вперед. «Коготь» рванул с места. Я дважды перевернулся через крыло и устремился на «охотников». Двое отделились от строя и пошли мне навстречу. Крутанув большим пальцем селектор оружия, я выбрал ионные пушки, немного вильнул из сторону в сторону, показывая остальным пилотам свой фланг, затем выровнял «коготь» и нажал на гашетку.

Синий ионный разряд угодил в левую плоскость ведущего «охотника». Лазурная молния вспыхнула на его переднем щите, гася удар. Щит не был пробит, но яркая вспышка помешала – ослепила пилота и не дала ему прицелиться. Его ответные выстрелы пролетели далеко от моего истребителя, а пока он проморгался, мы уже разошлись.

Кает занялась вторым «охотником за головами». Ее залп из спаренного лазера впился «охотнику» в нос, разрывая щит. Блеснула яркая вспышка. Хотя у меня за спиной не было Свистуна, который не преминул бы объяснить мне, что произошло, я догадался сам, потому что хорошо знал расположение узлов «охотника за головами». Бедняга лишился своего боевого сенсора. Пилот фактически ослеп, а в таком бою слепой летчик – это мертвый летчик. Если, конечно, ты не родился на Кореллии и твоя фамилия не Антиллес.

Я пальнул для острастки по другому «охотнику», затем сбросил скорость и ринулся вниз. Увеличив скорость сначала до половины, затем – до полной, я завершил полукольцо «мертвой петли» и, крутанув быструю правую бочку, снова бросил «коготь» в бой. Я оказался на хвосте у «охотника», который гнался за «одиннадцатым». Не раздумывая, я влепил ему в жо… простите, в задний дефлекторный щит два ионных выстрела. Первый пробил дефлектор, а второй скользнул по фюзеляжу. Из-под обтекателей, прикрывавших двигатель, вырвались искры. Если только пилоту не удастся запустить движок снова, ему хана.

Вспышки огня справа! Золотисто-красные. Это кто-то достал меня из бластера. Я двинул ногой по правой педали руля направления, уводя свой хвост из-под линии атаки «охотника». Следующие выстрелы, будь вокруг меня атмосфера, обязательно просвистели бы слева по борту, но кругом был вакуум, и они пролетели беззвучно. Я завалился на правое крыло, нырнул вниз и закрутил длинную петлю. Выравнивая свой «исТРИбитель», а заметил, что на Кает летит другой «охотник». Круто переложив влево, я развернулся почти на месте и снес ему левую плоскость метким выстрелом.

Его бластер на левом борту взорвался, и корабль завертелся, из чего я сделал вывод, что у него еще и вышли из строя маневровые двигатели на этой стороне. Я перевернулся на правое крыло и хотел уже добить его, но на тактическом экране появился еще один «охотник», который летел прямо на меня. Отчего-то мне показалось, что это был тот парень, который уже атаковал меня раньше. Я замедлил свое вращение и показал ему свое брюхо, затем дернул рычаг управления и нырнул вниз. Он крутанулся и пошел вслед за ним. «Попался, дурачок», – подумал я.

Я сбросил скорость до тридцати процентов, затем врубил реверс, гася инерцию. Зависнув ровно на три секунды, я снова стал набирать скорость. Пока я так забавлялся, мой друг-"охотник" пролетел мимо и подставил мне свою корму. Первый выстрел пришелся в его задний дефлектор. Он рванул направо, поэтому мне пришлось набрать высоту, перевернуться и снова зайти ему в хвост.

Мимо пронеслась Кает и влепила в «охотника за головами» два выстрела из бластера. Один прожег ему кормовой щит, а второй проделал дыру в правом крыле. Его движения стали замедленными и неуверенными – маневровые на поврежденной плоскости не компенсировали тягу с противоположной стороны. Пилот не стал выпендриваться и просто дал деру. Даже у подбитого «охотника за головами» хватило скорости, чтобы удрать от моего «когтя».

Только убежать от разрядов ионной пушки значительно труднее. Мой выстрел пришелся ему прямо в корму. Маленькие синие электрические дуги пробежали по обшивке истребителя, словно пальцы, душащие тебя в кошмаре. Посыпались искры, вырвалась струя пара. Двигатель его заглох, и он продолжал лететь по инерции.

Я увидел, как Кает снова заходит на него, но я отозвал ее:

– Отставить, десятый, он готов.

– Но не мертв.

– Вышел из борьбы. Оставь его, – я выстрелил из ионной пушки. И заряд пролетел между ее истребителем и подбитым «охотником». – Ты можешь добить его, но зачем убивать пилота, который просто делает свою работу?

– Это мое право – убить его, – она процедила эти слова, словно ей было больно. – И не лишай меня моего права.

– За тобой должок. Я снял одного парня прямо с твоей задницы, – я устремил свой «коготь» вперед, преграждая ей путь. – Он мой и я хочу, чтобы он остался жив.

На тактической частоте зазвучал голос Найва:

– Все цели нейтрализованы. Звено «Скала-три», возвращайтесь.

– Вас понял, – ответил я.

– Вас понял, – рычание Кает отбило у меня всякую охоту встречаться с ней после возвращения домой.

– Девятый, перейти на тактическую-два и включить скремблер.

– Как прикажете, сэр, – я переключил коммуникатор на вспомогательную тактическую частоту и врубил скремблер. Теперь переговоры между мной и Найвом будут зашифрованы при помощи кода, который загружается на каждый истребитель с «Ответного удара».

– Девятый слушает, капитан.

– Хорошо стреляешь, девятый. Но почему из ионной пушки? При твоем умении летать ты мог бы сбивать «охотников» одним выстрелом из бластера. Но ты выбрал ионную пушку, как будто так тебе интереснее, – в голосе Найва слышалось раздражение. – Это что, у тебя игры такие?

– Нет, сэр, – я замолчал, не столько собираясь с мыслями, сколько соображая, как лучше их выразить. – Пилоты «охотников за головами» просто выполняют свою работу. Если бы мы убили их, то превратились в мясников и палачей, и любой эскорт в будущем будет гоняться за нами, потому что они будут знать, что мы не оставляем свидетелей. Яхта улетела. «Шанс» подберет этих ребят, и в следующий раз они могут дать нам возможность уйти. Наверняка так оно и будет.

– Кто знает, – Найв задумался. – Звучит логично, только война сама по себе не дружит с логикой.

– Но стоит стараться, чтобы никто не попадал.

Найв фыркнул:

– Ты что, такой щепетильный?

– Я записал на свой счет уже немало трупов, капитан. Если у меня получается выйти из боя победителем, не пролив при этом кровь, почему бы нет? Мне кажется, что так лучше, – я покачал головой. – Если здесь не приветствуется такая точка зрения, я могу просто сесть в свой челнок и улететь.

– Нет, тебе не придется этого делать, – напряжение испарилось из голоса Найва, – такая точка зрения здесь более чем приветствуется. Ты теперь – один из нас, Иданиан, один из «выживших». Будем надеяться, что ты будешь помогать нам больше, чем мы тебе.

Загрузка...