Я тебя верну

Глава 22

Лиза

До города добираюсь на такси.

Алекс догнал меня по дороге на остановку, уговаривал поехать с ним. Но во-первых, мне надо было успокоиться. Во-вторых, мне не хотелось, чтобы кто-то еще знал о нашей встрече с Демидом.

Не знаю, почему. Интуиция.

— Спасибо, Алекс, я доберусь сама. Еще совсем рано, и я ненадолго, — ответила твердо и села в первую же машину.

Он остался сидеть в своем автомобиле сердитый и мрачный.

Но мне некогда об этом думать.

Вхожу в зал и ловлю очередное дежавю — все это уже было. И роскошный интерьер дорогого ресторана, и мужчина, ожидающий меня за дальним столиком.

Приглушенный теплый свет, кружащие голову ароматы, кожаные кресла и легкая ненавязчивая музыка. И официанты, снующие между столами, накрытыми идеально выглаженными белыми скатертями.

Только малыш в моем животе с тех пор подрос. А еще деньги больше так не сковывают. Не вызывают такого страха.

Или я просто привыкла?

Демид сидит у окна с видом на площадь и фонтан. На столе — чашка кофе, графин с водой, пара бокалов и кожаная папка.

Замечает меня сразу, как только я вхожу в зал. Встает за спинкой моего стула, ждет, пока я подойду, несмотря на то, что меня провожает хостес. Даже выдает что-то похожее на улыбку.

— Рад видеть, Лиза.

Не могу сказать, что я очень рада, но улыбаюсь.

По правде сказать, я его боюсь. Честно. И еще боюсь услышать то, что он скажет. Только это я сама просила Ольшанского о расследовании, глупо теперь отказываться.

Демид не тянет время. Подвигает за мной стул, садится за стол и открывает папку.

— Я тут немного покопался. Просто так, из интереса. Нашлось свободное время.

Свободное время Демида Ольшанского, рабочие часы которого исчисляются десятками тысяч долларов? Ага, я так и поверила. Но киваю, не зная, что еще отвечать.

Молчу о том, что его жена беременна. И у них есть старший ребенок. Так что Демиду есть чем заняться дома, уж точно не листать выводы судебных медиков.

На миг в душе шевелится что-то, похожее на зависть.

Арина каждый вечер засыпает в объятиях любимого мужчины. Их малыши купаются в любви своего отца. Хотя глядя на Демида, я с трудом представляю, каким он может быть отцом.

Но это обманчивое чувство.

Я прекрасно знаю, каким был бы отцом Марат. Это для других он бывший криминальный авторитет Хасан. А для Крис он был лучший отец, какого только можно пожелать.

И для нашего сына он был бы таким…

— Пересмотрел материалы и обнаружил много странностей. Можешь сама посмотреть. Вот, — Демид поворачивает ко мне одну из страниц, и я включаюсь, — это копия отчета судмедэкспертизы.

Беру страницу, читаю, но от волнения до меня доходит хорошо, если половина. А Ольшанский уже подсовывает следующие листы.

— Вот это — данные по найденным биоматериалам.

Вглядываюсь в страницы, а Демид продолжает говорить приглушенным голосом:

— Машина выгорела дотла, тело сильно обуглено, опознание признано невозможным. Но при этом остались образцы ДНК. Все они собраны в определенной зоне — ближе к водительскому сиденью. В том числе кровь на обшивке двери и коврике. Волосы, кровь, ногтевые фрагменты странно целы, если учитывать характер пожара. При этом кости сохранились фрагментарно, и они очень хрупкие. Зубы сохранились частично, но идентификация по ним невозможна, что маловероятно при обычном автомобильном пожаре.

Демид переворачивает следующую страницу, и я больше не пытаюсь делать вид, что вчитываюсь.

— Едем дальше. Практически не описана травма мягких тканей перед возгоранием. В салоне найден след небольшой емкости из толстого термостойкого стекла. В целом интенсивность пожара превышает типичную для возгорания автомобиля.

— Что это означает? — пробую не утонуть в потоке информации, но Демид воспринимает мой вопрос буквально относящийся к последней фразе.

— То, что это не был пожар вследствие ДТП, Лиза. Машину подожгли намеренно.

— А… Марат? — смотрю, подняв брови. И замечая замешательство Демида, молитвенно складываю на груди руки. Говорю быстро и тихо. — Демид, пожалуйста, объясните на пальцах. Я так боюсь показаться тупой, что и правда не понимаю половины.

Он скупо улыбается уголком губ и понятливо кивает. Придвигается ближе.

— Смотри. Температура пожара была слишком высокой. Выше, чем обычно бывает в подобных случаях. И в таких условиях отлично сохранились отдельные ДНК-фрагменты — кровь, волосы, ногти. Вот это очень и очень странно.

— Вы думаете… — начинаю я, но он поднимает руку и меня останавливает.

— Я ничего не думаю. Я просто излагаю свои размышления. Волосы. Ты когда-нибудь видела, как горят волосы?

Я молча качаю головой.

— Они вспыхивают моментально. А здесь целые. Почти не поврежденные огнем. Теперь вот, — он кладет передо мной копию фотографии, — фрагмент расплавленного стекла. Это нашли на полу у водительского сиденья. Стекло толстое, термостойкое. Если заранее положить в него образец…

Я добела сжимаю пальцы на столе.

— А это… что может означать?

Он делает паузу. Смотрит куда-то поверх моей головы.

— Что угодно, Лиза. Это может означать, что угодно.

— Но… вы говорите… — облизываю пересохшие губы, — что образец могли подложить. И тело… Если оно сильно обуглено… То… как?

Демид поджимает губы.

— Эксперты указали, что из-за сильной степени обугливания невозможно установить точную причину и характер термического воздействия.

Беспомощно качаю головой. Произношу одними губами.

— Не понимаю…

Ольшанский потирает переносицу.

— Ладно, я объясню. Обещаешь, что не грохнешься в обморок? — и дождавшись моего решительного кивка, поясняет. — Когда тело сгорает в огне, обычно видно, где огонь был слабее, где сильнее. Все это — картина термического воздействия. По ней можно понять, сколько длился пожар, где был эпицентр, был ли человек жив во время пожара. А вот в нашем случае патологоанатомы не могут ничего сказать, потому что все обуглено одинаково. Выглядит так, будто тело просто положили в огонь и сожгли намеренно.

Закрываю глаза руками, опираюсь на локти.

— Лиза! — слышу обеспокоенное. — Лиза, я предупреждал! Выпей воды!

Демид отрывает мои руки от лица и насильно сует мне бокал с водой.

Пью, зубы мелко стучат о края бокала.

— Я в порядке, — отставляю воду, отвожу предложенную руку. Хотя зубы все еще стучат. — То есть его могли убить и подбросить в машину. А потом сжечь? И образцы ДНК подбросить? Но зачем? А может… Кого вообще похоронили, Демид?

— Я не знаю, Лиза, — качает головой Ольшанский. — Мы вообще не можем ничего утверждать. Но меньше всего я бы хотел зародить в тебе призрачную надежду.

— Нет конечно, — мотаю головой, — я все понимаю. Я благодарна вам. Дайте счет, куда я могу оплатить, и назовите сумму.

— Никаких оплат, это мелочь. Так, перебрал бумажки, почитал… — отказывается Демид решительно. — Закажи что-нибудь, успокойся, потом я тебя отвезу.

— Я хочу оплатить, Демид, — продолжаю настаивать, — дело в том, что у нас с Крис возникли проблемы. Человек, который нам помогает, далеко, а вы здесь. Помните, вы говорили, что можете помочь? На нас вышли люди, которые убили Марата.

— Что? — Демид кладет локти на стол и наклоняется ко мне. — И ты так просто об этом говоришь? Быстро рассказывай.

Внезапно мое внимание привлекает пара, входящая в зал. Яркая, притягивающая взгляд.

Особенно женщина.

Она нисколько не похожа на смертельно больную и нуждающуюся в срочной операции. Впрочем, кто бы сомневался.

Лора выглядит сногсшибательно. Рядом с ней мужчина, она держит его под руку. Мужчина тоже выглядит шикарно, под стать Лоре. Я вглядываюсь в его лицо, вспоминая. Узнавая. Подавляя неприятную дрожь.

Демид невольно напрягается, наблюдая за моим лицом. Следит за взглядом.

— Ебать… ой, прости, — вырывается у него.

И я полностью согласна, потому что мужчина, которого Лора держит под руку — Захар Золотарев, мой дядя. Которого я не видела несколько лет.

Парочка увидела меня и направляется к нашему столику.

— Лиза! — восклицает Захар. — Дорогая моя племянница! Ты что, не рада меня видеть?

— Пойдемте отсюда, — встаю из-за стола. Демид молча поднимается следом.

— Ого! — Захар бурно реагирует на мой живот. — Только не говори, что я скоро стану дедушкой.

Он громко ржет, Лора кисло улыбается. Ольшанский мрачно сдвигает брови.

— Лиза, кто все эти люди? — слышу сбоку по-английски. Мы с Демидом одновременно поворачиваем головы.

— Алекс, что вы здесь делаете? — спрашиваю потрясенно.

— Алекс? — раздается женский голос. Теперь мы оборачиваемся все. Даже Лора с Захаром.

В проходе стоит Клер и смотрит на Алекса растерянным и одновременно обиженным взглядом.

Демид

Мне хватает секунды, чтобы сориентироваться.

Блядь, в какое же дерьмо влипли эти девчонки. И я походу вместе с ними.

Я уже когда сюда ехал, знал — сто раз пожалею, что ввязываюсь. Но иначе не мог. Тем более, когда девочку Хасана увидел.

Такая тонкая, хрупкая. И одна. Еще и беременная.

Беременная от Марата, ясен хер. Я это не только по ее глазам увидел.

Еще тогда по лицу Хасанова прочитал. Сразу заподозрил, что он на девчонку запал. И выходит угадал.

Марат, конечно, ушлепок, сам съебался на тот свет, а девчонок оставил за собой дерьмо разгребать. Чем-то мне Глеба напомнил.

Вот поэтому я и приехал. Как теперь ее бросить? Особенно теперь, когда тут такая веселуха.

Долго не раздумываю. Выхожу наперед, телом наполовину загораживая девчонку от родственника-ебаната.

— Так, ты и ты, — показываю на бывшую Хасана и на дядьку Лизы, — вы оба идете на хуй.

Разворачиваюсь к мудозвону, который держит за локоть Лизу.

Аккуратно, — аккуратно, не с ноги, иностранец все-таки, — отцепляю его руку от локтя девушки и спрашиваю как можно более вежливо:

— Уот ду ю уонт?* — всем своим видом показывая, что он тоже идет нахуй, только по-английски.

Не прощаясь.

И мы уходим не прощаясь.

— Пойдем, — тяну Лизу за локоть. Осторожно, она все-таки беременная. С ними вообще бля как с фарфоровыми куклами… — Тебе поесть надо. Я тебя в другое место отвезу. А то тут сильно много набежало всяких… фееричных.

— Прошу прощения, — прокашливается мудозвон на чистом английском, — но это моя невеста. Я не дам вам ее увести.

И пытается отобрать Лизу. Оттесняю девушку плечом уже с другой стороны.

— Правда? — делано удивляюсь. Поворачиваюсь к ней. — Ты его знаешь?

— Это Алекс, — говорит та глухо, — наш сосед. Я как раз хотела вам рассказать…

— Сосед… — тяну загадочно. — А это кто? Соседка?

Киваю на дамочку, которая обиженно дует губы в проходе.

— Это Клер.

— Клер, мы же с тобой все обсудили, — поворачивается к ней Алекс. Судя по его виду, мужика сейчас нехило бомбанет.

— Нет, Алекс, я так не могу, — говорит она сердито.

— Видишь, не может, — продолжаю теснить мужика, — значит не так объяснял. Надо объяснять лучше.

Мужик, кстати, тесниться не хочет. Здоровый черт. Вроде местный, а смотрит так, будто сейчас начнет мне табло месить.

Эй, отдохни, чудик.

Мда уж… Жаль в английском языке нет слов «хуево» и «съебались». Я бы ему сказал, чтобы учился у меня, потому что те двое уже съебались.

Но там где не работает язык, работает мимика и выражение лица. Поэтому принимаю соответствующее и удовлетворенно заключаю.

— Господа, предлагаю вам выяснить отношения наедине. А нам пора, — подхватываю Лизу под руку и буквально выношу из ресторана.

Боковым зрением замечаю, как мужик провожает меня взглядом, а потом разворачивается к своей… соседке.

— Так говоришь, сосед? — поворачиваюсь к Лизе.

Мы сидим в машине, хочу, чтобы девчонка отдышалась.

— Да, — кивает, — я хотела вас попросить. Дело в том, что он сделал мне предложение…

— А ты? Согласилась?

— Нет конечно! — она гневно дергает плечом. — За кого вы меня принимаете?

— Ну, — тру подбородок, — тут я тебе как бы не судья. И не советчик. Это только твоя жизнь, тебе решать.

А сам думаю, если бы вот так завернул ласты, оставив Арину одну с детьми, как бы я отнесся к тому, что она вышла сейчас замуж беременная? За того же Феликса?

И содрогаюсь.

Да блядь. Хасану не позавидуешь.

Но и ей одной все это тащить…

— Чем я могу тебе помочь, Лиза? — разворачиваюсь к девушке. Она вздыхает.

— Если бы я знала, Демид. Проблема в том, что мне кажется, этот Алекс шантажирует Кристину.

Достаю телефон, нахожу функцию записи.

— Так, ясно, давай мы будем ехать, а ты мне будешь рассказывать. Только все подробно. Я потом в отеле прослушаю и подумаю, что мы можем сделать, окей?

Она согласно кивает, и я включаю запись.

В отель возвращаюсь поздно.

Лизу я отвез домой. Увидел, где они живут с дочкой Хасана. Та даже не выглянула, но мне и не надо было. И дом соседа тоже увидел. В принципе, ничего особенного, как все в том пригороде.

Обедать Лиза не захотела, ужинать было еще рано. Я потом сам поужинал в ресторане. Созвонился со своими по видеосвязи, поболтал с Ариной и Котенком.

Скучаю без них пиздец. Завтра утром самолет, и я уже считаю минуты. Хотя где-то на периферии постоянно крутится рассказанное Лизой.

В лифте пиликает телефон. Достаю, читаю сообщение от Арины.

«Младшие Ольшанские»**

И фото Кати в обнимку с ее животом. И все, я поплыл как блядь растаявшая мармеладка. Аж у самого все слиплось.

Рот в улыбке растягивается. Пальцы ставят смайлики и сердечки. Пишу, что я их люблю и сейчас из номера наберу по видео.

Ну как, как по другому? Если у меня такой ласковый ребенок.

Вообще не представляю, если у Арины в животе пацан типа моего брата Рустама***. Я его все детство пиздил. И если бог меня таким сыном наградит, решит восстановить справедливость, что я буду делать?

Прикладываю карту к считывающему устройству, нажимаю на ручку. Вхожу в номер, закрываю за собой дверь…

Каким-то десятым звериным чутьем успеваю увернуться. Выбрасываю руку локтем вперед, напрочь забывая про английский.

— Мужик, а ты не охуел?..

*What do you want ? — Что вы хотели? (англ.)

**Про семью Демида читаем в книгах «Девочка из прошлого»

***Про братьев Айдаровых читаем цикл «Айдаровы»