Я тебя верну

Глава 30

Алекс

Она уже не дерется со мной. Не шипит, не пытается оттолкнуть. Даже слушает. Задает вопросы.

И хоть я ебаться хочу, а не разговаривать, терплю беспрекословно.

Она имеет право знать. Она имеет право меня распороть, вывернуть наизнанку и выпотрошить как старый диван. Вытащить на свет все, что там спрятано и зашито.

И я не имею права молчать. Я должен все рассказать.

Вот только надо ли ей это знание? Что оно ей даст?

И не станет ли это лишним грузом?

Пока я был просто соседом — благопристойным, добропорядочным Алексом, чуть туповатым с вечной благожелательной улыбкой, над которым могли поржать девчонки, — это было супер-безопасно. Кто угодно мог приходить к ним с вопросами, для всех был один ответ.

Они ПО-НАСТОЯЩЕМУ ничего о нем не знали.

Смогут ли они теперь вести себя естественно? Они же никакие не шпионки, они девочки. Мои родные девочки, обе…

— Почему, Ма… Алекс, — моя малышка исправляется, и я за это целую ее в нос, — почему им обязательно надо тебя убить? Почему ты не можешь откупиться?

— Потому что все не так просто, — укладываю Лизу так, чтобы ей было удобнее. — Когда-то я занимал не последнее место в криминальной иерархии. Потом захотел легализоваться. И сейчас, когда у меня слишком большое влияние и вес в бизнесе, я стал многим мешать. Потому что не хочу отмывать грязные бабки, не хочу лезть в сомнительные схемы.

Про то, что я в свое время спиздил дохуя бабла, решаю не говорить. Плюс-минус это ни на что не влияет. У меня точно так же пиздили. Такой у нас в то время был бизнес.

— Теперь меня захотели убить. Мне повезло, что таких людей было несколько. Я сыграл на опережение. Сделал так, что теперь одна группировка считает, будто меня завалили другие. Понимаешь? И наоборот.

Как на меня, вышло охуенно. Но Лиза походу моего восторга не разделяет.

— Пока мы с Крис прятались, ты по ресторанам прохлаждался с Клер! — снова лупит меня ладошками по грудине.

— Так, я понял, у нас сегодня сеанс БДСМ. Ты меня пиздишь, у меня стоит, — беру ее за попку и усаживаю на себя верхом.

Сам тоже сажусь, глубоко и жадно целую. Мы правда еще успеем поговорить, а член, сука, уже дымится.

Судя по тому, что малышка моя начинает постанывать и елозить мокрой промежностью по каменному стояку, я все делаю правильно. Она не против.

Ловлю ее за бедра, задерживаю и направляю внутрь налитую кровью головку.

— Ма… — вскрикивает Лиза, и я накрываю ладонью припухшие губки.

— Можешь придумать мне какое-нибудь дебильное прозвище, малыш, — хрипло шепчу в розовое ушко, — я не обижусь. Зайка или пупсик. Это будет лучшим выходом. И главное. Мы должны говорить только по-английски.

Она начинает смеяться, но я насаживаю малышку по самые яйца, и ее смех быстро переходит в протяжный стон.

— А что мешает тебе начать учить русский, пупсик? — спрашивает она, царапая ноготками мой живот. Привстает и насаживается сама.

Пресс пружинит, меня выгибает так, что приходится удержаться рукой за спинку кровати.

— Боже я убью эту девчонку, — бормочу по-английски, пытаясь вбиваться бедрами. Но засранка не дается, приходится ее ловить и фиксировать.

Блядь, я забыл, что так теперь не получится, мешает живот.

Разворачиваю спиной, не давая ей больше болтать. Занимаю сладкий разговорчивый ротик языком и начинаю трахать.

Она шипит, кусает меня за плечо, пока я мерно вколачиваюсь сзади, с каждым разом увеличиваю амплитуду.

Да, мне все это время недоставало секса, его вайба, всех этих пошлых звуков — хлопков голых тел, хлюпанья смазки, стонов и криков.

Но главное, не доставало ощущений.

Что это моя женщина. Моя любимая. Моя жена.

От всего этого сука так накрывает, что ничто другое уже просто не вставляет. Воспринимается как суррогат. И я ни разу не солгал, что никого не захотел за все эти месяцы без нее.

Я говорил правду.

Мне нахуй никто не нужен.

— Давай, моя девочка, — ускоряюсь, чувствую, как она стонет громче и дышит чаще. Сую ей в рот пальцы. — Соси.

Она сосет, причмокивая, и я чувствую, как ее стеночки сдавливают член, начинают сокращаться. Помогаю кончить, массируя клитор — знаю, что так ее оргазм будет ярче и фееричнее. И следом за ней сам взрываюсь внутри.

— В душ? — спрашиваю по-английски, когда мы потные и мокрые, обнявшись, начинаем дышать ровнее. Она кивает.

После душа Лиза одевает пижаму.

— Зачем ты одеваешься, малыш? — спрашиваю, притягивая ее к себе. Я не собираюсь спать одетым и планирую приучить к этому свою жену.

— Я хочу пить, не додумалась взять с собой воду.

Натягиваю штаны.

— Я сейчас принесу, — чувствую просыпающийся голод. — Заодно поищу что-то пожрать. Ты проголодалась?

— Наверное, я бы что-то тоже съела. Я пойду с тобой, — Лиза сползает с кровати и берет меня за руку.

Идем вниз, но по дороге замечаю в гостиной полоску света. Переглядываемся, я прикладываю палец к губам. Лиза понимающе кивает.

Приоткрываю дверь и вижу Кристину. Она стоит с фотографией в руке, внимательно ее разглядывает. Поднимает голову.

Ее глаза вспыхивают. Взгляд мечется от меня к Лизе. Она замечает, как мы держимся за руки, как Лиза инстинктивно прижимается ко мне. Медленно кивает.

— Значит, ты теперь тоже знаешь… — переводит взгляд на меня, ее губы мелко дрожат. Глаза наполняются слезами. Поворачивает фото ко мне. — Пап, скажи правду. Ты его убил?..

Лиза

Алекс дергается и одновременно движением, отработанным до автоматизма, задвигает меня за спину. Весь собранный, как зверь перед прыжком.

Смотрит на Кристину, проводит ладонью по лицу.

— Черт… — оглядывается на меня и как будто в себя приходит. Тихо матерится, снова поворачивается к Крис. Смотрит исподлобья. — Сама догадалась?

— Сама, — она кивает, переводит взгляд на меня, затем на Алекса. Тот переплетает пальцы и упирается подбородком.

— Давно?

— Давно…

— А мне могла сказать? — подаю голос, выходя из-за спины мужа. — Подруга называется. Я же думала, он тебя шантажирует.

Алекс и Кристина синхронно кривят уголки губ, и одна эта мимика могла бы выдать их с головой.

Если бы я была внимательней.

Если бы я не боялась показаться сумасшедшей.

Если бы я больше доверяла своей интуиции…

— Дай, — Алекс протягивает руку к фото, Крис сильнее хмурится.

— Ты не ответил.

— Нет, — мотает головой, делает шаг вперед и видя, что та недоверчиво пятится, хрипло говорит. — Как ты могла так обо мне подумать, Малинка? Дай, я просто хочу посмотреть.

— А что я должна думать? — Крис отводит руку вместе с фотографией. — Ты разыграл этот мерзкий спектакль. Бросил ее беременную, и меня тоже…

Она отворачивается, ее плечи вздрагивают. Алекс смотрит на меня, молча указывает глазами на Крис, и я согласно киваю. Он выпускает мою руку и подходит к дочери.

— Я не бросал вас, Малинка, — говорит он тихо, касаясь ее плеча. Она дергает плечом, Алекс тогда берет ее крепко за локти и разворачивает. — Посмотри на меня. В глаза мне смотри. Этот спектакль, как ты говоришь, я разыграл, потому что меня убить собирались. Две группировки. Они бы не успокоились. И я должен был сидеть и ждать, пока меня грохнут?

— Ты мог сказать! — вскидывается Крис. — Не жаль было меня, ее бы пожалел. Она могла ребенка потерять!

— Я как раз вас обеих жалел, и о вас двоих думал. Я ничего не знал о ребенке, Крис. Серега тебя должен был увезти, а о нас с Лизой никому известно не было. Она была в большей безопасности, если бы осталась в Лондоне.

— Но если я догадалась, папа, — Крис всхлипывает и поднимает на него глаза, — то и кто-то еще мог догадаться?

Алекс бросает на меня быстрый взгляд и очень осторожно привлекает Кристину за плечи.

— Вот поэтому, Малинка. Поэтому я держался от вас на расстоянии. Потому что пока вы были сами, вы были в тени. А когда я появился рядом, начался весь этот пиздец.

— Все равно хорошо, — она всхлипывает громче, берет его за рукав футболки и трясет, — все равно хорошо, что появился! С тобой стало лучше!

— Штыри забивать? Чтобы никакие медведи кусты не мяли, — Алекс улыбается и бросает смешливый взгляд в мою сторону. — Или кабаны.

И тогда меня внезапно пробивает.

— Так это был… ты! Это был ты! Ты влезал ко мне в комнату через балкон и потом оставлял открытой дверь! А я думала, что ты мне снишься…

Хочется и наброситься на него с кулаками, и смеяться. Кристина беззвучно рыдает, вжавшись носом в широкую грудь, а я в одночасье понимаю, что наверное я все это время просто знала.

Где-то в глубине души меня сидела убежденность, что он жив. Что он не мог просто так уйти и нас бросить.

Потому и нанимала детектива, потому и хотела продолжить расследование.

Алекс бережно отрывает от себя зареванную Кристину и говорит, с опаской поглядывая по сторонам.

— Давайте наверное отсюда уйдем, девочки. Я так понимаю, спать вы сегодня не хотите, а мы сейчас рискуем перебудить весь дом. Пойдем к нам в спальню, Крис. Никого я не убивал, это был несчастный случай.

— А откуда здесь ты? — Кристина поворачивает к нему фото, и у Алекса округляются глаза.

— Ниху… Сори, ну ничего себе! И правда я! — он берет у нее фото в рамке, которое стояло на полке. Я подхожу и заглядываю через плечо.

Там на переднем плане Алекс в костюме с каким-то мужчиной смотрят в камеру. На его фоне виден Марат, который внимательно слушает собеседника, стоящего спиной.

Забираю фото, подношу ближе. Невольно провожу по изображению на фото рукой, глажу. На миг сердце сжимается.

Мне так жаль, что я никогда его не увижу такого. Так жаль…

— Это бизнес-форум в Вене, я был там или три, или четыре года назад, — Алекс накрывает мою руку, забирает фотографию. Смотрит на меня и хмурится. — Перестань, малыш. Не надо о нем жалеть. Я моложе!

И хитро скалится.

Только мне не смешно. Мы с Крис переглядываемся. И ей, видимо, тоже.

Но Алекс прав, нам надо привыкать с этим жить.

— Давайте не будем нарушать сон фрау Эльзы, — он подталкивает нас к лестнице, и я первой начинаю подниматься по ступенькам.