Яблоко

Я не могу быть с тобой

За грядой ледяной,

На позорном столбе.

Но в индейском вигваме,

Где волнующий зной,

Я думаю о тебе:

— Стихами!

Я ль об этом просила

У судьбы, у строптивой.

Не сума, не тюрьма,

Лишь пламя,

Обнимающее стропила!

Я стала сама:

— Стихами!

За колючей решеткой

Встреча — выстрел короткий,

Ночь задует свечу.

В звездных снах между нами

Время желтою лодкой.

Я к тебе прилечу:

— Стихами!

Я люблю тебя, потому

Что ты мне никогда не лгал,

Несмотря на обвал, тюрьму

И бесславных страстей накал.

Через море и жар пустынь,

Преступленья, свинцовый дождь,

Разрывая души пласты,

Утверждал, что любую — ждешь.

Потому, что вернул ключи

И рассеял снов карнавал,

Изнывая в чужой ночи,

Даже мыслью — не предавал.

И когда, закрывая счет,

Перекрестятся жизни в нить,

Ты подставишь крылом плечо

И не станешь ни в чем винить.

Над горизонтом летят голоса.

Уши зажала. Тише…

Я должна о тебе написать,

Чтобы ты знал, что дышишь,

Любишь и остаешься живым!

В небо ворвусь снарядом

И фейерверком, столпом огневым:

— Слушай, смотри! Я — рядом!

Ни копья в руках, ни щита:

— Прочь одежды, танцую голой!

Вся душевная нищета

И безумный любви голод

Брызнут искрой — разбит сосуд!

Можно прошлое сердцем править.

Хоть сегодня — на Высший суд,

Пусть меня защищает память.

Вся твоя, не бывать родней!

Ближе, лучше, еще желанней.

Хоть на миг придержи коней

Или глубже продолжи ранить,

Если сможешь убить — густа

Кровь из чаши, и жребий брошен!

…Или просто люби, устав

От чужой непосильной ноши…

Мне бы взять за тебя Бастилию,

Отмотать небывалый срок,

Тяжелее всего — бессилия

Изнурительнейший урок.

Тишина и весна. За окнами

Вознесенные купола.

Нет спасенья в стихии огненной,

Выжигаю себя дотла!

Жду — как будто воскресла Итака

И полотна прядет душа.

Все, что сделать могу: молитвами

Попытаться тебя держать.

Жизнь читай на лице:

Бокс. Безумства трагизм.

Одиночество. Страх.

Пофигизм.

Страсть! Тоска об отце.

Власть. Предательство. Крах.

Взлеты нот. Взрывы мин.

Водка в ночь — и война.

Пепел. Плача Стена.

Кровь пророка в висках.

Рок. Решетка морщин.

Свет молитвы в конце.

На сердце тоска разорвется снарядом,

Окутает сизым, дурманящим дымом,

Из прошлого ветер повеет внезапный:

Есть память, которой никто не отнимет.

Пускай ничего впереди не осталось,

Кричат наяву нерожденные дети,

Я жрицею сонной смотрю на Омфалос

И знаю, что будут разрушены Дельфы, —

Пленительна мысль об увиденном чуде

Из темных глубин, от сокровищ несметных!

Я помнить тебя с благодарностью буду,

Любовь даже в вечной разлуке — бессмертна.

Я ночной бегу марафон.

Есть четыре стены. Телефон.

В нем давно оглохли гудки

От моей щенячьей тоски.

Время крутит стрелки назад.

На себя до одури зла:

Как могла быть гордой такой,

Чтоб навек прощаться с тобой,

Словно в сердце осколки льда.

А теперь глодать провода?..

Наперекор зóву и звóну,

Не написав другим завещанья,

Ты навсегда уходишь на зону

Истинного молчанья.

Я и теперь мысленно рядом,

Выпустив страх голубями из вены,

В сердце взорвусь горящим снарядом

Искреннего забвенья.

Это твоя последняя ходка,

Злая дуэль часов, километров.

Сверху повеял отчаянный холод

Выстраданного бессмертья.

Может, правда, мир творчества прян,

За душой — лишь сны у меня,

Только твой загадочный ян

Ничего не хочет менять.

Может, ты кочевник пустынь,

И в глазах черны небеса,

Но моя капризная инь

Сквозь тебя листвой проросла.

Может, мы не пара совсем,

И виной всему злая страсть.

Наплевать на сто теорем,

Если в нас — монада сошлась.

C перебором, с перехлестом, —

Сильный, дикий, мне под стать!

Нам вдвоем совсем не просто,

Мы не можем перестать

Спорить, путать север с югом,

Вспоминать все языки,

Радостно любить друг друга

Всем разлукам вопреки!

Тобой сто раз нарушены запреты,

Заждался за окном железный конь.

Прощаясь, я целую эполеты,

А не твою горячую ладонь.

Куда отвага вдруг запропастилась?

Ты снова медлишь, в бурю уходя.

Моя судьба — проклятье или милость:

На ратный подвиг провожать тебя.

Давно не жду ни орденов, ни славы,

Ни громких слов победоносной лжи.

В такой войне все правы — и не правы, —

А я хочу, чтоб ты остался жив!

На всех постах и боевых маршрутах

Тебя с небес вели и берегли!

Опять звонки — из Табы и Бейрута,

Дженина и Джибути, Сомали.

Мне голову кружит не смена званий,

А черное предчувствие беды.

Ведь по утрам так сильно губы ранит

Невыносимый холод от звезды.

Как будто в модном ресторане

Нам долгий ужин подают,

А я слежу за сменой званий —

И сменой блюд.

Прошу тебя, не нужно водки,

Мы без того обожжены:

Я даже в снах читаю сводки

С чужой войны!

Давай уйдем, начнем сначала!

Не выношу кровавый суп!

Ты сам в погонах генерала —

Ходячий труп,

Мишень и мраморное мясо,

Все жертвы — в огненном кольце.

Ведь каждый снайпер — это ясно —

Живая цель!

Скорей бежим! Пока нас двое,

Мы сможем пересилить смерть!

Я не хочу твоей вдовою

Стать на десерт.

Долгой разлуки холодный страх —

Рваная тетива.

Мы с ним встречаемся только в снах

Вот уже года два.

Я так устала — надеяться, ждать,

Слухам вести отсчет.

И каждый раз, ложась на кровать,

Думать: а вдруг придет?

Он был, наверно, рожден стрельцом.

За круговертью дней

Я забываю его лицо.

Что может быть страшней?

Дар полнолунья новой весне —

Вечный покой в Весах.

Если не встретимся на земле —

Встретимся в небесах.

C древним таинством схожа

Роковая судьба:

Не рисунок по коже —

По сердцу резьба.

Не сверкание лезвий —

Дальних бликов игра:

И бежать — бесполезно,

Завтра — только вчера.

В небо выплеснут зори

Горькой крови алей

Линий жизни узоры —

Твоей и моей.

Я могу правду тебе рассказать.

Только ты уже не гляди назад

И не прячь с тоской от меня глаза.

Ничего не бойся, души не трави.

Тебе скажет священник и скажет раввин:

Правда жизни — только в этой любви.

Нам был с неба дан сверкающий перст,

Ты меня, как Пан, украл из невест,

Подарил мне Южный мерцающий Крест.

Никогда не ведала середин.

И теперь лишь ты — на моей груди,

Откровенья звездные впереди.

За спиной остались друзья и семья.

Сердце рвет горячей страсти струя.

Так давно ты — мой, я — твоя…

Ночью голос дрожит.

Тень свечи на стене.

Может, ты еще жив

На безвестной войне.

В небо тянется мост

От груди до груди.

Не утешит погост:

Духу долго бродить.

Через сотню часов

В неизвестном году

Я услышу твой зов,

Поднимусь и приду.

Чайкой носится весть

В серых струях дождя.

Март был выплакан весь.

До сих пор жду тебя.

Через потери мы снова пришли к обретенью.

Нет ничего. Долгожданные свет и свобода!

В призрачном прошлом чужие растаяли тени.

Мы опять рождены друг для друга сегодня.

Кровь расплескалась кругом, горький вкус бересклета.

Смерть овладела душой, заморозила в камень.

Я пробуждаю в тебе позабытое лето

И прикасаюсь к груди огненными губами.

Ты исцелен! Прояснились желанья и мысли.

Голос ожил и теплом расплескался в гортани.

В Книге Судьбы ты заглавной строкою прописан,

Чтобы любить и прощать, а не мучить и ранить.

Я не сдалась, я осталась упрямой и гордой.

Мне без тебя никогда не вернуться обратно.

Пусть под крылом засыпает хранивший нас город:

Мы ему вместе наплакали дождь благодатный.

Так поспешим, небо ждет! Над темнеющей крышей

Заново пишем великий закон мирозданья.

Солнечным ветром уносимся дальше и выше!

Так же как ты, я совсем не боюсь наказанья.

Помнишь ли ты, что нас ждет за сияющей твердью?..

Вечные льды растопила молитва земная.

В нашу любовь и в тебя с непреклонностью верю

И потому на земле никогда не бываю одна я.

Вселенской музыки родник

Возник в сияющей ночи.

На краткий бесконечный миг

Мне померещился кайчи.

Из приоткрытых горловин

Истоков — пение судьбы.

Вопль разобщенных половин,

Сказаний, что хранит Сибирь.

Высотами обертонов

Звенит и говорит тапшур.

Живая истина богов,

Движенье звуков и фигур.

И в расширенье диафрагм

Родится богатырь, герой.

Финал моих душевных драм:

Шаманская любовь с тобой.

Ты любим. Ты живой. Я надеюсь.

И твою золотую судьбу

Не отдам никогда чародею.

Светлый рыцарь, сиянье во лбу!

Мы с тобою всегда будем вместе,

Я подруга твоя и невеста,

На сомненья — известно: табу.

Искры сквозь Арктики синие льды

И времена — насквозь!

Я бы любила тебя молодым,

Жаль, что не довелось.

Зрелости горький тягучий сандал

Душу пьянит сильней.

Ты меня сердцем встретил, узнал,

Пусть — на излете дней.

И в каждом миге поздней любви

Годы, где ты да я,

И голова так блаженно звенит

Легкостью бытия.

Жизни чертово помело:

Крутит, вертит, шаг — семимильный!

И тебя унесло, отвело.

А мне казалось: ты сильный.

Души открытая рана —

Никто не сможет помочь…

Давно глаза Тамерлана

Глядят в бескрайнюю ночь:

Расщелинами раскосы,

Пещерами глубоки.

От них, срываясь с утесов,

Бегут чужие полки.

Что вслед за Индией, Русью?..

К ногам коврами — Восток.

Судьба исполнена грусти,

Дух сумрачный одинок.

Напрасны — битвы, походы

И кочевые костры,

Мираж — вожди и народы,

Богатства мира, дары,

Победы грозные крики,

Итог жестокой борьбы…

— Амир, властитель великий!

…Игрушка рока, судьбы,

Я вновь увижу из бездны

Заоблачный Самарканд,

Твой нестерпимый, железный,

Сквозь время — любящий взгляд.

Опять февраль чудит и вьюжит,

Я пробираюсь сквозь Арбат,

И знаю: мне никто не нужен

На всей земле…

Так много горечи, обманов,

Судьбы заносов роковых!

Любовь находит — поздно, рано

Меж мертвых и среди живых.

Ты мой — все доводы рассудка

Отчаянно летят с небес.

Мне без того темно и жутко,

Душ, в страхах заплутавших, — лес…

Дар, что в бессмертии заслужен,

Нам не придется разменять.

Тебе давно никто не нужен

На всей Земле, кроме меня.

Сильные руны открыл нам скальд.

В легких вскипает воздух.

Паузы в скайпе сдирают скальп

Не до костей — до мозга.

Я ощущаю тебя везде,

Спазмом металл корежит.

Ты меня так изнутри задел,

Вывернул вместе с кожей

Из перманентных ядерных зим,

Черных туннелей зомби.

Раз уж решился — не тормози!

Мир устаревший взорван.

Все по нулям. Над грядою руин

Край горизонта ровен.

Я у тебя лейкоцитом в крови.

Бьющей навзрыд — любовью.

Как давно я не видела светлого сна,

Мыслями в самом пекле, в пыли боевой.

Ты скажи мне, закончится ли эта война

И когда ты в мой вечер вернешься живой…

Вновь свежуется мясо для чьих-то побед —

Тот процент, что статистика смерти сдает.

И тебя предлагают послам отбивной на обед,

Когда мирный процесс набирает решительный ход.

Под дождем пулеметным душа начинает слабеть,

Пусть в кровавой пустыне опять зеленеет трава!

Кто тебя посылал на геройскую страшную смерть,

После звонкое имя, наверно, припомнит едва.

Может быть, не забудет в молитвах народ,

Но твой подвиг так мал в исторических рвах величин.

И кто прав, кто неправ, лишь Всевышний один разберет.

Только Он со времен Моисея все больше молчит.

Жду — шальная сирена опять разорвет тишину,

Значит, ты будешь там, где тревога и бой.

Боже мой, как же я ненавижу войну,

День и ночь разлучающую с тобой…

Времени вьется долгая нить,

Строчек узор — в тетрадь.

Когда ничего нельзя изменить,

Я остаюсь — ждать.

В небе глубоком, зимнем — темно.

Голос предчувствий лжив.

Мне бы узнать только одно:

Ты в небесах — жив!

Пусть вдалеке рубеж огневой,

Раны — в моей груди.

Лишь бы скорее вернулся домой,

Больше не уходил!

В сердце — разлук жало.

В крыши — ветров снежность.

Рваным комком сжалась

Нежность.

Над голубым пожаром

Бреши небес брезжат.

Жимолостью сажаю

Нежность…

Любовь жива, поток любви — всесилен,

Сквозь все сомненья, страсти, времена.

И я с тобой, пусть на холме могильном

Не будут вместе наши имена.

Пускай родные нас еще ославят,

Законы помешают быть вдвоем,

Но мы с тобою — поперек всех правил:

Пока мы любим, мы еще живем.

Цветная память ярко сохранится,

Не в дневниках, не в кадрах кинолент.

В реке любви она волной струится,

Живою песней — через сотни лет.

И все вокруг — энергия движенья,

Мгновенье брызг, но в свой заветный час

Чужие дети в поисках рожденья

В любви глубинах вдруг узнают нас.