Янкелевич в стране жуликов

Венька и Николай имели удовольствие окунуться в мир следственного изолятора, жестокий и гадкий. Но там люди вынужденно оказывались в скотских условиях и под давлением обстоятельств зверели. Здесь свободные "хомо сапиенс" намеренно делали свою жизнь по образу и подобию зоновской. Впрочем, это было объяснимо. Обитатели дома, в который судьба забросила Веньку и Николая, перманентно пребывали то здесь, то в пенитенциарных учреждениях, поэтому не строили далеко идущих планов и не особо заботились о быте. Весь их образ жизни сводился к удовлетворению примитивных насущных потребностей: пожрать, напиться, трахнуться. В порядке вещей было сподличать, подгадить ближнему своему, обмануть, обворовать, избить, изнасиловать, а то и убить кого-нибудь по пьяни. Нормальные люди шарахались от них, боясь подхватить какую-нибудь заразу, но те плевали на все и на всех, не желая знать никакого иного мира, кроме своего зловонного "дна".

Г Л А В А XXXIV

Самый известный из предсказателей Нострадамус в 16 веке в письме к королю Генриху II предсказал Великую Октябрьскую революцию, сопряженную с возникновением нового Вавилона, мерзостным растлением и духовной опустошенностью, и что продлится сие 73 года и 7 месяцев. С октября 1917 по август 1991 года прошло 73 года и 9 месяцев. Нострадамус не знал о существовании большей части небесных светил, известных в наше время, поэтому погрешность в 2 месяца пророку можно простить. Но вот то, что он не предсказал что же с нами в России случится после распада Нового Вавилона, то бишь СССР, это с его стороны непростительное упущение. Никому из нынешних предсказателей веры нет никакой. Они со своими гороскопами и пророчествами попадают впросак также часто, как метеорологи с прогнозом погоды.

Низкая квалификация горноуральских предсказателей лишний раз получила свое подтверждение. Они снова проспали все тревожные предзнаменования сверху, поэтому резкая вспышка криминальной и антикриминальной активности, случившаяся в Горноуральске в этот день, была непрогнозируемой и очень неожиданной для всех. Кроме привычного изобилия рядовых краж и хулиганств, этот день ознаменовался рядом неординарных событий, начало которым положило убийство никчемного бомжика без имени и фамилии, а потому фигурирующего даже в милицейских протоколах не иначе, как "Шелуха".

Евсюков без всяких гороскопов знал, что у него сегодня напряженный день. По графику ему предстояло быть дежурным опером УР в следственно-оперативной группе, что заведомо означало крутиться, как белка в колесе с 9 утра часов до 3 ночи, а дальше как повезет. Если в дежурные сутки удавалось покимарить на стульях в кабинете часа 3 - очень хорошо. Сразу после завершения развода на пульт в дежурную часть поступило сообщение краже со взломом в магазине "Бизон", потом

о разбойном нападении на коммерческий киоск, потом об обнаружении мины на стройке, и следственно-оперативная группа включилась в привычную карусель, гоняя с одного места происшествия на другое. Около 12 часов по телефону 02 передали о пропаже в автосервисе машины, сданной в ремонт. В автосервис вызвался съездить другой опер. Данное предприятие располагалось в обслуживаемой им зоне, и по слухам он злоупотреблял в автосервисе льготной починкой собственного автомобиля. Евсюкову эти нюансы были по барабану, он обрадовался замене и решил, что сможет позволить себе спокойно сходить на обед. Однако когда он заглянул в дежурку, чтобы предупредить об отлучке, выяснилось, что обед придется отложить на неопределенное время. По 02 позвонил некий гражданин, раздраженно отказавшийся представиться, и сообщил об убийстве.

- Давай, Евсюков, сходи - разберись в чем дело. Тут совсем рядом, недалеко от горотдела, на трамвайной остановке мужик в телогрейке лежит, а у него нож из спины торчит. Группе я сейчас передам, чтобы побыстрее закруглялись в автосервисе и выехали к тебе. А ты пока осмотрись там на месте. Ну, сам знаешь, что нужно делать в таких случаях. Прими меры, чтобы следы не затоптали, труп не трогали, очевидцев происшествия поищи, - сказал дежурный.

- Дубинку дай, - попросил Евсюков.

- Зачем? - удивился дежурный.

- Если это Денисов с ОБЭП опять прикалывается, я его этой дубинкой так по хребтине огрею, чтобы всех граждан Кондратий хватил от вида, как трупак бегает.

Дежурный отпрянул назад и, пристально вглядываясь в зрачки опера, осторожно спросил:

- Евсюков, у тебя с головой все в порядке?

Тот немного подумал и ответил:

- Не бойся, нормально у меня все с головой. Ты когда к нам перевелся? Полгода назад? Поэтому можешь не знать, что до тебя было. Это в прошлом году было. Дежурил я, значит, так же, как сегодня. Аналогично поступает звонок, что возле трамвайной остановки лежит мужик в телаге с топором в спине. Как положено, срочно группу на выезд. Подъезжаем и видим: точно, лежит мужик, из спины топор торчит. Мы из машины выходим, мужик встает. Смотрим - так это же Денисов! "Спасибо,- говорит,- мужики, успели. Я с друзьями на бутылку текилы поспорил, что вы за 15 минут приедете, а вы в 12 уложились". Значит, он что, гад, сделал. Положил доску, на нее накинул телагу старую и топором это все сверху пробил. Потом телагу на себя натянул и, пока никого из прохожих рядом не было, на газон улегся. А дружки его, обэповцы рядом в машине сидели и ржали.

- Дела! - покачал головой дежурный. - Ладно, возьми дубинку у помощника и давай на место происшествия.

Евсюков, вооружившись изделием под названием "Палка резиновая",

отправился выполнять поставленную задачу.

Расследование всякого убийства начинается с установления личности погибшего. Личность оказалась знакомая, но отнюдь не денисовская. Человек лежащий с ножом в спине возле трамвайной остановке был известен в районе под кличкой "Шелуха". Прозвище во многом определяло социальный статус этого гражданина. Иначе как "Шелуха цивилизованного общества, категорию людей, к которой он принадлежал, назвать было нельзя. Но свою кличку данный индивидуум получил не по этой причине, просто потому, что постоянно щелкал семечки, остатки которых застревали в его усах и бороде. "Шелуху" часто можно было видеть на "уголке" возле гастронома, где тот пытался продавать всякую сломанную и вышедшую из употребления ерунду, собранную на помойках. У него мало что покупали, зато менты часто прогоняли с насиженного места, но он возвращался на "уголок" снова и снова. Только посвященные знали, что утиль это ширма, на самом деле "Шелуха" выгодно приторговывает дурью и шли к нему именно за этим товаром.

Вскоре подъехала машина с дежурной группой и приступила к работе. Евсюков сказал следователю, что пойдет поищет очевидцев преступления, и слинял. Раскрыть убийство по горячим следам в дежурные сутки - это козырно. Денег такой успех не принесет, но в ежедневной сводке отметят, что тоже стимул для здорового оперского честолюбия.

Евсюков решил отличиться. Лежбище "Шелухи" в подвале возле теплотрассы он знал и отправился туда с намерением пообщаться с соседями покойного. Однажды в поисках скрывающегося от следствия вора он уже лазал туда и забрал с собой в милицию весь шалман бомжей. Тогда эта акция вызвала большое неудовольствие коллег. Водитель служебной "шестерки" долго жаловался, что от бомжей провоняли все чехлы в машине, а для иллюстрации стойкости нового аромата рассказывал, что когда его друг приобрел по дешевке тачку, в которой задохнулись и пролежали несколько дней любовники, то запах в ней был примерно такой же. В камере временного содержания после бомжей завелись муравьи, и пришлось даже проводить дезинфекцию.

Евсюков был не брезглив, поэтому смело залез в люк, ведущий к теплотрассе. Немного поблуждав по темным подземным катакомбам, он заметил огонек и пошел на него. Возле старой керосиновой лампы отдыхал на подстилке из разного тряпья приятель "Шелухи" по кличке "Одноногий", полученной вследствие одноименного физического недостатка. Бомж был по обыкновению пьян и курил в постели. Видимо грубейшее нарушение правил пожарной безопасности вывело опера из равновесия, и он пару раз перетянул "Одноногого" резиновой дубинкой. Тот испуганно закрылся руками и завопил:

- Начальник, за что!

- Было бы за что, вообще убил. А это так, чтобы жизнь малиной не казалась,- пояснил Евсюков, хотя, наверняка, бомжу жизнь таковой и не казалась.

Но зато после профилактики Одноногий стал с повышенной лояльностью относиться к органам правопорядка и был готов к посильному сотрудничеству по раскрытию убийства Шелухи. Он даже честно признался, что помогал тому приторговывать дурью. Теперь Евсюков узнал причину, почему, когда ребята из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков несколько раз прихватывали Шелуху, то свыше одной дозы у него никогда не находили. Оказывается, тот просто не держал при себе больше. Остальной товар находился у Одноногого, пасущегося неподалеку, который, по мере реализации, скрытно передавал наркоту партнеру. Бомж проявлял откровенность, понимая, что опер не будет возиться с привлечением к уголовной ответственности вшивого инвалида, но по поводу убийства Шелухи не сумел пояснить ничего. Сегодня с утра Одноногому подфартило. В его шапку кинули несколько крупных купюр, посему он отправился пьянствовать, оставив приятеля на "уголке" одного, и не видел что с ним случилось.

Евсюков обратил внимание на кожаный пиджак бомжа, вышедший из моды лет пятнадцать назад, но вполне добротный и поинтересовался где тот прибарахлился.

- Шелуха вчера подарил. У меня день рождения был, - сказал Одноногий и всхлипнул, помянув доброту приятеля. - Кожан ему Анька-шалава задвинула по дешевке. Она часто у Шелухи дурь брала. Ты бы, начальник, лучше с ней потолковал. Она семечками на уголке торгует, может чего и видела, знает кто Шелуху мочканул.

Евсюков выяснил, где живет Анька и некоторые детали из ее биографии, после чего отправился на выход. Свежий воздух показался ему, как никогда, приятным, но к раскрытию убийства он пока так и не приблизился. Поскольку других зацепок не имелось, решил попытать счастье и переговорить с Аней.

Анну Евсюков нашел возле гастронома. Поставив два разнокалиберных стакана с семечками на импровизированный прилавок в виде перевернутого ящика, она пыталась заработать себе на хлеб и наркоту.

Таскаться с дубиной, будучи одетым по гражданке, Евсюкову показалось неудобным и он завернул ее в газету. Получилось внешне нечто вроде длинной палки полукопченой колбасы. Зайдя сзади, он вежливо несильно похлопал женщину этой колбасиной по плечу и сказал:

- Привет. Ты - Аня, так? А я из уголовного розыска. Отойдем в сторону, поговорить надо.

Та, наказав соседке приглядывать за семечками, покорно пошла с ним. За исключением вечного отсутствия денег по причине низкой зарплаты, для ментовского опера нет большей проблемы, чем отсутствие детектора лжи. Ежедневно приходиться беседовать с множеством людей, большинство из которых норовит обмануть или утаить правду. Поэтому каждый опер с опытом начинает подмечать некоторые нюансы в поведении человека, позволяющие с большой долей вероятности определить лжет тот или нет. Для Евсюкова таким коньком стало моргание глаз. Это была довольно сложная система, упрощенно которую можно представить так: учащенное или, напротив, необычно редкое мигание глаз собеседника позволяло ему определить, когда тот начинал нервничать, пытаясь ввести в заблуждение представителя органов дознания.

При помощи своего метода Евсюков определил, что Аня нервничает и

пытается скрыть от него некую известную ей информацию. При поминании таких ключевых слов как: Шелуха, пиджак и наркотики она учащенно моргала. Но узнать, что человек врет, еще не значит добиться от него правды. Это гораздо более сложная задача. Евсюков заявил, что хотел бы осмотреть комнату женщины и по ее миганию определил, что она этого совсем не хочет.

- Пошли!- решительно заявил опер и взял даму за рукав.

- Без ордера не пойду! - не менее решительно отказалась она и сделала попытку вырвать руку.

- Вот мой ордер! - угрожающе произнес Евсюков, развертывая газету и показывая дубинку. - Если будешь спорить, я тебя прямо здесь этим ордером отхожу, потом в райотделе добавлю и все-равно своего добьюсь. Так что лучше не спорь и шагай вперед.

Аня подчинилась и поплелась домой под конвоем Евсюкова. Она знала, что Венька и Николай скрываются как от жуликов, так и от милиции, и чувствовала себя паршиво. Оставалось только надеяться на чудо, благодаря которому их не окажется дома.

Чудес на свете не бывает, но судьба иногда преподносит очень неожиданные сюрпризы. Первый сюрприз ожидал Евсюкова, когда Аня открыла дверь своей комнаты. Он увидел сидящего на табуретке возле стола негра. Сразу вспомнив о находящемся в розыске Янкелевиче, Евсюков застыл на пороге, не веря своей удаче. Этим воспользовалась женщина. Она заскочила в комнату и захлопнула у него перед носом дверь.

- Ребята, тикайте, это мент! - крикнула Аня своим постояльцам и указала в сторону окна, рекомендуя его в качестве пути к бегству.

Евсюков лупил по двери дубинкой и громко увещевал хозяйку комнаты одуматься, обещая, что в противном случае будет хуже. На шум вылез из своего жилища Колян-мореман. Как всегда он был в тельняшке и в стельку пьян.

- Что за шум на палубе, а драки нету? - грозно спросил он.

- Отвали, - коротко отозвался Евсюков, потом достал из внутреннего кармана ксиву и продемонстрировал ее морячку.

При проведении этой операции ему пришлось засунуть дубинку под

мышку, чтобы развернуть удостоверение. И это было очень неосторожно с его стороны. Колян-мореман патологически не любил ментов. Ну не любил и все. И реагировал на красные корки, как бык на красную тряпку. За что, правда, часто жестоко расплачивался. Едва Евсюков засветил ксиву, как Колян-мореман натурально боднул его в грудь. Оба они рухнули на заплеванный пол и начали кататься по нему, словно борцы на ковре. Их яростные ругательства привлекли внимание всех остальных жильцов дома. Вскоре в коридор высыпали и стар, и млад. Кто-то попытался разнять борцов, но делал это настолько азартно, что вскоре оказался вовлеченным в схватку. Дурной пример заразителен. Зрители быстро сменили свое амплуа и переквалифицировались в участников сражения. В коридоре образовалась грандиозная куча-мала, в которой никто не мог понять кого и за что он бьет.

Евсюков сумел сохранить в руках дубинку и, безжалостно орудуя ею, сумел выбраться из мешанины тел. Составляющие кучи-малы не заметили потери бойца и продолжали барахтаться дальше. Опер встал на ноги и решил завершить начатое. Резким ударом ноги он вышиб замок в комнате Ани. Она стояла за дверью, прислушиваясь к грохоту в коридоре, и распахнувшая дверь отшвырнула ее назад. Евсюков с дубинкой наперевес, метая взглядом молнии, шагнул к ней. Видимо, женщина что-то прочитала в его глазах, поэтому тут же предложила все честно рассказать. Опер снова пнул ногой дверь, только на сей раз она не отворилась, а закрылась. Отгородившись таким образом от драки, бушевавшей в коридоре, он предложил Ане сесть и поговорить.

Женщина, приняла приглашение, опустилась на табурет и правдиво

поведала, что действительно сперла клифт у Коляна, что видела как Шелуху забрали и увезли на темно-зеленой иномарке два незнакомых парня, вот только про Янкелевича умолчала. Евсюков слишком утомился от многообразия событий сегодняшнего дня, поэтому удовлетворился ее версией, будто бы минувшую ночь она провела с незнакомым негром за пятьдесят баксов, после чего утром, оставив его спящим, отправилась торговать семечками. Из рассказа следовало, что ничего об этом негре она не знает. Утверждение о том, что на Аньку в ее нынешнем состоянии клюнул иностранец, да еще и за валюту выглядело довольно спорным, но усомниться в нем - значило обидеть женщину. Евсюков проявил благородство и не стал затрагивать эту тему.

Пока они беседовали схватка в коридоре закончилась и бойцы расползлись по своим комнатам зализывать раны. Пообещав еще заглянуть на днях, Евсюков покинул Анну, отыскал в общественной умывальной Коляна, от души отоварил его пару раз дубинкой за оказание неповиновения представителю власти, после чего со спокойной душой отправился на обед.

Г Л А В А XXXV

В тот же день, когда Евсюков практически в одиночку трудился над раскрытием убийства бомжа Шелухи, большие милицейские силы проводили масштабную операцию на овощебазе. Не так давно на этом объекте уже проводилась милицейская акция, получившая большой общественный резонанс, но не достигнувшая сколь либо значительных успехов. При внешней схожести сценариев той прошлой и этой нынешней операции, между ними имелось одно существенное различие. Тогда милиция проводила отлов противоправных элементов методом, который можно сравнить с забрасыванием невода и рассчитанным во многом на рыбацкий фарт. Теперешняя акция больше напоминала охоту. Сотрудники оперативно-поискового и оперативно-технического обеспечения уже несколько дней скрупулезно отслеживали все действия южных наркодельцов, а группа захвата с утра томилась в ожидании сигнала о прибытии товара.

Сигнал поступил около полудня. Вскоре после того, как на овощебазу въехал КАМАЗ-фургон с номерными знаками ближнего зарубежья. Иностранный дальнобойщик проделал длинный путь, чтобы доставить в Горноуральск груз даров природы своей солнечной республики, и вполне резонно рассчитывал отдохнуть здесь в обществе земляков прежде чем отправиться в обратную дорогу. Пока земляки споро освобождали нутро его фуры, он выбрался из кабины размять ноги. Прогуливаясь по двору, первым увидел желтую ракету, которая с легким шипением взмыла в воздух и чуть зависла в верхней своей точке, перед тем как превратиться просто в дымок. Если водила расценил это как салют в честь своего прибытия, то оказался весьма близок к истине. Только вместо ликующих граждан вдруг рядом с ним во множестве выросли парни в камуфляже с автоматами наперевес и очень недружелюбными лицами.

Спецназ смерчем прошелся по складу, в котором разгружался АМАЗ,

нанеся серьезный урон южным дарам природы, безвинно попавшим под высокие шнурованные ботинки группы захвата. А вот обитатели склада попали в переплет отнюдь не невинно. В мешках с луком обнаружились несколько инородных пакетов, обмотанных для прочности скотчем. Для оперов эта находка была примерно то же, что для Ивана-царевича добраться до ларца с яйцом. Только в яйце была игла, а в мешках - наркота.

На лице Пустовалова, руководившего операцией проступила довольная улыбка. Однако следовало еще выполнить необходимые формальности, чтобы задокументировать выявленное преступление и принять меры к закреплению доказательств. В операции участвовали несколько оперативных подразделений, в том числе ОУР, ОНОН и ОБЭП, и у каждого, в соответствии со спецификой, стояли свои задачи, помимо общей - ликвидации канала поставки наркотиков в Горноуральск из Таджикистана. Пустовалов жестами и короткими отрывистыми фразами направлял оперативников в разные стороны, давая указания кому и с кем работать.

Все, кто находился в складе, были уже выстроены вдоль длинной стены и под дулами автоматов хмуро наблюдали за действиями милиции. Первым из шеренги вытащили Хабиба и под конвоем увели в машину, чтобы отвезти в ГОВД. Изоляция лидера южных наркодельцов должна была стать дополнительным деморализующим фактором для его подручных. Красиво описанный Богомоловым "момент истины" для милицейских оперативников столь же важен, как в свое время для СМЕРШевцев.

Шутник Давыдов из ОБЭП тоже был задействован в операции. Он разбирался в небольшой конторке с имеющимися там бухгалтерскими документами, касающимися деятельности данного склада, когда к нему подошел коллега из ОУР и спросил:

- Боря, ты, говорят, по таджикски калякать можешь. У нас там с шофером КАМАЗа проблемы, он по нашему ни бельмеса не понимает. Помоги разобраться.

- Нашли толмача! - возмутился Давыдов, но тут же осекся, поняв в чем дело.

А дело было в том, что он иногда козырял в речи некими псевдотуркменскими словами, вычитанными в какой-то юмористической газете: паровоз - "шайтан-арба", зебра - "ишак-матрос", Дед Мороз -"колотун ага" и тому подобными. Чуть подумав, он, не желая терять своей репутации полиглота, отправился беседовать с водителем. Конечно, таджикского Давыдов не знал, но был твердо уверен, что рулевой КАМАЗа - это вам не дремучий декханин и русским наверняка владеет, только прикидывается в обратном.

Парни с уголовки уже попытались найти с дальнобойщиком общий язык, поэтому тот стоял на коленях, возле кабины своего железного коня, болезненно держась за солнечное сплетение, и не мог вымолвить ни слова.

- Зачем же вы так с гостем нашего города? - осуждающе покачал головой Давыдов и попросил: - Сходите кто-нибудь к воротам. Там гаишная машина стоит, скажите, чтобы инспектор сюда подошел. А пока оставьте наедине, нам по таджикски тет-а-тет надо поговорить.

Коллеги отошли в сторонку покурить, а Давыдов, опустившись на корточки возле водителя, тихо и задушевно произнес:

- Знаешь, мужик, я, конечно, знаю, что молчание - золото, только оно и правда тебе золотым может обернуться. Сейчас инспектор ГИБДД сюда придет, а наши инспектора знаешь какие строгие? За все штрафуют, ни одной мелочи не выпустят, чтобы за нее протокол не составить. А штрафы у нас знаешь какие большие? Тебе всех полученных за перевозку наркоты денег не хватит, чтобы рассчитаться. Давай посчитаем сколько инспектор ГИБДД тебе сейчас квитанций выпишет. За грязные габариты - раз! За заляпанные номерные знаки - два! Колесо, опять же, у тебя переднее спущено - это три!

С этими словами Давыдов вытащил перочинный ножик и с усилием

вогнал его в покрышку переднего колеса. Водитель вытаращил на него глаза, в которых сквозила гамма чувств от удивления до возмущения, но промолчал. А опер, как ни в чем ни бывало, поднялся на ноги и продолжил:

- Фара у тебя разбита. Это четыре! Нет, пардон, не разбита, а только треснута. Но все равно - четыре.

Свои слова Давыдов сопровождал тем, что стучал рукояткой ножа по стеклу фары. Водитель мучительно застонал, но остался нем. А опер все продолжал:

- Просто безобразие творится! Оказывается, у тебя на крыле кабины слово ругательное написано. Это, знаешь ли, пять!

- Какое? - не выдержав, спросил водитель.

- Слово цензурное, вполне литературное. Обозначает глупое и очень упрямое животное. Начинается на "и", состоит из пяти букв. Догадался? Нет? Ишак это! А пусть все знают, кто на этой машине ездит.

Лезвием ножа Давыдов, безжалостно корябая краску, прочертил букву "И". Дальнейшего издевательства над своим любовно обхаживаемым железным конем-кормильцем таджик уже не мог вынести. Он вскочил, вырвал нож из руки Давыдова, отшвырнул его в сторону и, решительно выдохнув, заговорил:

- Ладно. Хватит издеваться! Буду говорить. Все расскажу.

Давыдов повернулся к коллегам с ОУР, стоявшим неподалеку и крикнул:

- Ребята, с водилой все нормально. Он русский язык вспомнил. Так что теперь он ваш, и душой и телом. А я пошел, у меня свои дела.

Кивнув коллегам, Борис не спеша удалился с чувством выполненного долга.

Г Л А В А XXXVI

Шелуху хладнокровно зарезали и выбросили из машины, чтобы не пачкал кровью салон, два парня из группировки Насоса, известные в ней, как "Псих" и "Ленивый". Оба они были настоящими отморозками с

минимальным количеством извилин головного мозга. Основной багаж знаний почерпнут ими был не в школе, а колониях для малолетних негодяев и на взрослой зоне, в период отсидки за неудачное нападение на таксиста. В своей преступной организации они находились на низших ступенях, отведенных "шестеркам", но страстно желали выдвинуться.

При общности интересов и биографий, эти два человека представляли полную противоположность друг другу по внешности и характеру. Псих мелкий, взрывной, импульсивный, а Ленивый - крупногабаритный

флегматик. Роднило же их, кроме дружбы с раннего детства, полное отсутствие каких-либо нравственных ценностей. Короче, парни были законченными подонками, и ничего святого для них не существовало.

Насос подметив повышенное честолюбие своих "шестерок", доверил

им самостоятельно подобрать сеть уличных торговцев наркотой, после

чего их самомнение подскочило до необычайных высот. Однако, скоре

стало ясно, что результаты их деятельности неадекватны амбициям. Работать под ними соглашались только такие отщепенцы, как Шелуха, соответственно обороты и выручка были плевые. Но зато Псих и Ленивый почувствовали себя хозяевами жизни и со своими реализаторами обращались, как с рабами. В сущности, Шелуху Псих подколол ни за что. Незначительная задолженность бомжа тянула лишь на пару блоков приличных сигарет, но вот то, что он не выразил рабской покорности, вызвало у отморозков приступ ярости.

Говорят, что крыса, попробавшая крови и мяса своего собрата, входит во вкус этой пищи и в дальнейшем предпочитает ее любой другой. У людей с преступными наклонностями тоже часто проявляется вкус к убийству после первой умерщвленной жертвы.

Убив Шелуху, Псих и Ленивый не стали переживать и замаливать этот грех, а спокойно отправились обедать в пельменную. Набив животы,

забрались обратно в машину и, свернув себе по косячку, принялись кайфовать.

- Клево, - промолвил Ленивый, сладостно развалившись и закрыв глаза.

- Ну ты, хорош спать, - ткнул его непоседливый Псих. - Чем займемся?

- Может телок сеять, да забуриться куда-нибудь оттянуться? высказал пожелание Ленивый и зевнул.

- У тебя бабки на телок завелись? - саркастически осведомился Псих.

- Бабок немае, - на украинский лад ответил Ленивый и снова закрыл глаза, намереваясь подремать.

- Слышь, я придумал как можно кучу баксов заработать? - произнес Псих.

- Заработать? - переспросил Ленивый и от удивления открыл глаза.

Первый раз он слышал из уст Психа, что деньги можно зарабатывать, а не красть или отнимать. Впрочем, вскоре, когда тот изложил свою идею, стало ясно, что мировоззрение напарника не поменялось.

- Я случайно подслушал один телефонный базар Насоса. Не знаю с кем он толковал, только сказал, что у него есть заказ на ликвидацию Анциферова. Если мы мочканем Анциферова, представляешь сколько нам лаве отвалят?! воскликнул Псих и возбужденно затряс ручонками перед лицом кента.

Но тот, при всей своей тупости и жадности, обладал более реальным взглядом на жизнь и попытался урезонить товарища:

- Ты чо, в натуре, шизанулся?! Как же мы Анциферова сможем замочить? Его такие амбалы пасут. Они нам бошки моментом пооткручивают. Это тебе не какой-нибудь Шелуха, которому перо в бок и готово. Тут стволы нужны, а еще лучше взрывчатка. Чтобы нажал на кнопку и разнесло всех к едреной матери.

- Это не наша забота. Если Насос хотит Анциферова на Луну спровадить, пусть нас снабжает стволами или взрывчаткой.

- Ну не знаю..... - засомневался Ленивый.

Псих и Ленивый были закоренелыми второгодниками, поэтому они

так и не узнали из школьной программы по литературе, что во второй половине ХIХ века под гнетом царизма, который душил всякое свободное слово, живую мысль, духовно порабощал и калечил человека, в России наступила пора расцвета критического реализма. Если бы сейчас какой-нибудь очкастый интелигентишка рассказал им, что во второй половине ХХ века в России наступила эпоха расцвета криминального реализма в жизни общества, а они являются героями нашего времени, Псих и Ленивый, пожалуй, согласились бы с его доводами и бить не стали. Они на самом деле ощущали, что сейчас их время, когда любой баклан, прослыв безжалостным мокроделом, может стать богатым и знаменитым.

Не дай бог, если когда-нибудь потом наступит время, воспевающее эти годы, и школьники станут писать сочинения не о Чацком, Печорине, Рудине или Базарове, а, например, о Вячеславе Иванькове, как зеркале торжества русской демократии, о нигилисте Солонике, о "новом человеке" Мавроди и тому подобных.

Когда государство обрекает на нищету свою интеллигенцию и дает карт бланш на финансовый и политический подъем жуликам и бандитам, остается только вспомнить как гусар и дипломат А.С.Грибоедов предупреждал: "Горе от ума".

Псих и Ленивый были почти счастливыми людьми. Они не мучились

"мильоном терзаний" за судьбу России, не напрягали свои умишки в науках, души их остались холодны "к искусствам творческим, высоким и прекрасным", по сути дела все их устремления ограничивались мечтой,

чтобы было бабок несчитано и бабла немеряно. А если для исполнения

мечты нужно было убить человека, то они, опять же по причине слабо

развитой соображаловки, не задумывались плохо это или хорошо.

Насос был немало удивлен, когда секретарша Олеся сказала, что Псих и Ленивый добиваются у него аудиенции по важному делу. Из любопытства - что эти два идиота подразумевают под важным делом, он распорядился их пропустить. Предложение "шестерок" использовать их в качестве киллеров здорово насмешило Насоса. Он долго колыхался своим большим телом и громогласно гоготал. Обиженные в лучших чувствах, Псих и Ленивый заявили, что это большая ошибка - не воспринимать их всерьез, поскольку они парни отчаянные, не боящиеся ни бога, ни черта, и утром уже мочканули одного козла, который усомнился в их крутизне. Насос перестал смеяться и задумался. Конечно не потому, что испугался, а просто ему в голову пришла одна идея. Он выставил "шестерок" за дверь, приказал обождать и набрал номер на сотовом телефоне.

Вызванные в кабинет минут через пятнадцать Псих и Ленивый застали своего босса совсем в другом настроении. Теперь Насос был серьезен и деловит.

Венька и Николай укрылись от людских глаз на веранде детского сада. Негры на улицах Горноуральска были пока такой же редкостью, как белые в какой-нибудь зулусской деревне, поэтому появление Янкелевича на людях неизбежно привлекло бы к нему ненужное внимание. Да и Веньке предпочтительнее было не светиться, чтобы не наткнуться на кого-либо из знакомых. На каждый роток не накинешь платок, а когда ты беглец и изгой, то начинаешь опасаться любых разговоров о себе.

- Как надоели эти игры в прятки. Когда же это все кончится? Живем, словно кроты, забились в норку и нос боязно высунуть. А что делать, если весь мир против нас ополчился? Государство, в лице милиции, стремится бросить нас обратно за решетку, бандиты пытаются использовать в каких-то своих целях. А самое печальное, что никакого реального выхода из этой трясины не видно,- посетовал Венька.

Янкелевич промолчал, погруженный в какие-то свои раздумья, и Морев-младший продолжил рассуждения.

- Боже мой, что же это за страна такая, где каждый норовит подгадить тебе. Одни норовят тебя посадить, другие избить, третьи посадить на иглу. И каждый пытается испытать тебя на прочность, нащупать слабину, чтобы нанести удар посильнее. Не знаю, Николай, как живут у вас в Америке, а у нас, такое впечатление, все живут по принципу "человек человеку - волк". И рассуждают примерно так: "Я пью, другие пьют, а Ванька нет, значит надо его заставить пить. Я сидел, другие сидели, а Ванька нет, давай и его посадим". После того, как я с наркодилерами из наркомафии схватился, мои же товарищи из "Белого барса" на меня смотрели, словно на недоумка. Одни наркотой торгуют, другие на это глаза закрывают и имеют свою долю, в общем, всем хорошо, все довольны. А я как белая ворона, которой больше всех надо. Потом, когда следствие началось, я тоже ничего не понял. Честно во всем сознался, а меня в СИЗО. Зачем? Биография у меня незапятнанная, в отличие от многих своих одноклассников, я даже не знал где детская комната милиции находится. Я не "трудный", семья у меня нормальная, отец всю жизнь в милиции прослужил. Да неужели бы я стал бегать от суда и следствия, если б меня на свободе оставили. Ну а в СИЗО вообще идиотизм какой-то начался. Все сидим, все в одинаковом положении, делить нечего. Казалось бы, сиди сам и не мешай другим. Так нет всегда найдется пара придурков, которым надо избить, унизить своего соседа по камере, чтобы показать какие они крутые. Впрочем, что я тебе рассказываю? Ты сам там был и все видел своими глазами. В общем, Николай, понял я одно: никто в этом сраном государстве не желает мне добра. Ну, кроме родителей, конечно. Они мне жизнь дали, хотят, чтобы она прошла не зря. А все остальные стараются сожрать своего ближнего, потом выплюнуть и растереть. И ловят наивысший кайф, когда это удается. Знаешь, чего я больше всего хочу? Чтобы мы сейчас оказались где-нибудь далеко-далеко отсюда. Плыть бы сейчас в южных теплых морях на яхте под парусом, по воле волн и ветра. Ни от кого не зависеть и не ожидать каждую минуту, что кто-то попытается к тебе прицепиться.

- У нас есть такой шанс, - задумчиво произнес Янкелевич.

- Какой? Увидеть все это во сне? - хмыкнул Венька.

- Нет. Шанс уехать отсюда, купить яхту и уплыть куда захотим.

- Ага. Если сейчас с неба свалится волшебная палочка. Ты вроде взрослый мужик, Николай, а все в сказки веришь.

- Деньги позволяют осуществить любое желание, как волшебная палочка.

- У нас и так достаточно проблем с законом. Грабить банк я не пойду! - решительно заявил Венька.

- Нам не нужно никого грабить. Нужно только взять то, что принадлежит мне по праву - мое наследство, - произнес Николай и рассказал какая нелегкая занесла его в Горноуральск.

- Теперь все ясно и понятно, - кивнул Венька, выслушав Янкелевича и, кажется, ничуть не удивившись.

- Что ясно? - спросил Николай.

- Ясно, зачем ты сюда приехал. У меня и всех прочих вызывало удивление что нужно американцу в нашем забытом богом городе. Я уж

грешным делом подозревал - не шпион ли ты? У нас здесь только интересного и есть для иностранца, что военная промышленность. А все оказалось гораздо проще и понятнее. Фамильный клад - это клево. Не будем ждать милостей от государства, пойти и взять его - вот наша задача. Ты сможешь сейчас найти этот дом?

- Прямо сейчас? - удивился Янкелевич.

- Конечно. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Конечно, есть риск попасться. Но лучше один раз рискнуть по крупному и обрести свободу, чем каждый день трястись от страха, что нас поймают.

- Или грудь в крестах или голова в кустах, - блеснул знанием русских поговорок Янкелевич.

Было около 8 часов вечера. Основная масса людей, вернувшись с заводов и контор, уже сидела или лежала перед телевизорами в своих квартирах, поэтому прохожих на улицах было немного. К тому же в сгустившихся сумерках темный цвет кожи Янкелевича не бросался в глаза, что позволило искателям сокровищ передвигаться по городу, не особо таясь. Для простоты дела они решили танцевать от печки, то бишь начать поиски нужного им дома от кладбища. Это вынудило их сделать солидный крюк, но зато Николай благополучно отыскал особняк с куполообразной крышей, подмеченный им в тот день, когда он впервые встретился с Моревым-старшим.

По иронии судьбы в этом особняке размещался офис Анциферова. Дом стоял на холме в старой части города, в окружении таких же двух-трехэтажных небольших строений, находящихся в отдалении друг от друга. Это был престижный райончик, внешне сохранивший облик патриархальной старины и в то же время, уже наполненный новым внутренним содержанием. Практически все дома были недавно отреставрированы и украшены вывесками инвестиционных, риэлтерских, дилерских и нотариальных контор, ставших их владельцами. Суета, скученность, загазованность проспектов и многоэтажек, а также обилие уличной преступности остались внизу, в новой части города, а здесь люди в относительной тишине и покое делали деньги.

Венька и Николай остановились в некотором отдалении от дома, в котором надеялись найти свои сокровища, и принялись наблюдать за ним. Какого-либо оживленного движения в особняке не наблюдалось, но там явно кто-то был. Через жалюзи одного из окон на первом этаже пробивался свет.

- У тебя есть план? - спросил Венька.

- Нет, - пожал плечами Янкелевич.

- Ясно, - кивнул Венька и вытащил пистолет, отнятый у Дзакаева.

- Что ты собираешься делать? - удивленно спросил Николай.

- Если у тебя нет плана, то он есть у меня. Сейчас мы заходим в дом, объявляем, что это налет и предлагаем всем поднять руки. Потом закрываем заложников в ванной и спокойно приступаем к поиску клада.

- А если они не сдадутся? - спросил Янкелевич. - Я не хочу никого убивать.

- Я тоже, - сказал Венька и задумался.

Минут через пять он придумал новый план и произнес:

- Если налет отменяется, то будем действовать не пистолетом, а хитростью.

- Я согласен, - заверил Янкелевич.

- Хорошо. Скажи, Николай, какое любимое развлечение у американских подростков?

Янкелевич начал что-то объяснять про тинэйджеров и бойскаутов, но Венька прервал его:

- Понятно. Дальше можешь не рассказывать. Лучше послушай меня. Любимое развлечение наших подростков - это злить взрослых. А теперь

рассказываю свой план...........

Неприкосновенность офиса господина Анциферова сегодня обеспечивал Леня Худышкин. В данном случае фамилия никак не соответствовала внешнему облику ее обладателя и содержала элемент иронии по отношению к выдающейся полноте фигуры Худышкина. Поэтому среди своих к Лене пристало прозвище "Худой". Раньше, по молодости Худышкин занимался классической борьбой, часто пил томатный сок, был строен и высок. После завершения не слишком выдающейся спортивной карьеры подался к Анциферову, на рэкетирские хлеба. Дело оказалось выгодным, и с мучными продуктами у него было все в порядке. Только Лене это не пошло на пользу. За несколько лет пресс его потерял привычную упругость и растянулся до неимоверных размеров. Теперь Худой с успехом мог открывать животом двери и состязаться с мастерами сумо. В связи с переходом в другую весовую категорию, Леню большей частью стали использовать в охранно-представительских целях, не требовавших от него особой подвижности. Теперь даже простой процесс посадки и высадки из машины превратился для него в сложную продолжительную процедуру, а шофера тянули на Леню, что от его веса здорово проседают амортизаторы. Зато, когда Худой вместо почетного караула присутствовал при встрече иностранных гостей Анциферова, то, производил на них эффект, схожий с тем, который испытали лилипуты при виде Куинбуса Флестрина - "Человека-Горы", они восторженно прищелкивали языками и преисполнялись уважения к хозяину исполина.

Сегодня, заступив вечером на охрану офиса, Леня, по обыкновению,

перетащил к компьютеру микроволновку и совместил без отрыва от производства два своих увлечения: компьютерные игры и горячие бутерброды. Худой самозабвенно давил машиной людей и животных в игре "Кармагедон", когда на улице хлопнула лампа фонаря, и участок перед офисом погрузился во тьму. Охранник не обратил внимание на столь пустяшное происшествие, а зря, поскольку оно сделало бесполезными камеры видеонаблюдения за улицей. Для ночного слежения они не были приспособлены.

- Йес! - радостно воскликнул Янкелевич и сделал характерный для обозначения успеха жест локтем сверху вниз.

- Отличный бросок. Ты выиграл, - признал Венька и выпустил из рук камень.

До этого минут десять они состязались в метании камней по уличному фонарю и вот теперь добились поставленной цели. Можно было переходить ко второму пункту плана Морева-младшего.

Офис Янкелевича был огорожен с улицы металлической решеткой. Ворота в ней на этот час были уже закрыты на замок, однако для поздних визитеров имелось переговорное устройство, типа домофона. Венька решительно ткнул в кнопку вызова переговорного устройства и

присел на корточки.

Когда раздался зуммер домофона, Худой чертыхнулся, но подниматься с кресла не стал. Вместо этого он, отталкиваясь ногами, вместе с креслом подъехал к аппарату и спросил:

- Кто?

- Дядя, а вы случаем не голубой? - донеслось из переговорного устройства.

Худой выглянул в окно и через жалюзи увидел, как у ворот мелькнула тень маленького человека. "Детвора балуется", - понял он и рявкнул в переговорное устройство:

- А ну пошел отсюда, щенок!

- Дяденька, вы на вопрос не ответили. Так вы - голубой?

Чаша терпения Худого переполнилась, он высвободил свое большое тело из мягких объятий кресла и ринулся на улицу. Однако, все усилия оказались напрасными и у ворот никого не оказалось. Леня матерно выругался в темноту и отправился обратно. Постепенно его негодование улеглось, он съел бутерброд, запил его чаем из термоса и почувствовал себя лучше. Но в это время опять раздался зуммер на переговорном устройстве. Худой скрежетнул зубами и спросил:

- Кто?

В ответ послышалось стихотворение:

- Робин-Бобин-Барабек скушал сорок человек.......

Дальше Худой не дослушал и вновь устремился на улицу. Но там опять никого не оказалось.

Издевательства продолжались. Леня уже чуть не выл от бессилия и злобы. Неизвестный вредный мальчишка продолжал изводить его с изощренной жестокостью. Когда Худой решил не обращать на него внимание и отключил переговорное устройство, тот принялся обстреливать из темноты окна офиса камешками. Непрестанный стук по стеклам сводил с ума. Леня чувствовал себя в доме, словно в ловушке, поэтому решил подкараулить пакостливого сорванца в темноте возле ограды и всыпать ему по первое число. Бедняга, он явно переоценил свои возможности.

Среди спортсменов, прибившихся к Анциферову, существовала своеобразная кастовость, в зависимости от вида, в котором они получали свои разряды и медали. Кроме того, что представители каждого цеха считали себя самыми сильными, они пытались убедить всех в превосходстве по некоторым другим качествам. Особенно недолюбливали друг друга две самые многочисленные касты: бывшие борцы и боксеры. Боксеры утверждали, что они самые крутые, а борцы, что они самые умные. Возможно, тому имелись основания, только в этот день Худой не проявил особенной сообразительности. Вероятно, он просто был плохо знаком с классикой американской литературы и отечественного кино, поэтому не знал, что взрослому никогда не справиться с "вождем краснокожих".

Едва Худой попытался выйти за ворота, как запнулся о ржавую проволоку, натянутую в них на уровне щиколоток, и всей свой большой массой рухнул на асфальт. Тут уж он вовсе рассвирипел и, выхватив газовый пистолет, несколько раз пальнул в темноту. В соседних особняках зажегся свет, но никто не поспешил из них выйти, чтобы выяснять что случилось. Между тем Леня прополз немного вперед и затаился за стволом тополя.

Худой просидел в засаде минут 10-15 и решил уже, что мальчишка, напуганный стрельбой безвозвратно убежал, как вдруг к особняку подъехал милицейский коробок. Светом его фар выхватило из темноты большую фигуру Лени. Два милиционера с автоматами наперевес устремились к нему, а третий, водитель, вытащив пистолет, встал за капотом. Худого положили носом на землю, защелкнули ему за спиной руки наручниками и отобрали пистолет. Потом общими усилиями помогли ему подняться на ноги, отвели его в машину и увезли.

- Ты смотри, какой район хороший. И телефонная трубка в автомате не оборвана и милиция быстро приехала. Все отлично, путь свободен. Пошли, шепнул Венька Янкелевичу.

Действительно, все получилось идеально. Ворота и дверь в особняк оказались открытыми, а незадачливый сторож отбыл, судя по всему, надолго. Убедившись, что в доме никого нет, они поднялись на второй

этаж и стали искать люк на чердак.

- Слышь, Николай, так где ты говоришь твой дед спрятал драгоценности? - спросил Венька.

- Где-то под балкой. Ничего, найдем.

- Найдем, если до нас их уже не нашли. А интересно там крысы есть?

Янкелевича передернуло от отвращения.

- Ненавижу крыс! - произнес он.

- Ну и зря. Очень умные животные, обладающие фантастическими

способностями. На мой взгляд, это какие-то предрассудки, что человек,

к примеру, любит мишек и ежиков, а крыс и змей ненавидит. Самая настоящая дискриминация.

- Слушай, кончай, а, - попросил Николай. - Мне и так страшно. А ты еще про крыс.........

В это время Венька увидел лаз, ведущий на чердак, и не стал дальше развивать свою мысль. Вместо этого он ринулся в одну из незапертых комнат и вскоре появился оттуда со стремянкой в руках.

Янкелевичу и Мореву-младшему просто везло. Когда они поднялись

на чердак, то обнаружили там даже переноску с лампочкой. Единственное, что им мешало, это огромное количество пыли, скопившееся на чердаке за вековую историю дома. При каждом движении эта пыль поднималась в воздух, лезла в рот, нос и глаза. Не выдержав, они спустились вниз, нашли какие-то тряпки, намочили их и обвязали лица, надеясь, что данное средство заменит им распираторы.

Искать сокровища на пыльном чердаке оказалось занятием не из приятных. Не зная их точного местонахождения, Венька с Николаем шарили под балками, то и дело попадая руками в паутину или мышиные экскременты. Мокрые тряпки быстро облепились пылью и дышать было трудно, пот застилал глаза. Но они настойчиво продолжали свое занятие, не позволяя себе ни минуты отдыха. Удача благосклонна к трудолюбивым.

- Есть! - воскликнул Венька. - Я что-то нащупал. Николай, иди сюда. Общими усилиями они вытянули из ниши черную чугунную шкатулку каслинского литья и застыли, молча и радостно глядя на нее.

В образовавшейся тишине явственно послышался с улицы звук подъехавшего автомобиля. Венька сунул шкатулку в руки Янкелевичу, а сам, схватив провод переноски, резко дернул его на себя, от чего чердак моментально погрузился во тьму.

Худой, переступив порог офиса, облегченно выдохнул. Все было на месте, а самое главное он вернулся. В милиции Леня чистосердечно поведал что побудило его нарушить общественный порядок и палить ночью из пистолета. К нему отнеслись с пониманием, отобрали газовик, заставили написать объяснение и отпустили восвояси. Худой поймал тачку и вернулся на пост.

Хотя внешне в офисе все было нормально, но у охранника появилось какое-то чувство тревоги. Он решил не полениться и обойти помещение дозором. Прошелся по первому этажу, поднялся на второй. И вдруг увидел стремянку, стоящую под люком на чердак. Это было очень странно. Он мог поклясться, что, когда заступал на дежурство, ее там не было. На чердак практически никто никогда не лазил. Худой, стараясь

ступать потише, снова спустился, отыскал фонарь и прихватил клюшку

для хоккея на траве, после чего снова поднялся на второй этаж. Шумно пыхтя он взобрался на стремянку, жалобно прогнувшуюся под его весом, откинул крышку люка и громко крикнул в темное нутро чердака:

- Эй, кто там есть, выходи!

Но ответом ему была тишина. Худой не успокоился, а, проявляя упорство настоящего спортсмена, вскарабкался на чердак. Поводя лучом

фонарика из стороны в сторону, он медленно продвигался вперед. Неожиданно тусклый свет фонаря уперся в чьи-то глаза.

Леня вздрогнул от неожиданности. Глаза смотрели прямо на него. Остального лица человека не было видно, оно было закрыто темной тканью, на подобии как у ниндзей. Человек сделал какое-то резкое движение, то ли пытаясь отпрыгнуть со света, то ли - напасть, и в этот самый момент Худой получил сильнейший удар в голову, от которого отключился на несколько минут. А дело было так. Когда Леня обнаружил Веньку, Янкелевич с размаху обрушил на охранника чугунную шкатулку. Охотники за сокровищами не стали ждать пока "человек гора", придет в себя, а быстро улизнули с чердака и из особняка.

Потом они дождались первой электрички и уехали на деревню к дедушке Матвею. В вагоне они трепетно оберегали прихваченную в особняке сумку, в которой лежала шкатулка. Не меньше, чем драгоценностям Венька и Николай обрадовались найденным в сумке бутербродам, которые умяли за обе щеки в сухомятку.

Г Л А В А XXXVII

Пока Венька и Николай изводили шалостями Худого, отморозки Псих

и Ленивый приводили в действие план покушения на его хозяина. В их задачу входило установить на днище его автомобиля радиоуправляемое

взрывное устройство. Надо отдать должное тем, кто замысливал это черное дело, они продумали его до мелочей. В покушении явно было задействовано немало людей, но самая основная роль отводилась Психу и Ленивому.

Следуя инструкциям, полученным от Насоса, они приехали к длинной

девятиэтажке в Юго-Западном районе. Убедились, что номер дома именно тот, который им нужен. После этого нашли автостоянку напротив четвертого подъезда и убедившись, что никто за ними не наблюдает, отодвинули крышку канализационного люка, по лестнице спустились вниз и задвинули крышку обратно. В колодце было темно, сыро и страшно. Ждать сигнала пришлось довольно долго. Псих и Ленивый обкурились анашой до полного одурения и закоченели. Приятные мысли о безбедной предстоящей жизни согревали слабо. Но сильнее холода их беспокоило другое чувство, которое пронизывало не только тело до костей, но и проникало в душу и гнало ее вниз к пяткам. Наглость и отвага - это разные вещи. Замочить Анциферова Психу и Ленивому было не страшно, но при мысли, что, если его телохранители замочат их самих, у кандидатов в киллера тряслись поджилки. Не раз им хотелось плюнуть на все и сбежать к чертовой матери, останавливал опять же страх. За невыполнение задания последовала бы неминуемая расправа со стороны Насоса.

К моменту, когда запикал зуммер пейджера, им показалось, что они провели в этой темнице вечность. Трясущимися руками Псих зажег спичку и прочитал сообщение. После этого толкнул партнера и произнес:

- Давай поднимайся. Передали, чтобы мы приделывали ту хреновину,

которую нам дали.

Хранители тела господина Анциферова не обладали обаянием Кевина

Костнера, но были обычными нормальными парнями. Университетов по своей профессии они не кончали, по причине отсутствия оных, подготовку в Главном Управлении охраны или хотя бы курсы у Иосифа Линдера не проходили. Но принципам работы телохранителей учились в разных местах понемножку, чему-нибудь и как-нибудь. Поэтому азами своей профессии владели, а еще надеялись на Бога, потому как только он может дать стопроцентную гарантию безопасности охраняемой персоны и ее телохранителей.

Все телохранители Анциферова были бывшими спортсменами, но в отличии от других парней, работавших на него, никогда не занимались

распространением наркоты и анаболиков, а так же не вымогали деньги с

граждан. Их нехорошие дела ограничивались набитием лица какому-нибудь хмырю, косо посмотревшему на шефа. Поэтому в криминальной организации Анциферова могли считаться праведниками. Однако любое служение Дьяволу подразумевает разделение с ним ответственности за злодеяния. Говорят, что самые лучшие клиенты для телохранителей - это трусы. Такого стоит напугать готовящимся на него покушением, он носа никуда не высунет из своего дома. Но Анциферов был не из робкого десятка. Он явственно ощущал, что тучи сгущаются над его головой, однако, не стал менять привычный образ жизни и не принял никаких мер к ужесточению режима охраны.

Вечером этого дня Анциферов пригласил в свое казино одного чиновника из городской мэрии. Тот мог оказаться полезным в будущем, и Анциферов не счел за труд лично встретить его и устроить ознакомительную экскурсию по своему заведению. Больше всего чиновнику понравилась рулетка. Вероятно, он не знал, что изобретатель ее по преданию продал душу Дьяволу, а сумма чисел на зеленом поле составляет "число Зверя" - 666. В результате малость превысил лимит своих средств. Для представителей исполнительной власти это вообще характерно. У них всегда расходы превышают лимиты, однако, это всегда каким-либо образом утрясается. Так получилось и на сей раз. Чиновник получил небольшой кредит от Анциферова и даже сумел малость отыграться. Поэтому покинул заведение в прекрасном расположении духа и преисполненный самых теплых чувств к хозяину казино.

После его отъезда, Анциферов прошел к себе в кабинет, достал из бара бутылку джина "Гордон", плеснул в стакан на треть и разбавил тоником. Цветочный вкус напитка неизменно напоминал ему песню комсомольской молодости "Где-то багульник на сопках цветет.........". И

эта пора теперь казалась прекрасной и безоблачной. Все чаще последнее время Анциферов чувствовал некую внутреннюю опустошенность, словно бы беспрерывная гонка последних лет за деньгами и влиянием вымотала его. Точно по инерции он продолжал строить далекоидущие планы, ежедневно решать вопросы и проблемы для их воплощения, но уже не первый раз ловил себя на мысли, что возможно это гонка в никуда. Вот и сегодня, доставив возможность чиновнику пощекотать себе нервы азартными играми, он установил с ним неформальный контакт, который вероятно пригодится в будущем. В данном случае работа велась чисто на перспективу, на сегодняшний день от этого человека он не хотел ничего.

Анциферов выпил еще джина с тоником. Потом поднялся с кресла с намерением поехать домой и вдруг передумал. "Какого черта, один раз

живем!" - произнес он про себя, потом отправился в зал и подсел к одной из дорогих проституток, часто проводящей время здесь возле стойки бара.

Вскоре он уже снова оказался в своем кабинете, но уже с женщиной. Однако ни джин, ни секс не принесли успокоения его душе. Анциферов расплатился с дамой, выставил ее за дверь и решил, что пора ехать домой. На выходе телохранители привычно взяли его в коробочку и проводили к машине.

Пустовалов стремился нагрузить группировку Хабиба по полной

программе. При существующей системе, когда следователи очень мнительно относятся к оценке доказательств, а судьи порой берут на себя функции адвокатов обвиняемых, нужно готовить материалы с запасом прочности. Вообще, нынешнее российское правосудие начинает работать методами европейских футбольных арбитров. Когда наш бедный российский клуб встречается с богатым итальянским или испанским, ему нужно быть готовым, что арбитр, если не станет двенадцатым игроком в команде противника, то, по крайней мере, никогда не одарит сомнительным пенальти. К примеру, когда в начале 90-х ЦСКА играл в кубке УЕФА с "Ромой" и в повторном матче в Риме за несколько минут до конца Олег Сергеев забил гол, выводящий нашу команду в следующий круг, судья его поросту не засчитал. ЦСКА выбыл из розыгрыша, и всех в УЕФА это устроило. Один из итальянских журналистов объяснил нашему расстроенному комментатору, что в футбольных кругах никто не заинтересован в победе бедного клуба над богатым.

В общем, Пустовалов хотел, чтобы Хабиб отвечал не только за наркотики, но и за экономические преступления: за незаконную легализацию ( отмывание ) денежных средств и за сокрытие налогов. По указанию нового начальника КМ ОБЭПовцы до ночи снимали на складе остатки. Занятие это довольно нудное, а когда оно проводится еще в вечернее неоплачиваемое время, то нудное вдвойне. Опера ОБЭП в душе кляли и материли Пустовалова, но добросовестно проследили, чтобы перевесили все до последней луковицы и помидорины, аккуратно вписали полученные результаты в акт снятия остатков, подписали его, и лишь после этого стали собираться по домам. К счастью, водитель служебной "шестерки" тоже был исполнительным ответственным товарищем и дождался их, чтобы развезти. Правда, имелась одна проблема. В служебной машине уже начинала помигивать лампочка, сигнализирующая, что выделенный на сутки лимит бензина подходит к концу. Ребята, привычно вздохнули и полезли за кошельками. Складчина - исконно русский способ решения общественных проблем.

Быстро доехали до ближайшей заправочной станции. У колонки с изображением октанового числа "93" стояла пара машин, и ОБЭПовская

тачка пристроилась за последней. Неожиданно к колонке задним ходом

борзо подкатила еще одна тачка - "БМВ-315" черного цвета с явным намерением залезть без очереди. Из нее вылез невысокий парень, выхватил из рук водителя заправившейся машины топливный пистолет и засунул его в горловину своего бака. Рулевой автомашины, стоящей перед ОБЭПовской, сделал ему замечание, но в ответ услышал такую изощренно-матерную тираду, что предпочел не связываться. Давыдов, сидевший на переднем сидении, нахмурился, открыл дверцу и покинул салон. Парень, грубо нарушающий закон очереди, послал и его. Но тут же заткнулся. Потому как Давыдов вытащил пистолет, только не топливный, а самый, что ни на есть настоящий, системы Макарова. После этого топливный парень отдал сам. Однако, Бориса это не удовлетворило. Наглую хамоватую шпану он не переваривал, как класс, и вел с ней непримиримую классовую борьбу.

После того, как обэповскую машину заправили, в нее посадили двух парней, приехавших на БМВ, а за руль иномарки уселся Давыдов. Как не

убеждали его коллеги, что время позднее и хочется домой, он был непреклонен. Обе машины двинулись в направлении ГОВД.

Следственно-оперативной группе в эти сутки пришлось попотеть. Евсюков чувствовал, что здорово вымотался, но не терял надежды, что

удастся пару часов ночью поспать. Однако, когда, вернувшись с очередной квартирной кражи, увидел перед отделом черную "БМВ-315" без заднего бампера, то сразу забыл про сон. Именно так Аня описывала

иномарку, которая увезла Шелуху от гастронома.

- Чья там бээмвуха черная на стоянке торчит? - спросил он, заходя в дежурку.

- А вон ихняя, - ответил Давыдов, кивнув на двух парней, большого и маленького, понуро стоящих у стены.

- Здорово, Борис, - сказал Евсюков, только сейчас заметив коллегу из ОБЭП, сидящего за столом в углу. - Твои что ли кадры?

- Ага.

- За что ты их?

- За мелкое хулиганство. Воспитывать нужно подрастающее поколение. А то совсем распоясались, понимаешь. Ночку в камере проведут, а завтра еще штрафчик заплатят, может тогда и начнут понимать что такое хорошо и что такое плохо.

- Не возражаешь, если я кого-нибудь из них подниму к себе? Побеседуем за жизнь, вдруг окажется, что они по нашим делам проходят, произнес Евсюков.

- Да ради бога. Только вернуть обратно не забудь, - ответил Давыдов и, дописав рапорт, отдал его дежурному.

Евсюков, внимательно оглядев задержанных, остановил свой выбор на том, который был поменьше ростом, и увел его с собой.

То, почему этому парню дали кличку "Псих", Евсюков понял довольно быстро. Едва он у себя в кабинете объявил задержанному, что подозревает его в убийстве, тот распсиховался. Он брызгал слюной, обзывал ментов волками позорными и еще всяко-разно. Его истерика длилась ровно столько, сколько времени понадобилось Евсюкову, чтобы дойти до кипения. После этого Псих уже не ругался. Сбитый до стула первым же ударом, он лежал на полу и болезненно вскрикивал, когда носок ботинка опера врезался в его тело. Впрочем, экзекуция продолжалась недолго, Евсюков был человеком отходчивым. Но на парня она произвела очень большое моральное воздействие. Псих с надрывом в голосе убеждал, что бить его больше не нужно, он сам все честно расскажет.

- Тогда колись, - предложил Евсюков.

- Не знаю, какая падла нас заложила, но это действительно мы сделали, - заявил парень.

- Рассказывай по порядку как вы его убили.

- Мы сами его не мочили. Мы только взрывчатку ему на днище машины присобачили.

- Ты подробней давай. В принципе, нам все известно, но хотелось бы услышать от тебя, как было дело, - сказал Евсюков, стараясь не выдать лицом своего изумления.

Плохую наследственность Псих давно уже усугубил употреблением травки, поэтому в голове его постоянно творился сумбур, соответственно

столь же пестрым и сбивчивым был его рассказ о покушении на Анциферова. Евсюкову стоило определенных трудов разобраться что к чему. Но когда разобрался, то несказанно удивился. Кто такой Анциферов он конечно знал. И хотя тот слыл крупным криминальным авторитетом, но, как полноправный гражданин общества, мог рассчитывать на защиту государства от противоправных посягательств, как всякий другой. Поэтому, получив информацию о заложенном взрывном устройстве в его машину, опер немедленно должен был принять меры к предотвращению покушения.

Евсюков так и поступил. Оставив разговор об убийстве Шелухи на десерт, он быстро спустил Психа в камеру и попросил дежурного выяснить телефон Анциферова, чтобы предупредить его об угрозе.

Благодаря деньгам и связям Анциферову удалось измять свой домашний телефон из списков справочной службы, но дежурному удалось узнать телефонный номер в его офисе. Он немедленно набрал его, но трубку никто не взял. В это самое время, Худой, получив по башке чугунной шкатулкой, отлеживался на чердаке и не мог подойти к телефону. Евсюков решил съездить к Анциферову домой и взял дежурную машину.

А между тем, тот, закончив свои дела в казино, тоже отправился к себе домой. Неизвестно, имелись ли у него нехорошие предчувствия, но он был хмур и погружен в себя. Охранники, видя задумчивое состояние

шефа, не беспокоили его разговорами и тоже молчали.

Тем временем Худой в офисе очухался и спустился вниз. Первым делом он позвонил шефу, чтобы доложить о происшествии.

Анциферов приложил к уху трубку мобильного телефона, выслушал

информацию и, обращаясь к телохранителям, произнес:

- Худого пора списывать на покой. У него совсем мозги жиром заплыли и от этого уже глюки начались. Говорит, в наш офис проникли японские ниндзи и вырубили его бесконтактным ударом на расстоянии. Ниндзям, конечно, у нас делать нечего, но не нравится мне все это. Рулевой, поворачивай и дуй в офис.

Водитель, подчиняясь приказу шефа, развернулся. Сделал он это с особым шиком. Резко крутанув руль и с силой вдавив в пол педаль тормоза, заставил машину лихо развернуться на 180 градусов, как в голливудских боевиках.

Этот неожиданный маневр очень напугал человека, следовавшего в отдалении за машиной Анциферова. Он подумал, что тот заметил слежку и теперь развернулся, чтобы разобраться с ним. И нажал на кнопку дистанционного управления взрывателем. Раздался громкий грохот. В мановение ока "Мерседес" Анциферова и люди, находившиеся в нем, разлетелись на кусочки. К счастью, на дороге в это время было мало машин и взрывом никого не зацепило.

Взрыв на дороге, унесший жизни Анциферова и его охранников, эхом

разнесся в утренних выпусках всех местных средств массовой информации. Но если для большинства граждан это стало рядовым событием, еще раз подтверждающим криминализацию общества, но не отражающимся на их личной судьбе, то для некоторых оно могло иметь непредсказуемые последствия. И они задергались. А больше всех - Крот. Для него прошедшие сутки выдались крайне неудачными. Об аресте Хабиба он уже знал. Это означало потерю денег, уплаченных авансом за партию наркотиков, упущенную выгоду от перепродажи этой партии и риск потери свободы, если Хабиб расколется и укажет на него, как на заказчика товара. Узнав из утреннего выпуска местных новостей о гибели Анциферова, Владлен Владленович не ощутил радости от исполнения своего желания, а расстроился. Насос выполнил обещание и нашел киллеров, которые продемонстрировали профессионализм и безусловное исполнение взятого на себя обязательства. Теперь очередь была за Кротом и ему тоже следовало выполнить свою часть договора - оплатить убийцам их работу.

Когда дела идут хорошо, мужчины иронично относятся к женским умственным способностям и советам, а вот когда белая полоса жизни сменяется черной, очень часто обращаются к женской мудрости в поисках выхода. Ясон, чтобы добыть золотое руно, беспрекословно следовал советам Медеи, но в период спокойной жизни в Коринфе, забыл все жертвы, на которые она пошла ради него. Владлен Владленович не стал исключением. Растерявшись от обрушивающихся на голову дурных известий, он отправился к Анжелике Потаповне в надежде, что она, подобно Ариадне, поможет ему благополучно выбраться из лабиринта опасностей, в который сам себя загнал.

Но услышать умный женский совет из уст Анжелики Потаповны Кроту не довелось. Этому помешали трое крепких мужчин. Едва Владлен Владленович подъехал к Медицинскому центру "Изаура", как они окружили его, показали острое длинное шило, затолкали в машину и увезли с собой.

Крота доставили в спальный район многоэтажек и завели в квартиру на первом этаже, где его встретил не кто иной, как Насос.

- Ты что опупел совсем?! Что за шутки?! - набросился на него с упреками Владлен Владленович.

- "Бывают в жизни злые шутки", - сказал петух, слезая с утки,-осклабился Насос. Ты давай не бухти. Надо нам с тобой, мил дружок,

обсудить твой должок.

- Так дела не делают! - продолжал возмущаться Крот. - Ты меня за фраера не держи. И гориллами своими не напугаешь. Обо всем случившемся я сообщу Шефу. Он не позволит, чтобы кто-то его людей обижал.

- Ладно, успокойся. Нам сейчас не лаяться надо, а друг за дружку держаться. Мы с тобой хоть не скалолазы, а одной веревкой связаны. Слышал, что Анциферова подорвали?

- Слыхал, - кивнул Крот.

- Так вот, если мы с тобой не хотим, чтобы нас тоже на Луну отправили, нужно все хорошо обмозговать. Говорят, что анциферовские бугаи пообещали хорошие бабки тому, кто даст наводку на мокроделов, подорвавших их хозяина.

- Такие премии часто обещают, да только охотников их получить редко находят. Палка-то о двух концах. Неизвестно каким ударит.

- Тут другое дело. Об этом пока мало кто знает, но тебе скажу. Менты замели двух парней, которые подложили взрывчатку под анциферовский "мерс".

Крот не подал виду, но это известие его обрадовало. Если киллеров арестовали, то, возможно, ему не придется оплачивать их работу. Но Насос быстро развеял его надежды.

- Те два придурка, которых сцапали, пешки. После завершения дела им бы всадили по маслине в голову и спустили в какой-нибудь заброшенный шурф, а оно видишь как получилось. Не успели. А самое паршивое, что эти два урода могут заложить меня. Они не знают, что заказ замочить Анциферова исходил от тебя, зато знают, что передал его я. Так что пока суть да дело, надо мне линять отсюда. Годик отсижусь где-нибудь за кордоном, а там видно будет.

- Правильно, поезжай куда-нибудь на Багамы, отдохни. Может, за границей выгодное дело наладишь.

- Мне, знаешь ли, не советы нужны, а деньги. Ты мне задолжал. Пора рассчитаться.

Крот развел руками и принялся жаловаться на завод и Московский промышленный банк, сосущие из него деньги, словно два ненасытных вампира. Мораль его жалоб сводилась к тому, что долг за собой он признает, но отдать его в настоящий момент не может.

- Ты мне про свои проблемы не рассказывай, у меня их тоже навалом. Деньги на бочку, и разошлись, как в море корабли, решительно заявил Насос.

- Ну, нету, нету у меня сейчас денег. Будут, отдам без базара! сделал ответное заявление Крот.

- Помнится, ты что-то толковал недавно на счет партии дури, которую тебе скоро должны доставить. Где она? - поинтересовался Насос.

Владлен Владленович чуть не проболтался о том, что наркотики вчера перехватила милиция, но вовремя прикусил язык. Если бы Насос узнал, что Крот воспользовался его конфликтом с Хабибом и организовал

между ними элементарное посредничество, то, наверняка, пришел бы в

ярость.

- С наркотой, похоже, облом. Ее доставкой занимался американец. Ну, я тебе про него рассказывал. Когда Анциферов организовал налет на коттедж Анжелики Потаповны, американец пропал. Где он, что с ним, неизвестно. Я пытался разыскивать его, но он словно в воду канул.

- Ты говорил, что этот америкашка большой авторитет в забугорной мафии имеет, это правда? - спросил Насос.

- Подписку за него я не дам, но от людей слышал, что он представляет здесь очень солидную структуру. Понимаешь, рассказали мне, что в Америке несколько месяцев назад организовали сходняк наиболее авторитетные организации, ну там "Коза Ностра", "Триады", "Якудза" и другая братва, и порешили они создать некий мировой союз. Сейчас все стараются объединиться и ищут пути сближения. Вон вся Европа становится единым экономическим пространством. Короче, создается некая транснациональная мафия, которая планирует взять под свой контроль нелегальный бизнес во всем мире. И якобы эта организация направила к нам в Россию своего эмиссара, который бы на месте изучил ситуацию, на какие из российских группировок можно опереться, с кем сотрудничать. И говорят, что этот самый эмиссар не кто иной как мой американец.

- Не слабо, - заметил Насос.

- А я что говорю. Ты понимаешь какие возможности это сулит, если нам с ним плотно законтачить? Но только я начал мосты с американцем наводить, организовал с ним небольшое совместное дело по доставке сюда наркотиков, так Анциферов мне подлянку подстроил со своим налетом.

Лучший способ заставить собеседника забыть о долге - перевести его мысли на другое, увлечь грандиозной идеей. Крот добросовестно интерпретировал лапшу, которую ему в свое время вешал на уши Морев и перевешивал ее на уши Насоса. Определенный эффект он произвел, но цели не добился.

- Интересно. Пожалуй, надо заняться поисками твоего америкашки. С его копченой рожей не так-то просто остаться незамеченным, - сказал Насос. - Но это второй вопрос. Так как на счет долга? Будешь платить или как?

- Ну что ты, в натуре, меня за горло берешь? Ну, нет у меня сейчас бабок, нет.

- А если подумать?

- Хоть думай, хоть не думай, все равно нет, - вздохнул Владлен Владленович.

Насос, пристально, не мигая, смотрел на Крота и тот невольно застыл на месте, словно кролик перед удавом. Насос отнюдь не был добродушным толстячком, своего нынешнего лидирующего положения в среде хитрого и озверелого народца, прошедшего штрафные изоляторы лагерей всех режимов, он достиг главным образом за счет умения психологически подавлять людей, чтобы диктовать им свою волю. А к строптивым умело применял показательную жестокость, как лучшую меру устрашения всех остальных.

Крот сам принадлежал к этому миру, поэтому вполне ясно представлял свое ближайшее будущее. Сначала его долго и изощренно будут бить, потом подвергнут пыткам, которые подскажет мучителям их фантазия. Про эту стадию ему не хотелось даже думать. А самое главное он понимал, что правда на стороне Насоса и тот действительно ни перед чем не остановиться, чтобы вытрясти из него деньги. Арбитражи и аппеляции здесь бесполезны. "Синие" и на воле живут по тем законам, к которым привыкли на зоне. А на зоне с должниками обращаются очень жестоко. Например, по решению сходняка злостного неплательщика могут опустить и насильно нанести ему татуировку в виде голой задницы с подписью "Все свои долги складываю в копилку". Спасти Крота могло только сиюминутное нестандартное решение проблемы. Мгновения, отпущенные ему на поиск такого решения истекали, и Владлен Владленович решился.

- Ты ведь за бугор собрался?- спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил:- Ну так поехали вместе. Там я с тобой и рассчитаюсь. Я партию цветных металлов в Германию отправил. Деньги должны поступить на мое имя в Дойчебанк. Здесь у меня действительно бабок нет, но зато должны быть там. Поехали вместе в Германию, я сниму деньги, отдам тебе долг, а потом можно и в Монте-Карло забуриться. Хоть раз в жизни оттянуться на полную катушку, как белые люди.

После недолгого раздумья Насос согласился.

Г Л А В А XXXVIII

Венька открыл глаза, когда солнце уже взошло и, пробивающийся сквозь тюлевую занавеску сноп света остановился на середине комнаты, озаряя крашеные деревянные половицы. Рядом на полу, развалившись на тулупе, смачно похрапывал Николай. Рано утром Венька и Янкелевич на первой электричке прикатили к деду Матвею и, наскоро перекусив, улеглись спать. Ночные приключения так вымотали обоих, что они сразу же провалились в пучину сна. Тут Венька осознал причину своего пробуждения - из сеней доносились голоса. Привыкнув за последнее время опасаться всего и всех, он пихнул ногой Николая, а сам принялся быстро одеваться. В это время дверь в комнату со скрипом отворилась и вошли мать с отцом. Венька облегченно выдохнул и, застегнув штаны, уже не спеша одел футболку. Гости чуть задержались на пороге, но потом мать устремилась к нему и обняла.

Пока они обнимались, Александр подошел к Янкелевичу, который от

Венькиного толчка лишь перевернулся на другой бок и принялся будить

его. Тот открыл глаза и недоуменно таращил их по сторонам.

- Тоже мне подпольщики, дрыхнут, будто медведи зимой. Как домой

позвонить, сообщить, что с ними все в порядке, так этого они боятся, конспираторы хреновы. А мы, значит, мучайся, переживай: где они, что

с ними?- сказал Александр и, ногой подвинув к себе табуретку, уселся.

Маша оторвала лицо со слезинками на щеках от Венькиного плеча и произнесла:

- Сынок, ты же еще ничего не знаешь. Саша добился твоей реабилитации. Тебя оправдали! Все обвинения сняли. Радость-то какая!

- Ничего себе! Как же это удалось сделать? - спросил Венька, ошарашенный известием.

- Я смог найти настоящего виновника смерти Гринько, - пожал плечами Александр.

- И кто же он?

- Некий товарищ по кличке Кувалда-Шульц. Вечером того дня, когда произошла драка в Галактике, он был дома у Гринько и нанес ему удар, повлекший смерть Константина от внутреннего кровоизлияния. Кувалда-Шульц поставлял Гринько наркотики, а тот за них не расплатился, это и стало причиной их конфликта.

- Ну ты даешь, отец! И ты все это дело раскрутил?

- Да. Мне просто повезло.

- Но почему же официальное следствие не смогло это выяснить? Если я не виноват, то почему отдувался за другого. Значит, и в СИЗО я сидел неправильно?

- Нет, мера пресечения тебе была избрана обоснованно. Другое дело, что сейчас, с учетом вновь открывшихся обстоятельств, многие вещи выглядят по другому. На это я могу тебе только посоветовать относиться к жизни по философски. Считай, что ты обогатился бесценным опытом, который, как известно, сын ошибок трудных, и он поможет тебе в дальнейшей жизни.

- Да уж я бы и без этого опыта как-нибудь обошелся. А если бы меня прикончили там в тюрьме?

- Вениамин, я тебя понимаю, но жизнь нельзя повернуть вспять, чтобы прожить ее по новому. Принимай ее такой, какая она есть. Повезло - радуйся, не повезло - сожми зубы и борись.

- Ладно, мужчины, хватит вам дискутировать. Философия - это хорошо, но нужно и питаться регулярно, - улыбнулась Вера и принялась выставлять на стол привезенные с собою продукты.

Венька посмотрел на внушительные сумки с едой и одеждой, которые родители занесли в дом, и спросил:

- Да как же вы доперли все это?

- А мы не перли, - вновь улыбнулась Вера. - Саша на днях машину купил. Очень удобно, надо сказать. Когда дед нас утром позвонил, что вы у него объявились, мы с Сашей сразу в машину, быстренько проехались по магазинам и с ветерком домчались сюда.

- Классно! - обрадовался Венька. - Какую марку взяли?

- Да ничего особенного. Наша марка - "Жигули". "Семерка" пятилетняя. Но бегает хорошо. Вон ее в окошко видно, возле околицы стоит.

На фоне, счастливого от полученного известия и обласканного матерью, Веньки, Янкелевич пребывал в печали. Одно дело переносить

невзгоды судьбы вдвоем и совсем другое - противостоять обществу, устроившему охоту на тебя, в одиночку. Морев-старший заметил его состояние и, положив руку на плечо американскому родственнику, попытался ободрить:

- Николай, для тебя приятных новостей у меня сегодня нет, но уверен, что скоро будут. Все не так плохо. Жив, здоров и на свободе - это по нынешним временам почти счастье.

В это время Вера уже сервировала стол и пригласила мужчин обедать.

- Счастье есть, оно не может не есть! - процитировал Венька шутку "Русского радио" и все засмеялись.

Обед прошел в теплой, дружеской атмосфере, с чувством хорошего

аппетита и высокого взаимопонимания присутствующих. Был обсужден ряд кардинальных вопросов, имеющих большое жизненноважное значение для семейства Моревых и примкнувшего к нему Янкелевича. Достигнуто соглашение о возвращении Веньки в лоно семьи и продолжении им учебы, а так же поставлена Александру по концентрации усилий на стратегическом направлении легализации Николая под другой фамилией. Для этого прежде всего требовалось добыть для него поддельный паспорт. Дело это было противозаконное, но после ухода из органов Александр на многие вещи стал смотреть по иному, терпимее что ли.

После обеда Морев-старший вышел в огород покурить, Вера отправилась мыть посуду, а дед Матвей - полчасика полежать. Венька и Янкелевич остались за столом одни.

- Николай, как ты считаешь, рассказать отцу о кладе?

- Я считаю, что это необходимо сделать. Чтобы вернуться на родину мне нужны будут деньги, а не камни. Я попрошу Сашу, чтобы он продал драгоценности.

- Тогда я пойду поговорю с ним?

- Ступай, Венья-Мин.

В Центре медицинских услуг "Изаура" царила тревожная атмосфера. Хозяйка, Анжелика Потаповна находилась в крайне раздраженном состоянии и соваться к ней с любым вопросом было чревато риском нарваться на грубость. Причиной ее нервозности была пропажа Владлена Владленовича. Он позвонил, предупредил , что приедет в Центр и как в воду канул. Чубакин побывал на заводе и во всех прочих местах его возможного появления, но о Кроте не было ни слуху, ни духу. С учетом случившегося накануне подрыва автомашины Анциферова, его отсутствие вызывало очень большую тревогу.

Тяжелые раздумья Анжелики Потаповны прервал стук в дверь. На пороге кабинета возник один из "секьюрити". С простодушной улыбкой он сообщил:

- Анжелика Потаповна, там такая красотуля приехала, просто отпад. Просит ее принять по срочному делу. Как зашла, так всех ваших девчонок затмила, даже Рублевую. Красотуля - высший сорт!

- Молодой человек, когда мне нужно будет узнать в какое место трахают мужчин, я поинтересуюсь вашим мнением. А пока закройте свой рот и оставьте свое мнение при себе. Оно никого не волнует. А женщину проводите ко мне, - с холодностью английской леди осадила мадам болтливого охранника.

Анжелика Потаповна была знакома с Олесей, секретаршей Насоса, знала, что та спит со своим шефом и порой выполняет его конфиденциальные поручения, поэтому приняла ее с любезностью, как человека, представляющего "крышу" своего заведения. Олеся согласилась отведать кофе, по-видимому ей нравился сам процесс, когда его готовят и приносят другие, а пьет она. После этого, поудобнее устроившись в кресле, сообщила, что сегодня она за почтальона и передала хозяйке запечатанный конверт.

Анжелика Потаповна взяла его, аккуратно отрезала одну сторону и вытащила записку, сразу узнав на ней почерк Владлена Владленовича. Действительно, писал он и просил передать с подателем сего письма документы, так как ему срочно нужно уехать.

Эта записка не столько снимала вопросы в отношении Владлена Владленовича, сколько добавляла их. Анжелика Потаповна отложила бумагу в сторону и произнесла:

- Олеся, мы с вами давно знакомы, ничего плохого друг другу не делали, и, я считаю, можем говорить откровенно. Вы, вероятно, знаете, что Владлен Владленович - мой мужчина. Я испытываю к нему очень глубокие чувства и очень беспокоюсь за него. Расскажите, где он, что с

ним?

- Анжелика Потаповна, не волнуйтесь. С ним все в порядке. Просто до поры, до времени он не в целях предосторожности не хотел бы раскрывать свое местонахождение.. Вы, конечно, слышали что вчера случилось с Анциферовым?

- Да, я видела сюжет об этом происшествии по телевизору. Какой ужас! От машины ничего не осталось.

- Тогда вы должны догадаться почему Владлен Владленович должен

скрываться. Всем известна их взаимная антипатия с Анциферовым, этот конфликт из-за завода. У погибшего осталось много друзей в этом городе, они считают, что Владлен Владленович замешан в его убийстве и постараются отомстить.

- Господи, ерунда какая! Он же просто бизнесмен, управляющий ЗМОЦМ, к криминалу не имеет никакого отношения. Это покойный Анциферов был вымогателем и рэкетиром. Все знают, что он полгорода данью обложил! заявила Анжелика Потаповна.

И осеклась, сообразив, что начинает болтать лишнее. Вторую половину города обложил данью Насос, значит по аналогии он тоже - вымогатель и рэкетир.

- Я не разбираюсь в этих мужских делах. Они меня не интересуют и нагоняют тоску. Мое дело - кофе подавать, - улыбнулась Олеся и отхлебнула из чашечки, поставленной перед ней одной из девушек хозяйки заведения.

- Но почему Владлен Владленович именно вас попросил передать это

письмо? - спросила Анжелика Потаповна.

- А он меня и не просил. Мне поручил привезти вам конверт мой босс. Он оказывает покровительство Владлену Владленовичу и обеспечивает его безопасность.

- Ну вот, значит вашему боссу он доверяет, а мне нет. Мог хоть позвонить, - обиженно заметила Анжелика Потаповна.

- Я не в курсе их дел, - пожала плечами Олеся. - Но возможно, Владлен Владленович опасается, что ваши телефоны могут прослушиваться. При нынешнем развитии техники, говорят, это не очень сложно и можно определить откуда поступил звонок.

- И все же передайте ему, что я очень хочу с ним поговорить.

- Хорошо, я постараюсь, - кивнула Олеся. - Извините, у меня мало времени. Насколько я знаю, вы должны передать мне какие-то документы, указанные в письме.

- Да, верно, - кивнула Анжелика Потаповна. - Посидите. Мне нужно еще найти эти документы.

Из опыта своей сложной противоречивой жизни Анжелика Потаповна

вывела для себя несколько истин: никому нельзя доверять, не нужно никогда отвечать "да" на первое предложение и сразу бросаться исполнять чью-либо просьбу. Поскольку для американских бизнесменов аналогичные принципы едва ли не азбука поведения, то возможно именно благодаря этим правилам она и преуспела в своем бизнесе.

Вернулась в кабинет Анжелика Потаповна минут через пятнадцать. Красноречиво развела руками и сказала, что не смотря на все усилия, ни красного, ни коричневого серпастых-молоткастых, то бишь общероссийского и заграничного паспортов Владлена Владленовича, а так же синей папочки с документами, указанной в записке, она не нашла.

Олесе ничего другого не оставалось, как поблагодарить за кофе и отчалить восвояси.

Когда счастливая воссоединившаяся семья Моревых вернулась домой,

Александра на автоответчике телефона поджидала просьба Анжелики Потаповны срочно приехать к ней. В сообщении было сказано, что дело не просто важное, а очень, очень важное. В устах не слишком экзальтированной Анжелики Потаповны повторение дважды слова "очень", было примерно то же, что для пожарных - пожар по второму номеру. Морев-старший, несмотря на усталость, снова оделся и отправился к ней.

Едва Александр переступил порог Центра медицинских услуг, то сразу обратил внимание на повышенные меры безопасности. В холле дремали в креслах целых пять охранников, вместо привычного одного, шторы на окнах были плотно задернуты, а в коридорах не наблюдалось никакого движения, хотя обычно по ним вечно слонялись девушки, оставшиеся без клиентов. Анжелику Потаповну Морев застал в кабинете, рядом с ней сидел Чубакин и разговаривал с кем-то по телефону.

- Вы что перешли на военное положение? - поинтересовался Морев.

- Еще нет, но нужно быть готовыми к любым неприятностям. Обстановка в городе очень неспокойная. Впрочем, вы не хуже меня знаете что происходит.

- Ей богу, Анжелика Потаповна, абсолютно ничего не знаю. Да меня и в городе-то не было весь день. Мы с женой рано утром отправились на пикник в лес. Только вернулся, прослушал ваше сообщение и сразу сюда.

- А в городе нашем, дорогой Александр Юрьевич, происходит нечто непонятное, но очень страшное. Все будто с цепи сорвались. Милиция свирепствует - устроила облаву на овощебазе, кучу народа арестовала. Бандиты совсем озверели - Анциферова с телохранителя в его собственном "Мерседесе" подорвали. Я по телевизору видела место происшествия, ужас, что там творилось: ни от машины, ни от людей почти

ничего не осталось. А самое главное - пропал Владлен Владленович. У

меня есть подозрение, что его похитили.

- Вот как? Кто же, по вашему мнению, мог отважиться на такое черное дело?

- Насос.

- Какие основания имеются у вас подозревать именно его?

Анжелика Потаповна рассказала о визите к ней Олеси. Морев, не прерывая, выслушал ее и произнес:

- Действительно, все очень странно. Но ясно, что дело темное. Я, как и вы, не верю, что Владлен Владленович, будучи в твердом уме и полной памяти, стал бы добровольно исчезать таким образом. Значит, с ним что-то не так. А это уже напоминает задачу со многими неизвестными. Пока что кроме слов Олеси и его записки у нас ничего нет. Перво-наперво давайте попробуем воссоздать картину происшествия. Итак, кто видел Владлена Владленовича.

- Я, - сказала Анжелика Потаповна. - Утром, часов в 9, когда отправилась сюда в Центр, то оставила его в постели. Сегодня суббота

выходной, поэтому он позволил себе поспать подольше. Часа через два он позвонил мне сюда и сказал, что сейчас подъедет, ему необходимо посоветоваться со мной по важному делу. Но здесь так и не появился.

- Значит, он пропал в период между 11 и 12 часами, так?

- Так, - подтвердила Анжелика Потаповна.

- Господи, да неужто вы думаете мы сами до этого не додумались?! саркастически усмехнулся Чубакин. - Да мои парни давно уже сгоняли и на квартиру, и на завод и во все места, где мог появиться Владлен Владленович. Со всеми, кто его мог видеть, поговорили. Обзвонили морги

и больницы. В этих ваших милицейских способах расследования ничего

сложного нет. Их благодаря книгам и телевидению каждый дурак знает.

- И что же каждый дурак с помощью милицейских приемов сумел выяснить? - поинтересовался Морев

- Что Владлен Владленович на самом деле исчез. Словно сквозь землю провалился! - отрезал Чубакин.

- Понятно, - кивнул Александр. - Чтобы придти к этому выводу, действительно, нужно провести титаническую работу. Молодцы! Только к вашему сведению опрос свидетелей, к примеру, это целая наука, а правильная постановка вопросов - искусство. А когда нет прямых свидетелей, нужно искать косвенных.

- Это как? - нахмурился Чубакин.

- Это проще показать, чем объяснить. Кто дежурил здесь в Центре утром?- спросил Морев.

- Монькин, - ответил начальник службы безопасности.

- Найдите его и доставьте сюда, - попросил Александр.

Чтобы выполнить его просьбу много времени не потребовалось. Прошло несколько минут и в кабинет вошел тот самый сотрудник охраны, которого Анжелика Потаповна отчитала за длинный язык во время визита Олеси.

Для начала Морев предложил ему сесть, закурить и чувствовать себя, как дома. Потом подробно расспросил его об условиях работы, функциональных обязанностях и о том, какой обзор на улицу открывается с его рабочего места. Затем перешел к наводящим вопросам, стараясь выяснить не приметил ли тот чего-либо странного сегодня утром. Словно мягко стимулируя и подталкивая в нужном направлении память Монькина, Александр сумел помочь ему припомнить темно-зеленую "десятку" с тремя мужчинами в салоне, простоявшую все утро напротив "Изауры". Далее началось выполнение более сложной задачи. Морев своими вопросами уже как бы совершал операцию на подсознании охранника, будто клещами вытягивая из него машинально отпечатавшиеся детали. И это ему тоже удалось. Монькин, сам удивившись, припомнил буквы в номерном знаке "десятки" - "КХ" и то, что снялась с места она именно в промежуток между 11 и 12 часами.

- Почему же ты никому про эту тачку не рассказал?!- набросился на охранника с упреком Чубакин.- Это же зацепка!

- А чего рассказывать-то? - пожал плечами Монькин. - Ну постояла какая-то тачка, потом уехала, и все дела. Что я всем про каждую машину, которую увижу, докладывать должен? Мне сегодня уже объяснили, что молчание - золото.

Через полчаса выяснилось, что автомашина ВАЗ 2110 с буквами "КХ" в номерном знаке существует в природе и оформлена на одного из парней из окружения Насоса. Таким образом картина произошедшего уже начала вырисовываться. Судя по всему Владлен Владленович оказался у "синих" не по своей воле. Но это обстоятельство вносило массу новых вопросов о судьбе Владлена Владленовича, ответов на которые ни у кого из присутствующих не было. Никто не знал как помочь ему.

Анжелика Потаповна, горя желанием вернуть любой ценой своего любовника, устремила на Морева взгляд полный надежды и стала обещать любые деньги, если он сумеет отыскать Владлена Владленовича и в целости, невредимости доставит к ней.

- Что я могу сделать? Я простой адвокат, человек маленький. У вас есть собственная служба безопасности, ей и карты в руки, - отнекивался Александр.

- Нам нельзя идти на конфликт с Насосом. Мы гораздо слабее его организации. К тому же, если мы попрем против своей "крыши", то нас не поймут. А вы, Александр Юрьевич, ни от кого не зависите. У вас поддержка есть в правоохранительных органах. Да и мы будем вам помогать, присоединился к уговорам хозяйки Центра Чубакин.

- Боитесь сами, обратитесь в милицию, - предложил Морев.

- И что мы там скажем. Было ли похищение на самом деле мы доказать не можем. И выкуп за Владлена Владленовича никто не просит, - пожал плечами начальник службы безопасности.

- Вы поможете нам, а мы поможем вам. Вернее, одному вашему клиенту, - выдвинула еще один аргумент Анжелика Потаповна.

- У меня много клиентов. Кого вы имеете в виду? - спросил Морев.

- Янкелевича. Насколько я знаю, вы просили Владлена Владленовича, чтобы он достал для американца поддельный паспорт. Так вот, он выполнил свое обещание. Когда я рылась в его документах, то обнаружила этот самый паспорт. Но я согласна отдать его, только при условии, что вы поможете мне.

Александр задумался. В голову ему пришла одна идея и он усиленно принялся анализировать ее. В результате его умственных упражнений, Анжелика Потаповна услышала на свое предложение "да" и заметно повеселела. Но Морев к принципиальному согласию тут же присовокупил ряд оговорок. Он сказал:

- Знаете, Анжелика Потаповна, мне уже надоело бескорыстно помогать всем в этом городе, поэтому я выдвигаю ряд предварительных условий. Первое - вы кладете на мой счет сумму эквивалентную десяти тысячам долларов.

- А вдруг у вас ничего не получится? - спросил Чубакин.

- Не волнуйтесь, если жив останусь, то получится. А если погибну, то не обессудьте - деньги моему сыну достанутся. Со сберкнижкой в кармане мне не так страшно на бандитские ножи будет идти. К тому же у

меня будут значительные расходы, которые я буду осуществлять из своих

личных средств.

- Хорошо, - кивнула Анжелика Потаповна после некоторой паузы.

- Паспорт Янкелевича, вы не потом, а сейчас мне отдадите. В моем плане по освобождению Владлена Владленовича американцу тоже роль отводится, и он тоже жизнью рискует. Поэтому пути отхода Янкелевич должен сейчас себе подготовить, а для этого ему паспорт понадобится.

- Хорошо.

- Господин Чубакин со своими бойцами будут осуществлять физическую защиту меня и Янкелевича на период проведения операции.

- Хорошо.

- И последнее. Вы должны передать мне паспорта Владлена Владленовича и синюю папочку, которую просила Олеся, а так же позвоните ей и скажете, что нашли все необходимые документы, их привезу я, но передам их только из рук в руки Владлену Владленовичу.

- Хорошо.

- Приятно иметь с вами дело, Анжелика Потаповна. Умеете вы марку держать. Как бы пакостно на душе не было, на словах все у вас хорошо,улыбнулся Морев.- Сейчас я вас покину. Мне нужно сделать еще ряд подготовительных мероприятий. А завтра утром приеду сюда, чтобы выступить в качестве курьера.

Из Центра медицинских услуг "Изаура" Александр отправился в ГОВД. Его расчет оказался верен, и, несмотря на выходной день, он сумел застать Пустовалова на рабочем месте.

По всему чувствовалось, что в отделе кипит трудовая деятельность. Сотрудники, хоть и не придерживались принципа: "нам хлеба не надо, работу давай!", но, когда было нужно, безропотно и бесплатно трудились в выходные. Сегодня было нужно. Большинство южных товарищей, доставленных вчера сюда с овощебазы, были задержаны на трое суток, по истечении которых им следовало предъявлять обвинение или отпускать. Поэтому опера и следователи привычно проводили выходной не в лоне семьи, а в обществе жуликов и свидетелей. Пустовалов личным примером демонстрировал подчиненным пренебрежение личными интересами в угоду государственным и контролировал, чтобы и остальные сотрудники ГОВД поступали так же. Вообще, дело получалось большое: с двумя десятками фигурантов, значительным количеством свидетелей, солидными суммами денег, указанными в материалах как незаконный доход, и несколькими статьями обвинения. Пустовалову удалось объединить усилия оперативных подразделений криминальной милиции - ОУР и ОБЭП, в результате чего работа споро продвигалась сразу по нескольким направлениям и имелись неплохие перспективы, что дело благополучно пройдет в суде, олицетворяя торжество справедливости.

На этот раз Морев приехал со своим коньяком.

- Чувствую, что у тебя опять проблемы, - улыбнулся Андрей. - Но начинаешь исправляться. Уже понял с какого конца нужно подходить к их решению.

- Учиться никогда не поздно, даже на пенсии, - тоже улыбнулся Александр. - Но должен признать, что чутье тебя не подвело. У меня опять проблемы.

- Тогда наливай, - предложил Пустовалов, доставая рюмки. - Только по чуть-чуть, я все-таки на работе.

- Как говорил Жванецкий: "Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах".

- Правильно говорил, за это и выпьем! - сказал Андрей.

- Знаешь, а наши с тобой посиделки превращаются в хорошую традицию, - заметил Морев. - Самое главное результаты родной милиции от них улучшаются. Слышал как вы Хабиба накрыли с партией наркоты. Хорошая работа. Грамотная.

- А ты разве еще не понял, что мы тут веников не вяжем? Зато вяжем жуликов и делаем это на совесть.

- За это нужно выпить! - предложил Александр.

- Обязательно! - подтвердил Андрей.

Едва выпили, зазвонил телефон. Пустовалов снял трубку, выслушал информацию, дал руководящее указание продолжать, положил трубку. Снова зазвонил телефон. Начальник КМ снова выслушал информацию, разрешил заканчивать на сегодня, положил трубку.

- Запарка?- поинтересовался Морев.

- А ты как думал? - развел руками Пустовалов. - Такое дело подняли. Теперь приходится ковать железо, пока горячее.

- Хабиба, значит, вы взяли, Анциферова конкуренты на составляющие разобрали. До полной победы над криминалитетом только Насоса осталось посадить.

- Подожди. Придет срок и его посадим. Никуда не денется.

- В том-то и дело, что ждать некогда. Срок уже пришел!

- Не понял?

- Давай еще по маленькой для ясности мысли и расскажу.

- Давай.

Приятели выпили, закусили чего бог послал, и Морев приступил к изложению своего нового замысла.

- Ну, блин, Сашка, твой американец и, правда, парень не промах. Надо же, таких дел у нас натворил, да еще и фамильный клад отыскал! Везет же людям!- восхитился Пустовалов, когда Морев закончил.

- Везение - это от бога. А кое-что зависит конкретно от тебя, Андрей. Ты обещаешь, что дашь возможность Янкелевичу свободно уехать, если он сделает все, как надо?

- Ну не знаю. Как представитель органов, я не имею права отпускать человека, который значится у нас в федеральном розыске.

- Слушай, Андрей, ну будь ты выше косных ментовских инструкций. Поступи один раз не по инструкции, а по справедливости. Янкелевич помог органам всю систему организованной преступности в городе разрушить, чем свой залет с фальшивой валютой уже на 10 раз искупил. Что он многого хочет? Нет. Если вы принимаете мой план, то все найденные им драгоценности дедушки-ювелира пойдут в доход государства совершенно безвоздмезно. Он предлагает сдать руководителя самого мощного в Горноуральске криминального сообщества и хочет за это такой пустяк, как карт-бланш на личную свободу, а ты еще сомневаешься. Я машину свою под это дело отдаю! Думаешь, не жалко?! Еще как жалко. Только я, хоть и уже ушел из конторы, душой все-равно в ней остался. Для меня самое важное город от всякой нечисти очистить, чтобы мой сын и другие нормальные люди в нем спокойно жили. Для меня общественные приоритеты дороже личных!

Пустовалов помолчал, раздумывая, минут пять и, в конце концов, тоже определился со своими приоритетами.

- Ладно, Саша. Когда все закончится, пусть твой американец уматывает из Горноуральска. Но только, если в другом месте залетит, не

обессудь. И за грех с фальшивыми баксами ответит, и за побег из СИЗО. Я его покрывать не буду.

- Заметано! - заверил Морев и протянул руку, чтобы скрепить договор рукопожатием.

Потом они скрепили его еще коньячком и приступили к согласованию

плана действий.

Утром следующего дня Морев, как и обещал, снова был в Центре медицинских услуг. Его уже ожидал, вооруженный помповыми "Мосбергами", эскорт из числа чубакинских гвардейцев. Анжелика Потаповна вручила ему для передачи Владлену Владленовичу необходимые документы, которые он сложил в кожаную папку, и сберкнижку, убранную им в нагрудный карман, после чего в сопровождении охраны отправился в офис Насоса.

Самый большой человек из местной "синевы" отсутствовал, но зато она месте была его секретарша, красавица Олеся. А рядом с ней в приемной, вроде бы случайно, оказались два бритоголовых крепыша. Марев окинул всех троих нарочито равнодушным взглядом и осведомился у секретарши:

- Шеф у себя?

- Его нет. Но он просил передать, чтобы вы оставили документы, которые принесли для Владлена Владленовича.

- Скажите своему шефу, что я, в свою очередь, просил ему передать эти документы будут переданы только Владлену Владленовичу.

Морев повернулся, чтобы уйти, но один из бритоголовых загородил

ему путь к двери, а второй, недобро сощурясь, произнес:

- Мужик, тебе же ясно объяснили - оставь документы. Ты почему такой непонятливый? Положи свою папочку, а сам можешь хилять на выход.

- Я так не могу. Колечко мешает.

- Чего?! А яйца тебе не мешают?!

- Нет, только колечко.

- Чо ты гонишь? Какое-такое колечко?

- А вот это, от РГД-5, - сказал с улыбкой Александр и показал высовывающийся из застежки папки запал гранаты, кольцо которого было надето на его средний палец.

Понадобилось примерно полминуты, чтобы до бритоголовых дошло. Но зато после этого весь их боевой настрой испарился, как с белых сосен

дым. Хищники превратились в травоядных. И стали озираться в поисках

пути отступления. В сущности, путь был только один - через дверь, и они поспешили им воспользоваться. На их фоне секретарша Олеся вела

себя весьма достойно. Она хоть и спала слегка с лица, но осталась на своем рабочем месте.

- Поднимайся, - сказал Морев. - Поехали к шефу!

Олеся безропотно собрала бумаги со стола, заперла их в сейф и направилась к выходу.

Насос был очень-очень удивлен, когда в гости к нему пожаловала секретарша с незнакомым мужчиной. Визит состоялся без предварительной договоренности, а потому застал его врасплох. Наверное, Насос совершенно не любил сюрпризы, а от того сильно рассердился. Забыв о вежливости, он напустился на гостей в нецензурных выражениях, состоящих, за исключением предлогов, из мата и фени. Он даже хотел выгнать их, и только волшебное колечко на пальце Морева заставило его вспомнить о хороших манерах.

Насос предложил Александру сесть и поговорить, а Олесю отослал

на кухню готовить кофе.

- Значит, ты и есть тот самый адвокат, - констатировал он. - Слышал о тебе. А теперь и своими глазами вижу, что парень ты не промах. Умеешь добиваться своего. Чего хочешь от меня?

- Да, в общем, ничего, - пожал плечами Морев. - Насколько я понимаю, это ты хочешь получить от меня некую синюю папочку с документами Владлена Владленовича. Кстати, я ознакомился с ее содержимым. И благодаря некоторому знанию немецкого, почерпнутому в школе, и словарю, понял, что она стоит больших денег.

- Так ты денег что ли хочешь за нее получить?

- Нет. Деньги мне уже обещаны за то, что я ее отдам.

- Ну так давай. О чем базар?

- Но только если отдам не тебе, а лично в руки Владлену Владленовичу.

- Настырный ты мужик, адвокат. Не знаю сколько лавэ тебе обещали за это, только сохранность собственной шкуры стоит дороже финажек. Ты лезешь в опасную игру, а я не люблю, когда меня держат за фраера.

- А я тебя за фраера и не держу. Я знаю, что ты весьма влиятельный и уважаемый в своих кругах человек. Но только ведь и я привык, чтобы ко мне относились уважительно, а не посылали амбалов брать меня на характер.

- Ладно. Считай, что это был гнилой заход. Хотел проверить тебя на вшивость. Только вот интересно, если бы парни не сдрейфили, а решили тебе рога обломать, рванул бы чеку?

- Рванул без раздумий.

- И собственной жизнячки не пожалел?

- А чего ее жалеть? Как говорится, судьба-индейка, а жизнькопейка! - усмехнулся Морев, сорвал кольцо с гранаты и продемонстрировал его Насосу.

Тот не относился к робкому десятку, но при виде свободно болтающегося на пальце гостя кольца гранаты, его глаза наполнились ужасом. Явно, что жизнь свою он ценил гораздо дороже копейки. Насос застыл на месте, судорожно вцепившись взглядом в папку на коленях Александра, где в образе "лимонки" лежала смерть их обоих.

Однако время шло, а взрыва все не было. Насос начал приходить в себя и, разлепив занемевшие губы, спросил:

- Что за херня?

Морев улыбнулся.

- Считай, что с моей стороны это тоже был гнилой заход. Теперь, когда взаимно испытали друг друга на вшивость, квиты. А граната у меня учебная. Я не камикадзе, чтобы с боевой разгуливать.

- Ну ты и шутник! Даже меня уел со своим приколом. Только я шутить не буду. У меня-то ствол не учебный.

С этими словами Насос достал из ящика стола пистолет и навел его на Морева. Тот явственно ощутил как между черным выходным отверстием

ствола и его переносицей образовалась невидимая прямая линия. Чужая

душа - потемки, тем более такая черная, как у Насоса. Александр не ожидал, что у него окажется оружие и сейчас судорожно гадал, словно на лепестках ромашки, "выстрелит - не выстрелит". Впрочем, он быстро

сообразил, что надеяться на судьбу-индейку - последнее дело и попытался повлиять на ситуацию. Под прицелом пистолета каждый человек чувствует себя неуютно, но каждый ведет себя по разному. Стараясь не выдавать естественного страха, Морев с деланным равнодушием заметил:

- А я считал, что ты умнее.

- Это почему? - спросил Насос и осклабился в хищной усмешке.

- Глупо меня убивать. Это ничего не даст и только создаст тебе дополнительные проблемы. Надо будет замывать кровь, прятать труп, выдумывать алиби, а потом еще всю жизь бояться, что менты распутают дело и узнают кто замочил их бывшего коллегу. В общем, сплошная морока. А самое главное, тебе гораздо выгоднее, чтобы я оставался жив и здоров.

- Объясни?

- Тебе же нужна синяя папочка с документами? Так вот, ее ты или Владлен Владленович смогут заполучить только с моей помощью. Она

действительно находится у меня, но не здесь. Если я пришел к тебе с учебной гранатой, то неужели ты думаешь, что я принес настоящие документы, тем самым становясь живой мишенью.

- А ну-ка дай я сам проверю фуфло ты задвигаешь или правду говоришь,- сказал Насос и протянул руку к кожаной папке Морева.

Тот пожал плечами, отдал папку и объяснил:

- Когда пойдешь в туалет, тебе эти бумажки может и сгодятся. А если понадобятся настоящие документы, придется выйти на улицу. Там увидишь джип, в котором сидят три парня с "Мосбергами". Твой ствол

против их ружей - игрушка. Они с одного выстрела в твоем теле дырку с

кулак проделают. У парней строгие инструкции - отдать документы только мне. А у меня не менее строгие инструкции - передать их лично

Владлену Владленовичу. Так что или играем по моим правилам, или не

играем вообще.

Насос, убедившись, что в синей папочке находятся лишь чистые листы бумаги, раздраженно бросил их в ящик стола, потом, после небольшого раздумья, швырнул туда же пистолет. Хмуро оглядев Морева, словно пытаясь запечатлеть в памяти его образ, произнес:

- Я сам люблю пошутить, но те кто шуткует со мной, обычно плохо кончают. Своими приколами с гранатой и бумагами, ты меня обломил,

признаю. Только в следующий раз посмеюсь уже я и, возможно, на твоих

похоронах.

- Не пугай. Нам с тобой делить нечего. Организуй мне встречу с Владленом Владленовичем, а дальше разбирайтесь с ним сами. Я ваших с

ним дел не знаю и знать не хочу. Мне велено ему документы передать, я

это сделаю, вне зависимости нравится ли тебе это или нет. А после делите свои деньги сами, поровну или по справедливости, как вам заблагорассудится, меня не волнует.

- Ладно, адвокат, убедил. Организую я тебе встречу с Владленом. Сейчас привезут твоего кореша и сможешь лично ему вручить бумажки,- молвил Насос, взвесив аргументы Морева.

Потом он предложил Александру подождать и чего-нибудь выпить, а сам из другой комнаты позвонил по телефону.

Владлена Владленовича доставили примерно через час. Привезли его два тех самых бритоголовых парня, которые вместе с Олесей находились в приемной Насоса во время визита Морева. Парни опасливо покосились на Александра, зная, что от него можно ожидать любых подвохов, типа гранаты в папке. Зато Владлен Владленович обрадовался адвокату, как родному. Он кинулся к нему обниматься, словно бы не чаял больше с ним никогда свидеться. Сжимая Александра в объятиях, Крот тихо шепнул:

- Александр Юрьевич, христом-богом молю вытащи меня отсюда.

Насос, внимательно наблюдавший за их встречей, окликнул:

- Эй, мужики, хорош обниматься. Ты, адвокат, тащи свои документы. Пора заканчивать с формальностями. Мы и так потеряли на этом деле слишком много времени.

- Прежде я бы хотел переговорить со своим клиентом наедине, - сказал Морев.

- К чему такая таинственность? - пожал плечами Насос. - Мы здесь все люди свои. У нас секретов друг от друга нет. Хочешь что-то сказать, говори при всех.

- Когда вы мне тоже будете платить за оказание юридических услуг, буду говорить и при вас. А покуда я являюсь адвокатом только Владлена Владленовича, буду обсуждать вопросы только с ним. Его право передать содержание нашего разговора вам или еще кому-нибудь. Но я не имею права посвящать в ниши дела посторонних, - твердо заявил Александр.

Насос решил не затевать спор из-за пустяков и позволил Мореву пообщаться с клиентом в соседней комнате.

Когда они уединились, Крот быстро изложил Александру события, произошедшие с ним за последнее время. Рассказал, как люди Насоса его насильно затолкнули в машину и привезли на какую-то квартиру, где и держат до сих пор против его воли. Владлен Владленович без утайки поведал, что продал на Запад партию цветных металлов, деньги за которые осели на счете в Дойче-банке. Сообщил, что пообещал взять деньги наличными из этого банка и передать их Насосу, но всерьез опасается, что после этого тот ликвидирует его, как нежелательного свидетеля.

Морев, не перебивая, выслушал его и сказал, что ничуть не удивлен, нечто в этом роде он предполагал и предложил Владлену Владленовичу поискать другой способ, чтобы рассчитаться с Насосом. Тот тяжело вздохнул и произнес:

- Александр Юрьевич, да неужто бы я уже не рассчитался с ним, если бы у меня имелась такая возможность. Насос - это же зверюга, ему на тот свет человека отправить, как два пальца обмочить. Нет, сам он, конечно, мараться не будет, но его звереныши в два счета замочат кого угодно. Я оказался в глубоком дерьме, Саша, и вся надежда у меня осталась только на тебя. Выручай. А я этого во век не забуду и отблагодарю.

Голос Владлена Владленовича звучал весьма проникновенно, словно пение сирен, но Морев не поддался его чарам. Он пожал плечами и равнодушно заметил:

- Знаешь, Крот, у тебя с Насосом свои дела. Влезать в ваши внутренние разборки и подставлять свою задницу вместо твоей, мне нет никакого резона.

Владлен Владленович помрачнел.

- Откуда ты знаешь, что я Крот? - спросил он, но уже с другой, жесткой интонацией.

- А я, как папаша Мюллер, взял однажды стакан с твоими пальчиками и отправил на идентификацию. В этом мире лживо все, кроме папилярных узоров.

- И что ты еще обо мне знаешь?

- Больше, чем ты можешь представить. Я знаю о тебе нечто такое, чего ты и сам о себе не знаешь.

- Неужели? И что это?

- Например, то, что денег у тебя в Дойче-банке нет.

- Как это?- неподдельно изумился Крот.

- А так. Я воспользовался документами из твоей синей папочки и послал факс в Дойче-банк, чтобы все средства с известного тебе счета перевели на валютный счет ЗМОЦМ. В конце концов, это деньги завода, а не его управляющего. Делиться нужно, Владлен Владленович, а ты опять хочешь всех облапошить. Нехорошо.

Крот побледнел, словно увидел пропасть, развернувшуюся у его ног. Потом резко соскочил с места и бросился в соседнюю комнату. Морев услышал, как он там вопит:

- Этот гад меня обанкротил! Он перевел все деньги из Дойче-банка на счет ЗМОЦМ! Я здесь ни при чем, гадом буду! Я сам больше больше всех угорел!

Александр поднялся и вышел вслед за ним. Насос и два его бритоголовых приспешника хмуро уставились на него. А Владлен Владленович, тыча пальцем в его направлении и брызжа слюной, заголосил:

- Это все он! Он, падла! Ментяра отставной! Змей подколодный!

Насос спросил:

- Это правда, что ты деньги перевел?

Морев опустился на стул и коротко ответил:

- Да.

- Ты понимаешь, что за такую шутку нужно отвечать? За этот прикол, знаешь ли, если твою шкуру на ремешки порезать и то мало будет!

- Да что вы за люди такие? Какие-то маниакальные садисты, а не люди. Только от вас и слышно: убьем, замочим, на куски порежем. Расслабьтесь и выбросьте свои черные мысли из головы, жизнь сразу веселей покажется. Вот хочешь, большой босс, я песню про тебя спою?

Насос не сводил с Александра тяжелого сурового взгляда, вероятно выбирая для него смерть пострашней, но любопытство пересилило. Он решил погодить с казнью и спросил:

- Что за песня?

- "Нас оставалось только трое, из восемнадцати ребят", - напел Александр.

- Не врубился, а при чем здесь я? - пожал плечами Насос.

- А ты первые пять букв составь вместе и все поймешь. Бритоголовые, беззвучно пошевелив губами, выполнили задание и,

не удержавшись, прыснули от смеха. Зато Насос еще более насупился и побагровел. Он страшно не любил, когда поминали его кличку, поэтому шутка явно произвела на него негативное воздействие. Он второй раз извлек из стола револьвер.

- Ну все, адвокат, ты меня окончательно достал!

- Подожди, подожди! Не стреляй! - поднял руки вверх Морев. - Дай слово молвить. Не нужно делать поспешных действий, о которых потом всю жизнь жалеть придется.

Револьвер в руке Насоса поднялся и, подрагивая, остановился в направлении груди Александра. Однако не выстрелил. Морев воспользовался паузой и выпалил:

- Я же к вам с ценным предложением пришел. Можно сказать, большие деньги вам в клюве принес, а вы меня опять стрелять собрались.