За три моря за зипунами. Морские походы казаков на Черном, Азовском и Каспийском морях

СОЗДАНИЕ ПЕРВОГО КОРАБЛЯ ПО ЕВРОПЕЙСКОМУ ОБРАЗЦУ В РОССИИ

Пока запорожские и донские казаки сражались с турками и татарами, на Волге и Каспийском море события развивались по иному сценарию. Долгое время у царского правительства не было возможностей искоренить «воровских казаков», промышлявших там разбоем и грабежами. Поэтому они продолжали свой промысел. Но, несмотря на это, международная торговля со странами Востока продолжалась, а в XVII веке достигла своего пика Возникли даже планы создания торгового флота по европейскому образцу.

В августе 1634 года в Москву прибыло посольство герцога голштинского Фридриха Юля для переговоров о развитии торговли. Немцы просили царя Михаила Федоровича разрешить им торговать с Персией и Индией через Волгу и Каспийское море. Царь согласился, предоставив им право на транзитную торговлю, и разрешил построить в Нижнем Новгороде десять кораблей. Предполагалось, что их создадут русские мастера под присмотром иностранных кораблестроителей. Справедливо полагая, что данное предприятие весьма рискованное, немцы решили ограничиться, для начала, строительством одного корабля. В январе 1635 года был заложен первый корабль, получивший, в честь герцога, название «Фредерик». Поскольку ему предстояло пройти довольно большое расстояние по Волге, судно изначально строили с учетом опасностей наскочить на мель, и оно было довольно плоскодонным. Прямое парусное вооружение было установлено на трех мачтах. В качестве дополнительного движителя были предусмотрены весла. Общая длина корабля составляла 36,5 метра, ширина — 12 метров, осадка — 2 метра. Для защиты от нападения на борту имелось несколько пушек. В первое плавание «Фредерик» отправился, имея на борту экипаж и представителей голштинского посольства, всего 78 человек.

На корабле должны были отправиться 78 пассажиров, являвшихся членами голштинского посольства. Кроме того, 12 морских офицеров, матросов и других морских служителей, 3 офицера и 27 солдат из числа шотландцев и немцев, находившихся на русской службе, переданных на время для охраны голштинцев, и 5 русских чернорабочих.

В июне 1636 года «Фредерик» был спущен на воду. Началась финальная подготовка к походу. 20 июня в Нижний Новгород прибыло голштинское посольство, после чего корабль вышел в плавание. 15 сентября он достиг Астрахани, откуда уже 15 октября вышел в Каспийское море. 30 июля «Фредерик» оставил Нижний Новгород. Распустив паруса, голштинцы двинулись вниз по течению Волги, но, не пройдя и версты, сели на мель. После четырех часов титанических усилий голштинцы смогли стянуть корабль с мели, благо у него было плоское днище, но пройдя еще версту, корабль снова сел на мель. На этот раз, наученные горьким опытом, немцы довольно быстро сняли судно с мели. Но тут поднялся сильный ветер, и снова пришлось встать на якорь, чтобы переждать непогоду. 1 августа решили идти дальше на веслах, но снова сели на мель. Затем все происходило так же, как и в предыдущий день, сначала садились на мель, потом на следующую, и так далее. Оказалось, что лоцман, нанятый для проводки корабля, слабо представляет фарватер реки. С трудом, к 15 сентября они достигли Астрахани после утомительного плавания и множества опасностей.

Появление диковинного немецкого судна в устье Волги вызвало всеобщий интерес. Ранее корабли европейского типа никогда не появлялись в этих местах и потому были весьма необычным явлением Русские и персидские купцы и корабельщики восхищались размерами судна, однако советовали голштинцам укоротить мачты, поскольку судно казалось слишком неустойчивым, учитывая довольно сильное волнение на море. Но немцы проигнорировали предупреждение знающих людей.

В Астрахани «Фредерик» простоял около трех недель, и только 10 октября капитан отдал приказ поднимать паруса и двигаться дальше. 15 сентября судно вышло в Каспийское море. Держа курс вдоль побережья, через две недели он достиг города Теркама, а затем двинулся к Дербенту. Изначально плавание проходило успешно, но 12 ноября ветер резко поменял направление и вскоре усилился настолько, что превратился в шторм. Не имея точных карт побережья и надежных лоцманов, голштинцы были вынуждены убрать паруса и ждать воли небес. Две лодки, которые буксировались за кормой судна, затонули. Та же судьба постигла и корабельную шлюпку. Теперь возможность спасения при крушении стала весьма призрачной. Построенный в спешке из ели корабль, который к тому же слишком часто оказывался на мели, скрипел и трещал, грозя развалиться в любую минуту. Вскоре, как и следовало ожидать, пазы начали расходиться, и в трюм стала поступать вода. Чтобы совсем не лишиться управления, немцы были вынуждены снять руль, а затем встать на якорь. К счастью, помощь подоспела вовремя. Местные жители, видя бедственное положение парусника, несмотря на шторм, добрались до него и перевезли на берег большую часть членов посольства и команды. Спасли и большую часть дорогих вещей. Два дня носило по морю несчастный парусник. В конечном итоге, 14 ноября ветер и волны прибили «Фредерик» к береговой отмели примерно в 30 метрах от берега. Один из матросов, обвязавшись канатом, бросился в волны и смог доплыть до берега. По нему смогли перебраться в безопасное место все остальные члены экипажа. Только после этого немцы выяснили, что они находятся недалеко от Низабата на побережье Дагестана. С большим трудом экипаж и члены посольства, выбравшись на берег, добирались до Персии сухим путем.

К сожалению, первая неудача охладила стремление голштинцев к участию в транзитной торговле с Востоком через Россию. Они свернули свое представительство и не стали строить другие корабли. Одна из немногих попыток западноевропейских купцов организовать регулярную торговлю со странами Востока по Волге и Каспию провалилась. Основной причиной стали технические недостатки построенных в спешке кораблей. Однако немцы и не подозревали, что при более неблагоприятном развитии событий могли бы стать жертвой не стихии, а «воровских казаков», которые пристально следили за действиями иностранцев, постройкой и движением корабля и, если бы не усилия царских властей, вполне могли бы дорого заплатить за свою авантюру.

ПОХОДЫ ЯИЦКИХ КАЗАКОВ НА ВОЛГУ И КАСПИЙ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII ВЕКА

В период Смутного времени ввиду ослабления центральной власти и проблем с комплектованием регулярной армии, на Волге и Каспии, как и в других местах страны, значительно увеличилось количество грабительских нападений на купеческие корабли. С Дона и других мест регулярно отправлялись отдельные ватаги, промышлявшие грабежами и насилием. Даже спустя десятилетие после окончания Смутного времени, московское правительство не могло похвастаться контролем за южными рубежами государства. Так, в 1622 году, возвращаясь обратно в Москву после переговоров с турками, русские послы встретили в Пашенском и Голубом городке на Дону волжских «воровских казаков», щеголявших в дорогих одеждах из восточных тканей. При расспросе выяснилось, что их отряд из 160 человек долгое время жил на Волге и ходил в поход на Каспий громить персидских купцов. Впрочем, долго разбойничать на Волге они не смогли, поскольку их вытеснили оттуда царские войска. В результате, они были вынуждены вернуться обратно на Дон. Ехавший с посольством атаман Епифан Радилов забрал их с собой для пополнения своего войска.

Однако это лишь один из эпизодов непростых отношений центральных властей с казаками. Их жертвами не всегда становились лишь иностранные купцы. Не брезговали они нападать и на русские корабли. В 1626 году «воровские казаки» напали близ Черноярского урочища на царский караван, шедший по Волге. Потери были столь ощутимыми, что правительство всерьез задумалось о безопасности речных путей. Чтобы пресечь в дальнейшем подобное, правительство было вынуждено поставить городок Черный Яр с сильным гарнизоном.

Поскольку основным источником пополнения разбойных ватаг оставался Дон, царские власти предпринимали самые разнообразные меры, чтобы пресечь переход донцов на Волгу. Зимой 1631–1632 годов на Дон был отправлен воевода Лев Волконский со стрельцами для сбора сведений и деятельности казаков. Волконский предупреждал власти о том, что атаманы «воровских казаков» Стенька Сычугов и Тимошка Тестеной, прославившиеся тем, что в 16 31 году грабили на Волге и Каспии торговые бусы, появились на Дону и уже собрали отряд из 600 человек и снова намерены идти на Волгу. Чтобы предупредить местные власти, Волконский направил сообщение об этом воеводам в Астрахань на Черный Яр и Царицын. Особо тяжелое положение, по его мнению, было в Царицыне, где город обороняли всего триста конных и пеших стрельцов. Это означало, что остановить «воровских казаков» они не могли.

Как и следовало ожидать, пресечь перемещение казаков Волконскому не удалось. В 1631 году, после многочисленных разбоев на Волге, отряд из 600 казаков ушел зимовать на Дон. Тогда же на общем собрании они приняли решение идти на службу в Польшу. Однако царские воеводы смогли уговорить их перейти на службу к царю, а уже в следующем году отправили их под Смоленск участвовать в очередной русско-польской войне.

Основной проблемой, с которой сталкивались царские власти, было длительное бездействие и отсутствие военной добычи, что пагубно действовало на казачьи низы, жившие, главным образом, за этот счет. В этом отношении только очередной военный конфликт за пределами государства мог уберечь волжскую торговлю от криминальных элементов. Смоленская война 1632–1634 годов на время заняла казаков, но поскольку она закончилась поражением русской армии и не принесла существенных выгод казачеству, после ее окончания нападения на торговые караваны снова возобновились.

В 1636 году на Волге у Черного Яра казачий отряд из более чем пяти сотен человек под командованием есаула Ивана Яковлевича Поленова разграбил на Волге царский караван, а затем двинулся на Каспийское море. Они захватили и разграбили город казылбашского шаха Фарабас. После этого с добычей казаки направились обратно на Яик. Когда они подошли к устью реки, их встретил отряд волжских казаков из семидесяти человек под командованием атамана Ивана Самары. Самара сообщил, что поджидает «немецкий» корабль с дорогими товарами, который идет вниз по Волге в Персию[10]. Поленов, который был в своем отряде есаулом, стал отговаривать волжцев от этой затеи, чтобы не вызвать гнев царских властей. Несмотря на то, что за такое нападение полагалась смертная казнь через повешение, яицкие казаки не стали слушать Поленова и поддержали идею Самары. На войсковом круге было принято решение подстеречь в море немецкий корабль, а, кроме того, захватить торговые бусы, которые идут с Терека на Астрахань и обратно. Чтобы не упустить момента выхода купцов в море, казаки заранее выслали на Волгу отряд из сорока человек во главе с Иваном Поленовым. Отряд двинулся напрямик через степь и через три недели достиг Волги. Здесь яикцы захватили корабль казанского посадского жителя Спирина. В плен попали четыре слуги купца. Они дали казакам весьма ценные сведения о том, что стоявший выше по течению недалеко от Самары немецкий корабль сильно вооружен и на нем только «боевых людей» сорок человек, не считая купцов и экипажа. Однако эти сведения ничуть не смутили яицких казаков, поэтому они оставили зимовать на море девять стругов, в каждом по 60–70 человек, да еще двенадцать лодок по 20 человек в каждой. Впрочем, понимая, что этих сил может не хватить, они тайно отправили на Дон Ивана Поленова и еще двух казаков Алексея Степанова и Алексея Наумова подговаривать донских и запорожских казаков идти грабить немецкие и царские корабли на Каспии. По пути Поленов отстал от своих товарищей и тайно отправился в Воронеж, где и сообщил воеводе о грозящей опасности.

К счастью для немцев, они так и не стали добычей «воровских казаков». По какой именно причине это произошло, сказать крайне сложно. Вероятнее всего, голштинцам просто повезло, и они проскочили казачьи сторожи или же разбойников отогнали царские военные отряды, которые вовсе не были заинтересованы в осложнениях с иностранными купцами.

Тем не менее сам факт того, что отныне разбойники плотно обосновались на Волге и использовали Яик в качестве своей тыловой базы, не мог не насторожить царя Михаила Федоровича. В результате было принято решение построить укрепления в устье Яика, что позволило бы контролировать движение по этой реке и предотвращать несанкционированные походы казаков.

В 1640 году казаки с удивлением увидели в устье Яика астраханских стрельцов во главе с гостем Гурием и рабочими, которые строили новую крепость, получившую название Яик-Гурьев. Появление в устье Яика царской крепости, конечно, насторожило казаков, которые не привыкли к контролю со стороны властей. В 1645 году Михаил Гурьев решил возвести на месте деревянного острога каменный. Однако едва он смог осуществить свою задумку, как городу стали угрожать «воровские казаки». В 1649 году отряд атамана Ивана Кондырева разграбил на море запасы, предназначавшиеся для крепости, и не дал гарнизону запасти дрова на зиму, что крайне осложнило ему жизнь.

Проблемы для правительства создавали и новые отряды «воровских казаков» с Дона. Летом 1646 года они ходили на Каспийское море, добравшись до берегов Гиляна, где разгромили несколько персидских торговых кораблей. После этого они подошли к Баку, где разграбили бусы жителя Ферабада Анжи Бакея. В качестве трофеев казакам достались товары на 600–700 тюменей[11], да за самого купца казаки взяли выкуп в 130 тюменей. Получив известия из Персии об учиненном погроме, астраханские власти немедленно объявили общий поиск преступников. Из Астрахани в Теркский городок были посланы служилые люди с приказом найти «разбойных казаков», арестовать и конфисковать награбленные товары.

В феврале 1650 года на Дон была отправлена царская грамота, которая требовала от войскового атамана Наума Васильева поиска «воровского казака» Ивана Кондырева с товарищами, которые отправились на Каспийское море, разгромили и разграбили многие персидские города и села, после чего ушли к калмыкам в улус Лузан-тайши. Атаману было приказано отправить к калмыкам специального посланника, который должен был передать людям Кондырева прощение за их прегрешения, если те оставят разбой.

Весной 1654 года яицкие казаки снова вышли в море, миновав Гурьев городок. Более того, часть тяглого населения городка присоединилась к казакам. С Дона пришли еще четыре сотни удальцов. В очередной раз были разграблены персидские берега, и казаки с богатой добычей благополучно вернулись обратно.

После похода на Черное и Азовское моря 1657 года донские казаки не совершали дальние морские походы. Как результат, наиболее беспокойная часть казачества выбрала иной путь — походы на Волгу. В апреле 1659 года в Царицын прибыл боярский сын Герасим Иванович Быков, который сообщил, что во время перехода из Астрахани в Царицын близ Дубового острова на его судно напали «воровские казаки». Это был небольшой отряд из 50 человек. Единственное, что спасло Быкова от грабежа, было его заявление, что он направляется из Астрахани в Царицын с царскими грамотами, по распоряжению воеводы. Однако другим судовладельцам в этом отношении не так повезло.

Возле того же Дубового острова спустя несколько дней «воровские казаки» захватили струг саратовских посадских людей Тараса Петрова и Спиридона Федотова. Причем в ходе схватки был убит крестьянин Максим Лыскович. Остальные были вместе со стругом приведены на воровской стан на Дубовом острове. Здесь струг и все находившие в нем служители были ограблены. Добычей казаков стало две с половиной тысячи рублей в деньгах и всяческой «мягкой рухляди» на 200 рублей. Продержав несчастных моряков весь день на своей базе, казаки отпустили их. Однако приказали ехать не в Саратов, откуда они вышли, а в Царицын, чтобы жители городов Верхнего Поволжья не знали об опасности. Интересен тот факт, что из восьми саратовских стрельцов, которые работали на струге, трое присоединились к «воровским казакам».

Чтобы искоренить разбойничье гнездо на Волге, царицынский воевода Дмитрий Васильевич Давыдов выслал против воров отряд из полутора сотен стрельцов во главе с боярским сыном Петром Васильевичем Угрюмовым и стрелецким сотником Иваном Сильвестровичем Карево. 4 июня 1659 года на Дон была послана царская грамота, с требованием поймать «воровских казаков» и предать их смертной казни, в назидание другим казакам, которые вздумают учинять грабежи, разбои и убийства.

Однако реальных результатов усилия властей не принесли. 29 сентября 1659 года в Саратов прибыл соляной струг купца московской гостиной сотни Федора Горохова. Находившийся на нем приказчик Карп Селиванов сообщил, что он направлялся из Астрахани в Саратов, однако у урочища Шишкин Остров в 170 верстах от Саратова его струг остановил отряд из примерно 80 «воровских казаков».

Селиванова схватили и подвергли пытке огнем, выведывая у него, где находятся ценности. После этого казаки разграбили струг, забрав все ценное у приказчика и его работных людей. Возможно, их судьба сложилась бы весьма трагично, если бы мимо стоянки разбойников не проходили два струга с вятскими черкасами, которые направлялись из Москвы в Астрахань. Разбойники немедленно вступили с ними в бой и, перебив всех, захватили струги. После этого с награбленной добычей «воровские казаки» пошли степью к реке Иловле. Экипаж Селиванова казаки отпустили, но некоторые из работных людей предпочли присоединиться к разбойничьей вольнице. Получив известие о новых грабежах, саратовский воевода снова отправил на поиски отряд из двух сотен стрельцов под командованием Петра Климова с заданием найти и показать разбойников.

Место воровского городка стрельцы вычислили быстро. Отряд Климова вступил с казаками в бой, разгромив врага. Двух разбойников стрельцы захватили в плен и привезли в Саратов. Остальные разбрелись по тайным местам на реке Иловле. Под пыткой пленники рассказали, что отряд из 80 донцов во главе с атаманом Василием Прокофьевым и есаулом Степаном Федоровым отправился на Волгу для грабежей купеческих судов. После разбоя они скрывались на реке Иловле в городке, который поставили между Паншинским и Иловлинским городами на Паншинском острове и назвали его Ригой. Завершив свою миссию, 15 октября отряд Климова вернулся в Саратов, отчитавшись о проделанной работе. После этого отписка была отправлена в Москву, там приняли решение немедленно ликвидировать городок Ригу. 11 ноября того же года на Дон была отправлена царская грамота с требованием немедленно разыскать и наказать смертью казаков, виновных в грабежах и убийствах.

В апреле 1660 года донские казаки, выполняя волю царя, осадили «воровской городок» на Пустовом юрте. После недолгой осады городок был захвачены и уничтожен. Предводителя разбойников, а также его подручных, всего десять человек, после допроса повесили. Доклад об этом был отправлен в Москву. 5 мая того же года войску была направлена хвалебная грамота царя Алексея Михайловича, в которой тот благодарил казаков за оперативное и своевременное исполнение государевых поручений.

Однако грабежи на этом не прекратились, 26 мая 1660 года царицынский воевода Дмитрий Васильевич Давыдов сообщил о том, что в апреле того же года отряд «воровских казаков» численностью более шестидесяти человек разгромил на Волге близ Филимонового острова насад гостя Михаила Гурьева. Об этом сообщил стрелец Иван Дементьев, который смог уйти от погони и добраться до Царицына. Воевода немедленно собрал отряд из 170 стрельцов и отдал приказ немедленно отыскать разбойников. Но вместо «воровских казаков» они встретили новую жертву разбойников — струг нижегородского купца Мартына Матвеева, который был разграблен за четыре дня до появления стрельцов недалеко от Черного Яра. Выяснилось, что после учиненных разбоев казаки спешно направлялись к Каспийскому морю, забирая по дороге в селениях корабельные снасти, смолу, скобы и гвозди для продолжения похода.

Известие о том, что, несмотря на все усилия властей, разорение «воровского городка» на Пустовом юрте и казни разбойников грабежи не прекращаются, вызвало возмущение царя. 29 мая 1660 года на Дон была отправлена новая грамота с требованием немедленно выслать новые силы для поимки и искоренения разбоя на Волге. Особое возмущение Алексея Михайловича вызвал тот факт, что в результате проведенного расследования выяснилось, что донские казаки на Пустовом юрте захватили только двух «воров», а остальных отпустили жить в другие места, но с обязательством вернуться затем на земли Донского войска. В результате весь отряд «воровских казаков» спокойно продолжил свой разбойный промысел. Таким образом, войсковые атаманы не только не выполнили распоряжение царя, но и позволили уйти от наказания большей части своих подчиненных, виновных в тяжких преступлениях.

Летом 1660 года «воровские казаки» снова орудовали на Волге и Яике, а затем ушли на море. Руководили ими атаман Парфен Иванов и есаул Тимофей Радилов. Чтобы уговорить их отказаться от разбоев и вернуться обратно в свои станы, царь Алексей Михайлович повелел войсковым атаманам направить доверенных людей на Волгу и Каспий. Однако из этой затеи ничего не получилось.

Свою роль в бесчинствах преступников сыграли и коррумпированные царские чиновники. В 1660 году в Гурьев прибыл новый стрелецкий голова Иов Суровцев. Он был типичным представителем чиновничьего аппарата того периода времени. За взятки он отпустил всех своих стрельцов на заработки в Астрахань. В крепости осталось всего с десяток человек, да и те были к работе не годны. Это не могло не сказаться на судьбе Гурьева. Как только началась весна, вниз по Яику двинулись казачьи отряды. 8 мая 1661 года к крепости подошли отряды атамана Парфенки и Тимофея Радилова на 12 стругах. Сопротивление им практически не оказали, и казаки преспокойно миновали крепость, попутно разграбив ее и забрав все запасы. Три дня пытали они огнем приказчика Михаила Алаторца, выведывая у него, где расположена казна. Суровцев, опасаясь наказания, не стал отписывать в Астрахань о казачьем погроме. Лишь письмо другого приказчика Ивана Белозерова открыло всю неприглядную правду, а Суровцев был смещен и отдан под суд.

Не менее сложная ситуация сложилась и на Волге. В 1659 году под Царицыном снова появились донские «воровские казаки», совершавшие нападения на торговые караваны. Эти разбойники восстановили городок Рига на реке Иловле. Впрочем, долго просуществовать он не смог. По распоряжению властей Донское войско само разобралось с этими отщепенцами, разгромив это поселение. Те главари «рижан», кто попал в плен, были казнены, в назидание остальным. Однако надолго остановить разбой на Волге это не смогло.

Несмотря на все усилия царских властей по нормализации положения дел в низовьях Волги и Яика, этот район по-прежнему оставался прибежищем разного рода разбойников. Сюда стекались все те, кто был недоволен царской службой или желал быстро разбогатеть за счет грабежей. Сюда же бежали толпы крепостных крестьян со всей России, лишившиеся даже призрачной свободы после введения Соборного уложения 1649 года. Ситуацию осложнило еще и то, что турки практически перекрыли донским казакам выход в Азовское море. Не находя иных источников доходов, казачья голытьба двинулась на Волгу и Яик «за зипунами». Кроме того, из-за переселения донских земель в 1667 году начался голод, что еще больше подталкивало низы к разбойным походам. Все это создавало крайне взрывоопасную ситуацию, которая рано или поздно должна была привести к грандиозному взрыву.

СТРОИТЕЛЬСТВО РУССКОГО ВОЕННОГО ФЛОТА НА ВОЛГЕ И КАСПИИ

Между тем, несмотря на все проблемы, возникавшие в связи с нападениями на торговые караваны, морская торговля России и Персии по-прежнему процветала, хотя к началу 60-х годов XVII века шах был всерьез озабочен сложившейся ситуацией. В 1664 году персидское правительство, желая увеличить торговлю на Каспийском море, обратилось к царю с просьбой обеспечить транспортировку товаров одной из компаний армянских купцов, перевозивших персидский шелк через Россию в Европу. Русское правительство согласилось, однако за довольно высокую плату.

Поскольку Каспийское море, как и Волга, было переполнено разбойниками, царь повелел начать строительство военных кораблей. За помощью обратились к голландцам, которые были признанными мастерами кораблестроения того времени. Местом для верфи было выбрано село Деди-ново Коломенского уезда Главным куратором верфи был выбран боярин Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащекин. К тому периоду времени у него уже был некоторый опыт, поскольку он занимался строительством флота на Западной Двине и теперь снова получил возможность проявить себя на новом поприще.

Найм мастеров-кораблестроителей, а так же будущего экипажа судна был поручен голландскому купцу Ван Сведену. Он выбрал в качестве кандидатуры капитана своего племянника Дэвида Ботлера. Главным судостроителем стал голландец полковник Ван Буковен, служивший 20 лет в России, и корабельный матер Ламберт Гельт. Даже кораблестроительные инструменты (топоры, сверла, пилы и т.д.) — все это доставлялось из Голландии. Корабелам были назначены весьма приличные для того времени оклады. Ботлер получал 100, Гельт — 80, Вилльям Ван дер Стрек — 65, Тимофей Ван дер Стрек — 36, и Минстер по 30 гульденов в месяц.

14 ноября в указанном месте был заложен трехмачтовый корабль «Орел», европейского типа. Предполагалось, что это будет парусник длиной 24,5 метра, шириной 6,5 и осадкой 1,5 метра, вооруженный 22 орудиями. Командиром корабля был назначен голландец Дэвид Ботлер. Одновременно с «Орлом» строились также яхта, вооруженная 6 однофунтовыми пушками, бот и две шлюпки.

При строительстве флота голландцы столкнулись с целым рядом проблем. По непонятным причинам воеводы всячески затягивали предоставление мастеров и необходимых материалов. Не хватало дерева и металла, постоянно возникали ссоры с местными властями, и тем не менее строительство постепенно двигалось. Заложенный в ноябре 1667 года «Орел» уже через полгода был спущен на воду. Вскоре место рядом с ним заняла яхта, бот и две шлюпки. Но только в мае 1669 года они могли достичь Нижнего Новгорода, так и не дождавшись от тульских воевод пушек и ядер. На корабле располагались 20 иностранных моряков, включая капитана, а в Казани на борт взошли еще и 35 стрельцов.

Только 31 августа 1669 года «Орел», в сопровождении яхты, бота и лодок, достиг Астрахани. Огромное, по тем временам, судно произвело впечатление на местных жителей. Трехмачтовый корабль с 22 орудиями был диковинкой для астраханцев. От Нижнего Новгорода до Астрахани суда шли около двух с половиной месяцев, нередко останавливаясь из-за посадки на мель или сильного противного ветра. В Астрахани корабли снова остановились еще на девять месяцев, ожидая подвоза необходимых припасов. Впрочем, из-за разбоев, учиненных отрядом Степана Разина, торговля с Персией в 1669–1670 годах все равно замерла, и возможность использования вновь построенного военного флота стала весьма призрачной.

ПЕРВЫЙ ВОЛЖСКИЙ ПОХОД СТЕПАНА РАЗИНА

С середины XVII столетия ситуация на Дону и в Запорожье начала быстро меняться. Несмотря на то, что морские походы к турецким берегам по-прежнему продолжались, ходили в них лишь самые отчаянные из казаков, которым не удалось скопить достаточно средств для нормальной мирной жизни. Кроме того, царское правительство постоянно издавало указы, запрещавшие казакам враждовать с турецким султаном. Нарушение этого указа грозило самыми разными наказаниями. Постепенно русское государство расширяло свои границы. Кочевавшие в степях татары, калмыки, ногайцы и другие племена все чаще становились подданными царя. В донских степях установилось относительное затишье. Но именно это не устраивало наиболее радикальную часть казачества. Они призывали вспомнить «старые времена», возродить прежний казачий дух. Так возникло движение под руководством Степана Разина.

Происхождение Разина довольно туманно, поскольку отсутствуют сведения о его юности. Вероятнее всего, он происходил из числа «домовитых» казаков. Дата его рождения также неизвестна, но к началу восстания в 1670 году ему было около 40 лет. Дважды в 1652 и 1661 годах он совершал паломничества в Соловецкий монастырь с разрешения казачьего круга и царских властей. В 1663 году он с небольшим отрядом донских казаков участвовал в сражении при Молочных Водах. Таким образом, он имел довольно большой опыт путешествий по стране и был хорошо знаком с жизнью русского общества.

Первыми предвестниками будущих событий стало появление зимой 1667 года передовых отрядов «воровских казаков» на Волге. В феврале 1667 года из-за морозов между Царицыном и Саратовом вынужден был искать убежища струг нижегородского посадского жителя Степана Аникеева Добравшись до ближайшего зимовья, Аникеев обнаружил там двух «воровских казаков». Один был с Дона, другой — бывший беглый крестьянин из Шацкого уезда Разбойники не стали церемониться с купцом и его людьми. Они ограбили их и с добычей двинулись от Волги к Качалинскому городку. По сведениям Аникеева, эти разбойники были разведчиками, которых послали специально на Волгу для ознакомления с ситуацией.

В марте 1667 года из приказа Казанского дворца астраханским властям было отправлено извещение о том, что на Дону в Паншине городке и Качалинском городке собралось большое количество казаков — более 2000. Они намеревались с боем захватить в Царицыне струги и спуститься вниз по Волге для начала разбоев. К этой ватаге постоянно стекались крестьяне из центральных районов России. Чтобы пресечь возможные беззакония, 22 марта 1667 года на Дон к атаману Корнилу Яковлеву был отправлен указ Алексея Михайловича с жестким требованием не допускать казаков на Волгу для совершения грабежей. В противном случае, власти грозили виновным расправой в соответствии с законом. Кроме того, атаману Яковлеву предписывалось отправлять всех беглых крестьян обратно к прежним хозяевам.

Однако еще до того, как Разин двинул свои отряды к Волге, царские власти получили сведения о появлении преступников на Каспийском море. В апреле 1667 года к астраханскому воеводе Ивану Хилкову явились купцы, заявившие об ограблении своих кораблей «воровскими казаками». Выяснилось, что купцы, закончив торговые дела в Шемахе, добрались до Терка, где погрузили свои товары на шесть стругов. Вместе с ними в Россию отправились также иранские и индийские купцы с дорогими товарами. Когда они вышли в море и достигли урочища Двенадцати Колков, на них напали казаки на двух стругах, всего около 70 человек. Купцы начали маневрировать под огнем разбойников, стараясь уйти от нападавших. Несмотря на то, что купцов обстреливали из ружей и пушек, по счастливой случайности никто не пострадал. Однако один из стругов попал в руки «воровских людей». В результате в плен попали 3 индийских и 3 татарских купца, а еще 3 индуса и 5 татар бросились в море и вплавь добрались до струга купца Андрея Луковникова, который смог уйти от погони.

23 апреля Луковников достиг Астрахани и немедленно известил власти о случившемся. На следующий день на поиски преступников немедленно отправились астраханские служилые люди. Отряд из 175 конных стрельцов под командованием Василия Лопатина двинулся вдоль берега сухим путем, а вдоль побережья на есаульных стругах двигался стрелецкий голова Семен Янов с двумя сотниками и 175 стрельцами. Воевода поставил им задачу обыскать все побережье и наиболее укромные места. Выполнив задание, Янов вернулся в Астрахань 15 мая. С собой он привез

6 «воровских казаков», захваченных в плен, и два струга. На докладе астраханскому воеводе стрелецкий голова рассказал, что обнаружил разбойников 10 мая между Белово и Кумским. Стрельцы немедленно вступили с ними в бой и, поскольку обладали численным превосходством, наголову разбили врага. Большая часть разбойников была перебита в бою, а восемнадцать человек смогли уйти в степь, да и те были ранены. Стрельцы гнались за казаками по степи около 20 верст, после чего прекратили погоню, убив лишь одного из беглецов. Те немногие, кто уцелел в бою, были доставлены в Астрахань на суд. Потери правительственного отряда составили всего два человека.

Первый успех немного успокоил власти, хотя беспокойство царских воевод было вполне понятным. Еще в начале мая 1667 года Степан Разин начал подбивать казаков на Дону на совершение морского похода. Однако успеха он не добился, поэтому сагитировал своих товарищей идти на Волгу для продолжения грабежей. Войсковые старшины пытались отговорить казаков от этой затеи, но их не послушались. Миновав Черкасский городок, сподвижники Разина двинулись вверх по Дону. Собрав отряд из примерно шести сотен казаков, Разин по дороге разорял казачьи городки и грабил купцов. В дороге к нему стали присоединяться представители социальных низов. Противостоять этой ватаге царские власти не могли. Реальных сил на Волге тогда не было. Например, в Царицыне на тот момент находилось всего 300 стрельцов.

В начале мая царские разведчики во главе с Иваном Бакулиным выяснили, что разинский отряд остановился у Пашина городка. Здесь они насильно забрали у местных жителей все оружие, свинец и порох, а также другие запасы. К тому времени их было уже более восьмисот человек, не считая «воровских» казачьих отрядов, которые двинулись по тому же маршруту спустя несколько дней. 7 мая 1667 года у Камышинской переволоки отряд Степана Разина переправился с Дона на Волгу. В одном урочище казаки остановили богатый караван из множества насадов, лодий и павозков. Среди их трофеев оказался и насад патриарха московского и всея Руси Иосафа. Все имущество, захваченное на этих судах, атаман приказал перегрузить на свои струги.

Разграбив караван, казаки затопили суда ниже реки Камышенки. При этом казаки проявили себя как безжалостные грабители, изрубив на куски жителя Симбирска Степана Федосьева и сбросив его тело в воду. Кроме того, они избивали и пытали огнем двух симбирских целовальников, выведывая у них, где находится казна. На патриаршем насаде разинцы схватили одного старца, которого избили и сломали ему руку, а трех работников подвесили на мачте, кого за ноги, а кого за шею. На струге купца Василия Шорина казаки повесили приказчика на мачте и изрубили на куски двух работников.

Известия о появлении «воровских казаков» на Волге всерьез встревожили власти. Чтобы обеспечить безопасность торговых путей, вверх по Волге до Черного Яра на стругах был выслан дозорный отряд во главе со стрелецким головой Богданом Северовым, под началом которого находилось 400 стрельцов и 100 солдат, а так же конный отряд из 300 стрельцов и такого же количество татар под командованием Василия Лопатина. Им предстояло выполнить роль заслона против «воровских казаков» Степана Разина, которые двигались с Дона на Волгу. В Черном Яре к ним должен был присоединиться еще один отряд из 50 стрельцов, после чего объединенные силы должны были двинуться к Царицыну, где ожидалось появление казаков.

28 мая 1667 года в три часа ночи к Царицыну подошел отряд Степана Разина на 35 стругах, на которых было более полутора тысяч казаков. Подойдя к городу, он стал грабить и жечь предместья. После этого Разин двинул своих людей на приступ крепости. Желая избежать ненужных жертв, он выслал для переговоров с воеводой Андреем Унковским своего соратника есаула Ивана Чернояра. Разин потребовал выдать ему стольника Ивана Плещеева и персидского купца, находившегося в городе вместе со всем имуществом. В ходе переговоров Унковский выяснил, что казаки собираются прийти в Астрахань и освободить 6 своих товарищей, захваченных на Каспии во время разбоя. Однако это была лишь уловка, призванная отвлечь воевод от его истинной цели — Яицкого городка, который должен был превратиться в базу для дальнейших нападений на персидские берега.

31 мая 1667 года на стругах отряд Степана Разина и подошел к Черному Яру. Ему навстречу вышли стрельцы Богдана Северова и Василия Лопатина. Завязался бой, в результате, которого казаки предпочли отойти от города и двинуться вниз по Волге, рассчитывая выйти в море и достичь Яика. Обойдя Черный Яр, казаки встретили новый отряд воеводы Семена Беклемишева, который был немедленно разгромлен. Сам воевода попал в плен, где подвергся многочисленным издевательствам. После этого они перетащили свои струги в Бузан-реку и, пройдя 5 июня мимо Красного городка, вышли в море. Однако прежде они ограбили рыбаков, забрав у них все, что было, начиная от одежды и заканчивая оружием.

Действия казаков вызвали серьезную озабоченность царского правительства. Из Москвы, Симбирска, Самары и Саратова в Астрахань были срочно отправлены подкрепления, необходимые для укрепления города. Тем временем, обойдя сильно укрепленную Астрахань, Разин спустился в Каспийское море, дошел до устья реки Яик (Урал) поднялся вверх по течению до Яицкого городка Подойдя к нему, Степан Разин хитростью захватил крепость, в которой рассчитывал перезимовать. Местный гарнизон был разбит, а его остатки — 3 стрелецких головы и 300 стрельцов пришли в Астрахань. Сразу после этого Разин устроил в Яицком городке настоящий террор. Более тысячи человек, которые отказались ему служить, были обезглавлены и свалены в огромную яму.

В течение лета 1667 года к Разину постоянно стекались подкрепления, прежде всего с Дона, что еще больше увеличило силы «воровских казаков». Известия об этом не могли не беспокоить царя. 2 июня 1667 года, по указу царя Алексея Михайловича, для укрепления обороны побережья в Астрахань был отправлен отряд из 400 солдат под командованием подполковника Ивана Ружинского. Ему предстояло спуститься по Волге и, пополнив свои силы одной сотней солдат Богдана Северова, выйти в море. Вместе со стрельцами и другими служилыми людьми астраханского гарнизона им предстояло искать «воровских казаков» по всем протокам, заливам и ерикам, для их ареста и предания суду.

Однако царские власти полагали, что можно избежать дальнейшего ухудшения ситуации. Зимой 1667–1668 годов для переговоров со Степаном Разиным из Саратова в Яицкий городок была отправлена делегация в составе сотника московских стрельцов Никиты Сивцова и пятидесятника Сергея Мисгилина. Однако переговоры закончились трагически. Разин ночью убил Сивцова, а его тело сбросили в воду. После этого стало вполне очевидно, что Разин не собирается возвращаться к мирной жизни. Зимой к его отряду присоединились еще около 300 человек, в основном из Черного Яра.

В марте 1668 года под Яицкий городок был отправлен царский отряд под командованием Якова Безобразова. Изначально, как и его предшественники, Безобразов пытался договориться с Разиным. Однако эти попытки оказались безрезультатными. Тогда он решил применить силу. В бою царский отряд был наголову разбит, а отправленные для переговоров Семен Янов и Никифор Нелюбов были повешены разницами.

Освободив себе дорогу к морю, казаки отправились на промысел в Каспийское море. 23 марта снарядив свои струги для похода, казаки утопили тяжелые орудия, стоявшие в Яицком городке, и двинулись вниз по реке. Сознавая, что возможностей удержать казаков от разбоя больше нет и опасаясь осложнений с Персией, царь Алексей Михайлович 3 мая 1668 года отправил шаху письмо, в котором предупреждал его о возможных негативных последствиях действий разбойников. В частности он сообщал, что отправил своих «ратных людей» с приказом «…тех воровских людей побивать и разорить…», чтобы «…тех воров искоренить и нигде б их не было». При этом Алексей Михайлович просил Аббаса II принять меры предосторожности для купцов, отправляющихся по торговым делам по Каспийскому морю, чтобы персы «…побивали бы их везде и смертию уморяли без пощады». Эта грамота, вероятнее всего, оказала на персидские власти должный эффект, на что указывают последующие события.

Весной 1668 года на Волгу отправилась новая волна казаков с Дона. В очередной раз, поднимаясь вверх по Дону, они ограбили царские торговые суда, двигавшиеся в Черкасский городок. Перебравшись на Волгу, они забрали у царицынских стрельцов лошадей. Вместе с «воровскими казаками» в поход отправились и запорожские черкасы, которые уже прославились тем, что попутно грабили донские городки. Противопоставить им власти ничего не могли, поскольку, по сведениям воевод, «…служилые люди городовой службы многие люди оскудалыя, пеши и бедны и безоружны…».

Этим отрядом из 600 казаков руководил Сергей Кривой. Подразделение, посланное из Царицына, чтобы преградить им дорогу, было наголову разбито. 9 стрельцов попали в плен. Ради развлечения казаки одному из них — Ивану Чернихину отрубили руки и ноги. Отдохнув и набравшись сил, казаки двинулись дальше. 30 апреля они пришли на Волгу и, спускаясь вниз по реке, разграбили рыбную артель в 20 верстах от Царицына

Опасаясь проходить через Астрахань, отряд Сереги Кривого решил пройти по пути разинцев через Красноярский городок. Однако у Карабузана им преградил дорогу астраханский стрелецкий отряд Григория Аксентьева. К сожалению, в бою стрельцы проявили себя не с лучшей стороны. Большая их часть, бросив лодки, разбежалась, а около сотни примкнули к «воровским казакам». Командир отряда Аксентьев с небольшой группой стрельцов ушел от погони на лодке. Те из офицеров, кто попал в плен, подверглись всевозможным оскорблениям. Так, немецкого поручика вместе с пятидесятником подвесили за ноги и, избив палками, посадили в яму на хлеб и воду.

Правительство всячески пыталось решить проблему безопасности своих границ, посылая все новые и новые отряды в низовья Волги. Ожидалось, что весной — летом 1668 года казаки нападут на царские торговые караваны. Однако этого не произошло. Терский воевода Прозоровский докладывал своему астраханскому коллеге, что сведений о появлении «воровских казаков» у него нет, а посланный из Астрахани караван из 6 бус с хлебными запасами благополучно прибыл. Только одна буса села на мель на Брянской косе, прибитая к берегу штормом.

ПЕРСИДСКИЙ ПОХОД

Опасения воевод по поводу судьбы Терского городка были напрасными. Разинцы наметили себе иную, более привлекательную цель — Персию. Перезимовав в Яицком городке, отряд «воровских казаков» 23 марта вышел в Каспийское море. Однако прежде Разин совершил своеобразное жертвоприношение. Накануне выхода в море ему во сне явился образ водяного бога Ивана Гориновича, которому был подвластен Яик. Он обвинил Разина в том, что тот уже три года удачно грабит на реках и морях разные корабли, но до сих пор не принес ему жертвы, которую обещал. Проснувшись, атаман решил исполнить, наконец, свои обещания. Он схватил молодую татарскую княжну, захваченную на Волге за год до того, и бросил ее в реку. Бедняжка погибла в водах реки. Однако Разин ничуть не сожалел об этой утрате. Сына, которого родила несчастная от сожительства с атаманом, он отправил в Астрахань к митрополиту с просьбой воспитать его, за что в качестве подарка передал пожертвование в 1000 рублей.

После этого ничто не мешало начать поход, и отряд Разина, состоявший из 1200 казаков на 29–30 стругах, вышел в море. В крепости остался небольшой отряд казаков, однако он не смог ее удержать, поскольку вскоре появился превосходящий их по силе отряд стрельцов. Выйдя из Яика, казаки направились к устью Волги, где стояли некоторое время. Затем они двинулись вдоль побережья к Терскому городку, который был местом остановки торговых караванов и представляя собой отличное место для нападения на купцов. Однако тратить силы на штурм самого городка атаман явно не желал и вскоре двинулся дальше на юг. Первое нападение на купцов Разин совершил у берегов Кернгара, остановив несколько русских бус Однако, не получив богатой добычи, он двинулся дальше вдоль побережья.

В апреле 1668 года отряд Степана Разина разорил земли между Дербентом и Шемахой. Они разграбили деревню Мордову, захватив множество пленных и трофеев. Однако шемахинцы дали отпор нападению, убив 10 казаков, а одного взяв в плен. Им оказался астраханский стрелец, взятый в плен казаками в Яицком городке и силой принужденный к походу. Затем разинцы двинулись к Баку, где разорили прибрежные поселения, захватив 7000 баранов и взяв в плен около 150 человек. Всю эту добычу они отвезли на Жилой остров, находившийся в дне пути от Баку.

По странному стечению обстоятельств именно в этот период времени Разин решил перейти на персидскую службу и даже направил в Испогань посольство из трех казаков. Он просил выделить ему земли на побережье для постоянного проживания и предложил свои услуги по защите берегов. Шах принял посольство, однако не стал поселять у себя столь беспокойных соседей. Однако ссориться со столь опытным противником он также не спешил. Шах принял решение подождать развития событий. Он приказал наместнику в Реште обеспечить разинцев всем необходимым, выдав на содержание казаков по 150 рублей.

Пока казаки двигались к берегам Персии, царские воеводы гадали, где именно может произойти нападение на их владения. Точных сведений о Разине и его людях не было, и оставался лишь один надежный способ защиты побережья — морские патрули. 17 июля 1668 года находившиеся в карауле в устье Волги служилые люди под командованием Федора Васильева услышали на море примерно в десяти верстах от берега сильную пушечную и ружейную стрельбу. Узнав об этом, астраханский воевода Иван Семенович Прозоровский немедленно отправил в море отряд из 400 самарских и саратовских стрельцов. Однако они, несмотря на все усилия, так и не могли обнаружить признаков появления «воровских казаков». Осмотрев побережье и не обнаружив ничего подозрительного, стрельцы 24 июля вернулись, доложив о том, что ничего подозрительного не обнаружили.

Только 19 июля 1668 года астраханские власти получили точные сведения о том, что отряд Степана Разина находится у побережья Шемахи, Баку и Гиляна. Об этом сообщил приехавший из Шемахи астраханский боярский сын Андрей Третьяков. Он же сообщил о том, что дальнейшие намерения казаков неизвестны. Опасаясь скорого возвращения казаков обратно в родные края через Волгу, 13 августа 1668 года астраханские власти отправили в море сотника Ивана Логинова на струге с двадцатью служилыми людьми для разведки ситуации. Им надлежало дойти до устья Яика для поиска «воровских людей». Другой отряд с той же целью из двадцати человек под командованием стрелецкого головы Никиты Невзорова должен был ехать вниз и вверх по течению Волги и затем встретиться у Четырех Бугров с отрядом Логинова.

Пока Разин грабил персидские берега, в Яицком городке снова произошел переворот. Астраханские стрельцы, посланные сюда для службы с головой Богданом Сакмышевым, изменив присяге, арестовали своего командира и освободили из заключения 13 «воровских казаков», которые ранее были с Разиным. Один из старых «воров» Григорий Андреев, который много раз ходил на море, был избран атаманом. Собрав припасы, изменники 31 июля 1668 года покинули Яицкий городок и ушли в море. По дороге они встретили отряд сотника Даниила Тарлыкова со служилыми людьми, которые везли в Яицкий городок пушки и припасы. Однако Тарлыков и его 30 стрельцов смогли уйти от преследования и добрались Яицкого городка, хотя и потеряли припасы.

Только 22 августа 1668 года астраханский воевода получил сообщение, что стрелецкий отряд на одном пуазке и девяти малых лодках отправился к «воровским казакам» на Кулалинский остров. Чтобы ликвидировать очаг мятежа, в море был направлен стольник князь Семен Львов с астраханскими стрельцами. Уже 15 сентября он высадился на острове и вступил с ними в бой. В результате все изменники были перебиты или захвачены в плен. 112 человек Львов привел в Астрахань, еще около 130 накануне сражения ушли к берегам Туркмении разыскивать разинцев. Все захваченные в плен были подвергнуты суду. В результате, выяснив вину каждого и изобличив подстрекателей, было вьшесено решение 54 человека были отправлены в Москву с дальнейшей ссылкой в Холмогоры на вечное поселение, а остальные повешены. Это была первая массовая расправа над мятежниками.

Между тем у берегов Персии Степан Разин вместе с небольшим отрядом высадился между реками Араксом и заливом Кизил-Агатом в области Махан (Муган), где обратился к шахским властям с просьбой принять их в иранское подданство в обмен на военную службу. Однако шахские власти с подозрением отнеслись к этому предложению, всячески затягивая окончательное решение данной проблемы. Потеряв терпение, казаки отправились дальше вдоль берегов Гиляна к Решту, намереваясь закупить здесь продовольствие. Однако наместник города в грубой форме отказал разинцам. В результате в одну из ночей казаки высадились на берег и атаковали городской базар, убив нескольких местных жителей. Первое столкновение весьма напугало персов, которые не имели возможностей отомстить за оскорбление. В результате наместник позволил казакам свободно приобретать продукты в городе, не дожидаясь начала грабежей. В свою очередь и разинцы так же извинились за нападение, объяснив его крайне тяжелым положением. Затем отношения стали более мирными. Разин снова отправил к шаху четырех послов. Однако и на этот раз положительного ответа он не получил.

He дожидаясь, пока персы соберут силы для нападения, казаки снова вышли в море и направились к Фарабату в Мазендеране, якобы для того, чтобы дождаться возвращения своих послов. Местное население встретило казаков довольно хорошо, рассчитывая на выгодную торговлю с казаками. Для Разина это оказалось как нельзя кстати. В течение двух недель казаки мирно ркивались с местными жителями, а на третью неделю вступили с ними в торговлю, отдавая много денег за несущественные товары. Затем казаки отправили вглубь Персии своих представителей для переговоров с шахским правительством Шесть недель казаки ждали ответа, однако вместо этого приезжали все новые и новые гонцы, которые привозили подарки и давали смутные обещания. Все это время шах готовил войска для захвата казаков. Он уже собрал 7000 человек и был готов к нападению. Большинство казаков не понимали персидский язык, кроме самого Разина, который, владея 8 языками, переодевался и выходил в город, где собирал сведения о намерениях персов. Так он смог узнать о готовящейся ловушке и приготовился к ответным действиям.

Когда однажды местный хан пригласил его на торжественный обед, Разин решил использовать его как начало нападения. Поскольку по условиям обе стороны должны были явиться на обед без оружия, каждый из 500 казаков, явившихся во дворец, спрятали оружие за спинами под одеждой. Хан выставил обеденные шатры примерно в двух верстах от Фарабада в поле. Его сопровождали 700 человек, которые так же спрятали оружие под одеждой. Зная о хитрости врага, Разин расположил свой резерв из 500 человек с пушкой неподалеку. Пока Разин с близкими подчиненными пировали, казаки стояли вокруг шеренгой, ожидая условного сигнала. В решающий момент Разин дал тайный знак, и казаки внезапно набросились на персов, выхватив спрятанное оружие. Разин лично срубил голову хану и еще пятерым персам. Тут же выступил и резервный отряд, который окружил врага. Все, кто присутствовал на пиру, были убиты. После этого казаки ринулись в Фарабад, где начали грабежи. Убивая всех мужчин на своем пути, казаки ограбили город и увели с собой 800 женщин.

Известие о грабежах на побережье поставило послов Разина в весьма неприглядное положение. Всех казаков прямо с аудиенции у шаха выволокли во двор и заковали в деревянные колодки. Двое из них были впоследствии брошены на растерзание собакам, а остальные были вынуждены перейти в ислам, чтобы спасти свои жизни. Тем временем с награбленной добычей разинцы погрузились на струги и направились вдоль побережья, пока не обосновались на острове в двух днях пути от Фарабада. В течение трех недель казаки предавались пьянству и оргиям, отчего некоторые из них умерли. Поскольку все это время море постоянно штормило, казаки посчитали, что это наказание Божье за их прегрешения. Так как им предстояло покинуть остров, а забрать женщин они с собой не могли, было принято решение умертвить их всех. В один из дней казаки без всякого сожаления утопили своих несчастных пленниц в море, после чего погрузились на струги и продолжили путь.

Выйдя в море, разинцы взяли курс на Самур-реку в Мазендеране, где они захватили и разграбили персидские бусы, а потом еще два месяца курсировали по морю, выискивая новую добычу. После этого они разграбили Астрабад и взяли курс к берегам Гиляна. Там они получил подкрепление. Под Тарками к Разину прибыл отряд Сергея Кривого. Простояв три дня, объединенные силы двинулись на Дербент и Шерван. Здесь они снова разграбили побережье, потеряв при этом в столкновениях 13 казаков. Кроме того, они разграбили посады Баку, потеряв при этом 7 человек убитыми и двоих ранеными.

После серии грабежей, казаки обосновались на одном из островов в Каспийском море между Гиляном и Фарабадом Здесь они соорудили небольшую деревянную крепость с земляным рвом для зимовки. Помимо казаков, в крепости оказались так же около 500 пленников, которые были захвачены во время рейдов на Решт и Баку. Впоследствии Разин выменивал каждого пленника на двух, трех или даже четырех русских невольников, которых немедленно включали в состав отряда. Кроме того, казаки пополняли свои силы за счет местных жителей из числа социальных низов, которые видели в разбое возможность обогатиться, невзирая на этнические и религиозные отличия от казаков.

Поскольку количество разбойников существенно увеличилось, Разин решил увеличить и свой флот. Для этого он приказал строить 500 «есаульных» стругов. В качестве главного кораблестроителя он привлек некого «немчина цысарския земли», т.е. жителя Германии, неведомым путем оказавшегося так далеко от дома. Вероятнее всего, это был один из немецких мастеров-кораблестроителей, которого взяли в плен во время рейдов по Волге или по персидским землям. Вряд ли из этой затеи что-то получилось, поскольку материалов для постройки такого количества стругов на голом острове найти было невозможно. Зато казаки смогли подлатать свои изрядно потрепанные в походах струги. Это оказалось как нельзя кстати, учитывая, что персы уже собирали флот для того, чтобы наказать разбойников за разграбление своих земель.

Перезимовав на острове, разинцы, с началом весны, снова вышли в море. Однако на этот раз объектом нападений они выбрали туркменские земли на восточном берегу Каспийского моря. К сожалению, во время этого похода погиб один из сподвижников Разина — Сергей Кривой. Разорив поселения туркмен, казаки снова вернулись к берегам Гиляна, а затем обосновались на Свином острове, пробыв там около десяти недель.

Этот остров, длиной около двух верст, был так близко от материкового берега, что можно было хорошо видеть ходящих по нему людей. Кроме того, пролив, отделявший остров, был столь мелководен, что его переходили дикие кабаны. Это создавало определенные проблемы, поскольку не только материковый берег, но и остров просматривался довольно хорошо, и персы, конечно, были в курсе местонахождения своих противников. Проблема состояла в том, что в отличие от русских казаков, персы были плохими военными моряками. По выражению Э. Кемпфера «…персы не знали берегов и не были знакомы с особенностями боев на море, тогда как враг был подготовлен и опытен. Персы не смогли ни управлять своими кораблями, ни наилучшим способом использовать людей против врага…».

В июне 1669 года возле Свиного острова внезапно появился персидский флот под командованием Мамеды-хана. Персы мобилизовали всех, кого могли, даже кумыков и горских черкесов, собрав около 3700 человек на 50 сандалах и бусах (по подсчетам самих казаков, их было 70). Далее несмотря на отсутствие у персов опыта войны на море, их численность существенно превышала силы казаков. Необходимо было взвесить все обстоятельства для принятия окончательного решения. Утром Разин собрал совет, на котором решалось, вступить ли в бой с персидским флотом или уйти в море: Мнения разделились. Часть казаков, отягощенная захваченной добычей, предлагала уклониться от боя, другая часть предлагала принять вызов. В результате возобладало второе мнение, и казаки, погрузившись на струги, приготовились к бою. Поскольку Разин колебался и не знал, чью сторону принять в споре, в конечном итоге он передал бразды правления своим флотом одному старому казаку, который якобы умел заговаривать людей от пуль. Выйдя в море, казаки стали изображать панику, неумело лавируя и заманивая, таким образом, врага на выгодные позиции. Персы решили применить военную «хитрость», сковав свои корабли цепями и рассчитывая взять казачий флот в кольцо, из которого невозможно выбраться. Однако для казаков это оказалось настоящим подарком судьбы. Как только персы приблизились на расстояние пушечного выстрела, с казачьего струга разинцев был сделан очень удачный выстрел, Ядро, наполненное порохом, пробило борт персидского флагмана и вызвало взрыв в пороховом погребе. На судне начался сильный пожар, и Мамеды-хан с большим трудом перебрался на другое судно. Поскольку все суда были скованы цепью, тонущий флагман начал тянуть на дно и остальные суда. Пока персы были заняты расклепыванием звеньев цепи, казаки подошли на своих стругах к персидским судам, устремившись на абордаж. Несмотря на то, что борта персидских кораблей были выше, чем у казачьих стругов, они смогли взобраться на них, после чего начали убивать всех, кто попадался им на пути. Некоторые из персов предпочли погибнуть в море, чем стать жертвой казачьих сабель.

Только три персидских судна смогли избежать печальной участи и ушли с поля боя. В качестве трофеев казакам достались 33 пушки и множество пленников. Среди них оказался и сын хана Шабалда, которого Разин забрал с собой, отправляясь в родные края. Интересен тот факт, что казаки не понесли потерь убитыми в этом бою, только 50 из них были ранены. Однако и эти потери были теперь для казаков весьма существенными. За время персидского похода их войско значительно сократилось в размерах, потеряв около 500 человек убитыми, умершими от болезней и ран и пленными. Это заставило Разина задуматься над возвращением на родину. За 10 дней казаки проделали путь от Свиного острова до устья Волги, желая подняться вверх по течению и вернуться на Дон. Однако затем разинцы поменяли планы и пошли от устья Волги к Четырем Буграм. По дороге они встретили персидское купеческое судно, которое захватили и разграбили.

7 августа 1669 года разинцы напали на царский учуг[12]Басагу. Здесь разбойники забрали всю заготовленную рыбу, икру, клей, вазигу и жир. Кроме того, они забрали все медные и железные изделия (котлы, топоры, багры, скобели, долото, буравы и та). Известие об этом было немедленно отправлено в Астрахань. Появление отряда Разина у родных берегов вызвало настоящий переполох у астраханского воеводы. На море для розыска казаков был отправлен воевода князь Семен Львов. Достигнув Четырех Бугров, отряд Львова приготовился к битве. Однако Степан Разин предпочел погрузить своих людей на струги и уйти в море. Пройдя около 20 верст по морю и так и не догнав противника, Львов приказал своим кораблям поворачивать обратно к острову.

Видя, что погоня прекратилась, но царский отряд по-прежнему блокирует путь к Волге, казаки отправили к Львову двух парламентеров. От имени всего войска они должны были передать царю прошение о помиловании и пропуске их на Дон. В обмен они соглашались вернуть все орудия, захваченные ими на Волге и в Яицком городке, вместе со стругами и припасами к ним, как только они достигнут Царицына 25 августа 1669 года Степан Разин с казаками явились в Астрахань с личным прошением о помиловании. Воеводе они отдали свой бунчук и знамена. Вернули сына хана и захваченных в плен персидских знатных лиц. В результате в Москву было отправлено посольство из семи человек во главе с Лазарем Тимофеевым. В столице они предстали перед царем Алексеем Михайловичем с прежней просьбой простить им грабежи на Волге и Каспийском море. Они заявили, что пошли на разбой исключительно из-за бедности и большой нужды на Дону, поскольку путь в Черное море для них перекрыт турками.

Всего в Астрахань вернулись 1200 человек. С собой казаки привели 93 пленника, в основном это были персы, туркмены и представители горских народов Кавказа. Несколько недель казаки занимались продажей награбленного в персидских землях добра и пленников. Все это время высшие должностные лица города постоянно приглашали Разина к себе в гости, получая от него дорогие подарки. Для атамана пребывание в Астрахани было прекрасной возможностью познакомиться со всеми достоинствами и недостатками оборонительных систем города. За это время он сумел склонить на свою сторону городскую чернь, раздавая деньги. Беднота видела в нем своего спасителя от крепостного гнета и готова была последовать за Разиным на «воровство».

Между тем, после длительных раздумий, царь Алексей Михайлович повелел отпустить разинскую делегацию обратно в Астрахань, простив казакам их прежние прегрешения, если они будут и впредь верно служить царю. Им разрешалось вернуться на Дон, для чего выдавалось сопровождение из числа служилых людей. Однако бурный нрав казаков сослужил им плохую службу. Беспокойная вольница не могла сидеть спокойно на месте. Они избили своих сопровождавших, хотя их было 10 человек, и, отняв у них оружие, стали сами пробираться к товарищам в Астрахань.

Пока послы были в Москве, Разин сдал астраханским воеводам 5 медных и 16 железный орудий, 4 небольшие медные пушки и 13 морских стругов. Однако попытки вернуть часть имущества, которое было награблено во время похода, закончились безрезультатно. Казаки без обиняков заявили, что это их законные трофеи, захваченные в бою, а посему власти не имеют права их конфисковать. В результате 4 сентября 1669 года разинцы были отпущены из Астрахани в Царицын, в сопровождении отряда служилых людей. Предполагалось, что это позволит избежать новых грабежей по дороге. Но 47 сопровождающих благополучно «отстали» от казачьего отряда и вскоре вернулись в Астрахань.

Оставшиеся без присмотра казаки немедленно воспользовались этим. 17 сентября спускавшиеся по Волге московские стрельцы, сопровождавшие царский караван, встретили в 20 верстах от Черного Яра отряд Разина Атаман остановил караван, продержав его два дня. Хотя, в итоге, Разин отпустил его, он захватил один струг и бочку вина на шесть ведер, вероятно, в качестве платы за «безопасность». Затем 29 сентября разницы остановили струг, который вез в Москву мятежных стрельцов, захваченных на Кулалинском острове. Не долго думая, Разин потребовал освободить колодников, угрожая в противном случае взять их силой. В итоге, под угрозой расправы, мятежники были освобождены и влились в отряд Разина.

Столько же безобразно вели себя разницы и в Царицыне, куда они прибыли 1 октября 1669 года. В городе они учинили погромы и избиения должностных лиц. Из тюрьмы казаками были выпущены все преступники. Они разграбили два небольших струга, принадлежавшие местным жителям. С большим трудом воеводе удалось отправить казаков на Дон, забрав у них 10 стругов. Однако разницы дошли лишь до Кагальницкого городка. В его окрестностях они нашли остров, подходящий для сооружения зимовья. Сюда Разин вызвал свою жену и брата вместе со всем имуществом, вероятно, собираясь обосноваться надолго. В течение осени и зимы 1670 года в этот городок устремилось большое количество казаков и беглых крестьян из центральных губерний России. За короткий срок у него под ружьем оказалось не менее 2700 человек. Кроме того, донское казачество проявляло желание присоединиться к разницам, если те весной снова пойдут на «воровство».

ВОССТАНИЕ В ПОВОЛЖЬЕ

Положение дел на Дону начинало принимать дурной оборот, поскольку, располагаясь в центре Донского пути, разницы могли контролировать сношения московских властей с Донским войском. Казаки стали задерживать все суда, шедшие вниз по Дону в Черкасский городок. С запозданием царское правительство направило воеводам пограничных городов указание строго следить за беглыми холопами, стекающимися на Дон. Уличенных в побеге от своих хозяев предполагалось арестовывать и направлять на прежнее место жительства. Однако эти меры запоздали.

Действия Степана Разина обеспокоили не только русские власти. Турки в Азове вполне резонно полагали, что объектом нападения казаков могут быть и турецкие владения. Особенно эти подозрения усилились после того, как в Азов в начале 1670 года пришел донской казак, сообщивший о том, что Разин собирает силы для похода. В результате азовский паша собрал отряд из 180 татар и турецких янычар и отправил их с разведкой в верховья Дона. Но пока турецко-татарский отряд бродил по степям, их заприметили донские казаки и во время одной из ночевок напали на разведчиков. Отряд рассеялся в разные стороны. Один из янычар, Ахмед Магомедов, долго бродил по степи, пока совсем не изголодал. Только после этого он сдался казакам в ближайшем городке. Его, вместе с захваченным в плен татарином, отправили в Малороссийский приказ в Москве, где они и сообщили о намерениях турецких властей.

Впрочем, беспокойство турок было напрасным. Разин планировал с началом весны двинуться не к Азовскому морю. Весной 1670 года, существенно пополнив свои силы, Степан Разин снова направился на Волгу, громя по дороге татарские улусы. Переправа на Волгу оказалась, как и в прошлый раз, на редкость удачной. По дороге казаки захватили в плен несколько сотен купцов с дорогими товарами: всевозможными тончайшими тканями, сукном, канатами, соболями, юфтью. Кроме того, в руки казаков попало огромное количество денег, на которые купцы собирались закупать персидские товары.

После этого войско Разина подошло к Царицыну, обложив его. Выломав ворота, казаки ворвались в город. Воевода с немногими людьми, оставшимися верными долгу, был вынужден укрыться в одной из башен. Но долго он обороняться не смог и, в конечном итоге, был взят в плен и посажен под арест. После этого Разин некоторое время пребывал в городе, вероятно, раздумывая о дальнейших действиях. Укрепив свою власть в Царицыне, поставив во главе города выборного атамана, Разин направился вниз по Волге к Черному Яру. К тому времени, по подсчетам царских воевод, у него в подчинении уже было до 10 000 человек. Ситуацию значительно осложняло то, что, видя отток казачества с Дона, на казачьи городки напали азовские татары, рассчитывавшие на легкую наживу.

В это время к Царицыну прибыл стрелецкий отряд, посланный из Москвы, всего около 1000 человек под командованием головы Ивана Тимофеевича Лопатина. В 7 верстах от Царицына, на стрельцов напали казаки. Нападение было произведено в лучших традициях того времени. Пятитысячный отряд Разина, разделившись на две части, напал на врага с двух сторон. Пока одни казаки высаживались на берег со стругов, другая часть атаковала с берега. В результате стрельцы оказались зажатыми с двух сторон. Лопатину ничего не оставалась, как пробиваться к Царицыну, откуда, как он думал, он получит помощь. Отбиваясь от наседавших на него казаков, Лопатин повел своих людей к городу. Но когда он оказался в радиусе действия городской артиллерии, то по нему открыли огонь разинцы, засевшие в Царицыне. В ходе кровавого побоища погибло около 500 стрельцов, а избитого Лопатина взяли в плен и посадили в тюрьму. Вместе с ним в плен попали еще около 300 человек, которых казаки силой заставили быть гребцами на своих судах.

Таким образом, Разин ликвидировал опасность в своем тылу и был готов двинуться дальше. Ему навстречу из Астрахани вышел новый большой отряд из 5000 человек, во главе с воеводой Семеном Ивановичем Львовым. Встреча двух армий состоялась недалеко от Черного Яра. Несмотря на все усилия Львова, его стрельцы и солдаты не стали вступать в бой с разинцами. Изменив своему долгу, они перешли на сторону врага. После этого началась вакханалия убийств полковых командиров. Несмотря на то, что Львов остался жив, большинство офицеров, а в основном это были иностранцы, были буквально изрублены на куски. Тем не менее побоище было быстро пресечено Разиным. В результате около 80 офицеров попали в плен, но сохранили свои жизни. Их дальнейшую судьбу решил войсковой круг.

Летом 1670 года обстановка в Астрахани начала обостряться. Разинцы обошли город и, двинувшись вверх по Волге, разорили Царицын и Черный Яр. Считалось, что Астрахань неприступна, поскольку ее оборонял многочисленный гарнизон во главе с опытным воеводой князем Прозоровским. Однако это было заблуждение. 19 июня 1670 года десятитысячный отряд разинцев на 300 больших и малых стругах появился у Астрахани. В те времена это была мощная крепость. К кремлю примыкал обнесенный крепостной стеной Белый город. Высота стен доходила до 8,5 м, толщина до 3 м. Вокруг города был возведен земляной вал с деревянным частоколом. У его подножия шел ров. Гарнизон состоял из астраханских и московских стрельцов, солдат, присланных сюда из центральных районов страны для усиления, и служилых татар. К лету 1670 года в крепости находилось до 500 орудий разного калибра, а численность гарнизона составляла 12 тыс. человек.

22 июня к городу прибыли два струга с парламентерами, которые предложили воеводе Прозоровскому сдать город. Воевода не стал слушать парламентеров, приказав казнить одного из них — бывшего слугу князя Львова, на виду у повстанцев. Это вызвало сильное возмущение среди казаков. Через два дня разинцы пошли на штурм города. Казаки и примкнувшие к ним после захвата Черного Яра стрельцы устремились на штурм Вознесенских ворот. Одновременно с другой, наименее защищенной стороны крепости в город проник другой отряд повстанцев. В этом им помогли предатели из числа местного гарнизона. Большим подспорьем разрозненным отрядам повстанцев оказалось предательство значительной части гарнизона, отказавшегося сражаться в самый критическим момент штурма города. Ситуацию осложнили и начавшиеся волнения внутри города. Словно по команде, горожане стали набрасываться на стрельцов и солдат, помогая отрядам Разина за стенами. Это окончательно расстроило всю систему обороны Астрахани. Офицеры пытались навести хоть какой-то порядок, однако многие из них были убиты своими подчиненными.

Пока Прозоровский с лучшими частями защищал Вознесенские ворота, казаки уже хозяйничали в противоположной части города. В общей свалке был убит брат воеводы, а он сам получил ранение в живот. Его немедленно отнесли в ближайшую церковь, где укрылись также и часть русских и иностранных офицеров. Особо упорное сопротивление оказали проживавшие в городе иностранцы — персы и немцы. Персы укрепились в одной из башен и храбро защищались, перестреляв несколько сотен казаков. Когда у них закончились пули, они стали заряжать ружья монетами. Но в конце концов у них кончился порох, и они вынуждены были сдаться. Разин милостиво сохранил им жизнь. Вероятнее всего, он рассчитывал получить за них хороший выкуп или удачно обменять при случае.

Судьба немцев была гораздо более печальной. Несколько немцев и двое русских под командованием князя Капсулата Муцаловича, всего 9 человек, укрепились в пыточной башне кремля. Храбрецы отстреливались от наседавших повстанцев половину дня, до тех пор, пока у них не закончились пули и порох. Только когда разинцы подтянули к башне артиллерию и стали обстреливать их с трех сторон, они смогли уничтожить этот очаг сопротивления. Все, кто был в башне, при этом погибли. Столь же мужественно отбивались голландские корабельщики, охранявшие городскую пристань. Они сдались лишь тогда, когда у них кончился порох, и тут же были изрублены на куски. Среди погибших оказались полковник Томас Бейли, подполковник Якоб Вендеров и многие другие офицеры.

Однако далеко не все иностранцы погибли в этой вакханалии убийств. Экипаж «Орла» сумел избежать гибели. Было очевидно, что захват Астрахани окончательно поставил крест на попытках русского правительства организовать военный флот на Каспийском море. Пока в низовьях Волги казачьи отряды грабили и разоряли города, правительство мало думало о его судьбе. Еще весной Алексей Михайлович повелел Ботлеру и его подчиненным вернуться в Москву. Однако сначала этому помешали корабельные заботы, а затем иностранцев задержал сам воевода Прозоровский, отчаянно нуждавшийся в верных людях с боевым опытом Видя опасность сложившейся ситуации, Ботлер накануне штурма Астрахани собрал совет, на котором было принято решение бежать из города в Персию, если город захватят восставшие. Голландцы быстро купили на рынке необходимые припасы и сели в шлюпки. К сожалению, экипаж так и не дождался возвращения из города самого Ботлера и нескольких его спутников и отплыл самостоятельно. На следующий день Ботлер, пушкарь Брандт, лекарь Термунд и еще два матроса вернулись на «Орел», но застали его покинутым. Подчиняясь долгу, Бранд со своими спутниками вернулся в крепость и участвовал в ее защите. К счастью, голландцам удалось избежать резни и вовремя скрыться, не разделив судьбу командования гарнизона. Поскольку путь к Москве был закрыт повстанцами, они, так же как и их товарищи, решили на шлюпке бежать в Персию.

Ботлер и Термунд смогли выбраться через крепостные стены в ров, а затем двинулись по берегу реки. Здесь они отыскали лодку и на ней устремились вниз по течению, до царских учугов в устье Волги. Рыбаки помогли несчастным иностранцам, дали им хлеба и сушеной рыбы на дорогу. После этого иностранцы вышли в Каспийское море. Однако тут им повстречался отряд из 300 стрельцов во главе с полковником, который направлялся на стругах в Астрахань из Теркского городка. Не зная о захвате Астрахани, они очень удивились, встретив двух оборванных иноземцев. Когда голландцы рассказали полковнику о бедственном положении в городе, тот не нашел ничего более умного, как рассказать об этом своим стрельцам. Новости вызвали настоящее волнение среди стрельцов, которые немедленно взбунтовались. Несчастный полковник и три капитана были схвачены и связаны по рукам и ногам, вместе с голландцами. Всех их снова доставили в Астрахань.

Ботлер и Термунд снова оказались в руках восставших. Стрельцам показалось, что за них молено получить хороший выкуп, поэтому им сохранили жизни. К счастью, благодаря заступничеству другого офицера Людвига Фабрициуса, которого многие принимали за казака, они сохранили свои жизни, и им не пришлось искать деньги, которых у них и так не было. Благодаря хитрости и помощи Фабрициуса они смогли найти лодку и снова бежали из Астрахани. Интересен тот факт, что зарубежная пресса, не зная точных подробностей событий в Астрахани, изобразила судьбу экипажа самым печальным образом. Так, «Северный Меркурий», издававшийся в Риге, в сообщении от 1 сентября 1670 года о событиях в России заявил, что Ботлер долго оборонялся со своим судном, но в итоге был убит. В реальности их взяли в плен персы уже у Дербента. К сожалению, их дальнейшая судьба сложилась по-разному. Большинство членов экипажа «Орла» остались в Персии или вернулись на родину окружным путем на кораблях своих соотечественников, торговавших в Индийском океане. Из них только двое — лекарь Термунд и пушкарь Карстен Брандт — впоследствии снова вернулись в Россию. «Орел» так и не выполнил своей основной задачи. Захватившие Астрахань повстанцы сожгли и корабль и яхту. Для них они не представляли никакой ценности, поскольку казаки не привыкли управлять столь крупными судами. Кроме того, они ассоциировались у разинской вольницы с царским правительством, которое стремилось укротить вольнолюбивый дух казачества.

В результате штурма Астрахани мощная крепость пала буквально за несколько часов. Немногие сопротивлявшиеся были убиты, а те, кто укрылся в церквях, были захвачены, связаны и доставлены на судилище. Большинство пленных дворян были приговорены к смертной казни. Казаки немедленно стали расправляться со сторонниками царских властей. Одних просто убивали, других пытали, третьих сажали в тюрьму. Воевода Борис Иванович Прозоровский укрылся в доме митрополита. Однако 13 июля казаки ворвались туда и схватили его. Они подвесили его за ноги на городской стене. Вместе с ним был казнен и подьячий Алексей, которого подвесили за ребро на крюк. Вместе с ними на городских стенах была подвешена за ноги и жена князя Прозоровского Параскева Федоровна. На следующий день все они были сняты со стены, при этом тело князя Бориса Ивановича было сброшено со стены, а вместо него на стену повесили сына персидского адмирала, захваченного в бою у Свиного острова. Всего за день было казнено 66 дворян и городских чиновников. Общее число погибших, включая казненных, составило 441 человек.

Впрочем, Разин быстро прекратил разгул беззакония в городе, восстановив дисциплину. Делал он это самыми радикальными способами. Виновных в краже у товарища хватали, завязывали над головой рубаху, засыпали туда песок и бросали в воду. По воспоминаниям очевидца астраханского погрома Л. Фабрициуса, одного из казаков повесили за ноги только за то, что он, проходя мимо, ударил женщину в живот.

После захвата Астрахани перед Разиным встала дилемма. Он мог двинуться на юг в Персию и повторить свой первый поход или мог подняться снова вверх по Волге, расширяя свои владения. В первом случае это могло принести баснословный доход, во втором — неограниченную власть. Пробыв в Астрахани около месяца, Разин снова двинулся вверх по Волге. К этому времени у него уже была армия численностью примерно в 13 тыс. человек. Кроме того, еще около 4-х тысяч он оставил в Астрахани на гарнизонной службе.

29 июля войска Разина прибыли в Царицын. Однако здесь необходимо было решить, каким путем следует идти дальше. Было два варианта — двигаться вверх по Волге или перейти на Дон и подниматься по нему. Разин склонялся ко второму варианту, поскольку это позволяло вступить в прямые сношения с Восточной Украиной, где хозяйничали запорожские казаки. Однако на общем круге большинство отвергло донской вариант, поскольку там нечего было грабить, да и на границе были расположены сильные гарнизоны, борьба с которыми могла закончиться не в пользу восставших. Движение напрямую через степь так же было невозможным, поскольку у разинцев не хватало лошадей и продовольствия для подобного перехода.

В результате движение по Волге осталось единственным возможным вариантом развития событий. К этому подталкивали и внешние условия. 15 августа, когда казаки подошли к Саратову, их уже встречали хлебом-солью, поскольку, узнав о приближении «бунташного войска», народ восстал. Поскольку продолжение движения войск Разина создавало угрозу внутренним районам страны, правительство Алексея Михайловича стало спешно готовить войска для подавления восстания.

По всей стране была спешно проведена мобилизация всех служилых людей. Властям приходилось действовать спешно, поскольку в Среднем Поволжье к Разину присоединялись все новые и новые отряды русских крестьян и кочевых племен. 4 сентября войско Разина на 200 стругах подошло к Симбирску. Этот важный город на границе был частью пограничной линии и, следовательно, был отлично укреплен. Гарнизон состоял из трех полков московских стрельцов, солдатского полка и местных служилых людей. Сюда съехались множество дворян, спасавшихся от разгула крестьянских волнений.

Под покровом ночи разинцы в тот же день обошли на стругах город и высадились на берег выше по течению. На следующий день они начали штурм города. Несмотря на то, что первый приступ был отбит, Разин получил сведения о том, что жители города на его стороне. Повторялась та же ситуация, что в Астрахани. Когда 6 сентября казаки пошли на новый штурм, в Симбирске началось восстание. Оборона крепости была сломана, ворота были открыты предателями. Воевода Милославский с московскими стрельцами и дворянами укрылся за стенами Кремля. В его распоряжении осталось не более 5 тысяч человек, что было значительно меньше, чем у Разина. Однако Кремль был слишком хорошо укреплен, поэтому повстанцам пришлось приступить к долговременной осаде.

Пока двадцатитысячная повстанческая армия стояла под Симбирском, Разин рассылал своих посыльных в окрестные земли, поднимая все новые и новые массы крестьян. По всей округе пылали дворянские усадьбы. Под Симбирском Разин пробыл почти месяц, предприняв четыре штурма кремля. При этом казаки каждый раз пытались поджечь деревянные строения внутри крепости, хотя им это долго не удавалось. Крестьяне, составлявшие к тому времени значительную часть армии восставших, не обладали необходимыми военными навыками, поэтому их неудачи были вполне закономерными. Однако и у Милос-лавского возникли большие проблемы, связанные со снабжением большого числа людей необходимым количеством продовольствия и воды. Без внешней поддержки гарнизон не смог бы выдержать длительную осаду. Столь необходимая помощь подоспела как раз вовремя. К городу из-под Казани пришли свежие силы во главе с воеводой Юрием Барятинским 1 октября он подошел к городу. Разин не стал дожидаться начала атаки царских войск и, оставив небольшие силы для осады крепости, сам перешел в атаку. Именно здесь проявились все лучшие качества профессиональных солдат. Необученные крестьяне и казаки попали под губительный огонь артиллерии, а затем были рассеяны ружейным огнем. Степан Разин получил пулевое ранение в ногу и упал с лошади. После чего получил еще и сабельную рану в голову. Если бы не соратники, которые бросились спасать своего атамана, он попал бы в плен.

3 октября Барятинский, наведя мосты, пробился в кремль к гарнизону, за повстанцами остались лишь острог, посад и возведенный ими земляной вал. Несмотря на первое поражение, армия Разина была еще сильна. Восставшие предприняли еще одну попытку штурма крепости, однако более опытный в военном деле Барятинский неожиданно отправил рейтарский полк, чтобы захватить стоявшие у Спасского монастыря струги повстанцев. Если бы этот маневр удался, вся повстанческая армия оказалась бы отрезанной от низовьев Волги. Это окончательно решило исход сражения. Опасаясь лишиться возможности вернуться обратно, разинцы устремились к своим стругам.

Утром 4 октября войска Разина спешно двинулись вниз по течению реки. Те, кто не успел погрузиться на корабли, были смяты и уничтожены царскими войсками на берегу. Симбирск был спасён. Несмотря на то, что разинцы контролировали значительную часть городов, они так и не смогли продвинуться дальше. В течение осени — весны 1670–1671 годов правительственные войска смогли подавить очаги сопротивления в Среднем Поволжье, оттеснив повстанцев. Руководил царскими войсками князь Юрий Алексеевич Долгорукий. Он разгромил отряды мятежников у Арзамаса, устроив настоящий террор по отношению к взятым в плен повстанцам. Всюду были возведены огромные виселицы, на которых висело по 40–50 человек. Множество обезглавленных тел лежало кучами. Часть мятежников была посажена на кол, причем многие из числа казненных оставались живы еще три дня и оглашали округу своими стонами. Таким образом, Долгорукий ликвидировал мятеж в течение трех месяцев, восстановив покой в Поволжье.

В январе 1671 года Разин вернулся на Дон в Кагальник В его распоряжении оставалось не более 3 тысяч человек Атаман не собирался униматься и предпринял новый рейд, стремясь захватить власть на Дону. Однако его сил оказалось недостаточно, чтобы захватить Черкасский городок Нападение было отбито. Более того, в апреле того же года донские казаки сами осадили Катальный городок и сожгли его. Степан Разин и его брат Фрол были схвачены и в цепях доставлены в Москву. В дороге его конвоировали 76 человек во главе с войсковым атаманом Яковлевым. В Курске и Серпухове, через которые проезжала процессия, охрана была усилена.

В столице начался допрос с пристрастием бывшего «воровского атамана». Разин выдержал все пытки на дыбе, плетьми и каленым железом. Его дух оказался непреклонен. Однако доказательств его вины было предостаточно. В соответствии с законом его приговорили к смертной казни через четвертование. Привезенный в Москву Степан Разин был казнен 6 июня 1671 года. Однако освободить от восставших казаков Астрахань удалось лишь в ноябре того же года.

Сохранился довольно подробный отчет о казни Степана Разина в Москве. Его привезли на огромной телеге с виселицей, под которой он стоял. Чтобы он не мог двигаться, его сковали цепями, одна из которых шла от пояса к ногам, а другая от верхней перекладины виселицы до кольца на шее. Руки его были прибиты к боковым стойкам виселицы. Его брат Фрол так же был скован цепями по рукам и ногам и шел за повозкой, прикованный к ней. Чтобы обеспечивать безопасность, процессию охраняли 1000 стрельцов, которые оттесняли огромную стотысячную толпу москвичей, собравшихся посмотреть на казнь. Исключение было сделано лишь для иностранцев и персидского посла, которым позволили подойти к месту казни настолько, что некоторые из них даже были забрызганы кровью в ходе казни. Во время всей процессии Степан Разин, в отличие от своего брата, сохранял спокойствие и гневный вид. Разина в соответствии с законом казнили через четвертование. Сначала ему отрубили руки, затем ноги и в конце казни — голову. Все отрубленные части тела была надеты на колья в назидание другим ворам, а туловище брошено на съедение псам. Затем настала очередь Фрола, однако тот в панике заявил: «Слово и дело государево!» Это значило, что у него есть ценные сведения, имеющие государственную важность. По этой причине казнь отложили, хотя в конечном итоге он был казнен спустя некоторое время.

Походы Степана Разина и последующее восстание были ярчайшим проявлением бунтарского духа русского казачества. Его поддержали социальные низы русского общества недовольные своим бесправным положением. Несмотря на романтический ореол борцов за свободу, не стоит забывать, что Разин и его сподвижники были в большей степени авантюристами, стремившимися к наживе, которые волею судеб встали во главе крестьянского мятежа. Несмотря на то, что восстание было подавлено с крайней жестокостью, следует отметить, что казаки продемонстрировали свои лучшие таланты в борьбе с регулярными частями царской армии, а их беспримерный поход в Персию заслуживает наилучшей похвалы с точки зрения военно-морской тактики и стратегии.

РАЗБОЙНЫЕ ПОХОДЫ КАЗАКОВ ПОСЛЕ РАЗИНСКОГО ВОССТАНИЯ

Разгром восстания Степана Разина и публичные казни его сторонников не охладили стремления казаков к разбойным походам на Волгу и Каспий. Через несколько лет после того, как царские войска ушли из Поволжья и положение дел нормализовалось, новые ватаги «воровских казаков» двинулись на Волгу и Яик. Слишком привлекательна была перспектива грабежа богатых караванов и поселений на берегах Каспия. Однако на этот раз казачьи отряды были не столь малочисленными и старались избегать столкновения с царскими войсками.

В 1677 году около трех сотен яицких казаков спустились из Яицкого городка и напали на Гурьевский городок. Захватив его, они разграбили склады и с добычей направились на остров Камынин в устье Яика. Сообщение о погроме тут же было отправлено в Астрахань, однако у воеводы было слишком мало стрельцов, чтобы гоняться за довольно большим отрядом «воров». Пришлось отправлять гонца за помощью в Казань и Нижний Новгород. В результате удалось собрать отряд под командованием стрелецкого головы Никиты Мамонина из 610 стрельцов при двух медных и восьми чугунных пушках. Ему поставили задачу — выяснить намерения яицких казаков.

Пока царские воеводы собирали силы, казаки на Камынином острове строили морские струги. Пробыв месяц в лагере на берегу моря и сделав шесть морских стругов, они вышли на промысел. Но не успели они отойти от острова, как перед ними появились пятнадцать стругов Мамонина. Силы были неравны, но предводитель казаков Василий Касимов решил пробиваться. Стрельцы издалека открыли артиллерийский огонь по казакам, казаки отвечали тем же, используя орудия, захваченные в Гурьеве. С большим трудом и немалыми потерями казаки все же пробились сквозь ряды царских стругов и ушли в море. Чтобы залечить раны и заделать пробоины в стругах, они решили остановиться на Песчаном острове. Залатав кое-как пробоины и раны, они двинулись дальше к туркменским берегам. Однако здесь их ждала новая неудача. Пристав к Караганской пристани, они назвались купцами, но были быстро разоблачены. Слишком подозрительно они выглядели в сравнении с обычными русскими купцами. Туркмены решили устроить засаду. Когда торг был в самом разгаре, они напали на яицких казаков. Этого они не ожидали и, тем не менее, смело вступили в схватку с наседавшими туркменами. С трудом отбившись от них, казаки спешно погрузились на струги и вышли в море. Положение дел было отчаянное. Возвратиться казаки не могли и не только потому, что их караулили царские струги, но и потому, что вернуться без добычи значило опозорить себя. В результате решили идти еще дальше к персидским берегам. В пяти верстах от города Казлагичи казаки остановились на знакомом острове Сары. В свое время здесь уже стоял Разик. Однако прежде чем казаки совершили свой первый набег, местные жители уже известили все побережье о появлении разбойников. К их нападению уже были готовы, когда первый отряд Касимова напал на Казлагичи. Пришлось снова спешно возвращаться на струги и уходить в море.

Пока казаки думали, что делать дальше, слух об их подвигах уже достиг Астрахани. Воевода Петр Михайлович Салтыков немедленно отправил в море стрелецкого голову Ивана Короткого с четырьмя сотнями стрельцов. Ему было предписано отправиться к Гурьеву и выведать у местных властей сведения о «воровских казаках». Уже 1 октября Короткий прибыл в Гурьев, но, естественно, так ничего и не узнал. Здесь знали только о том, что обратно казаки не возвращались, а значит, они продолжали разбой где-то в море. Тогда стрелецкий голова решил осмотреть те места, где могли найти себе пристанище разбойники. На острове Камынин и Песчаном острове стрельцы нашли лишь остатки лагеря, но ни одного человека Дальше на юг стрельцам двигаться не хотелось, поэтому они направили в Астрахань запрос о дальнейших действиях. Однако воевода строго приказал своим подчиненным быть в море до 1 ноября. В результате, когда 2 ноября отряд Короткого прибыл в Астрахань, стало известно, что казаки по-прежнему ходят по персидскому побережью и живут на острове Сары. Поскольку было вполне очевидно, что ждать их возвращения бесполезно, было принято решение зимовать и ждать их весной.

Между тем сами казаки постоянно передвигались. Изредка они грабили встречавшиеся купеческие суда, но большого толка от них не было. Удача окончательно отвернулась от них. Во время сильного волнения у берегов Баку перевернуло два струга и 30 человек попали в плен. Чтобы спасти свои жизни, они были вынуждены принять ислам. Остальные устроили себе на острове Чирей небольшую крепость с тремя пушками и стали готовиться к зимовке. Их положение было крайне сложным. Припасов было немного. Половина из тех, кто вышел в поход, была убита или взята в плен. Вернуться обратно на Яик они не могли. На совете казаки приняли решение ждать весны, а затем пробиваться через Терек на Дон. Однако у царских властей были иные задумки. 31 марта 1678 года, как только на Волге стаял лед, из Астрахани на поиски воров отправился отряд головы Игнатия Сумарокова, состоявший из 900 человек на 21 струге. Ему было предписано осмотреть все острова, где казаки могут зимовать. Поскольку долгое время от Сумарокова не было известий, на его поиски был отправлен Короткий, который должен был узнать о результатах поиска. Однако ни Сумароков, ни Короткий так и не обнаружили казачий отряд и ни с чем вернулись в Астрахань. К сожалению, дальнейшая судьба казаков не известна Возможно, им удалось пробиться на Дон, но более вероятно, что они были перебиты персидскими или царскими служилыми людьми и бесславно закончили свою одиссею.

Неудачи яицких казаков, впрочем, не означали искоренение преступности. Караваны по-прежнему продолжали грабить «лихие люди». Так в 1697 году на Каспии по указу царя полковником Бушевым и атаманом Киреевым был пойман известный разбойник донской казак Костюк со своей артелью. Он поставил себе небольшой городок близ Сулака на реке Прорве. Все пойманные разбойники были доставлены в Астрахань и публично казнены.

Таким образом, XVII век на Волге и Каспии также стал «золотой эпохой» деятельности казаков. Однако в отличие от событий на Черном и Азовском морях, здесь им пришлось столкнуться не столько с мусульманской экспансией, сколько с попытками русских властей прекратить деятельность «воровских казаков». Последовательно развивая торговые отношения с Персией, царское правительство не могло допустить вмешательства в этот процесс со стороны голытьбы с Дона. Запреты, увещевания и даже наказания не могли остановить социальные низы, стремившиеся к «воле», которая трактовалась как право грабить всех без разбору для «справедливого» перераспределения богатств. Пиком такой деятельности стали походы под предводительством Степана Разина, который собрал под свои знамена значительные силы не только казаков и крестьянства. Его Персидский поход был пиком деятельности «воровских казаков» на Каспии. Смелость действий, размах, тактический талант в морских сражениях заставляют воспринимать этого человека как неординарную личность своего времени, несмотря на криминальные наклонности самого атамана и его подчиненных.

К сожалению, грабежи и убийства русских купцов и служилых людей на Волге и Каспии вряд ли можно оправдать даже теми справедливыми устремлениями, которыми руководствовались многие участники его восстания. Разинское восстание, в восприятии значительной части русского общества, долгое время будет рассматриваться как стремление к свободе, а не как проявление разбойного разгула, что, конечно, неверно.