За три моря за зипунами. Морские походы казаков на Черном, Азовском и Каспийском морях

СУДЬБА ЗАПОРОЖСКОЙ СЕЧИ

После присоединения Украины к России цари и императоры стремились к ликвидации своеволия запорожцев. Стремление подчинить казачество воле центральных властей вызвало ответную негативную реакцию. Эти вольные люди не привыкли жить по указаниям царя и зачастую ради «воли» были готовы даже на предательство. Когда на Украине появились шведские войска Карла XII, гетман Мазепа вышел из подчинения России и с группой сторонников присоединился к шведам. Признавая власть Мазепы, Карл XII даровал ему знаки власти: бунчук, булаву и прочее. Однако большая часть населения Левобережья не поддержала своего гетмана, а после поражения при Полтаве позиции Мазепы стали еще более шаткими. Спасая себя, он, с группой сторонников, перешел границу с Османской империей и обосновался в Бендерах.

Поскольку измена гетмана воспринималась в Петербурге как измена всего запорожского казачества, Петр I решил разгромить Запорожскую Сечь. Выполняя его приказ, русские войска до основания разрушили все ее укрепления, взяв в качестве трофеев более 100 орудий. Несколько тысяч наиболее непримиримых казаков ушли от преследования и двинулись в Крым на службу хану, с которым еще не так давно воевали. Им была выделена земля по реке Каменке, а затем на крымской стороне Днепра. Таким образом, в результате предательства Мазепы значительная часть запорожцев оказалась в весьма сложном положении, в окружении враждебно настроенного мусульманского населения.

Петр Великий не слишком сожалел об этой измене и с легкостью признал в Константинопольском трактате 1712 года переход запорожцев под власть Порты. Оторванные от своих обычных занятий, запорожцы влачили жалкое существование. Часть занялась обслуживанием перевозов на Днепре и Буге, часть — солеварением и рыбной ловлей. Но при этом им было запрещено торговать в Очакове и портах Крыма, что создавало большие проблемы и ставило в зависимость от перекупщиков. Однако существование в отрыве от единоверцев оказалось самой сложной проблемой. Более того, крымский хан продал 1500 запорожцев на турецкие галеры, обескровив войско и лишив его самых боеспособных воинов.

Крымские власти всерьез опасались усиления запорожцев, поэтому одним из условий их пребывания в крымских и турецких владениях был запрет на возведения каких-либо укреплений и содержание артиллерии. Кроме того, им запрещено было ездить к казакам, оставшимся в России. Для этого вокруг поселений постоянно находились татарские разъезды, зорко следившие за соблюдением этих условий. Виновного в их нарушении ждала быстрая смерть. Тем не менее казаки умудрялись обходить строгие ханские запреты. Так, однажды рыбаки обнаружили в осыпи на днепровском берегу небольшую пушку. Об этом немедленно было сообщено кошевому атаману. Осмотрев место находки, казаки выкопали из песка еще пятьдесят орудий. Чтобы они не достались татарам, кошевой приказал спрятать их в зимовнике, ожидая «лучших времен».

В 1733 году вновь осложнились отношения Польши и Турции с Россией. Поляки запросили у Турции подкреплений из числа запорожцев и крымских татар. Возникла реальная опасность вовлечения Порты в новую войну. Крымский хан, как главный союзник султана, обещал ему выделить сильное подкрепление. Однако участвовать в войне против России казаки отказались. Посовещавшись, казаки отправили к императрице Анне Иоанновне прошение о принятии их обратно в русское подданство. Это прошение было удовлетворено, и к казакам был отправлен офицер для приведения к присяге, а вместе с ним дар — несколько тысяч рублей серебром. В результате, когда к запорожцам явился турецкий посол с янычарами, то он был встречен отнюдь не праздничным салютом, а артиллерийскими залпами и вынужден вернуться обратно ни с чем. Узнав об этом, султан приказал изловить всех казаков, находившихся в пределах его владений, и отправить их на каторжные работы. Запорожцы также не остались в долгу, перебив всех находившихся в своих поселениях турок и татар, после чего перешли границу и соединились с русской армией.

После начала очередной русско-турецкой войны в 1735 году они участвовали во всех крупных операциях по захвату Перекопа, Кинбурна и Бахчисарая. В 1737 году были в числе войск, штурмовавших Очаков, захватив при этом богатые трофеи. Казаки участвовали также в операциях русского флота на Черном море, поскольку прекрасно знали побережье и расположение турецких сил. За свои подвиги запорожцы получили личное поощрение от императрицы.

После окончания войны Нисский мир 1739 года окончательно определил, что все Запорожские земли являются частью Российской империи, а Константинопольская конвенция 1741 года передала всех запорожцев, со всем кошем, владениями и вольностями в полное и безраздельное владение нашей страны. Спустя несколько лет запорожские казаки были подчинены киевскому генерал-губернатору и гетману, что значительно ослабило независимость казачьей общины.

Новый кризис Запорожской Сечи начался в период правления Екатерины II. Казаки проявляли свою непокорность и грезили возвращением в славные времена эпохи гетмана Сагайдачного. В период восстания Емельяна Пугачева они откровенно выступили на стороне самозванца. В результате в 1775 году по манифесту Екатерины II Запорожская Сечь была ликвидирована. В том же году генерал-поручик Текель со своими войсками захватил ее и вновь разрушил все имевшиеся укрепления. Все запорожцы, пожелавшие продолжать службу в российской армии, были приравнены к другим военнослужащим. Все старшины получили офицерские звания, а прочие казаки распределены по полкам. С этого периода времени запорожцы исчезают как организованная восковая единица. Земли войска были разделены между соседними губерниями. Однако и на этот раз наиболее непримиримая часть украинского казачества отказалась принимать царский указ. Подстрекаемые своими старшинами, они перешли на службу к своим прежним врагам — туркам.

Около тысячи наиболее непримиримых казаков вновь пересекли границу, перейдя на службу к турецкому султану. Они полагали, что султан сохранит их вольности и даст им для поселения богатые земли. Однако турецкие власти выдали им малопригодные для ведения хозяйства земли в устье Дуная, называвшиеся Буджакским Санджаком. Бывшее татарское селение Буджак было обнесено рвом и превратилось в очередную Сечь. Султан сохранил за ними право на внутреннее самоуправление, однако во всем остальном подчинил Силистрийскому паше. В обмен на право рыбной ловли, казаки должны были выставлять в турецкую армию отряд и защищать границы империи. С течением времени сюда стали стекаться выходцы из самых разных районов России, Украины и Балканского полуострова, поэтому число казаков не уменьшалось.

МОРСКИЕ ОПЕРАЦИИ ЧЕРНОМОРСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА

Только начало очередной русско-турецкой войны 1787–1791 годов позволило запорожцам, оставшимся в пределах Российском империи, снова просить о восстановлении своего войска. Отношения с России с Турцией в это время носили весьма напряженный характер. В 1787 году они достигли предельного накала и, в итоге, привели к началу новой русско-турецкой войны. Командовавший вооруженными силами на юге страны князь Потемкин, сознавая необходимость в укреплении армии за счет опытных воинов, не мог не привлечь для службы украинское казачество. Призыв на войну с турками был встречен с воодушевлением. Казацкие старшины Сидор Белый, Антон Головатый и Захарий Чапега быстро собрали под российскими знаменами значительные силы бывших запорожцев. Сухопутные подразделения казаков поступили под командованием Чапеги, а морские отряды под командованием Головатого.

Кошевой атаман казаков Сидор Белый в качестве собой милости получил от князя Потемкина новое место поселения за Днепровским лиманом с кинбурнской стороны. Войску было передано большое новое знамя, малые знамена для куреней, булава для кошевого атамана и войсковая печать. Благодаря тому, что с начала войны множество запорожцев, находившихся на турецкой службе, начало перебегать обратно, число казаков в российской армии сильно увеличилось. И составило 2829 человек в коннице и 9681 в пехоте. За успешную войну с турками в 1787 году в Кременчуге запорожские старшины просили императрицу выделить им земли между Днестром и Бугом. Однако в соответствии с указом от 14 января 1788 года им были выделены земли вокруг Керчи и Тамани, которые требовали освоения и заселения.

Поскольку основной целью русской армии была крепость Очаков, казакам было дано важное поручение наблюдения за действиями турецкой армии и флота 20 мая 1788 года в Днепровский лиман вошла турецкая эскадра из трех фрегатов, пяти ботов и пяти малых судов под командованием адмирала Гасан-шаши. Они преследовали русский бот и небольшое вспомогательное судно. В ходе погони один из турецких ботов внезапно взлетел на воздух, вероятно получив попадание снаряда в пороховой погреб.

На следующий день наблюдатели доложили кошевому, что турки приближаются к укреплениям Константиновского и Малого редута Была объявлена общая тревога и казаки, погрузившись на свои боевые лодки, приготовились к отражению нападения. Турки, опасаясь нападения, предпочли не подходить близко к берегу и ограничились бомбардировкой с дальнего расстояния. Однако обстрел не причинил существенного вреда укреплениям. Поскольку существенных результатов добиться не удалось турки, в конечном итоге, прекратили обстрел и предпочли ретироваться. В ходе отступления турецкие капитаны так торопились уйти под защиту крепостных укреплений Очакова, что один фрегат сел на мель и, с трудом снявшись с нее, поспешил за остальными судами.

Поскольку дальнейшее пребывание в лимане было бесперспективным, турки 22 мая ушли в море, где соединились с основными силами флота Командовавший армией генерал-аншеф А.В. Суворов решил использовать казаков для нанесения ударов по туркам, используя их морские силы. 1 июня в лиман вновь вошел флот Гасан-паши, напав на казачьи лодки. Казаки смело вступили в бой. К сожалению, силы были неравны, и, потеряв убитыми одного куренного атамана и восемь человек ранеными, казаки были вынуждены отступить. Через два дня после этого столкновения прибыла гребная эскадра принца Нассау-Зигена, остановившаяся недалеко от Очакова. Русская эскадра выстроилась в боевую линию, пока казаки на своих лодках проводили рекогносцировку местности. Оценив обстановку, Нассау-Зиген принял решение атаковать врага 7 июня он направил свои корабли на встречу с турками. В развернувшейся схватке турки вынуждены были позорно отступить.

Гассан-паша, раздраженный поражением, решил прорываться из Очакова. 16 июня он приказал своему флоту выдвигаться из лимана. Выстроив свои корабли в боевую линию, он повел их на прорыв. Располагая большими многопалубными кораблями, турки были уверены в успехе и очень удивились, когда русские гребные суда и казачьи лодки не только не отступили, но и сами перешли в атаку. Начался кромешный ад. Казакам приходилось карабкаться по высоким бортам турецких кораблей, в то время как по ним стреляли и рубили саблями турецкие моряки. Вскоре турецкие корабли от попаданий каленых ядер начали загораться. Бухта озарилась пламенем пожаров. Несколько мелких турецких судов были потоплены или захвачены. Понимая бесцельность продолжения сражения, Гассан-паша отступил. К сожалению, победа в сражении дорого обошлась казакам. Погиб кошевой атаман полковник Сидор Белый, а также еще один полковой есаул и 14 казаков. Еще 235 человек попали в плен.

Возможность поквитаться за убитых и захваченных в плен представилась довольно скоро. 1 июля того же года адмирал Нассау-Зиген окончательно разгромил турецкий флот под Очаковым. Мстя за смерть своего атамана, казаки отчаянно сражались с турками. Этот бой стоил жизни еще одному куренному атаману и пяти казакам. Еще шестеро были ранены. Четыре лодки были сильно повреждены.

Смелость и мужество казаков, проявленные в морском сражении с турками, удостоились особой похвалы со стороны главнокомандующего русской армии. Место погибшего атамана занял Захарий Алексеевич Чапега. Поскольку армия, двигавшаяся к Очакову, нуждалась в помощи казаков, Потемкин затребовал к себе половину флотилии. Чапега, снарядив 18 лодок с войсковым судьей Головатым, вручил им символ власти — пернач и отправил для соединения с флотилией Нассау-Зигена. Поскольку нахождение флота у Очакова ввиду начала сезона осенних штормов было весьма опасным, адмирал перевел эскадру в более безопасное место. Чтобы закрепить господство в Днепровском лимане, Потемкин приказал казакам захватить остров Березань. Осенью турецкий флот, прежде чем покинуть берега Северного Причерноморья, укрепил этот остров, имеющий стратегическое значение, устроив на нем сильные батареи с многочисленным гарнизоном. Именно эти укрепления и предстояло захватить отряду Головатого.

Утром 7 ноября казаки приблизились к острову. Появление на море казачьих лодок не осталось незамеченным для турецкого гарнизона. Турки начали сильный артиллерийский обстрел наступавших. Под огнем казаки высадились на берег и бросились по обрывистому берегу на штурм батарей. Сбив турок с прибрежных укреплений, казаки бросились дальше к крепости. Сняв орудия с лодок и захваченных батарей, они начали обстрел крепостных сооружений. В этом им помогли корабли русской эскадры, которые, приблизившись к острову, вступили в дуэль с турецкими канонирами. После долгой канонады, видя бесперспективность сопротивления, турки были вынуждены сдаться на милость победителя.

При штурме Березани казаки потеряли одного полкового старшину, четырех куренных атаманов и 24 казака. Трофеями победителей оказались 320 пленных турок, 23 орудия, 150 бочек пороха, более 1000 ядер, 2300 четвертей хлеба и несколько знамен. В качестве награды за храбрость Потемкин приказал выдать казакам по 20 рублей за каждое захваченное знамя. После захвата Березани казаки участвовали так же в штурме самой крепости Очаков, проявив отвагу и мужество, за что получили почетное наименование Черноморского войска.

ОПЕРАЦИИ КАЗАКОВ НА ДУНАЕ

В кампанию 1789 года черноморские казаки участвовали в сражении под Бендерами и в штурме Гаджибея, а затем в захвате крепости Белгород и Аккерман. При осаде Бендер особую роль сыграла казачья флотилия. Как и в прежние времена, морской отряд возглавил Головатый. 30 октября 1789 года, когда русская армия подошла к городу, казаки на 47 лодках атаковали турецкие укрепления под сильным огнем артиллерии с тыла, пока армия делала то же самое с фронта Зажатые со всех сторон, турки после недолгого сопротивления 2 ноября были вынуждены сдаться.

В 1790 году по распоряжению императрицы и при содействии князя Потемкина Черноморскому казачьему войску были выделены для поселения новые земли. Вместо побережья Тавриды они должны были заселить междуречье Днестра и Буга. В том же году, обосновавшись на новых землях, казаки снова присоединились к русской армии. 18 октября морской отряд под командованием Головатого присоединился к флотилии генерала де Рибаса. Объединенные силы вошли в устье реки Килия, а 23-го числа подошли к стенам одноименной турецкой крепости. После короткого сопротивления турецкий гарнизон сдался, открыв путь к Измаилу.

Подойдя к этой неприступной твердыне, князь Потемкин приказал де Рибасу уничтожить турецкую флотилию, стоявшую на Дунае и прикрывавшую укрепления со стороны реки. Выполняя приказ, генерал 18 ноября обошел турецкие силы и встал выше по течению, в то время как казаки Головатого встали ниже. Приготовившись к решительному сражению, де Рибас передал в качестве отличительного знака Головатому командорский брейд-вымпел. 20 ноября силы де Рибаса и Головатого совместно атаковали турецкую флотилию, стоявшую под защитой крепостных батарей. Турки в панике начали покидать свои корабли. Казаки и пехотинцы захватывали одно судно за другим. Многие из них были тут же преданы огню. Во время атаки турецкое 18-пушечное судно взорвалось от прямого попадания ядра в крюйт-камеру, вызвав еще большую панику в стане врага. Буквально за несколько часов турки потеряли потопленными и сожженными 90 кораблей разных классов.

После этой славной победы русская армия полностью контролировала подходы к крепости со стороны Дуная. 11 декабря 1790 года под командованием генерала Суворова Измаил был взят. Среди принимавших участие в штурме частей находились и казаки Черноморского войска Они атаковали крепость как со стороны суши, так и со стороны реки. За героизм, проявленный при штурме, полковник Чапега получил орден Св. Георгия 3-й степени, Голо-ватый орден Св. Владимира 3-й степени. Казачьи офицеры были вне очереди произведены в следующие звания, а еще 500 человек получили продвижение по службе и медали. Черноморцы потеряли при штурме Измаила 160 человек убитыми и 345 ранеными. Оставив для прикрытия крепости 18 лодок, Головатый отвел казачью флотилию на зимовку в Килию.

В 1791 году, с началом новой военной кампании, черноморцы начали перевозку русской армии через Дунай близ Браилова. Поскольку турки не могли помешать переправе артиллерийским огнем, они решили атаковать казачьи лодки. Видя приближавшихся турок, старшины речного отряда смело направились навстречу и после перестрелки заставили врага спешно отступить. После этой победы переправа продолжилась.

31 марта отряд из 2000 черноморских казаков высадился под стенами Браилова под командованием бригадира Леццано, полковника де Рибаса и войсковых полковников Белого и Кордовского. После двухчасового боя русские войска при поддержке артиллерии флотилии захватили все укрепления. Турки в панике спасались бегством. Казаки во время штурма захватили четыре неприятельских знамени, которые полковник Чернышев доставил де Рибасу. Самое интересное, что потери казачьего отряда оказались довольно небольшими — 6 человек убитыми и 16 ранеными.

Одно из интересных происшествий произошло в это время с речным отрядом. 7 мая 1791 года полковой старшина Василий Камянецкий на шести лодках доставил из Кили в Галац запасы пороха. На следующий день, выгрузив порох, Камянецкий отдал приказ готовиться к обратному пути. Сотник Иван Строц, желая продемонстрировать готовность к его исполнению, первый двинулся на лодке вниз по Дунаю. Он надеялся, что вскоре все последуют за ним. Однако его команда гребла слишком активно, и он оторвался от сопровождения. С наступлением ночи Строц так и не увидел другие лодки, поэтому приказал своим подчиненным пристать к ближайшему острову и заночевать. Сварив ужин и поставив часового, казаки улеглись спать. В полночь караульный услышал в камышах треск. Когда он окликнул приближавшихся людей, то вместо ответа получил лишь пулю. Оказалось, что в темноте к стоянке подкрались бывшие запорожцы, оставшиеся на турецкой службе. В неравной схватке один казак был убит, трое ранены, а еще девять были захвачены в плен. Остальные во главе со Строцем спаслись бегством в камышах. В руках неприятеля оказалась лодка с пушкой и пленные казаки. С этой добычей отступники-запорожцы отплыли в сторону Тульчи. После этого происшествия генерал-поручик Кутузов отдал приказ носить черноморским казакам белый платок на правой руке выше локтя, поскольку одежда казаков на русской службе ничем не отличалась от их отуречившихся собратьев.

СУДЬБА ФЛОТА ЧЕРНОМОРСКИХ КАЗАКОВ

После окончания русско-турецкой войны встал вопрос о постоянном поселении Черноморского казачьего войска. Не успели черноморцы обосноваться на Днестре и Буге, как правительство решило переселить их на новое место жительства — на Таманский полуостров. Отправившийся в Петербург представлять интересы черноморцев Антон Андреевич Головатый получил от императрицы право на заселение земель между Черным и Азовским морями от устья реки Ея до Усть-Лабинского редута, с правом самоуправления и торговыми и промышленными льготами. В качестве задачи им было поручено охранять границы государства от набегов горских племен Кавказа.

В 1792 году начинается переселение казаков на новое место жительства. Им были выделены земли до реки Кубань, за которой обитали многочисленные племена черкесов, находившихся под властью Османской империи. Еще до официального обнародования царских грамот в июле 1792 года, кошевой атаман Захарий Чапега отправил Черным морем отряд под командованием бригадира Пустошкина и премьер-майора Саввы Белого с 4000 старшин и казаков к Фанагории на 51 лодке 21 августа Белый прибыл на место. Пока основная часть отряда организовывала лагерь, другая на 20 лодках была отправлена в устье Кубани для наблюдения за местными черкесами и охраны мест рыбной ловли. Здесь же они и остались на зимовку.

Осенью того же года на новое место пребывания двинулись и остальные казаки, которые должны были составить основу нового Черноморского казачьего войска. В первую же зиму казакам пришлось отбивать воровские нападения черкесов. Впоследствии черноморцы прославились в сражениях с кавказскими горцами, турками, персами, однако в самостоятельных морских операциях более не участвовали.

Сооруженные в 1787 году для ведения войны лодки к ее окончанию пришли в негодность. При переселении на Тамань казаки построили у фальчи 24 новые лодки и одну яхту. Присоединив к ним 26 старых лодок, еще годных к плаванию, они получили солидную флотилию, на которой и переселились в новое место. Однако уже в 1793 году черноморская гребная флотилия существенно уменьшилась. Часть лодок были повреждены во время штормов, другие были полностью разбиты. Наиболее ветхие суда и яхты разобрали на доски ввиду дефицита строительного леса. В результате годными к использованию оказались лишь 20 лодок. Местом базирования казачьей флотилии был избран Кизилташский лиман, где с 1795 года началось сооружение пристани с цейхгаузом. Однако во время особо сильной бури все эти сооружения были уничтожены непогодой, что поставило вопрос о дальнейшем существовании флотилии. В результате было принято решение о ее полном обновлении.

18 октября 1799 года было принято решение о постройке 50 лодок, одной яхты и пяти баркасов, для чего из казны выделили 31 621 рубль. На Николаевской верфи в 1802 году были построены 10 новых лодок, которых вооружили 20 орудиями, которые по указанию адмирала Мордвинова были отправлены на Тамань. Однако качество этих лодок было невысоким. Они были слишком тихоходными и маломаневренными и не годились для действий на мелководьях, в связи с чем практически не использовались. В результате побережье охраняла главным образом не флотилия, а конные разъезды между береговыми укреплениями.

Тем не менее известно, что черноморцы участвовали в ряде морских операций русского флота Повод отличиться представился казакам во время русско-турецкой войны 1806–1812 годов. В 1807 году черноморцы по распоряжению адмирала де Траверсе по прибытии в Херсон были помещены на 24 судна и отправлены на фронт. 24 февраля 1807 года они появились в устье Дуная ввиду турецких крепостей. Полковник Поливода должен был с казаками в ночь с 11 на 12 мая подойти к береговым батареям и уничтожить их. Однако эта задумка не удалась. Накануне начался шторм, который, впрочем, не охладил дух казаков. К несчастью, корабли, на которых находились казаки, не смогли преодолеть прибой. Только одно судно смогло подойти близко к берегу, но было выброшено на отмель.

По стечению обстоятельств именно на нем располагался начальник десанта полковник Поливода. Видя столь печальное положение русского судна, турки бросились к нему, чтобы захватить всех в плен. Но казаки и не думали сдаваться. Несмотря на отчаянное сопротивление Поливода, есаул Лозинский и все казаки были перебиты. Место погибшего занял полковник Матвеев, который участвовал со своим полком во всех крупных операциях в кампаниях 1807–1811 годов и удостоился высшего благоволения императора.

Других крупных морских операций казаки с начала XIX века не проводили. Эта функция раз и навсегда перешла к российскому военно-морском у флоту, который по настоящее время контролирует акваторию Черного и Азовского морей.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЗАДУНАЙСКИХ КАЗАКОВ В РОССИЮ

Немногочисленные запорожцы, проживавшие в турецких владениях, вне всякого сомнения, знали о тех вольностях, которые получили их собратья в России. Длительное пребывание под властью турок не могло не вызвать возмущения значительной части казачества. Особенно оно усиливалось тогда, когда турецкие власти беззастенчиво использовали их для подавления выступлений единоверцев. Как подданные Османской империи, запорожские казаки были вынуждены участвовать в самых разнообразных военных кампаниях. Например, после начала в Греции национально-освободительного восстания, турки мобилизовали и запорожцев. В 1822 году отряд из 500 казаков участвовал в подавлении выступлений на острове Хиос. В 1827 году на сторону восставших греков встали Россия Англия и Франция. Это поставило перед запорожцами тяжелую моральную проблему. К тому времени казаки уже были сыты по горло турецким владычеством. Многие открыто выступали за возвращение в Россию. Перед атаманом Осипом Гладким встал вопрос о дальнейшей судьбе запорожцев.

В мае 1828 года весь кош собрался на общий сход. Было принято единогласное решение идти на родину. Собрав вещи, казаки быстро покинули Буджак Более тысячи человек разместились на 42 больших и 50 малых лодках. На них двинулись вниз по Дунаю, а затем, вдоль побережья Черного моря. Впереди импровизированной эскадры двигалась лодка кошевого атамана, отделанная красным сукном и восточными коврами, с 12 гребцами. На ней располагались казна, 2 бунчука и запорожское знамя. В Киликийском рукаве они встретили русскую эскадру.

Через несколько дней Осип Гладкий предстал перед императором Николаем I. Атаман и запорожцы просили императора простить им прежние прегрешения и взять в русское подданство. Николай I милостиво согласился, дав обещание выделить им земли на Кавказе. Однако прежде казакам предстояло искупить свою измену. Как опытных проводников их попросили указать место, где русская армия может переправиться через Дунай. Гладкий лично указал такие места и с небольшим отрядом казаков провел разведку указанных мест. Запорожцы лично участвовали в переправе русских войск под огнем турецкой артиллерии. За храбрость император произвел наиболее отличившихся в георгиевские кавалеры.

В 1829 году, после окончания войны, Гладкий, произведенный в полковники, ездил на Кавказ для определения земель для поселения казаков. Однако быстро убедился, что эти земли им не подходят. Он подал прошение выделить им земли на берегу Азовского моря в районе Берданска. Николай I удовлетворил эту просьбу, произведя Гладкого в генералы и назначив его наказным атаманом Запорожского войска, переименованного в Азовское.

После начала Кавказских войн азовцы все же были переселены на Кавказ, войдя в состав Кубанского казачьего войска, но сохранив при этом свои прежние традиции. Последний атаман Запорожского войска Осип Гладкий тихо скончался в 1867 году от холеры.

Таким образом, к началу XIX века окончательно ушли в историю славные времена морских походов казаков. Впоследствии они покроют себя неувядаемой славой на полях сражений всех войн, в которых участвовала Россия, но уже никогда ни донские ни запорожские казаки не выходили в море как самостоятельная сила. Последним очагом, где сохранялись традиции морских казачьих походов «за зипунами» оказалось Каспийское море. Российское государство, активно прорубавшее в XVIII веке «окно в Европу», не очень заботилось о безопасности своих каспийских рубежей, что, без сомнения, было на руку «воровским людям».

РАЗБОЙ НА ВОЛГЕ И КАСПИИ В XVIII ВЕКЕ

Борьба с разбоями стала одной из главных насущных проблем правительства с начала XVIII века. В лучших традициях того времени был выбран самый простой способ борьбы с «воровскими казаками». Был создан Волжский казачий отряд, численность которого стала постоянно расти. В 1734 году волжские казаки получили собственного атамана, бунчук, два знамени, провиант и казенное содержание. С этого времени образовались шесть волжских станиц — Средняя, Дубовская, Волжская, Балыклейска, Караванная и Антиповская. Однако на пространстве Волги от Царицына до Астрахани все еще оставался обширный район, фактически неподконтрольный центральным властям. Чтобы обезопасить его, в 1737 году в Астрахань был отправлен отряд, основавший новые станицы: Форпостинскую, Ветлянинскую, Грачевскую и Бугровскую.

Несмотря на то, что казаки старались пресечь разбойные нападения, они по-прежнему продолжались. В результате в 1797 году в Казани правительство приступило к постройке девяти легких гребных судов с пушками и фальконетами. Три судна должны были патрулировать район между Астраханью и Царицыном, три от Царицына до Казани и три от Казани до Нижнего Новгорода.

Однако сложности возникали с обеспечением безопасности не только Волги, но и Каспийского моря. В 1737 году персидский посол жаловался на то, что на одном из островов близ Баку появился отряд из 70 русских разбойников, которые ограбили три торговых судна из Астрахани. Обер-коменданту Астрахани Юнгеру пришлось отправить два военных судна, хотя об их успехах ничего не известно.

Мелкие банды продолжали действовать на всем протяжении Волги вплоть до конца XVIII века. В сентябре 1765 года в Правительствующий Сенат было передано донесение симбирского премьер-майора Петра Ивановича Турчанинова, в котором он описывал положение дел, связанное с деятельностью на Волге разбойников. В частности, он сообщал, что 25 апреля 1763 года крестьяне села Надейское Усолье Кузьма Гаврилович Яхонтов, Иван Михайлович Пономарев и другие схватили за Волгой у города Ставрополя на хуторе Моисея Богданова шесть разбойников. Вместе с ними был захвачен целый арсенал оружия: 51 ружье, 10,5 пуда пороха, 20 перевезей, 12 палашей, 10 портупей, 31 штык, 20 лядунок (пороховниц), 10 денежных льяков, 8 опок, 6 чеканов. Поскольку налицо были преступные намерения арестованных, их всех доставили к Турчанинову для допроса.

Под пыткой преступники выдали свои имена и прошлые деяния. Первый оказался Илья Ионин по прозвищу Чока, второй — Ульян Нефедьев по прозвищу Метла, третий — Силатей Исаев по прозвищу Игла, четвертый — Влас Антонов по прозвищу Кочерга, пятый — Волотка Антонов по прозвищу Погода и шестой — Пронка Акинфиев по прозвищу Сусла. Эта компания была в 1739 году отдана в рекруты из села Сары Саранского уезда. Служба у них, видимо, не заладилась, и они все вместе сбежали и пришли в село Усолье. Чтобы сделать себе паспорта, они заявили местному старосте Моисею Богданову, что являются мастеровыми людьми. Богданов отправил их к себе на хутор, где эта ватага и обитала все это время. Летом они занимались тем, что грабили и топили на Волге проплывавшие торговые корабли, убивали людей, грабили церкви. Зимой они сидели на хуторе Богданова и из награбленной церковной утвари делали фальшивые монеты, которые затем сбывали через Богданова. Все награбленные вещи разбойники так же передавали Богданову, который за это выписал им новые паспорта.

Кроме того, разбойники сознались, что часть награбленного они сбывали в разных поволжских городах, и даже указали, кому и что продали. Так, в Казани они продали 50 фунтов жемчуга и икону, 3 ружья и парчу с двух риз секретарю духовной консистории Афанасьеву; духовным лицам той ж консистории Василию Аристову, Гавриле Глебову и Антону Ключареву парчу с десяти риз, 26 фунтов жемчуга, 3 ружья; служащему губернской канцелярии Борису Судовикову 2 ружья; дьякону Александру Иванову — с восьми риз золотую парчу, 6 фунтов жемчуга, 2 ружья; серебряникам Петру Тимофееву и Александру Спиридонову — лом церковной серебряной утвари весом 51 фунт; Михаилу Бажинову — пять риз золотой парчи и 2 ружья; купцам Дмитрию Хамову — 20 червоненых окладов с образов и 2 ружья; Семену Куклинскому — 10 фунтов жемчуга; попу из села Резани Усольской волости — 3 кадила серебряных и 2 ружья; в Сызрани попам Алексею Иванову и Ивану Козьмину — 10 фунтов жемчуга и 2 ружья. Купцу Михаилу Мартынову и его жене 20 фунтов жемчуга и 3 ружья. Попу села Кичмы Ивану Андрееву в Казани на квартире продано 2 церковных сосуда и 2 ружья. В Казани же оренбуржскому попу Алексею Степанову был продан крест с драгоценными камнями и 2 ружья. В Ставрополе дьякону Тихону Егорову — 2 кадила серебряных и 2 ружья, а за те же отдали два перстня золотых.

Кроме продажи награбленного, разбойники не были чужды и обычных плотских утех, причем находили их в самых неожиданных местах. В Казани разбойники отдали протопопу Стефану Афонасьеву парчу с трех риз, за то, что сутки с его женой в бане блудили. В городе Шандчурине разбойники отдали попу Степану Иванову и брату его Демиду парчу с шести риз, а за то, что Степан позволил с его женой блудить в бане сутки, дали 10 золотых пуговиц с риз.

После допроса все разбойники были препровождены на двор князя Тюнищева, где произошла весьма знаменательная сцена, вполне в духе того времени. Князь предоставил им выбор заявить, что они его крепостные, и тем спасти свои жизни или продолжать свидетельствовать против себя под пытками. Разбойники упали в ноги к князю, прося его взять к себе и обещая вознаградить за такую милость. Тюнищев спросил, не осталось ли при них ранее награбленного имущества и Силатей Исаев, по прозвищу Игла, достал из-за пазухи мешочек, полный золотых червонцев, и предложил их в качестве откупа. Дальнейшая судьба разбойников не вполне ясна, поскольку секретарь князя Климентов забрал всех шестерых, отправив поймавших их крестьян по домам. Вероятнее всего, несмотря на очевидность доказательств и чистосердечное признание в совершенных преступлениях разбойники смогли уйти от уголовного преследования и спасти свои жизни. Коррупция среди чиновников того времени была очень высокой, что позволяло обходить закон.

Именно такие люди составили костяк армии Емельяна Пугачева, с которой он вознамерился захватить русский престол под именем «Петра III». Как и во времена Степана Разина, уральская и поволжская вольница восприняла появление этого самозванца как сигнал к началу общего восстания, снова сопровождавшегося грабежами городов и других селений. Однако в отличие от событий XVII века казачий флот уже не играл решающей роли в этих походах.

Только после Пугачевского восстания 1773–1775 годов правительство навело в Поволжье относительный порядок. Жесточайший террор по отношению к восставшим и массовые казни произвели должное впечатление на казачество. Отныне такой вид «отхожего промысла», как морской разбой, был окончательно забыт. Это, правда, отнюдь не означало, что были ликвидированы все разбойники. Однако как массовое явление «походы за зипунами» закончились. Лихие набеги на прибрежные поселения, разграбление торговых судов, пытки с целью дознаться, где богачи прячут свои ценности, все это ушло в прошлое раз и навсегда. Бывшие рассадники разбоя, такие как низовья Волги и Яика, превратились в оплот законности. Отныне это была профессия отверженных членов общества, преследуемых со стороны правоохранительных органов.

Таким образом, XVIII век стал периодом окончательного упадка морских традиций русского казачестве. Даже те немногие непримиримые казаки, которые ушли в Крым и Турцию, были вынуждены, в конечном итоге, вернуться на родину и подчиниться строгим предписаниям русских властей. Отныне спонтанные морские походы были строжайше запрещены. Сам флот казаков превратился в часть военной машины Российской империи. Богатые морские традиции были навсегда забыты и более не возрождались. Более того, значительная часть казаков была переселена на Кавказ и, в силу объективных причин, была вынуждена сменить струг и весло на скакуна и бурку. Только Поволжье в XVIII веке было одним из немногие регионов, где какое-то время сохранялись традиции «воровского казачества». Однако к концу века и здесь был наведен порядок, а «славные времена» Степана Разина и Емельяна Пугачева ушли в историю.