Записи экипажа, файл 0094538

Из личных воспоминаний Гордея Захарова, инженера силовых систем и специалиста по общественной безопасности межзвёздного корабля «Москва»

Кажется, он всерьёз ждал, что я выйду из себя. Что двинусь на него с кулаками. И действительно — в первые секунды у меня было такое желание, но я смог с ним справиться.

Он сидел, уронив руки между колен, не поднимая головы. Мы были в дальней части парка, где возле пруда недавно поставили уютные беседки с деревянными лавочками.

Интересно, они с Лилей бывали здесь?

Я вздохнул, отгоняя непрошенные мысли.

— Всё-таки странно, что она сама не рассказала, — сказал я. — Хотя бы из уважения ко времени, проведённому вместе.

Кажется, мой голос звучал спокойно и даже отстранённо. Я даже немного гордился собой за выдержку.

— Это я настоял, — Коля поднял голову и всё-таки посмотрел мне в глаза. — Думал, так будет более правильно. Я знаю тебя дольше. А вдвоём это вообще не вариант…

— Ну почему же? — возразил я.

— Как-то нечестно…

— Будто бы это что-то меняет.

— Ты прав. Не меняет, — Коля снова вздохнул.

Какое-то время я молчал, глядя на воду. Странное дело: первая вспышка гнева прошла, и теперь в душе стало пусто. Колька Карандаш да Лиля ведь были моими самыми близкими людьми, как ни крути… впрочем, были ли? И есть ли вообще такое понятие, как близкие люди? Когда каждый в мире сам за себя?..

— Когда вы всё решили? — спросил я.

— Накануне комиссии, — вздохнул Коля. — Я встретил Лилю на станции. Она не сразу призналась, что её ждёт утром. А потом я просто не смог её отпустить… впрочем, уже утром она была мне за это благодарна.

— Благодарна за то, что лишил её очень долгой жизни? — я не смог удержаться от этого вопроса, и задал его, глядя в глаза бывшего друга.

— Или мучительной смерти. С вероятностью всего лишь один к ста… — вздохнул он.

— Как бы вы жили, если бы этот шанс сработал против меня?

Коля вздохнул и опустил взгляд.

— Я не знаю… если честно — иногда мне кажется, что так было бы проще. Не мне — ей. Теперь её будет мучить ощущение потери. Когда вы будете улетать, и когда от вас начнут приходить отчёты… мы состаримся и умрём, а ты всё ещё будешь где-то там, среди звёзд…

— Ты не ответил на вопрос.

— Верно, — он снова вздохнул. — Да, было бы не просто. Но время лечит. Возможно, я бы назвал своего первенца твоим именем. Если бы это был сын.

Я закрыл глаза и постарался вспомнить как-то приятный эпизод, связанный с Колькой. Что-то такое, что можно было бы сохранить в памяти, как снимок.

Мы на удивление мало разговаривали. Даже когда бывали вместе на длительных заданиях. Не то, чтобы нам нечего было обсудить — просто каким-то образом мы чувствовали друг друга, и для передачи нужного настроя просто не требовались слова. Больше того — они были лишними.

Я вспомнил своё первое ранение. Попали под снайперский огонь; видимо, выстрел был с предельной дистанции, и пуля на излёте лишь задела мне ухо и оцарапала шею. Крови было на удивление много, и в какой-то момент я решил, что мне конец. И вот я увидел Колькины глаза. Спокойные и по-деловому сосредоточенные. В них ощущалась какая-то странная внутренняя сила, которая прогнала первоначальный испуг. Понимая моё состояние, он улыбнулся.

И тут без всяких слов я понял, что со мной всё будет в порядке.

Мы удачно укрылись в полуразрушенном КПП возле бывшей заводской проходной. А к вечеру на территорию зашли наши штурмовики. Хорошо хоть информация прошла как надо, и ребята были в курсе, что мы укрываемся в этом районе. Обошлось без эксцессов.

Колька тогда обработал мне рану и сделал перевязку. А ещё настоял, чтобы я вколол себе антибиотик. Позже, в полевом госпитале, заштопывая мне ухо, врач сказал, что это было правильное решение: иначе рана неизбежно загноилась бы.

— Что ж… — я поднялся с места, — желаю вам всех благ.

— Лиля хотела бы тоже с тобой поговорить, — вдруг сказал Коля, — может, завтра здесь же?

Я остановился, но оборачиваться не стал. Не хотел, чтобы в памяти остался его сегодняшний образ. Не желал запоминать его уже после предательства.

— Нет, — сказал я, и добавил после небольшой паузы: — и ты тоже не звони. Хорошо?

— Гордь, ну послушай, до отлёта ещё много времени и мы могли бы…

— Всё, что могли, мы уже сделали и решили, — вздохнул я. — Нет, Коль. Умерла так умерла. Прощайте.

— Ну хоть передашь ей что-нибудь?

Я вышел из беседки, не оглядываясь.

Загрузка...