Заботы Элли Рэйт

Я задыхалась, пытаясь вдохнуть ставший колючим и неподвижным воздух, застревающий в горле, а по моему телу шарили чужие грубые руки, бесцеремонно и торопливо собирая все, что могли найти.

Звякнул мешочек с монетами, выдернутый из кармана…

Содрали платок, который я накидывала на голову…

Меня бесцеремонно вытряхнули из дохи, держа за горло, чтобы не упала…

Вряд ли от излишней заботы: скорее, чтобы не мешала снимать одежду и не уронить тяжеленную доху в жидкую грязь под ногами.

-- Сиськи проверь… – просипели из-за спины. – Завсегда бабы тудой прячут ценное…

-- Ща…

Чужая рука торопливо и резко дернула воротник блузы, раздался треск ткани, и я с каким-то запредельным ужасом почувствовала, как у меня отбирают самое ценное – мой «паспорт» и документы на дом.

Карманы на одежде здесь отсутствовали, только у овечьей дохи было подшито изнутри два не слишком удобных мешочка. Именно поэтому документы я как убрала за пазуху днем, разместив бумаги между сорочкой и блузкой, так и не сообразила их перепрятать, когда побежала на Сток. Я просто забыла про свернутые листы – они согрелись и совсем не мешали.

Что произошло дальше, вспомнить отчетливо я не смогла никогда. Запомнилось только жутковатое хэканье и мерзкий звук удара по телу…

Я даже не сразу сообразила, что тот, который выхватил бумаги, уже валяется на земле. А второй нападавший, стоявший сбоку, сейчас согнулся в нелепой и неудобной позе, склонив голову почти к моим коленям. Рядом кто-то оглушительно свистнул, и через мгновение нас окружили люди с факелами.

В глазах у меня стояли слезы, потому сперва показалось: прибежала целая толпа с огнями. На самом деле факелов было всего два. И оба держал в руках невысокий горбун с тонким нервным лицом. Я всё ещё пыталась отдышаться, когда скрипучий неприятный голос спросил:

-- Ну и что здесь происходит?

-- Шильники девку прижали, – совершенно непонятно пояснил крупный мужчина, завернувший руку нападавшему и спокойно держащий его в согнутом положении.

Я часто дышала, торопливо протирая прямо руками слезящиеся глаза. Один из нападавших лежал на земле лицом вниз, и в свете факелов было видно, как от его головы расползается по грязному мокрому снегу черно-багровая кровь. Горбун чуть посторонился, пропуская ко мне ближе пожилого краснолицего мужчину с изрядно пропитым лицом и крепким запахом перегара.

Хотя одежда у него и была чистой и добротной, выглядел этот дядька как конченный алкаш: красный нос и розовые белки маленьких глаз, седые, косматые и насупленные брови. И мягкие красные щёки, почти стекающие к плечам, отчего выглядел мужчина, как грустный бульдог.

-- Ты, девка, откуда будешь?

Я молчала, тряся головой и пытаясь прийти в себя, даже не понимая, что обращается он ко мне. Терпением алкаш явно не отличался, потому что нахмурился ещё больше и сипло спросил:

-- Звать-то тебя как, дурища?

-- Элли… Элли Рэйт… меня… – я наконец-то смогла говорить.

-- И чего тебя понесло на ночь глядя в такое место?

-- У меня дела здесь. Мне нужно мэтра Купера найти, – пробормотала я, поднимая и запахивая на себе доху. Покосившись на валяющиеся на земле бумаги, тихо добавила: – Это тоже мое…

Пьяница не глядя протянул руку, и один из мужчин тут же нагнулся, собрал с земли мои документы и сунул в протянутую ладонь.

-- Ну-ка, Гербер, посвети, – скомандовал этот непонятный мужик. И горбун, слегка сдвинувшись, поднёс факел поближе: так, чтобы командующему дядьке было удобнее читать.

Судя по тому, с какой скоростью алкаш прочитал все бумаги, был он изрядно грамотен. Свернув листы, но не отдавая их мне, он спросил:

-- Мэтра Купера искала, значит? Ну так вот он я, – он кривовато усмехнулся, продолжая внимательно разглядывать меня.

В этот момент лежавший грабитель застонал и сделал вялую попытку подняться, однако один из сопровождения мэтра Купера почти не глядя поставил ему на спину ногу в огромном сапоге, и лежащий снова затих. Второй мужчина, взглядом что-то спросив у хозяина, наклонился над лежавшим и обшарил карманы. Все найденное, в том числе и мой мешочек с монетами, передал мэтру в руки и снова застыл рядом.

Воцарилась тишина, слегка прерываемая только треском факелов и шумным дыханием согнутого бандита. Он молчал и на помощь не звал. Да и вырваться не пытался. Я на мгновение прикрыла глаза, досчитала про себя до десяти и тихо сказала:

-- Мне мэтр Барди посоветовал к вам обратиться. Я хочу здесь у вас на Стоке, еду продавать. Пироги или другое что… Вы не подумайте, я знаю, что за лицензию платить надо. Только вот эти… Они у меня деньги-то отобрали, а я их вам несла, чтобы заплатить… – почему-то я очень старательно прикидывалась испуганной селянкой. – Мешочек-то этот мой, – руки к деньгам я, однако, тянуть не стала. Захочет – сам отдаст, а не захочет…

Даже думать об этом было страшно. Пусть там и не все деньги, а только та часть, что осталась от продажи дома и козы, но для меня и это огромная сумма. Но и указывать что-то местному царьку – себе дороже, – решила я, возможно, потому, что окружение мэтра Купера не слишком-то отличалось внешне от напавших на меня.

Кроме достаточно экзотической фигуры горбуна, владельца Стока окружали ещё четверо здоровых мужиков, чьи лица вовсе не были “обезображены” интеллектом. Таких в подворотне встретишь – сама всё отдашь. Впрочем, охрана у мэтра была вполне дрессированная: никто из них не попытался перебить хозяина или отпустить какую-нибудь шуточку в мой адрес.

-- Лицензия, значит, тебе нужна… – задумчиво проговорил мэтр и кивнул так, что его бульдожьи щеки колыхнулись. – Что ж, пойдём в контору, поговорим, – он поманил меня узловатым пальцем и, не глядя и не оборачиваясь, двинулся куда-то через площадь. Горбун пристроился сбоку от него, а один из охранников вслед уточнил:

-- Хозяин, шильников куда девать?

-- В участок сведи, сдай лейтенанту и скажи, что от меня поклон, – мэтр остановился ровно на пару секунд, давая распоряжение, и дальше уже двигался через площадь, нигде не тормозя. Вслед за ним отправились двое охранников, а уж за ними пристроилась я, все ещё постукивая зубами то ли от холода, то ли от нервов.

Комната, которую мэтр Купер назвал конторой, располагалась в одном из зданий, окружающих площадь. Узкое длинное помещение без единого окна, с распахнутой настежь дверью и горящей керосиновой лампой в глубине. Возле крыльца толпились люди, которые почтительно расступились, пропуская мэтра Купера.

Внутри обшарпанные стены, грязный деревянный пол, который впитывал не всю воду с ног приходящих, поэтому у входа скопилось несколько мелких луж. Охранники встали внутри комнат, по обе стороны от дверей. Мэтр сел за обшарпанный стол, подвинул к краю лампу, выставил перед собой немалых размеров фляжку и, глядя на меня, застрявшую в дверях, буркнул:

-- Погодь немного, сперва с делами порешаю. Вон стул в углу, – сам он открутил крышечку и приложился к содержимому фляги, сделав несколько шумных глотков.

Я уселась на этот самый поскрипывающий стул и минут сорок наблюдала, как входящие по очереди служащие отчитываются за рабочий день, сдавая деньги.

Кроме тех писарей, которых я видела днем раньше, было еще несколько человек, ставивших на стол хозяину стопки монет. Деньги мэтр пересчитывал тщательно и быстро, что-то помечая в большой книге с обтрёпанными краями, а затем скидывал взнос в лежащий на столе кожаный мешок, не разбирая, какие монеты попались, все вместе: и медяшки, и серебро, и даже единственную золотую монету, которую принес хлыщеватый молодой парень.

Мысли у меня были не самые радужные: «Может это, конечно, и не мафия, но, как минимум, зародыш будущих банд. Похоже, этот дядька здесь всё и решает. И вряд ли он ориентируется на законы. Наверняка и с властями у него контакты налажены, и местную шпану он в ежовых рукавицах держит. Так что всё зависит от того, что ему в голову взбредет…».

Мне было страшновато, но уходить я не собиралась: у мэтра Купера мои документы, а также приличная часть денег. Может, он еще отдаст мне? Ну, или хотя бы выдаст разрешение на торговлю? Интересно, как здесь налоги с торговцев собирают?

Наконец все дела были завершены, и мэтр, в очередной раз отхлебнув глоток из фляги, буркнул:

-- Стул бери и сюда иди. Буду думать, что с тобой делать.