Забудь меня

Глава 4

Марина

Пока ехали в машине, меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. От страха, стыда и… Возбуждения.

От волнения я практически протрезвела и теперь сгорала со стыда. Ладно, я пьяная, в отчаянье и злости. Но он то! Он совершенно трезвый и получается, что просто воспользовался, моим практически неадекватным состоянием! Поддонок!

От злости меня затрясло, и зубы застучали еще сильнее.

— Ты в порядке? — Кирилл, видимо услышав стук моих зубов, включил кондиционер на обогрев.

Я промолчала. Просто не знала, что ему сказать и так ведь понятно, что не в порядке и главным образом из-за него. К чему спрашивать очевидное?

Кирилл хотел взять меня за руку, я дернулась, отодвигаясь подальше, и ударила его по руке.

— Никогда больше не смей меня касаться, иначе, клянусь детьми, ты очень пожалеешь! — прошипела я, с трудом сдерживая желание исцарапать его руку в кровь.

— Не обещаю, — в голосе мерзавца прозвучала явная усмешка.

Подонок!

Я приложила не мало усилий чтобы промолчать, он ведь только и ждет повода затеять брань. Не время сейчас. Пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться.

Как же гадко на душе!

Я чувствовала себя невероятно грязной. Аж передернуло всю. Хотелось как можно скорее помыться. И это Кирилл меня еще спас от тех двоих, после них, мне бы и вовсе жить не хотелось.

Как мне плохо! Дура! Какая же я дура!

А Миша? Неужели он ничего подобного не испытывает, изменяя?

Впрочем, очень глупый вопрос. Если бы испытывал, не изменял бы. Наверняка, эта девка, у него не первая и не последняя. Как и я же в свое время.

Как ни прискорбно, прав Кирилл, я для него просто очередная в бесконечной очереди. Ни более.

Не зря, его старшая дочь, мне как-то сказала — я знаю, что ты его искренне любишь. Это по глазам видно, их не обманешь. И я искренне тебе сочувствую, — ей было тогда двадцать восемь. Уже взрослая женщина, очень хорошо знавшая своего отца. Но я тогда приняла это за проявление ревности и пренебрежения ко мне. Зря.

Вот и покарал тебя бог Мишенька. Быстренько, однако, оперативно.

Усмешка вышла горькой. Как бы мне не хотелось, злорадствовать искренне, не получалось. Я очень переживала за мужа. И молилась за то, чтобы все обошлось благополучно. Быть может, он тоже свяжет случившееся с карой божьей. Покается. И будет молить о прощение?

О! Моему самолюбию этого бы очень хотелось. Это понятно, но простить все равно не смогу! Никогда. Каждый раз смотря на него, буду видеть ту картину, как она на нем скакала и с каким остервенением он целовал ее грудь.

Даже сейчас от воспоминаний к горлу подступила тошнота.

Больше никогда не смогу делать ему минет, помня про ее задницу, скакавшую на его члене. Вообще лежать под ним, для меня теперь невозможно! Я постоянно буду вспоминать увиденное, думать, а с кем он был сегодня и хотеть выцарапать ему глаза от злости, отчаяния и омерзения.

Развод! Однозначно, развод!

Я быстро смахнула выступившие слезы.

Ничего, проживем! Девчонки у нас умнички. Все поймут. Работу найду постоянную. Торты мои пользуются спросом во всем городе и районе. Голодать не будем.

Лишь бы с Мишей все хорошо было. Ни увечий, ни тем более, смерти, я не могла желать отцу своих детей.

— Угрозы ему поступали?

— Что?

— Я говорю, может, он делился с тобой? Угрозы вам не поступали? Не говорил он тебе беречься? Быть осторожнее?

— Нет. Ни припомню ничего подобного.

— Я тоже даже предположить не могу — кто? Возможно, муж или парень его любовницы? Кто она кстати? Знаешь ее?

— Не приглядывалась особо, но нет. Молоденькая совсем. Моложе меня точно, — к горлу снова подступила тошнота.

— Дааа. Годы шли — маразм крепчал, — тяжко вздохнул Кирилл. — Согрелась?

Я не стала отвечать. Заводить разговоров не хотелось.

— Ты только девчонками ему не мсти, — спустя пару минут тихо попросил Кирилл. — Не опускайся до этого. Они друг друга очень любят, ты же знаешь.

Мстить Мише детьми я и так не собиралась, но снова промолчала.

Доктор сообщил, что у Михаила отбиты почки, половые органы, ушиб печени, перелом двух ребер. Кто-то очень старательно его отделал битами, причём у самого дома. Скорую вызывали соседи. Состояние тяжелое, но не критическое. Уже есть чему порадоваться.

В больнице нас уже ждал участковый. Но я ничего не могла ему сказать. Недоброжелателей у нас вроде бы не было. Угроз не поступало.

— А, простите, любовницы у вашего мужа имеются? Быть может, вам это известно, — откашливаясь, пряча глаза и краснея, спросил совсем еще юный на вид парень.

— Да, известно. Были, только сегодня с одной застукала. Кто такая и замужем ли, понятия не имею.

— Только сегодня застукали, говорите? — в голосе участкового появилась напряженность, карие глаза подозрительно сузились, и только тут я поняла, что кажется, ляпнула лишнего. — И что вы сделали?

— Плюнула ему в рожу и побежала домой, его вещи собирать.

— Собрали?

— Не успела, — я невольно поежилась под шокированным взглядов Веры, старшей дочери Миши от первого брака. — Мне стало плохо, и я пошла на улицу, погулять. Зашла в кофе и там сидела до звонка из больницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кому-нибудь звонили? Жаловались на мужа?

— Нет, — у дураков видно и правда видно мысли сходятся, — зло думала я, смотря то на Кирилла, то на участкового.

— Извините за вопрос, но учитывая вашу с мужем, огромную разницу в возрасте, я не могу его не задать — внебрачные отношения у вас имеются?

— В смысле? — в голове еще шумело от вина и шока, и соображала я довольно туго.

— У вас любовник есть, спрашиваю?

Этот парнишка смотрел на меня с такой наглой усмешкой, словно ни секунды не сомневаясь в том, что нашел главную шалаву города, что я в одну секунду вспыхнула словно спичка и уже ничего не соображая бросилась на него, вырвала из его рук его синюю папку и с криком — Да как ты смеешь, сволочь! — занесла ее для удара по лицу мальчишке, но мою руку вовремя перехватил Кирилл:

— ТЫ что делаешь?! Идиотка! Уймись! — рявкнул он так, что я вздрогнула.

— На пятнадцать суток захотели, гражданочка? — закричал явно испуганный участковый, выдергивая у меня из рук свою папку. — Я это быстро устрою!

— Да пошел ты! Сами по шалавам таскаетесь, а потом виноватых ищите! — закричала я, пытаясь вырваться из рук Артема.

— А я-то тут причем?! — обалдел парень. — Вам, похоже, протрезветь надо, гражданочка!

— Да ладно вам! Не видите разве в каком она состояние? — заступилась за меня Вера. — Завтра приходите.

— Совсем сдурела, на представителя закона кидаться? — шипел на меня Кирилл, оттащив в сторону. И по-прежнему неуместно крепко и близко прижимал меня к себе.

— Отпусти! Отпусти, сказала! — я безуспешно пыталась вырваться из стальной хватки Кирилла, пока не услышала громкий голос доктора:

— К Зубову есть кто? Он в себя пришел, жену зовет. Говорить, вопрос жизни и смерти.

— Че встала? Иди, — Кирилл разжал руки и подтолкнул меня к двери палаты.

— Спросите, запомнил ли он лица нападавших? Может, знает их, — торопливо добавил участковый.

— Не больше трех минут, — предупредил доктор. — Ему сейчас нельзя много говорить.

Я кивнула и вошла, тихонечко прикрыв дверь.

На лицо муж не пострадал. Видно, били только по телу. Миша был не то, что бледен, неестественно бел и дышал очень тяжело и с хрипами. В мое сердце тут же прокрались непрошенные жалость и тревога, но я их тут же отогнала, вспомнив, как девка прыгала на нем.

Так ему и надо! Так ему и надо!

Нет! Не получается! Все равно жаль его до слез. И душа сжимается от тревоги и боли. Черт!

Я подошла вплотную к кровати, понимая, что Мише будет очень сложно говорить. Меня поразил его взгляд. Изменник смотрел на меня с обидой, или даже осуждением. А во все не с очевидным, в этой ситуации, раскаянием.

А от первых его слов, я и вовсе испытала шок:

— Что же ты наделала, Марина. Ты б только знала!

— Что я наделала? Ты уверен, что правильно начал первый разговор после случившегося?

— Девушка тоже в больнице. У нее тяжелые последствия после того, что ты устроила. Она в содержанках у местного авторитета. Это он меня так. А теперь и ты, и дети в опасности. Уезжайте из города как можно скорее. Сегодня же. Я серьезно. Эти люди не шутят.

У меня от услышанного аж руки зачесались, так захотелось удавить поганца прямо здесь, на больничной койке.

— А какого ж ты на чужую бабу полез? Дебила ты кусок!

— Я ж не знал! Марин! Прости! За все прости!

На глазах у Миши появились слезы, он попытался взять мою руку, я грубо оттолкнула его. Такой острой неприязни как сейчас с нему, я еще ни к кому, никогда не испытывала и вряд ли буду.

— Ответь лишь одно — просто интересно: чем я не такая? Чего не давала? Не делала? Чем не угождала? Или тупо в свои двадцать восемь, я уже состарилась для тебя? — мой голос дрожал, слезы побежали ручьями. Не хотела плакать при нем, но эмоции перебороли самообладание.

— Не в тебе дело, Мариночка! Ты замечательная! Ты лучшая! Богиня! Это я уже старый пес и дышу через раз. Не замечала разве?

— Хочешь сказать, что у тебя проблемы с возбуждением уже? И для его достижения тебе необходимо блядствовать?

Такой горечи и боли, что принесли мне эти лживые слова, я не испытывала еще никогда. Меня аж затрясло всем телом от возмущения. Шикарная отмазочка! Я еще и пожалеть несчастного сейчас должна, наверное?!

— Лжешь! Ты все лжешь! Ты просто всегда был блядуном. твои дети с самого начала мне говорили, что им жаль меня, а все от того, что они тебя очень хорошо знали. Не послушала знающих людей, дура влюблённая. Но ничего! Сейчас прозрела. Спасибо, что не через двадцать лет застукала. Будет еще время и самой пожить! А ты, мой дорогой, в итоге, сдохнешь в полном одиночестве! Не заслужив даже искренних слез по себе. Я завтра же подаю на развод!

Я повернулась, чтобы уйти, но Миша схватил меня за руку:

— Девочек береги! Слышишь! Не прощу тебя, если не убережешь! Код от сейфа: 429000. Забирай все деньги, и уезжайте сегодня же. Эти люди не пожалеют даже детей! Поверь! Пусть Кирилл вас увезет куда-нибудь подальше. Немедленно.

