Зачем ты нас предал?

33

Сердце зашлось от волнения.

Тетка всегда говорила, что мать «нагуляла» меня, принесла в подоле, как она выражалась. Верить в такое не хотелось, но мама рано оставила этот мир, и сама ничего не могла мне рассказать.

Про отца я не знала ничего. Не было ни его снимков, ни какой-нибудь другой информации.

— Алкаш твой папашка, — утверждала тетка. — Бабник и алкаш. Обрюхатил мою непутевую сестру, а потом уехал обратно. Он же столичный мажор был. Такого на пузо не возьмешь.

Мне никогда не хотелось верить в эти рассказы. А после истории с квартирой я понимала, что верить тетке вообще никогда не стоило. Она легко могла бы солгать о чем угодно. Из каждого ее слова сочилась неприкрытая зависть к моей маме.

— Как его звали? — взволнованно спросила я. — Как звали моего папу? Где он сейчас? Может быть, вам известно…

— Он мертв.

Сердце оборвалось. И я печально улыбнулась. Логично. Если бы мой папа был жив, то захотел бы меня найти. Нет, давно бы нашел.

— Его имя теперь не имеет никакого значения.

— Нет, — покачала головой. — Не могу согласиться. Мне все равно важно узнать, кто он. Понять хоть что-нибудь.

— Ты должна знать только одно — твой отец поручил мне заботиться о тебе.

— Значит, мой папа тоже… — начала и замолчала на полуслове.

— Бандит?

— Да, — обронила тихо.

— Нет, я бы сказал, он всегда находился по другую сторону, но так уж сложилось, что много лет назад твой отец подарил мне новую жизнь.

— Он работал в полиции?

— Я сказал, что ты должна знать, Ира, — жестко оборвал мужчина. — Твой отец хотел, чтобы я за тобой присмотрел. И я находился рядом. Все эти годы. Мы не встречались раньше. Я не видел в этом никакой необходимости, но теперь обстоятельства поменялись.

Он замолчал, а мой взгляд упал на книжный стеллаж возле его стола. В отполированной до блеска деревянной поверхности отражался размытый силуэт. Жаль, лицо было нельзя разглядеть. Ничего не видно.

Я лишь поняла, что мой собеседник был достаточно высоким и крупным. Но это стало ясно еще и по его руке на подлокотнике кресла.

Он затянулся сигарой и выдохнул дым в потолок.

«Давид никогда не курил», — подумалось мне.

Сама не знала, почему вспомнила про бывшего. Он точно к этому отношения не имел. Просто то, как мужчина выражался, его манера общения…

Нет, глупости. Арсанов не вел никаких дел с бандитами, принципиально не связывался с миром криминала. Что не сделало его хорошим человеком, но все же приходилось отметить как сухой факт.

— Твой муж оказался ублюдком, — резко продолжил мужчина. — Он понесет заслуженное наказание. Даже не сомневайся.

— Наказание? — невольно переспросила. — Зачем?

— А как ты думала? Ему просто так все сойдет с рук?

Мне совсем не хотелось защищать Арсанова. Но… наказание? Тем более, от бандитов. Все-таки Давид отец моих детей. И пусть он поступал как последний ублюдок, в моих малышах течет его кровь. Даже если дети Арсанову не нужны.

— Не нужно никого наказывать, — нервно пробормотала я.

Страшно представить, что этот угрюмый тип мог предполагать под таким словом как «наказание». Убить человека? Пытать? Не хочу знать.

— Доброе сердце, Ира, — сказал он. — Часто это становится проблемой.

— Давид решил, что нам нужно расстаться, — пожала плечами. — Это его выбор. И наверное, хорошо, раз все сложилось именно так.

— Хорошо?! — это он буквально проревел.

Я вжалась в спинку дивана.

Теперь голос моего таинственного собеседника прозвучал еще более странно, чем раньше.

— Еще скажи, что ты рада, — процедил он.

И смял горящую сигару в кулаке, раскрошил в труху.

— Рада, — печально улыбнулась я. — Все, что не происходит, — к лучшему. Было бы намного хуже, если бы настоящая сущность Давида открылась позже. Через несколько лет, когда дети подрастали бы. А так они еще совсем маленькие. Забудут его.

— Ты не собираешься рассказывать им про отца?

— Нет, — вздохнула. — Зачем им знать про него? Он же от них отказался. И да, лучше сейчас, чем в момент, когда бы мои малыши осознавали бы все происходящее, сильно привязались к нему, понимали бы, что это их папа. И он бросает их, предает свою семью.

— Этот ублюдок за все заплатит, — мрачно пообещал мужчина. — Никто не посмеет обижать тебя, Ира. А если рискнет, то будет иметь дело со мной.

— Я прошу вас отказаться от таких планов, — заявила твердо. — Подобные намерения меня совершенно не радуют. Думаю, никому не понравится, что по их вине страдает другой человек.

— Да причем здесь вина? — раздраженно выплюнул мой собеседник. — Тем более, твоя. Здесь ее попросту не существует. Но даже если бы ты вдруг оказалась не права, расплачивался бы только твой муж. Он во всем виновен. Ответственность несет исключительно Арсанов.

— Разве он виноват, что разлюбил меня? — пожала плечами и невольно улыбнулась. — Возможно, никогда и не любил. Человек не может выбирать, что ему разрешается чувствовать.

— Ты так легко рассуждает об этом подонке.

— А что мне еще остается? — горечь наполнила сердце. — Нельзя ненавидеть того, кого настолько сильно любила. Во всяком случае, у меня это не получается.

— Любила? Значит, уже не любишь?