Запрограммированная планета (СИ)

Делать нечего, направилась Славунявмагазин, оформила терминалв кредит. Заполнила анкету, на руки получила график погашения задолженности. Всё какположено. Вернулась домой.Переставила сим-карту, ввелав список нужные контакты. Решив проблему, положила телефон на тумбочку в прихожей и ушла на кухню, котлетами заниматься.

В этот тихий вечер ничегонепредвещалобеды. СыночекСанькаиграется на полу с конструктором – спокойновыстраивает из кубиков башенки, гаражи, паровозики.В углу детской комнаты – шикарный фикус Бенджамина вкадушке, мечта флориста. Рядомскадушкой – двухлитровая банка с отстояннойводой для полива цветка.Понимаете,куда историяклонится?Вот-вот. ТолькоЯрославушканакухню, котлеткиовощныеперевернуть, Шурик–кубики в сторону, и пулейвкоридор,заоставленнымбезприсмотрановым мобилычем. Идисюда, товарищдорогой! Почемумаматебе стольковниманияуделяет?Мнеи без тогоменьше перепадает! Бессовестныйтелефон. Плохой телефон.Гадкий телефонище! А ну-ка, быренько сюда! Вот я тебя сейчас!.. Смартфон – бульк в банку!.. Буль-буль-буль…Ура,поплылаподлодка!

Наказаниебылострашным. «Непослушному хулигану» и «обидчику мамочки» Саньке велено было складывать вдетскийрюкзачок вещи, любимые игрушки, книжки, зубную щёткуи«идтижитькдругойтёте».Куда уж мрачнее перспектива. И вот, сборыокончены. Стоитмалой Санькавприхожей – грустный гномиквкомбинезоне скапюшоном и рюкзачком за спиной, пускает слюнявые пузыри и,всхлипывая,прощается (вполне серьёзно, разумеется):

–Прощайте,мамочка, папочка!Прощай,любимыйбратикЛёшка!Прощай,милая кошечкаСимочка! И моя шиншиллочка Бусик – тоже прощай! (Носом – хлюп-хлюп). Апочемумаматакмногопотелефонуразговаривает? (Хлюп-хлюп!) Нехочу-у-у к другой тё-те-е-е-е…(Хлюп-хлюп!) Небуду-у-убольше… Маму-у-у-лечка… А-а-а-а… И в рёв! Да по нарастающей!

Какоеродительскоесердцевыдержиттакие проводы? Гнев сменяетсянамилость,нодолгоещёзаживаютсердечные раны и у мамы, и у ребёнка.Теперь уже гарантийная мастерская, затраты на восстановление. Телефоннуженпущевоздуха! Пуще воздуха? Пуще воздуха! Каксестричкебытьбезоружной, если все контакты и дневной распорядок завязаны намобильный телефон? Без него никуда, направлений звонков – не счесть. Исходящиев детский садик, справитьсяувоспитательницы насчёт утренника. Созвонитьсясклассным руководителем,чтотамопятьстряслось вшколеуЛёхи, старшенького.Ах, да.Конечноже. Выпускнойкласс. Денегнужнона ремонт аудитории,чегожеещё. Связьсродителями,друзьями, поставщиками, местнойгородскойадминистрацией, налоговымиинспекторами. Два входящих из салона маникюра. Воттебеимобильный телефон. Хоть скотчем к голове его приматывай и носи, дурак дураком, день и ночь!

И так, что нивозьми. Телефон,интернет, автомобиль, телевизор, стереосистема, компьютер, мультиварка, лифт.К слову, пролифт. Вот вам ещё один реальный пример из жизни.

Жила-былабабулечка, Галина Александровна. Обыкновеннаябабулечка – Божий одуванчик,какихмноговлюбой стране, в любом городе. Хворала она артритом коленных суставов. В полный рост держалась с опаской,передвигаласьпо возможности редко, да и то с усилиями немалыми. Четырёхкомнатная квартира Галины Александровны находиласьнапоследнемэтажемногоэтажногодома. В ней она и доживала свой достойный век с невесткой, сыном и двумя внучатами.

Лето. Солнечный день.Жара щедро разлила по мегаполису пылающий смог, превратила квартиры в душегубки. СобраласьГалина Александровнавыйти на улицу, проветриться, посидетьналавочкеуподъезда. И правда,чегосидеть-тоодной вдушной коробке,маяться?Дома – никого. Дети на работе, внуки в детском саду, лопатками в песочнице ковыряются, таинственные пещерки сооружают. Галина Александровна собралась, запаслась жареными семечками, спустилась в лифтенапервыйэтажи устроиласьналавочке, в сени деревьев, у подъезда.Отдыхает.Откаштанов блаженная тень землю ласкает.Денёкясный, пригожий. Сидит бабулька, семечкищёлкает. Солнышкосветит, воробушки чвиркают. Идиллия. Атутещёи подружкимимопроходили, с магазина возвращались. Посиделиони вместе, посудачили, семок жареных поднавернули…

Час-другойпролетелнезаметно. Подружки разошлись по домам. Атутещё ижарадневная придавила,спасунет. Тяжело поднявшись с лавки, Галина Александровнадвинулась к подъезду. Кое-как осилилавосемьступенекпервогоэтажа. Подошла к лифту.Жмёткнопкувызова, алифтнеедет. Жмёт-жмёт – неедет.Ещёжмёт – не едет! Сломался, проклятый! Иль может электричество отключили?

Ивотвам очередная переделка. Вернуласьбабуляналавку. Сидитчас,другой… Третий час сидит. Голодная, развечтонехолодная –жарыньдавит, будьздоров.Ни пообедатьпожилому человеку, ниводичкипопить, ни лекарство принять, нивуборную, извините, попасть. Мобильный телефон – дома, на трюмо остался. Людей – никого. Ктов такое пекло посередь раскалённых бетонных коробок шляться будет? Такипросиделабедная Галина Александровна чуть ли не довечера, протерпела. Благо, поломка лифта закончилась добром. Дождалась бабушка спасения. Из подъезда вышел сосед, дал бабульке свой телефон, детям позвонить. Сын отпросился с работы, примчался к подъезду. Вместе с соседом они подхватили на руки грузную Галину Александровну и занесли её на последний этаж. А электричество дали только к ночи. Вотвамилифт. Вот вам и многоэтажка.

Подобныежизненные случаи можноперечислять десятками. Темы разные. Про намыленную голову и внезапно отключённую воду. Про электропечь и аварию на подстанции, когда полугодовалому грудничку даже каши не сваришь. Про холодные радиаторы, когда не знаешь, как обогреть свою ребятню. Про заблокированную банковскую карточку, которая буквально вычёркивает вас из жизни. Хвастливые и самоуверенные утверждения о том, что многочисленные технократические блага всё-таки приносят человечеству уют, покой и защищённость, легко опровергаются. Стоит обратить внимание, какой ценой для Природы и здоровья человека оборачиваются эти «блага» и «уюты», и хвастливые заявления девальвируются и рассыпаются, словно карточный домик. Это отдельная тема, которой мы обязательно посвятим пару глав в следующих книгах нашей серии.

На сегодняшний день вывод обозначен чётко:неверныепомощникинамслужат, амыимтупо. Система запирает людей в «колбах» технологических открытий, уродует мышление, искажает сознание, искривляет душу, а затем пристёгивает изготовленные живые образования к коммунальным системам и банкомату. На планете разгорается новая эра – страшная рациональная эпоха, в которой раболепствующий человек покорно прислуживает достижениям технократического гения Матрицы.

ЧАСТЬ 4

Магазинчик

Dejavu! Что-то подобное я, кажись, уже встречал! Реконструкция помещения под открытие продуктового магазина стартовала спешно и широкомасштабно, как в старые добрые времена: завоз цемента, заказ товарных полок, демонтаж аппаратуры, закупка торгового оборудования, переустройство внутренней архитектуры, пожарная безопасность. Да, самое главное. Всё-таки мы решились. Запустили свои грабли в родительские деньги. Типа, взаймы. Две пачки по десять тысяч долларов тайно перекочевали в карманы строителей, электриков, сантехников, магазинов бытовой техники, холодильного и весового оборудования. Часть денег отправилась по кабинетам местного исполкома. Недостающие разрешения на торговлю мы получили быстро.

Поскольку время играло против нас, обкрутиться нужно было скоренько и предельно эффективно. Чем шустрее мы запустим магазин и наладим рабочий процесс, тем скорее возвратим родительскому сейфу бледно-зелёный заём. То, что обернёмся мы споро, никто из нас даже не сомневался. Слишком наивны были мы в своей прошлой жизни, слишком многочисленны прежние ошибки. Слишком дорого заплачено за досадные и непростительные проколы. Выводы сделаны, уроки усвоены.

Закуп и доставка строительных материалов заняли у нас всего лишь неделю. Что значит опыт. Великая сила! Его не купишь, у друзей не одолжишь, не оформишь в кредит и не пропьёшь. Вещь бесценная и сугубо наживная. Что и где выискивать, почём покупать, каких нанимать специалистов, с кем договариваться по доставке сыпучих и расходных материалов (да так, чтобы побыстрее) – эту кухню я знал по реконструкции кафе. Не напрасными оказались бессонные столовские ночи в сметах, справочниках и замысловатых чертежах. То что теперь требовалось провернуть всего лишь лёгкий ремонтик, нам шло только на руку. Справимся мобильнее. Переделывать – не с нуля создавать.

Строительная бригада очень старалась. Каменщики, плиточники, маляры и столяры, под негласным руководством Глебыча, работали исправно и оборотисто. Глебыч в бригаде появился «совершенно случайно». Кто-то из ребят однажды заметил, что реконструкция проходила бы слаженнее, если бы команда пополнилась ещё одними рабочими руками. «Есть такие руки! – вспомнив про безработного тестя, моментально среагировал я. – Мужик непьющий, мастеровитый, ответственный, опытный». То что Глебыч был отцом моей Олюшки, об этом я хитро и дальновидно умолчал. Хищение стройматериалов под видом «незапланированного перерасхода» было своевременно предотвращено, и рабочим оставалось радоваться ранее согласованному заработку. Который, к слову сказать, выплачивался ежедневно и был весьма неплох.

Поверх затёртого напольного мрамора данспола мы постелили обалденную светло-оранжевую итальянскую плитку. Стены кафе обшили роскошными дубовыми панелями. Потолок выполнили из гипсокартона, в который врезали несколько рядов золотистых светильников. В подсобке обустроили два умывальника, протянули водопроводную трубу, проложили канализацию. Деревянные двери склада заменили на металлические ворота с мощными запорными крюками. По периметру входной двери магазина выложили из природного камня красивую арку.

Когда реконструкция подошла к завершению, душа у нашей команды запела и засияла! Наконец-то на горизонте судьбы перестала маячить грубая фарфоровая тарелка с неаппетитно подсохшей бледно-жёлтой гороховой кашей. Вместо неё теперь красиво проплывало изящное французское блюдо с картошкой фри, ломтиками куриного филе, помидорчиками, зеленью и чесноком. Да и сама перспектива развития, оттеснив гложущую безысходность, сулила невиданный барыш. Головокружительное упоение от удачно вложенных денег перехватывало дыхание и рвалось наружу, словно игристое шампанское из тесной зелёной бутылки! Уверенные в счастливом исходе авантюры, мы восторженно взирали в стабильное и благополучное завтра…

***

По завершении отделочных работ наступила наиболее приятная часть проекта – закупка торгового оборудования, инвентаря и мебели. Холодильных витрин решили приобрести три – под молочную продукцию, колбасные изделия, рыбу и морепродукты. Олюшка и Славуня предложили расставить витрины в зале буквой «П». Нашли мы и приличную фирму по торговле весоизмерительными приборами. В этом помог каталог региональных компаний, предлагающих оборудование для баров, ресторанов и магазинов. Днём позже, в расположение витрин удобно вписалась пара современных электронных весов. Полки из ламинированного дерева, яркие рекламные боксы, две микроволновки для разогрева пиццы и горячих бутербродов, несколько морозильных низкотемпературных ларей в зал – будьте добры, располагайтесь! Экипировка нашего магазина выглядела профессионально и дорого.

С поставками товара дело обстояло не менее интересно. Как говорится, век живи – век учись, а всё равно дураком помрёшь. Прослышав об открытии новой точки, да не абы какого ларёчка, а современного торгового объекта, агенты фирм-поставщиков активизировались прямо-таки чрезвычайно. Нарезая круги, торговые посредники курсировали вокруг нашей модернизации, словно стая голодных волков окрест тревожного курятника с тёплыми курочками. Чуть ли не круглосуточно эти стайки стучали в наши закрытые двери, клеили нам на стену визитки со своими контактными данными, лепили клейкие рекламные календарики и постеры. Казалось, приоткрой входную дверь – и сразу же хлынет толпа разномастных ребят: «Наконец-то вы открылись! Мы предлагаем… Рекомендуем… Попробуйте наш товарец… Улетит, говорю вам!.. А вот этого не желаете?.. Берите, за качество – отвечаю!.. Да что там конкуренты, вы наши цены посмотрите!»

Кстати, они и хлынули. Спустя несколько месяцев. Уже когда товар был ими поставлен, нами реализован, а денег для расчёта у нас… не оказалось! Хлынули. Злобные, раздражённые, резкие. С одним-единственным требованием: «Быстро рассчитайтесь за нашу продукцию! Не то…» Но это я забегаю немножко вперёд, друзья. Не буду форсировать ход событий. Опишу нашу невероятную историю подробно и честно.

А сегодня торговые представители были улыбчивы и милы, вежливы и обходительны. Наш новый магазин приготовился к открытию, а значит и готов был распахнуть объятия под разноцветные и разнокалиберные тонны товаров, которые можно было распихать и расставить по стеллажам, полочкам и витринам.

Помню, пожаловал к нам на открытие очередной торговый представитель. Работал он с бакалеей, продвигал известную торговую марку. Подвернулся он нам весьма кстати. Многочисленные договора на поставку колбасы, молока, ликёро-водочных изделий, пива и напитков мы заключили, а вот наполнить стеллажи всяческой второстепенной дребеденью времени не хватало. А тут – пожалуйста, вот вам папка с прайс-листами, смотрите, сколько у нас добра! И как раз то, что вам нужно – всяческая дребедень. Вы же её искали? И мы рады с вами познакомиться!

Обрадовавшись полезному контакту, мы заказывали всё подряд: консервы, фасованные и весовые макароны, кетчупы, майонез, сахар-рафинад, крупы, ароматные вкусовые приправы, бульоны, спички, пакеты. Фруктоза для диабетиков? Цикорий? Морская соль для попугаев? Давай! И их толкнём в торг! Отметили мы в прайсе и чудесный ассортимент чипсов. О-о-о! Чипсы! Да под пивко! Спору нет – товар ходовой, нужный, очень даже народный. «По ящичку каждого веса?» – потупив бесстыжие глазки, скромно вопрошал агент. «А то-о-о!» – летело наше бесшабашное, некомпетентное, глупое. «И каждого наименования?» – ещё аккуратнее прощупывал почву хитрюга-поставщик. «Гэ-гэ, конечно же, каждого наименования! – восторженно кивали мы. – У нас ведь солидный магазин, а не какая-то там чаморошная будочка на окраинном базарчике. Товара должно быть в достатке. Да! И в самом широком ассортименте!»

***

На следующий день мы принимали партию бакалеи – ту, которую заказали накануне. Я пересчитал товар, сверил его с накладной и перегрузил громоздкие картонные коробки в угол склада. (Пока не раскрутим магазинчик, грузчика из экономии решили не брать, я был за него). Я уже собрался закрывать склад, как вдруг водитель, он же экспедитор, вытащил из папки ещё одну накладную и небрежно поинтересовался:

– Землячок, а вторую-то партию куда выгружать будем?

– То есть как это «вторую»? – разминая стонущую поясницу, вытаращился я.

Заглянув в полупустую будку «Газели», я увидел несколько рядов компактных серых коробок. Их было никак не меньше полусотни.

– Так тут ещё чипсы твои остались. И круассаны тоже, – повёл щедрою хлебосольною рукою водила. – Готовь и под них место! Не поеду же я с ними обратно на фирму.

– И что, всё это счастье тоже моё?! – до конца не веря в столь грандиозный курьёз, возопил я. – Эти бесчисленные коробки – наши, что ли?

– Ваши, – ухмыльнулся водила. – Ваши, родимые!

– Все наши?

– Все…

– Точно?

– В натуре…

Помнится, у меня вырвалось что-то нецензурное. Мно-о-ого нецензурного! Очень много. Агент бакалейной фирмы, приходивший вчера со своим бездонным каталогом и колесивший сегодня где-то в другом районе, выразительно и глубоко икнул. А может быть даже и несколько раз. Учитывая богатую лексику, которая пришла мне на ум, я просто уверен, что его икота была весьма продолжительной!

Вы только представьте: чипсы весом 25, 40, 80 и 160 грамм, восемь наименований, 16 пакетов в коробке! С помощью нехитрых арифметических действий можно подсчитать, что нам привезли 32 коробки с чипсами, в сумме 512 пакетов. А тут ещё галльские круассанчики! Та же самая история: 100, 200 и 500 грамм, по 20 упаковок в ящике, семь наименований. 21 ящик, 420 пакетов с французскими слойками-закорлючками!

Короче говоря, друзья, согласно произошедшему событийному ряду, под такое съестное разнообразие мне оставалось подогнать железнодорожную цистерну с пивом и вагон чая. Одуреть можно! Как же нам всё это распродать? А скромняга-поставщик, что ему? Поикал от моих горячих слов, попил водички. Ну, на крайний случай, подольше задержал дыхание или вспомнил «Икота-икота, перейди на Федота…» – и прошла напасть! А свои три процента от заказа (или сколько там им платят, не знаю) захапал себе в карман и рад-радёшенек! Почему бы дураком не прикидываться? А такой тихий, такой душевный… Страх!

По аналогичному сценарию прибыли к нам 40 ящиков разноцветной ядовитой слабоалкоголки, 600 пакетиков сахарной пудры и 850 пакетиков желатина (20 грамм в пакетике, семнадцать кило порошка – хватит на бассейн фруктового желе или на сто вёдер холодца). Про пиво, водку и вино я вообще молчу! Всяких-разных бутылок – стеклянных, жестяных, полиэтиленовых и даже картонных приехало столько, что это сумасшествие громоздилось не только в магазине и складе, но уже и в подсобных помещениях, и даже в коридорах. Образовался огромный навал товара! Да и саму складскую дверь открывать было небезопасно: там навал достигал своего пика, создавая нешуточную угрозу обрушения упаковок с водкой, а то и схода лавины из ящиков с чипсами.

Общий объём поступившего товара не только удовлетворил, но и превзошёл наши страстные мечты о широком товарном ассортименте. Об этом говорили и многозначные суммы в накладных. Не хотелось только думать об одном: маленькой такой гнусной строчечке в договорах, гласящей о том, что поставщик обязуется доставить качественный товар, а покупатель (то есть, мы) – принять и оплатить его в полном объёме, согласно текущим положениям договора. А текущие положения прописывали отсрочку платежа максимум на 14 дней. Всего-то две недели! И, мол, скажите спасибо, что не требовали оплату по факту. Спасибо вам, господа поставщики! Огромное предпринимательское спасибо!

***

Вот это дела… Очередная рабочая проблема. Через две недели денег нужно было отдавать столько, сколько хватило бы на открытие ещё одного магазина. Куда же подевался тот самый опыт, которым мы так кичились – неприобретаемый, непропиваемый, неодалживаемый и бесценный? По закону жанра, багаж наших знаний вновь оказался не тот, который был необходим уже в условиях розничной торговли. Формировать номинальную выкладку товаров, насыщать её востребованными продуктами и не допускать попадания в ассортимент неходовых позиций, как оказалось, это совсем не вечеринки в ночном клубе крутить! Правильно разложить колбасу, рыбу, пакеты с молоком и кефиром, красиво преподнести их придирчивому покупателю, умело скрыть горящие сроки реализации – тоже умение, никак не связанное с барменским шейкером, калькуляциями коктейлей и дискотечным микшерным пультом. А ещё товар в продовольственных магазинах имеет гадкую привычку портиться. Некоторый – очень даже быстро. С этим мы тоже столкнулись впервые и нужно было что-то предпринимать…

***

В бестолковом оформлении заказов свою роль сыграл и психологический фактор. Отмечу, старания профессиональных психологов и маркетологов в торгашеском деле даром не пропадают. Отнюдь. Правильная организация работы торговых предприятий (особенно, крупных), обучение сотрудников честным и нечестным приёмам торговли, небрезгливость ко всему, на чём и посредством чего можно неплохо заработать – залог успеха и процветания бизнеса.

Оболванивание начинается, что называется, с порога. Вспомните крупные торговые центры. Сразу же на входе покупателей ждут вместительные тележки для товара. Обязательно вместительные! Вместительные до чрезмерности. Увеличенный объём тележек якобы обеспечивает удобство транспортировки приобретённой морковки, капусты, фруктов, колбасы и сахара. На самом же деле, пустое пространство корзины оказывает на подсознание покупателя непрестанное давление, побуждая полнее загрузить её убогую пустоту. Вы что, нищий? Нет. Не нищий. Ну, тогда грузи́те под завязку! Хлеб, килограмм окорочков, полкило хека, бутылочка минеральной воды. Песок для кошачьего лотка-туалета. Ах, да, шампунь дома заканчивается. И брусочек мыла можно про запас прихватить. Нет, два брусочка. То надо, и это надо. А это? Тоже пригодится! Не забудьте купить печенья к чаю. И самого чая упаковку! Даже две – зелёного с мятой и чёрного с бергамотом. И ещё пакет гречки. Хм, что-то пустовата тележка! Сосиски, кетчуп, десяток яиц, пакет кефира, пачку крабовых палочек. Ты смотри, всё равно пустая…

Кстати, это вам очередной пример манипуляции человеческим сознанием, которая принята и широко распространена в Матрице. Неосторожно заскочив в гипермаркет за рулоном туалетной бумаги и буханкой хлеба, вы практически наверняка оставите там добрую половину своей зарплаты.

В помещении супермаркета маркетологи разместят огромные зеркала, в которые мужчины (я и вовсе молчу про наших любимых женщин!) обязательно, хотя-бы раз, да и бросят свой взгляд. Этим приёмом мужиков подтолкнут к покупке геля для бритья (блин, какой-то я небритый сегодня, потрёпанный), расчёски (блин, во я какой лохматый!) и запасных лезвий для бритвенного станка. Женщин сверкающие зеркала склонят к приобретению ультрасовременного брасматика, губной помады и супермодного осветляющего тона для волос. Проходы между стеллажами заставят контейнерами со всяческой чепухой, на которые прикрепят метровые плакаты «акция», «скидки», «новинка» или «распродажа». На самом деле, вместо обещанной уценки администрация всучит покупателям товар, который на 20–30% дороже аналогов от иных торговых брендов.

И вот, размеренно прогуливаетесь вы в гипермаркете, и так же мерно складываете в тележку продуктовые богатства: сырок, бутылку молока, килограмм апельсинов, сеточку репчатого лука. Следом переходите в соседний отдел – например, отдел моющих средств. Перекладываете в тележку шампунь, стиральный порошок, набор бумажных полотенец. Потом в хлебный отдел… Ну и так далее. Перед тем, как выкладывать товар на кассовую дорожку, приходит понимание, что образовался полный воз всякой всячины. И, вроде бы, всё это нужно. А когда кассир отсканирует покупки и торжественно объявит вам сумму чека, только тогда до вас дойдёт, что иногда очень даже полезно посещать не гипермаркеты, а старый добрый рынок. Там и продукты экологически чище, и оплата по факту. Взял – заплатил, взял – заплатил. И денежки в целости остаются, и вы психологическую ориентацию не теряете…

***

Словом, при снабжении магазина мы угодили в умело расставленные сети – специально подготовленный невод для некомпетентных и самонадеянных рыб. Агентов-поставщиков, теперь-то я знаю точно, на корпоративных тренингах усиленно обучают всяческим штучкам, помогающим впихивать торгашам товар. Хорошо подготовленный агент вооружён множеством речевых заготовок, которые активно применяются в беседе с покупателем. Десятки заранее сформулированных предложений, оптимальные ответы на возможные вопросы, интонация, улыбка, жесты, поза – всё это помогает посреднику облапошить разинувшего рот торгаша. Плюс личная заинтересованность наёмника: навязал побольше товара – получил существенный бонус. Когда миром правит огромная, чудовищная, бесстыдная Ложь, обижаться на какие-то маленькие маркетинговые хитрости какой-то рядовой компании, по меньшей мере, глупо.

Да мы и не обижались! Дуйся, радуйся, обижайся, не обижайся – средств для своевременного расчёта за товар трагически не хватало. Наш дерзкий розничный стартап, не успев как следует газануть, быстренько начал скатываться в упадок. А сам товар – основное оборотное средство магазина, или ещё не продался, или уже испортился – завонялся, закислился, заплесневел, помутнел, набух и вздулся. Отдал концы. Откинул когти. Приходилось его списывать. В списание улетали целые упаковки и ящики дорогостоящей мясной и молочной продукции, копчёной и солёной рыбы, экзотических овощей и фруктов. За всё это нужно было отдавать немалые деньги, которых у нас после ремонта осталось совсем чуть-чуть. Пузатенький родительский сейфик на вежливое обращение за помощью откликался теперь эхом Алазанской долины. С некоторых пор в нём витали лишь остатки кисловатого запаха у. е. То есть, денег американских налогоплательщиков. Или уругвайских енотов.

Вначале было ужасно стыдно перед внезапно посуровевшими торговыми представителями. Потом стало слегка неуютно, когда настойчивые просьбы агентов переросли в требования с угрожающим оттенком. Потом всё это надоело до коликов. Плюнули, махнули рукой и решили: будь, что будет! А что нам ещё оставалось делать? Хоть маши черпалками, хоть не маши – денег от этого явно не прибавилось бы. В такой чрезвычайной ситуации оставалось лишь позаботиться о своём душевном здоровье и не попадаться на глаза поставщиков. Хотя бы определённое время.

***

Справедливости ради, отмечу, торговля шла у нас поначалу неплохо. На стареньком принтере я распечатал с тысячу штук красноречивых рекламных листиков, доносящих практичному и скуповатому микрорайону нашу привлекательную ценовую политику. Не пропустив ни единого почтового ящика близлежащих многоэтажек, добрую половину рекламок распространил я сам, а вторую половину согласился разнести наш завсегдатай – знакомый паренёк Костя с чудным прозвищем Карась. Наценку на продукты мы установили демпинговую – в пределах десяти – пятнадцати процентов против устоявшихся в рознице двадцати. Радостно закряхтев, местный народ такой подход одобрил. Поэтому, несмотря на скептическое настроение некоторых нытиков-покупателей (мол, куда вы денетесь, подержите цены месяцок-другой, а затем и поднимите), недостатка в посетителях у нас не было.

С наймом продавцов мы особо не торопились – решили вначале трудоустроить своих. За прилавок перевели бармена Татьяну и официанта Лизаветку. Пригласили обратно бывшего повара Людмилу Ивановну. Разделили их по два человека в смену: Людмилу Ивановну поставили в пару с Татьяной, а в напарницы к Лизе приняли с испытательным сроком девчонку, жительницу нашего посёлка – Светлану. Для начала, рассудили мы, две смены по два продавца вполне достаточно. На том и остановились.

Работали мы с революционным энтузиазмом. Славуня и Олюшка занимались администрированием: выставляли товар, проверяли ценники и сертификаты качества, помогали продавцам в часы пик – с обеда и до семи вечера. Я забирал хлеб с хлебозавода, возил на «Жигулёнке» овощи и фрукты с овощной базы, принимал и разгружал пиво, выписывал и проверял накладные, ремонтировал розетки.

С расчётом по товару ситуация оставалась неизменной. То есть, катастрофической. Прямо-таки, Курская дуга из времён Великой Отечественной! Торговые агенты пёрли на нас, словно холодные танковые клины Германа Гота и Вальтера Моделя. Заняв глухую оборону, наша Красная Армия отбивалась отчаянно и храбро: «…а Ярославы сегодня нет» или «…а Ольга будет через четыре дня». «Директор? А его и вовсе никогда на месте не бывает!» «Денег нет!» «Что? Месяц просрочки? А куда вы столько товара пихали? Сами виноваты!» Девчонки скрывались от измученных нашей неплатежеспособностью поставщиков по очереди. Кто заказывал продукцию, за которую впоследствии не могли рассчитаться, тот и прятался. Иной раз закрадывалось подозрение, что в длинной очереди за дешёвой колбасой выстроились не покупатели, а притаившиеся агенты, намеренные вцепиться в меня, Славуню или Олюшку, трясти, душить, болтать, и не отпускать, пока не появится заветная наличная расплата за их многодневные страдания.

Наивные! Какая там наличка!

Несмотря на тяжесть положения, мы сохраняли уверенность в своих радужных перспективах. То что за пару месяцев мы так и не пополнили сейф ни единой американской бумажкой, сильно нас не тревожило. Время ещё есть, разгонимся! Всё будет хорошо! Ну а то что кассы никак не желали подрастать, само собой, угнетало. Скрываться от поставщиков становилось всё сложнее и сложнее. И опаснее. Рано или поздно, это вполне реально могло перерасти в большую проблему, сулившую нам, как минимум, немалые штрафные санкции, а как максимум – побитые морды. А точнее, одну побитую морду – мою. Девчонок, надеюсь, службы безопасности трогать не будут. Хотя и здесь гарантий никто не давал.

На самое необходимое мы, конечно, зарабатывали. Но внатяжку. Получали крохотные зарплаты, кое-как преодолевали непомерные ежемесячные налоги (официальные и коррупционные), перечисляли коммунальные платежи, раз через раз оплачивали банковские услуги. А вот родительскому сейфику и поставщикам – как бабка пошептала! Основные наши финансовые обязательства – долги за поставленные материальные ценности, тянули нас чугунной пудовой гирей на дно.

Так мы и крутились. С утра погашали задолженность одной компании, заказывали повторную партию товара, продавали её, вырученными деньгами на следующее утро расплачивались с другими поставщиками, третьими, пятыми – десятыми, заказывали у них товар, продавали его, рассчитывались с первой компанией… и так по цепочке. Обходились, конечно. Перебивались. И не замечали, что рассчитываясь за товар одного поставщика деньгами другого, мы сами себя вовлекаем в неустойчивую финансовую пирамиду, которая нас же и погубит. Многие из представителей, на собственной шкуре испытав нашу «платежеспособность», получали расчёт, но повторный заказ брать не решались и удалялись восвояси. Кто-то покидал нас горласто матерясь и смачно отплёвываясь, кто-то – молча, поджав в нездоровой ухмылке губы. По-разному.

Постепенно количество не доверяющих нам компаний превысило количество доверяющих. Вскоре мы остались и без поставщиков, и без товара, и без оборотных средств. Наладить поставки с оплатой по факту мы тоже не могли – не было денег. Помытарствовав несколько месяцев, так никуда и не вырулив, мы плавно завернули к знакомому для себя финалу – мрачному роковому банкротству. «Съедение» тех малых товарных остатков, которые ещё сохранились на складе, давало нам лишь небольшую отсрочку от краха…

***

Где тонко – там и рвётся. Остатки нашей некогда могущественной армии, воспрянув на два-три месяца, поникли окончательно. Неудачники – они и есть неудачники! И не согласиться с этим было тяжело. Мои шутливые песенки из репертуара Высоцкого «…и крикнул капитан: ещё не вечер!» мало бодрили сестричку и жёнушку. Вообще не бодрили! Оставалось удерживать последний психологический бастион – от безнадёги не начать пить. Или ещё чего похуже. Но с этим мы пока справлялись. Надолго ли сил хватит?

С коллективом тоже наметилось «начало конца». В глазах сотрудников мы опростоволосились дважды: ночной клуб – вот вам раз, магазин – вот вам два! Третий – контрольный выстрел по самолюбию. Закрывайтесь, ребята, да завязывайте вообще с бизнесом. Не ваше это дело. Забивайте окна досками. Ползите на коленях к родителям, просите прощения. Нанимайтесь на самую тяжёлую и оплачиваемую работу. А в свободное от работы время идите под монастырь, с протянутой рукой, копейки зарабатывать. Долги ведь всё равно отдавать нужно.

Мы крепились из последних предпринимательских сил…

В коллективе участились ссоры. Наши повседневные рабочие указания (да какие там указания, так, заискивающие просьбы) натыкались на фырканье и недовольное бурчание продавцов. Мы Светлане слово – она нам два. Мы Лизе замечание о том, что прилавок грязный, она нам – сами берите и мойте, я продавец, а не уборщица. Мы Ивановне – учите кассовую дисциплину. Ивановна нам – вначале погасите зарплату за две отработанные смены, а потом напрягайте! (И вообще, зачем я снова полезла в эту нищенскую богадельню!)

Скоро и у нас появились претензии. Слишком много недовольства выплёскивалось в наш адрес некомпетентными Ивановной, Лизой и Светланой. Мы им слово – они нам два. А мы им четыре в ответ! Накладные валяются по всему магазину, кассовую дисциплину не знают, в отчётах пропускают данные о естественной усушке колбасы и рыбы – недостачи рвут, посетителей обсчитывают, прилавок запустили, магазин загадили по уши! Как в такой жуткой атмосфере существовал наш коллектив, совершенно непонятно.

Людмила Ивановна – женщина аккуратная и прилежная, на смене иногда отжигала так, что её обслуживание надолго запоминалось посетителям. Зашла как-то к нам в магазин одна тётечка. Спокойная такая, добропорядочная. Ивановна в этот момент боролась в подсобке с пластом свежемороженой мойвы. Тётечка осмотрелась, приценилась, подошла к хлебному отделу и попросила продать ей буханку свежего хлеба. А Ивановна в своём репертуаре. И рада стараться! Бегом к хлебному стеллажу. Рыбная юшка с мокрых рук капает. По барабану! Хватает Ивановна буханку, и на прилавок её – шмяк! О, бедные клиенты! Паляница со вкусом и запахом мойвы, это круто!

Скукожившись и по-доброму стараясь не поскандалить, буркнув что-то вроде «ну как можно так обслуживать?», несчастная женщина попросила Ивановну заменить паляницу с мокрыми отпечатками на другую буханку. И на беду свою дозаказала сливочного маслица, грамм двести-триста, «мужу и ребёнку на бутерброды». Вот тут-то и происходили истинные хиты и шлягеры! Ивановна, только что терзающая мойву, минтай и североатлантическую селёдку, волшебным образом наделившая паляницу новой вкусовой гаммой, распахивала холодильную витрину, голыми руками, безо всяких там прихваток или специальных рукавичек брала брусочек сливочного маслица, заворачивала его в пакет и торжественно преподносила тётечке. Ах, как художественно выглядели отпечатки её пальцев на куске слегка подтаявшего вологодского масла! Лично видел.

Решительно поверженная, тётечка пыталась прийти в себя минут пять. Хлопала глазами, хватала ртом воздух (куда уж там аквариумным сомикам!) и всё норовила что-то сказать: «вы… вы… э… ах… а-а-а… вы…» Следом плотину прорывало, и визгливо-истеричное «немедленно зови-и-ите администрацию!» слышалось далеко за пределами нашего магазина. Нам конечно же приходилось реагировать, выходить в зал, успокаивать клиентов, перепроверять сумму чека, созерцать отпечатки пальцев на масле, нюхать тихоокеанскую паляницу или североатлантический батон. Что скажешь? Красивая, фактурная, ароматная антиреклама нашему заведению. Неквалифицированные кадры обходились нам на порядок дороже пропавшей колбасы и закисших балыков.

Какие уж тут доллары и сейфы!

У нашей Лизаветки недоработок было значительно меньше. И учтива, и улыбчива, и старательна. Всем хороша. Вот если бы ещё побороть её полуторачасовые утренние опоздания, совсем отличный продавец бы вышел. Ну никак не получалось заставить её вовремя приходить на работу. И ведь живёт недалеко. Два квартала пройди – вот он, наш магазинчик. И не было бы никаких претензий. Я уже и ругался, и по-доброму пытался – как об стенку горохом. Очередной раз подтверждалась неустойчивость таких категорий, как авторитет и уважение. Если они наполняются вполне конкретным содержанием – руководство в чести. Если не наполняются – пошли вон, другими рулите, а я увольняюсь!

Всё можно было понять: и желание Лизы поспать подольше, и её упущения в отчётах, и липкий прилавок. Даже слабую кассовую дисциплину мы ей прощали. Но когда Лиза стала подъезжать каждое утро к магазину на такси (а чо, вы же сами ругались на мои опоздания), это было уже слишком. Девчонка живет в нескольких кварталах, получает скромную зарплату и раскатывает на такси? Это наводило на размышления. В конечном счёте, подозрения в мелком расхищении выручки подтвердились очередной ревизией. Как и с Ивановной, попрощались и с Лизой.

Со Светланой не сработались по причинам, вполне банальным. Ещё когда она устраивалась к нам на работу, закрались определённые сомнения.

– Не хочу никого не обидеть, но мне кажется, Светка побухивает втихаря! – заявила как-то наблюдательная Олюшка.

– Вроде бы, не похоже, – задумчиво почухивал я тогда затылок. – Одета, обута, опрятна. Бижутерия дорогая, духами благоухает. Нет, Олюшка, что-то совсем не похоже.

– А почему тогда лицо как подушка?

– Так говорит же: аллергия, – улыбнулся я.

– Ежедневная?

– Ну!

– Баранки гну! Говорю тебе: заливает!

– Мне тоже почему-то так показалось, – осторожно согласилась с Олюшкой Славуня. – Что-то ненормальное в Светке точно есть. Я и перегар от неё несколько раз слышала. Подумала, мало ли, повод, или праздник какой накануне отмечала. А в общении действительно обычный человек. Кто её знает!

– Ладно, девчонки, – прихлопнув ладонью по столу, положил я конец дебатам. – Давайте не будем рубить сплеча. Мы так каждого второго в наркодиспансер пропишем. Посмотрим, понаблюдаем. Принюхаемся… А там и видно будет. Может, нормальная девчонка.

Прошло ещё несколько недель. Ну, что сказать. Посмотрели, понаблюдали. Принюхались. А пока мы принюхивались и наблюдали, у Светки к аллергии вскоре добавились и «больные почки» – ещё больше пополнела и отекла. Словом, как бы ниточке ни виться, правда всё же всплыла. Вот так однажды мы и узнали от завсегдатаев магазина про легендарную душу микрорайона – некую Светку-лимитчицу (коей и оказалась наша Светлана). У неё, понимаете ли, с некоторых пор вдруг появились неплохие деньжатки. На них Светка и угощала местных альфонсов, тунеядцев, алкоголиков и прочих гостей своего дома. Говорят, Светлана принимала по-королевски. Хорошая водка, свежая колбаска, дорогое пенное пиво, ароматная пицца – всё из нашего магазина. Кто попросит – и продуктов в дорогу даст, и денег займёт, долго упрашивать не надо. Неплохо у нас Светлане жилось. Её громкая отставка стала более чем оправданной.

Танюшка наша – бывший бармен, вскоре нашла работу администратором в тренажёрном клубе. Там платили хорошую зарплату, трудовые отношения оформляли официально, оплачивали больничные и отпуск. Расстались мы с Танюхой с искренним сожалением…

***

«… и вот нас трое, нас только трое!.. Я задержу их – ничего!» Помните д Артаньяна и трёх мушкетёров? Их было четверо, нас осталось трое. Трое самых родных и близких друг другу людей. Родных по крови, общных по духу. Мы очередной раз оказались на краю пропасти и, балансируя над обрывом Системы, сцепив зубы и кусая в кровь обветренные губы, пытались удержаться. А прямо в лоб пёрла вражеская армия – толпа вконец разозлённых представителей оптовых фирм. Некоторые из них вполне откровенно уже говорили о том, что нам пришла пора покататься в багажнике автомобиля к какому-нибудь заброшенному озерцу. Мол, службе безопасности компании организовать такое турне – пара пустяков.

Нас в магазине осталось трое. Всего трое. Но каких! Ого-го каких! Трое крепких бойцов, прошедших огонь, воду и медные трубы, равноценных целому взводу торгашей. Трое закалённых воинов большого мегаполиса – властелинов борщей и салатиков «Здоровье». Трое акул шоу-бизнеса и магнатов торговли… Да нет, никакие мы не бойцы и не воины. Всего лишь трое проходимцев, потративших все сбережения, застрявших в долгах и подло подрезавших родительские деньги. До этого еле-еле окупивших затраты на реконструкцию своей закусочной.

Трое неудачников…

Трое самых настоящих лузеров!

О, Натали!

О, Натали! Статная, обаятельная, жизнерадостная, деятельная и неутомимая, она наполнила нашу затюканную торгашескую жизнь, как наполняет обвисшие паруса бригантины порыв свежего морского ветра. «Само провидение послало её нам в такой трудный момент!» – частенько приговаривали мы после того, как Натали устроилась к нам на работу.

История её жизни оказалась вполне заурядной: школа, среднее специальное образование, свадьба, детишки. Гибель мужа. Нищета. Лямка базарного реализатора. Недостачи, вороватые напарницы, хамство покупателей. И опять нищета! Почему подыскивает другую работу? А вы сами попробуйте в летний зной и зимний холод поторчать в металлическом боксе на рынке. Сутками напролёт торговать кипятильниками, прищепками, лампочками и фломастерами, хорошо вам будет? Заработок реализатора, это вообще отдельная тема. Отбатрачишь восемь–десять рабочих часов – на литр кефира, буханку хлеба и кольцо колбасы, считай, заработал. Муж, горнорабочий очистного забоя, погиб в лаве от взрыва метана. Двое детишек осталось. Дочурка и сынок. Безотцовщина. Покушать раздобыть, детишек в школу собрать, схлопотать им на зиму курточки, колготки, ботиночки – на всё нужны деньги. Дров заготовить, воды наносить на стирку, углём запастись (Наталья ютилась с детишками в стареньком пригородном доме). Насела тяжкая доля на хрупкие Натальины плечи. Никак не малина.

Наташка легко влилась в наш трудовой спаянный коллективчик. Не прошло и недели, как она стала полновесным членом нашей крохотной предпринимательской армии. Словно сто лет с нами сосисками торговала. Само «вливание» прошло по неписанным законам коллективного распорядка, как и везде – через пузырь, сок и тарелку с бутербродами. Посидели после смены, поговорили о жизни, о работе, о детях. Посмеялись, погрустили, повспоминали былые времена. Поближе познакомились, сблизились.

Наташка оказалась наших кровей. Пахала с утра до ночи как вол. Витрину выкладывать – значит витрину выкладывать. Товар получать – значит товар получать. Мыть полы – значит мыть полы. Но самое главное, что мы подметили в ней, и что очень сильно подкупало – то, что Наташка стремилась быть частью команды. Вела она себя так не ради доброго словца, премии или лишней подарочной шоколадки от подпитых клиентов. Корпоративная такая принципиальность, что ли. Служебная порядочность. Всегда полезная, честная, надёжная, искренняя – конфетка, а не сотрудник, сокровище, а не женщина! К великому предпринимательскому счастью, ещё не иссякли в мировом пространстве люди, у которых личное благо не помыкает порядочностью. Безо всякого, Натаха – наш человек!

О, Натали! Она ворвалась в наши унылые будни по-весеннему чистым прозрачным ветерком. Неизменно весёлая, шустрая, заводная (пардон, на пятом-то десятке!), с хохмами и присказками, Наташа запросто могла расшевелить самого отъявленного скупца. И тот, растерянно улыбаясь, словно зачарованный, распахивал свой толстый скрипучий бумажник и покупал у нас самый дорогой сервелат и самый выдержанный коньяк. Эх, как же нам здорово повезло! Наконец-то. А то, что ни кучка – к нашему берегу плывёт. И у нас на улице праздник расцвёл! А то он что-то совсем про наш магазинчик позабыл. Глядя на неунывающую умелую Наташу, почему-то думалось и верилось, что теперь мы перевернём последнюю страницу неудач и наконец-то прорвёмся к столь заслуженному успеху…

***

Ни для кого не секрет, что у частных предпринимателей не бывает ни больничных, ни праздников, ни отпусков, ни выходных. Чтобы выжить в хищном океане Рынка, мелкие фирмы, малые предприятия и частные предприниматели вкалывают до седьмого пота. А то и до восьмого, и до десятого горб гнут. Ишачат, словно изнурённые каторжане, по четырнадцать – шестнадцать часов в сутки. Кстати, и название у этого явления в Системе тоже имеется. Когда сутками не видишь ни семьи, ни друзей, ни детей, разменивая самое важное в жизни на денежные бумажки, это называется «здоровым капитализмом» и «стремлением к общеевропейским ценностям».

Выход Натальи на смену помог нам надломить эту грустную традицию. Теперь наш рабочий распорядок стал более лояльным. Наконец-то мы обрели возможность хотя бы иногда отдыхать от прилавка. С этим убыточным бизнесом детишек своих совсем забросили! Миха с Олюшкой-младшенькой с утра до ночи без нас маются. Поели, не поели, поучили уроки, не поучили, почистили зубы на ночь, не почистили… достало! У Славуни – та же самая ерунда. Санька-малой взрослеет, ещё та шустрая мелочь. Да и Лёха – старший сыночек, принялся уже заменять компьютерные стратегии, бродилки и гонки на ещё более стратегические ухаживания за женским несовершеннолетним полом. Тоже контроль не помешает. Внимания нашего, родительского, детишкам ну нисколечко не перепадает. Чего-нибудь приготовить поесть нужно? Нужно. Постирушку провернуть? Рубахи, брюки, постельное погладить?! Выспаться, в конце концов?! А то мы уже за прилавками своими в каких-то стрёмных рабов превратились. Неопрятные, голодные, измотанные, злые. А денег как не было, так и нет.

Натали, в свою очередь, разоткровенничалась, что готова пахать денно и нощно. Лишь бы копейку лишнюю заработать. Мужа нет, надеяться не на кого, а детишки – вот они, подрастают, уже влюбляются. Время нещадной рукою сорвёт очередной лист календаря, и ещё одного года как не бывало. Казалось, детки только вчера на свет появились, глядишь, а доченька-красавица уже в восьмом классе. Девица самостоятельная, на выданье. Да и сын-молодчага от сестрёнки не отстаёт, седьмой окончил. Поэтому очень нужны деньги. Известные происки Системы.

Прикинув, как помочь Наташе, но при этом не загубить и торговлю, мы нашли выход. Решили режим работы магазина увеличить на три часа. Утром будем открываться на час раньше, уберём получасовой обеденный перерыв и вечером на часик – полтора больше поработаем. Натахе – зарплата, всем нам – удобная рабочая смена, магазину – дополнительная выручка. Да и беспощадный клин агентов отбивать полегче станет. Можно будет обновить портфолио отговорок. Свеженьких отмазок налепить. Ну, например, «…а Ярослава на Кипр укатила отдыхать!» Или в Анталью! «Как долго её будет? А целый календарный квартал! Выдать деньги без неё – никак!» Или: «…а Олечка уехала на курсы повышения квалификации. На сколько? На полгода! Будет замом у самого шефа!» У меня, как будто. А что, тоже прикольная легенда.

Поставщики свежеиспечённым байкам про Кипры и курсы квалификации, вроде бы, верили. А скорее всего, делали вид, что верили. Наверное, просто хотели полюбовно забрать свои кровные и убраться от нашего заведения куда подальше. Им было уже не суть важно, три месяца они ждали погашения долга или четыре. Терпеливые…

***

Поразмыслив над новым графиком, мы определились, что работать будем объединённой сменой. Выходные будем брать по очереди и по возможности. Но не более одного дня в неделю. Все согласились. Оставалось лишь соблюсти некоторые делопроизводственные формальности. Заявление Наташи на приём в штат, оформление медицинской книжки, документальное принятие материальной ответственности, ознакомление с техникой безопасности, приказ директора. Этого достаточно.

Медицинская книжка у Натахи была. Усвоить технику безопасности – тоже не проблема, десять минут брошюрку полистать. Материальная ответственность – подумаем. По поставщикам в курс дела, хе-хе, введём. Чтобы знала Го́тов и Мо́делей в лицо. Короче говоря, раз, два, и никаких проблем! Кадровые дежурные обороты озвучили нашему новому сотруднику официальный приговор: «…принять на работу продавцом продовольственных товаров с полной материальной ответственностью и оплатой труда согласно штатному расписанию». Роспись в приказе, дата, мокрая печать – клац, и за станок!

Если с оплатой труда и техникой безопасности мы разобрались одной левой, то с материальной ответственностью сразу же возникли определённые вопросы. Наша новая рабочая схема откровенно превращала «полную ответственность» в пустую формальность. Дело в том, что за прилавком мы толклись гурьбой, безо всяких товарных пересдач. Сегодня Наташа выходная, завтра Славуня дома «отдыхает» – за стиркой, готовкой и уборкой. Послезавтра – мы с Олюшкой отсыпаемся, отлёживаемся. Не будем же мы перед каждым своим выходным ревизию проводить? По три раза в неделю передавать остатки товара – это вылилось бы в настоящее безумие. А мы договорились так: вместе работаем – вместе и отвечаем. Наташе мы доверились полностью. И она нам доверилась тоже, искренне стараясь не подвести…

***

Работали мы дружно. Правда, иногда, наблюдая за вёрткой щебечущей Натали и вспоминая наших предыдущих работников, на ум таки приходили пословицы о тихом омуте и прочих последствиях. Обжегшись на молоке и на водичку дуешь! Но мы старались гнать такие мысли. Уповали на лучшее. Не могла Натаха устроить нам бяку, не могла! Сто процентов. В людях-то мы за годы работы научились разбираться. Если уже и Наташка в чём-то обманет, кому тогда верить?

Ревизии договорились проводить не один раз в неделю, как зачастую принято в торговле, а один раз в две недели – в воскресенье. Работали все свои, а еженедельно закрываться на учёт было бы слишком накладно. День ревизии – день невырученной кассы. Дороговато получалось, четыре дневных кассы в месяц недобирать. Особенно в нашем финансовом положении. А один раз в две недели – то, что нужно.

Чего скрывать, первую нашу совместную ревизию мы начинали с внутренним трепетом и немалым волнением. Наташке мы доверяли. Вместе с тем, сколько у нас уже было таких честных сотрудников, которые клялись в вечной любви и верности, с которыми мы делили горе и радости, отмечали Новый год, дни рождения, День Победы, и которые за нашей спиной разворовывали последнее? Сколько раз нас кидали на деньги, на чувства, на доверие?! У скольких на месте совести вырастало мужское достоинство? Не хочется даже вспоминать. Не подведи, Натаха! Нам это очень важно!

В день нашего первого совместного переучёта мы договорились выйти на смену пораньше. Собрались на магазине, подготовили учётные тетрадки, калькуляторы, ручки, по-быстренькому хлебнули кофейку, перекинулись утренними новостями, условно разделили стеллажи и полки на четыре одинаковых сектора и, заскрипев перьями по бумаге, погрузились в редкие ряды банок, бутылок и упаковок.

Корпение. Старание. Усердие. Волнение. Ожидание. Опасения. Финал. Воскресенье промелькнуло. На дворе ночь. Ревизия окончена. Товар переписан, сумма остатков подбита, накладные сверены, кассовые расходы просуммированы, списания учтены. Результат работы… Это что, результат работы? Это точно?! Это… результат?! Погодите, ребята… Как такое может быть? Невероятно… Но как?! Ур-р-р-а! Ребята! Наконец-то наша забегаловочка ожила и заурчала! Наконец-то хоть какие-то толстенькие итоги! Верная Натали выдержала первый переучёт на десять баллов из пяти! Мало того, что ревизия сошлась, так у нас ещё и излишки появились. Да какие излишки! Ого-го какие! Мир таких не видал! А увидал бы – лопнул от зависти! Ну, Натаха! Ну, молодец! Это же надо. Вытянула торговлю из проруби! Профессионал, чего тут говорить. На жиденьких остатках делать такие сумасшедшие обороты! Завал. Молодец!

Довольно потирая руки, я скоренько подсчитал желанный припёк. Пять процентов от суммы остатков! За две недели работы. Каково вам, а? Сильно, да? Охо-хо! По-купечески бурча в подбородок, я уже прикидывал дивную перспективу. Если и дальше шагать такими темпами, через два-три месяца у нас наступит по-о-олная оттепель! Рассчитаемся со всеми. Конкре-е-етно зауважают нас господа поставщики! Това-а-ара навезём! Расставим баночки, бутылочки, пакетики, разложим конфеты и батончики, расфасуем крупы и сахар, заполним стеллажи пакетами с чаем, соками и напитками. Уберём зияющие бреши на полках. Дела наши настолько глубоко находились в… да-да, именно там, и мы настолько привыкли к своей несостоятельности, неудачливости и беспомощности, что такой поворот событий представился нам какой-то волшебной сказкой. Да и сама авантюра с родительскими деньгами, не растерявшись, уже примеряла лавры успеха. Ну, Наташа! Будет теперь работать не в две смены, а в четыре. Или в восемь. Нет, лучше круглосуточно и пять минут на обед. И зарплату Натахе в десять раз выше поставим. Чего там! Таких излишков на всех хватит. У нас просто не было слов. Прорвались на чистую воду!

***

Прошел месяц. Ещё два отчётных периода остались позади. Сведены ещё две ревизии. Ещё две порции приличных «плюсов» опустились в карман предприятия. От такой арифметики, чего там говорить, в душе распускались весенние вишнёвые цветочки. А вот с практической стороны что-то легче никак не становилось. Об этом я задумывался всё чаще и чаще. Где прирост налички? Где бешеные темпы расчётов? Где горы товара и довольные лица агентов? Где они? Их нет. Тогда в чём же проблема? Неужели сбиваемся при подсчёте? Дважды один и тот же товар переписываем? Может быть, Наташа не такая уж и сильная в торговле? Или мутит чего, а мы ни сном, ни духом? Да нет, не похоже. Старается – жутко. Покупателям улыбается, бабульки с микрорайона довольны. Нас перед всеми подряд нахваливает. Мол, не встречала ещё таких дельных и порядочных работодателей, нашла работу своей мечты. Зарплату получает немалую. От каждых излишков мы Наташке чуть ли не половину отдаём. Нам ей приплачивать совсем не жалко. Честно ведь зарабатывает. Да и магазину от её усилий тоже хорошо. Нет, не в Натахе проблема. Но и на сбой не похоже. Тогда что?

Как бы то ни было, а шестерёнки нашего бизнеса, смазанные приличными излишками, не только крутились, что называется, еле-еле душа в теле, но и со страшным скрипом грозили остановиться вовсе. Время шло. Терпение поставщиков иссякало. И вот, порвалось. Как мы, собственно, и предполагали. Когда-нибудь это всё равно бы произошло…

***

Старенькая синяя «девятка» с грозным рёвом залетела на стоянку нашего магазина. Взвизгнув тормозами, автомобиль уткнулся в полосатый парковочный отбойник и замер. Из «девятки», подобно вихрю, вылетел здоровенный детина. Срывающиеся на бег шаги, тяжко гуляющие руки, хриплое с присвистом дыхание. В глазах – гром и молнии. Дверь в магазин, чуть ли ни с петель – хлобысь! Забегает внутрь. Ещё раз дверью за собой – хлобысь! И – сразу к кассе.

Натали в это время неторопливо копошилась за прилавком, раскладывала принятую от мясокомбината продукцию. Кровянка, сосиски, паштет, рёбра убитой коровки. Выкладывает себе неспеша изделия пряные, да песенку добрую напевает. Время обеденное, не людное, сонное. Из обшарпанного приёмничка-брехунца уютно похрипывает шансон. Где-то под потолком, овеянная полдничным измором, в полудрёме жужжит одинокая комаха.

Та-а-к-с, эту вязку сосисок – сюда, потеснее к стеклу, к покупателям. Сосисок много получили, несколько килограммов, поэтому нужно, чтобы людям в глаза бросались. Рёбра коровки, надо же, фу-у-у… какие людоедские, со спёкшейся кровью, а пахнут приятно, копчёненьким. Их – вот сюда. Окорок… Сардельки с сыром… Натали за прилавком – словно художник за мольбертом. Чем не творческая работа? Продуктовый пейзаж. Мясокомбинатовский натюрморт. Паштет на холсте витрины надобно разместить поближе – срок хранения ему трое суток. А сырокопчёные колбасы с полугодичным сроком реализации и на задворках кулинарной картины покрасоваться могут. Выкладка товара шла полным ходом. Но её нарушили весьма беспардонно, и даже грубо.

– Что вы хотели, молодой человек? – вздрогнув от резкого дверного хлопка, повернулась Наташа к резвому гостю.

Чем бы Наталья ни занималась, она никогда не оставит без внимания посетителей. Не в её это правилах. Мастер!

Но этот детина, видно, не из посетительской братии будет. Ясненько. Оттуда, голубчик, из танкового клина поставщиков. Вон как дышит тяжело!

А здоровенный верзила всё никак не мог обуздать себя. Хватал воздух, словно арабский породистый жеребец после изнурительного галопа.

– Могу ли я… увидеть… кого-нибудь из вашей… ад… ад… ад… администрации? Я супервайзер фирмы «Берёзка». Водка! – прерывисто, как неподмазанное дёгтем колесо, просипел ретивый незнакомец мрачной наружности.

И тут же, не дав открыть Натахе и рта для её дежурных перл, типа «а их ещё нет» или «а их уже нет» (Натали знает, кому какие отговорки втюхивать), верзила добавил:

– А в принципе, они мне и на фиг не нужны!

И… стремительно зашёл за прилавок. А это, между прочим, вотчина продавца, зона его материальной ответственности. Это любой торгаш подтвердит.