Земля зомби. Начало

Глава 6. Самые страшные монстры — люди.

Проснулся и попил кофе. Подумал, что надо продолжать поиск необходимых вещей.

Посмотрел на жену с девочкой и понял, что у меня нет теперь второй пары рук для вылазок. Не оставить же ребенка дома и, тем более, не тащить с собой в город.

Вспомнил про Кузьмича. На этот раз удалось с ним связаться по рации. Записал адрес его нового места обитания и договорился в обед к нему заехать.

После раздумий взял автомат, который подарил майор, и свою сайгу с тремя запасными магазинами, которые были полностью снаряжены и занимали отведенное для них место на разгрузке.

Два ножа, пистолет в нелепой белой кобуре. Рация перекачивала в подсумок на разгрузке. Гарнитуру я прикрутил заранее. Набил рюкзак всем необходимым, закинул в багажник канистру бензина. Нашел на карте адрес, понял, где это находится, и поехал к Кузьмичу.

Ехал, внимательно осматривая окрестности. Приходилось объезжать стоящие на дороге машины и давить зомбаков, которые иногда выходили перед моей машиной.

У отделения Сбербанка увидел валяющиеся трупы зомби и паренька, который смотрел на меня. Когда я проезжал мимо, он резко вскинул руку в мою сторону. Машинально пригнув голову и нажав газ в пол, я услышал звук выстрела, и звон разбитого стекла в магазинчике по другую сторону дороги от Сбербанка.

Походу у этого гада был пистолет, и он без раздумий открыл огонь по человеку. Зомби не управляют автомобилями. Очень плохо. Отморозки, обитают не так-то и далеко от моего дома. На этот счет нужно будет что-то придумать.

Многоэтажные дома вдоль дороги сменил частный сектор. Дома стояли в основном двухэтажные, из красного кирпича. Поскольку застраивался этот район еще в начале девяностых годов, на некоторых домах даже виднелись крыши, покрытые оцинкованным железом. Зомби, как ни странно, негде не было видно.

Я легко опознал дом, куда вселился Кузьмич, по припаркованной напротив патрульной SKODA. Местами она была сильно помятой и зияла разбитой фарой. Рядом валялись тела зомби — четверо нашли здесь свой покой. Поставив рядом УАЗик, я взял рюкзак и сайгу, еще раз осторожно осматриваясь, закрыл машину.

Под балконом дома валялось около пятнадцати тел зомбаков среди большого количества осколков битых бутылок. Непонятно, что тут случилось. Если они напали на Кузьмича, когда он нес бухло в дом, и разбили его, то это они сделали напрасно. Да ладно, зачем гадать. Сейчас у него и спрошу.

Кузьмич показался на балконе в белом махровом халате с бутылкой в руке и, посмотрев сверху на меня, сказал:

— А! Это ты приехал! Я уже подумал, что соседи за добавкой пришли. Сейчас, подожди, спущусь, дверь открою.

Подойдя к входной двери, жду. Спустя пару минут раздалась пара щелчков из замочной скважины, и дверь гостеприимно распахнулась.

— Заходи. Будь как дома. Тапки можешь взять на свой вкус есть Gucci и Armani.

— Ёлы-палы! Кузьмич, что это еще за «лакшери»? Сходи еще в барбершоп сделай свои лохмы на голове и бороду косматую, как у хипстера-дровосека.

— Сам ты «хипстерсек», что есть, то и предлагаю. Может ваше величество прикажет сгонять в хозяйственный магазин за резиновыми крестьянскими рабочими сланцами?

— А вот этот большой кухонный стол, полностью заставленный дорогим бухлом, тоже в наследство с тапками и халатом достался?

— Ну, немного Хеннеси тут было, а остальное я притащил, дабы стол не выглядел пусто, и было чем новоселье обмыть. Пойдем наверх с хозяином познакомлю.

Поднимаемся на второй этаж. В просторном зале на стене висит большой телевизор. Посередине зала стоит низкий стеклянный столик на большом белом ковре с длинным ворсом. Немалых размеров диван из белой кожи, а по бокам стоят два кресла, явно той же коллекции, что и диван.

К одному из кресел крепко привязан скотчем, как паутиной, зомби, сидящий в нем.

Кузьмич, видя моё сильное удивление, смеётся и говорит:

— Да, это и есть хозяин, по совместительству мой собутыльник и слушатель.

Отодвигает длинный ворот черной водолазки и показывает на след от верёвки на шее.

— Видишь — странгуляционная борозда? Хозяин здесь в петле дергался, когда я пришел. Я же не зверь, чтобы выгонять его из дома. Мне он не мешает в отличие от его соседей. Даже наоборот, он слушает меня. Собутыльник, скажу, он плохой. Я ему налью, а он опрокидывает на стол стакан и разливает драгоценную влагу. Зато пьет, как зверь, я ему прямо в глотку из горла три пузыря влил, а ему хоть бы хны. Как тут не проникнуться уважением?

— Сука, Кузьмич, ты меня поражаешь! Почему ты его еще не попробовал укусить, чтобы он в человека превратился?

Кузьмич, задумчиво почесывая бороду, начал примеряться взглядом к шее зомби. Видя, что он и правда может, я поспешил его отвлечь от дурных идей:

— Кузьмич, я шучу! Не бери гадость в рот. Что ты там про соседей говорил, которые тебе мешают?

— Да ты их видел — под балконом лежат. Повадились приходить, в двери скрестись на звуки телевизора. Я их с балкона пузырями от Хеннеси в голову и глушу.

— Красиво жить не запретишь. Слушай, я к тебе ехал по делу, а теперь появилось два.

Я рассказал Кузьмичу о своих планах на вылазки за необходимым добром и о стрельбе по машине по дороге к нему.

— Тут без пол литра не понять, — сказал Кузьмич, потирая, затылок.

— Судя по осколкам под балконом, ты уже не раз по пол литра принять успел. Так что давай за кофе лучше посидим, подумаем. Давай только в другой комнате — не могу я на твоего зомби смотреть. Если ты хочешь ему за дом сказать спасибо, так упокой и похорони по-человечески.

Наведя кофе, закуриваем по сигарете. Посовещавшись, решили, что надо сначала выследить отморозка и дальше решить, что с ним делать. Начать планировалось от Сбербанка, где он стрелял. По заявлению Кузьмича, он в этом районе полжизни обитал и каждую собаку там знает.

Собрались быстро. Кузьмич, одевшись в одежду хозяина дома, которая оказалась ему по размерам, неожиданно преобразился. Действительно, если еще подстричь голову и бороду сбрить, не узнать будет — другой человек.

Сели в машину. Кузьмич, увидев автомат Калашникова, тут же обвинил меня в буржуазии. Но потом горячо благодарил и извинялся, как только я сказал, что специально взял его ему в подарок. Рассказал про встречу с военными. Подумав, пообещал ему подарить пару ножей и признался, что их у меня действительно много. За что опять был беззлобно обозван буржуем.

Спрятали машину во дворе — за одну остановку от места, где по мне стреляли.

Короткими перебежками, стараясь не производить лишнего шума, начали движение в сторону, где я видел стрелка. Убили несколько зомби, встретившихся на пути. Кузьмич ловко, оказывался позади них и держал голову крепко в ладонях, как арбуз, а я вгонял нож в один из красных глаз. Подобравшись близко, перешли на шаг и прятались за киосками, аккуратно выглядывая и стараясь лучше рассмотреть все вокруг.

Кроме лежащих без движения трупов ничего подозрительного не было видно. Звуков тоже не раздавалось, как мы не старались прислушиваться.

Быстро посовещавшись, сняв оружие с предохранителей и передернув затворы, пошли к двери, прикрывая друг друга. Замерев у дверей, пару минут вслушивались. Затем, заглянув внутрь, вошли в помещение и аккуратно проверили его — внутри живых не было. Зато, был труп, явно недавно убитой, женщины в возрасте. Выстрелом в голову. Чтобы понять, кто это сделал, не надо было быть Шерлок Холмсом.

— Кузьмич, ты заметил, что все вскрыто и денег нет?

— Да кто сейчас смотрит на деньги? Я заметил, что тут повсюду камеры. Значит, можно найти и посмотреть, что тут произошло и самое главное увидеть лицо того, кто в этом замешан.

— Вот, действительно, одна голова — хорошо, а две — лучше. Пойдем искать серверную или закуток охранника. Не знаю, кто тут за камеры отвечает и просматривает видео с них.

Проверив компьютеры, нашли в одном папки, которые содержали записи камеры из зала. Судя по датам, они настроены на четырнадцать дней хранения видеофайлов. Открыли первую папку и запустили файл с сегодняшней датой и временим записи 12 часов.

В появившемся на мониторе видео увидели женщину и молодую девушку в фирменной одежде банка. Они сидели и беседовали в углу.

— Тетка на видео сейчас лежит застреленная в зале, — сказал Кузьмич.

— Спасибо, кэп, а то сам не вижу. Надо найти камеру поближе к ним. Чтобы видео было получше — не из другого конца зала, — ответил я и принялся открывать другие папки с видеозаписями.

Нужная папка найдена. На видео камера смотрит с угла потолка на сидящих на лавочке людей. Молодая девушка, явно сотрудницу банка. Это легко было определить по бейджику на белой рубашке и зеленому галстуку в форме шарфика, повязанному вокруг шеи. Рядом сидит её собеседница — женщина в возрасте. Между ними идет оживлённый спор. Девушка явно на взводе, жестикулируя руками, взволновано, говорит:

— Мама, сколько можно повторять тебе, что никто не придет нас спасать. Ты сама видела, какие ужасы творились. Еда кончилась еще вчера. Нам надо выбираться самим, а то умрем с голоду.

— Доча, опять ты не хочешь внять совету взрослых. Нас обязательно спасут и непременно наградят, — мы не бросили государственные деньги, когда все разбежались по домам.

— Мама, я снова повторяю тебе, что нас некому спасать, и деньги уже никому не нужны.

Посмотрев 10 минут спора, мы закрыли видео и начали открывать другие файлы, пока не нашли, что искали. На мониторе все также беседующие мать с дочкой. С улицы слышны выстрелы, которые быстро затихают, затем доносится требовательный стук в дверь.

— Открывайте быстрее, сколько можно стучать? — Проорал голос из-за двери.

Мать взволновано вскакивает и говорит:

— Я же говорила, что нас спасут, а ты не верила.

— Мама, ты слышишь их голоса? Ты посмотри на них, эти, скорее, тут и убьют.

— Вечно не слушаешь меня и выдумываешь глупости.

Сказала женщина и, шагнув к двери, повернула ключ в замке, открывая дверь. Дочка метнулась к двери, но не успела.

Дверь тут же резко распахнулась. В помещение ворвались трое молодых парней. Чем-то похожие друг на друга. Короткие стрижки под машинку, спортивные костюмы и черты лица, хотя братьями, скорее всего, не являлись. Последний, закрыв за собой дверь на ключ, спросил:

— Что так долго в натуре открывали?

Женщина, так и не поняв кого впустила, ответила:

— Извините, дочка, как всегда, меня не слушала и не хотела открывать вам.

— Не, ну вы слышали, пацаны? Дочка маму не слушает! Придётся её наказать! — Сказал парень, стоящий рядом с молодой девушкой и сильно ударил ей ладонью по ягодицам. Все трое громко заржали.

Мать поменялась в лице. С криками бросилась на обидчика дочери и впилась ногтями в его глаза.

Дико заорав матом, парень ударом ноги в живот отбросил женщину на пол и сказал:

— Че смотрите на эту мразь, застрелите старую ведьму.

Один из его друзей, как раз тот, что стрелял по моей машине сегодня, вытащил пистолет и выстрелил женщине в голову.

Девушка, глядя на кровавую кляксу крови с вкраплениями белых кусочков костей на полу, заорала не своим голосом и упала в обморок.

Стрелявший, протерев глаза рукой, сказал:

— Бабка совсем берега попутала — на нормальных пацанов кинулась и пыталась свои когти запустить в глаза, как гарпия. Что стоите? Приводите это чиксу в чувства, пусть сейфы открывает.

Один из бандитов склонился над лежавшей на полу без сознания девушкой. Принялся отвешивать ей ладонью пощёчины, от чего её голова начала мотаться в разные стороны. После четвертой пощёчины девушка открыла глаза. Бандит выпрямился и, радостно оскалившись, произнес:

— Доброе утро, солнышко. Быстро подорвалась и открыла сейфы с деньгами! — Гневно сказал он и, схватив её за волосы, потащил к сейфам. Вся гоп-компания, радостно улыбаясь, пошла следом.

Спустя 15 минут все снова появились в поле зрения камер. У бандитов в руках виднелись три больших черных мусорных мешка. Девушка, увидев на полу мёртвую мать, громко разрыдалась.

Троица стала обсуждать свои дела.

— Ништяк, джек-пот урвали! Не жизнь, а малина пошла: бухло — халява, аптечная дурь — халява, и рецепт не нужен, красивые бабы, раньше смотревшие на нас с презрением, теперь на хате с нами зависают, денег надыбали на общак знатно. Как все наладиться миллионерами будем.

Другой, закуривая суррогату, ему ответил:

— Складно базаришь! А с этой, что делать будем? Валить её?

— Зачем же губить такую прелесть? Если ее умыть, она нам не один вечер скрасит и, опять же, готовить жратву, кто будет? Ты?

— А че сразу я? Заберем её на хату, пусть с нами зависает.

Закончив разговор, один из бандитов, скорее всего главный у них, схватил девушку за руку, и, отвесив сильный подзатыльник, потащил к выходу. Двое других взяли мешки с деньгами и пошли следом.

Мы с Кузьмичом стояли у монитора с мрачными лицами и курили. Как же быстро всякое отребья, почуяв безнаказанность, начало проявлять свою истинную сущность. И сколько еще таких, или даже хуже, сейчас в городе вышло «ловить рыбку в мутной воде»? Да что в городе? В стране! В мире! Еще непонятно, кто теперь опаснее — медлительные и предельно честные зомби, не скрывающие своих намерений убить тебя, или такие вот люди, готовые просто так убивать любого, кого увидели. На душе было очень погано.

— Какие мысли, предложения? — Спрашиваю у Кузьмича.

— Не самые позитивные. Эту падаль надо найти и грохнуть. Желательно мучительно.

— Согласен! Девушку надо спасать, если еще не поздно.

Выйдя из банка, мы пошли по следам, которые были отчетливо видны на снегу. Несколько раз на пути попадались убитые зомби. Одного из них мы сами убили по уже отработанной схеме. Кузьмич держал крепко его голову, а я вогнал ему нож в глаз, который горел ненавистью ко всем живым.

Следы привели нас к третьему подъезду обшарпанного одиннадцатиэтажного дома.

Дверь в подъезд была варварски выломана. Внутри на лестнице царил полумрак, а грязные стекла пропускали мало света. Стоял затхлый запах. Хотелось разбить эти стекла, которые давно никто не мыл, и впустить свежий воздух. Стены, когда-то наполовину покрытые зеленой краской, давно облупились и были щедро исписанные местными художниками. Живопись была примитивная — много мата, кто кого любит с сердечком рядом, какая-то Светка с низкой социальной ответственностью и номер телефона. На уровне головы зеленая краска заканчивалась, и начиналась серая побелка, которая когда-то была белой. На потолке были черные следы от копоти и висящие спички, полностью прогоревшие, похожие на сосульки. Давно не был в таких местах, думал, они остались в моем детстве, но глазам своим я привык верить.

Сверху была слышна музыка. Не став ждать лифт, крадучись, начали подъем по лестнице, внимательно прислушиваясь. Дверь, за которой слышалась музыка, нашлась на восьмом этаже. Не сильно потянув за ручку, понял, что она закрыта на замок.

Отойдя в сторону, чтобы нас не было видно в глазок, стали совещаться, как попасть внутрь или наоборот, выманить их наружу.

Долго ломать голову над проблемой не пришлось. Счетчики электроэнергии располагались в подъезде. Решили выключить им в квартире электроэнергию. Приведя оружие в боевую готовность, опустили вниз выключатели в щитке на всех квартиры.

За дверь замолк хриплый голос певца, напевавший песню о тяготе жизни на зоне. Через десять секунд раздался мат:

— Э! Кто музыку вырубил? Верните обратно!

— Да никто её не трогал! Похоже, свет отключили в доме.

— В натуре, облом. А пробки смотрели? Может их выбило?

— Какие еще пробки, братан? От бутылок с водкой?

— Ты прикалываешься? Или реально тупой? «Проще самому сходить глянуть, чем тебе объяснять», — произнес голос за дверью, и послышались шаги, затем доносится звук проворачивающегося ключа в замке. Через четыре оборота дверь с подвывающим негромким скрипом начала открываться и показался главарь. По пояс голый, в черных спортивных штанах с белыми полосками по бокам и тапочках на голую ногу. Шагнув нам на встречу, он удивлённо застыл. Кузьмич молниеносно среагировал и нанес ему удар в кадык, странно держа полностью сжатый кулак ладонью параллельно земли. При этом средний его палец выпирал из кулака и образовывал треугольник относительно третьих фаланг. После попытки бандита вдохнуть воздух, Кузьмич тут же уложил его на пол одним ударом. Затем добавил ему по затылку кулаком, от чего бандит перестал подавать признаки жизни. Быстро ощупал штаны, ничего не нашел и сказал.

— Этот чист — без оружия. Значит, пистолет в квартире. Заходим и сразу стреляем по ним. Твой левый, мой правый.

Врываемся в квартиру. Двое оставшихся бандитов сидят на кухне за столом и играют в карты. Два выстрела прозвучали одновременно. В квартире к запаху перегара и сигаретного дыма прибивался резкий запах сгоревшего пороха. Один, свалив ряд пустых бутылок водки, упокоился головой в сковороде с жареной картошкой, обильно поливая ей красной кровью, как кетчупом. Второй, оставив кровавое пятно на обоях позади себя, с глухим звуком упал с табуретки на бок и лежал в появляющемся вокруг его головы пятне крови. Из комнаты послышались женские крики. Кузьмич сказал:

— Ты иди, успокой девушек. Я свяжу падаль, что оглушил.

Быстро заглянул за двери туалета и ванной. Не найдя никого там, выбежал в подъезд. Сглотнув подкативший к горлу ком, я вошел в спальню. На кровати, кутаясь в одеяло и зажавшись в угол, сидели две зарёванные девушки. Одну из них я уже видел на видеозаписях в банке. Встав у порога, сказал им:

— Не бойтесь. Мы пришли вас спасти. Я видел, что эти звери сделали в банке по записям с видеокамер. Теперь вам ничего не грозит. Мы вас не тронем.

После упоминания банка, девушка, мать которой там застрелили, снова разревелась.

— Тебя как зовут? — Спросил я вторую.

Она, хоть и выглядела напуганной, но не плакала.

— Марина, — сказала она испуганным голосом.

— Не бойся, Марина. Ваших обидчиков мы наказали. Вы в безопасности.

— Вы бы не могли выйти, а то мы тут голые! Нам надо одеться.

— Конечно, сейчас выйду. Вы одевайтесь, успокойте свою подругу, по несчастью. Еще предстоит решить, куда вас пристроить.

Сказав это, я вышел в коридор, где уже находился Кузьмич и оставшийся в живых бандит. Уже в сознании, но с крепко связанными за спиной руками, лежал на линолеуме и периодически кашлял. Увидев меня, Кузьмич произнес.

— Я его запеленал и привел в сознание.

— Отлично! Сейчас поговорим с ним по душам.

Я принес с кухни единственный незапачканный кровью табурет и присел. Прямо передо мной на полу лежал парень лет, примерно, двадцати пяти. Хотя глаза его были холодные и бездушные, я видел в них страх и отчаянье. Таких людей всегда видно в любом месте. Холодный взгляд и черты лица, лишённые интеллекта. Я знаю эту породу. Они все, как из одного инкубатора: повседневная спортивная одежда, нежелание работать честным трудом, алкогольная или наркозависимость. Во время встречи он как бы ощупывает тебя взглядом, примеряясь, способен ты постоять за себя или тебя можно напугать угрозами и силой. А после, упиваясь своей силой, если ты окажешься слабее, издеваться, избить и унизить, отнять все ценные вещи.

Прервав свои мысли, склонился над ним и спросил:

— Ну что, герой, облегчи душу перед смертью. Поведай о своих подвигах и, самое главное, объясни, зачем все это делал?

— Тебе меня не понять, мусор позорный.

— Это ты — мусор и ошибка природы, а я — человек.

— Раз не мусор, то пришел валить нас из-за денег?

— Ты еще тупее, чем выглядишь. Днем у банка, помнишь, стрелял по белой машине?

— Так это ты, чертила, катил на тех колесах? Жаль, что я не попал.

Нашу милую беседу прервала резко открывшаяся дверь в спальню. Оттуда выскочила зарёванная девушка с пистолетом и начала стрелять в лицо бандиту, пока не кончились патроны.

Мы с Кузьмичом только и успели шарахнуться в сторону, опасаясь попасть под раздачу.

Отбросив на пол опустевший пистолет, она в истерике заорала:

— Вот тебе, падла, за мою маму! За всех, кого убил со своими друзьями отморозками. За унижения, которые я тут терпела!

Упав на колени, разрыдалась, закрывая лицо руками и беззвучно сотрясая плечами. Из спальни показалась Марина болью во взгляде и сказала:

— Раз вы пришли и убили этих ублюдков, то явно знаете что-то про них.

Я ответил:

— Да, знаем, что они натворили в банке, — я покосился на девушку, которая продолжала плакать, стоя на коленях.

Перехватив мой взгляд, Марина произнесла:

— Да, Аньке от них досталось. Но эти звери в человеческом обличии успели много дел натворить. Сами хвастались, как, когда все началось, вырвали у пытающегося помочь людям на улице полицейского пистолет. А его толкнули в лапы мертвецам. Потом заявились сюда и стали всех выгонять из подъезда. Здесь жил один из этих придурков. Кто не хотел уходить — убивали, забивая до смерти. Очень много людей убили. А нас с Аней еще и насиловали все вместе. Поэтому, повезло еще, что легко сдохли от пуль. Они заслуживали более тяжелой и мучительной смерти.

Я был полностью с ней согласен. Кузьмич ответил:

— Ты, дочка, права. Таким зверям не место среди людей на земле, но брать грех на душу тоже не стоит. Можно потерять себя и опуститься до их уровня. Поверь мне, я знаю, что такое убивать людей. Потом видеть их по ночам в ужасных снах и пытаться спастись от этого кошмара, заливая разум водкой.

Марина присела и начала успокаивать свою подругу по несчастью, оставив слова Кузьмича без ответа.

Нарушив неприятную тишину, я сказал:

— Скоро начнет темнеть. Пора отсюда уходить. Нам еще до машины добираться. У вас есть куда идти?

Девушки приглянусь и, почти хором, грустно ответили:

— Нет.

Спрашиваю у задумчиво стоящего Кузьмича:

— Приютишь у себя в хоромах подруг? Тем более, вон какие — боевые. У меня сейчас Настенька, да и места уже немного. Едой или еще чем, если надо, помогу без вопросов.

Кузьмич согласно кивает. Поднимает с пола пистолет и забирает себе.

Я говорю:

— Давайте быстро забираем продукты и лекарства, спички, свечи — все, что найдем полезное, и уходим.

Уже через три минуты мы спускались по лестнице подъезда.

К дому на звуки выстрелов уже со всех сторон стягивались зомбаки. Убив трех, уже зашедших в подъезд, а чуть дальше, пару, загораживающих путь, мы побежали к оставленной машине.

К машине добрались без приключений. До жилища Кузьмича ехали молча. Девушки сидели на заднем сидении напряжённые, даже чувствовались их недоверчивые взгляды у нас на затылках.

Остановив машину у дома и убив пару пришедших зомби, пошли в дом. Проходя мимо устроенного Кузьмичом побоища, девушки испугано посмотрели на убитых зомби.

Как только вошли в дом, спутницы удивлено уставились на количество алкоголя на кухонном столе. Я осуждающе глянул на Кузьмича, а тот виновато улыбнулся и сказал:

— Прошу меня простить. Гостей не ждал, особенно девушек, причем живых. Предлагаю вам сходить и принять ванную, а я пока соображу на стол, чего-нибудь съестного.

Марина с Аней ушли в ванную.

Я, сделав страшные глаза, сказал Кузьмичу:

— Дуралей старый! Ты не забыл, что у тебя наверху сидит зомби, примотанный к креслу? Твой собутыльник и слушатель, и, по совместительству, хозяин этого дома. Пойдем быстрее от него избавимся, а то, что о тебе подумают, когда увидят? Точно убегут из дома и, скорее всего, умрут.

— Да, пора с собутыльником попрощаться. Только, как это сделать незаметно?

— Да как всегда — отвяжем и до балкона дотащим. Там я его ножом в глаз по-тихому и с балкона к уже убитым скинем.

Осуществив задуманное, Кузьмич пошел на кухню и стал готовить еду. Я в это время навел себе кофе и взял рацию, чтобы связаться с домом. Успокоил жену и, пообещав, что скоро приеду, отключился. Попивая кофе, наблюдал за кухонным колдовством Кузьмича.

В кастрюле плавали макароны. На соседней конфорке в сковороде пузырился соус из сметаны, разбавленной небольшим количеством воды. Куда со знанием дела он кидал копчёное сало без шкурки, нарезанное небольшими квадратиками. Тонкие кружечки охотничьих колбасок и порезанная кубиками копченая колбаса.

Все это издавало такой вкусный запах и выглядело так аппетитно, что я чуть не наполнил слюной заново кружку с кофе, которую уже почти допил.

Хитрый жук! Видит, что я наблюдаю за ним. Закончил приготовления соуса тем, что добавил соль, перец, молотый и лавровые листы. Подошел к столу с алкоголем, задумчиво пошевелил бровями и выбрал бутылку коньяка Courvoisier V.S. Налил в снифтер тонкой струйкой, любуясь игрой света на ней. Затем взял бокал за ножку, начал медленно вращать его вокруг своей оси, внимательно смотря на подтеки остающиеся, на внутренней стенке бокала. Потом поднес к носу на расстоянии десяти сантиметров от края бокала и с наслаждением вдохнул аромат. Хитро улыбнулся и, поднеся бокал краем вплотную к носу, сделал еще вдох. Блаженно улыбнулся и начал пить маленькими глотками, задерживая каждый на пару секунд во рту.

Я не выдержал издевательства и сказал:

— Ты, садист старый, строишь тут из себя коньячного сомелье. Пей из горла и рожу не делай такую довольную!

Кузьмич, сделав очередной глоток, подождал две секунды и голосом полным счастья сказал:

— Я вижу, молодой человек не силен в культуре потребления благородных напитков и ему не ведомо, что такое павлиний хвост.

— Зато, я знаю, что под хвостом павлина скрывается обычная куриная жопа. А ты бы побрился лучше, чем переводить дорогое бухло. Все, мне надо ехать. Завтра после обеда по рации свяжемся. Ничего из задуманного сегодня не получилось осуществить.

Подавив в себе желание выпить чего-либо вкусного из запасов этого проныры, прощаюсь с довольным Кузьмичом с бокалом в руках и иду к машине.

Все дорогу до дома сбивал ни в чем невиновных зомби, если они оказывались на пути, тем самым пытался забыть довольную рожу Кузьмича, так вкусно пьющего коньяк. Умеет же раздраконить — гад.

Приехал домой. Загнав машину во двор, со скоростью пули влетел за обеденный стол. Там, истончая на всю кухню непередаваемый аромат, дымилась в тарелке пельмени. Не магазинные рога и копыта, а ручной работы, слепленые женой. С соусом из майонеза, уксуса и черного молотого перца. И испечённой лепёшкой с сыром. Сметаю все быстрее, чем срочник в армии.

В очередной раз думаю о том, что мне очень повезло с женой. Готовить умеет вкусно и разнообразно. В наше время бывает девчонки бегают с ногтями, длиной в палец, и могут только еду в микроволновой печи греть.

Опять неуместно вспомнил довольное лицо Кузьмича, державшего бокал перед носом. Покосился на свою полку с алкоголем, которая была гораздо скромнее, чем запасы Кузьмича.

Остановил взгляд на бутылке, которую подарили мне еще три года назад в честь дня моего рождения. Это был канадский виски BLACK VELVET TOASTED CARAMEL с крепостью в тридцать пять градусов и выдержкой шести лет. Решаю, что достаточно её выдерживать на полке.

Сказано — сделано. Виски уже плещется в бокале. Приятное тепло разливается по всему телу после первого глотка. Спустя два бокала, чувствую приподнятое настроение. Жизнь начинает играть яркими красками. Выхожу во двор и с наслаждением закуриваю сигарету. Смакую каждую затяжку. Курю, надолго задерживая дым в легких.

Вернувшись в дом, рассказал все о поездке жене. Она в свою очередь рассказала, чем занимались они дома. Похвалила Настю. Сказала, что растет умница и помощница ей. Помогала, чем могла.

Дальнейший вечер провели втроем за просмотром мультиков. Я в это время обдумывал, как дальше жить и что нужно для этого делать. Настя так и уснула, смотря мультики. Переложив её на отдельный диван, тоже легли спать.

Ночью приснился кошмар. Бегу я по городу от многотысячной оравы зомби и не могу оторваться. Меня спасают военные. Затем высаживают перед Чернавским мостом и говорят:

— В центр города не идти! Там засели белорусы и тебя не пропустят!

И оставляют меня удивленно стоящего на дороге. Через мгновение я уже полностью окружен, бесчисленным количеством зомби. Они все ближе и ближе. Вокруг уже ничего не видно, даже лиц. Меня окружают миллионы красных глаз. От них веет могильным холодом. Мне хочется орать от ужаса во всю мощь легких. Но холод сковывает меня сильно, и я ели слышно непослушными, как будто чужими губами, могу только шептать: «Помогите!».

Просыпаюсь весь в поту и тяжело дышу. С облегчением осознаю, что это всего лишь сон, и я в кровати.

Черт пойми, что! Ладно военные и зомби. Мозг во сне воспроизвел недавние переживания и картины. Но откуда столько белорусов в центре города и почему они меня не пустят? М-да… нервишки расшатались. Хотя, тут кошмары наяву происходят, поэтому есть с чего. Поворочавшись, минут пятнадцать, я уснул и проспал до утра.