Эпилог перед сном в новогоднюю ночь

— И это всё? — спросила Машка. — Тут и сказке конец?

— Ну, не совсем всё, конечно, — ответил Муравский. — Снеговики произвели столько разрушений, что пришлось заново восстанавливать город. Я составил отчёт начальнику полиции о том, как всё было, а тот передал его мэру. А потом в новостях сказали, что на наш городок обрушился ураган. Ему даже имя дали.

— Какое? — с любопытством спросила Машка.

— А ты сама как думаешь?

— Я думаю, что его назвали Матюшей, — важно сообщила Машка.

— Правильно, — кивнул Муравский. — Ураган «Матвей».

— Но ведь его на самом деле не было?

— Почему не было? Был. Только вызвали его не естественные причины, а посох Деда Мороза в лапах злых снеговиков. Со временем разрушенные дома и дороги отстроили заново. Сложнее было с людьми. Дед Мороз, конечно, разморозил всех, кто стал жертвой Коркодила и его приспешников, так что никто не погиб. Но пробывших почти две недели в ледяном плену детишек пришлось долго лечить в больнице. И хотя все старались поскорей забыть о произошедшем, тяжёлые воспоминания то и дело возвращались ко многим людям.

— А дядя Женя и его дочка Люся — что с ними?

— Никто больше не хотел видеть фургон мороженщика в нашем городе. Дети при его виде сильно пугались и прятались за спины взрослых. Поэтому дядя Женя с Люсей и её мамой уехали на юг — туда, где снега почти не бывает.

— И Матюша с папой тоже уехали?

— Нет, Ёлкины по-прежнему живут здесь. Но о них я тебе расскажу не менее сказочную историю как-нибудь в другой раз, — пообещал Муравский. — Спи. А то уже скоро полночь. Дед Мороз увидит, что ты не спишь и не оставит подарка.

— Сплю-сплю, — заверила Муравского дочка. — Только ведь это всё неправда?

— Очень даже правда, — сказал Николай Михайлович. — Я тебе потом покажу видео, которое сняла камера Ёлкина, оставленная им на подоконнике. Ты сама увидишь, как четвёртый снеговик — Худорослик, когда все от него отвернулись, удрал со двора.

Муравский выключил свет в Машкиной комнате и вышел на кухню.

— Теперь ребёнку месяц будут сниться кошмары, — осуждающе буркнула хлопотавшая у плиты жена. — Не мог дочке что-нибудь повеселее рассказать?

— Ну, она же попросила правду про Деда Мороза, — неловко оправдался Николай Михайлович. Время ещё есть?

— Через десять минут садимся за стол.

— Отлично. Я как раз успею Ёлкину позвонить.

Муравский набрал номер Ивана Ивановича. Ёлкин обрадовался звонку и они немного поболтали.

— Как Матюша? — спросил Муравский.

— Большой уже. Пятнадцать годков, — ответил Ёлкин. — Учится неплохо, хотя математику недолюбливает. Как был гуманитарий, так и остался. В последний год лепкой увлёкся сильно, в кружок ходит, хочет учиться на скульптора. Представляешь, его работы в Новосибирске выставлялись. В Москву учитель пару его поделок послать собирается, на конкурс…

— А что он лепит? — слабеющим голосом спросил Муравский.

— Да целые города с людьми, со зверями, с роботами даже. Но ты не волнуйся, к снегу он теперь — ни-ни. И я тоже. И человечки у него маленькие, мальчики-с-пальчик, такие бед ни за что не наделают.

— Да-да, — машинально подтвердил следователь.

— С НАСТУПАЮЩИМ, — каким-то торжественным, словно не своим, голосом произнёс Ёлкин.

— С Наступающим, — эхом откликнулся Муравский.

20.12.2015 — 07.01.2016

Загрузка...