Змей из 70х V

Глава 7

Свинцовое небо над промышленной зоной неохотно пропускало тусклые лучи весеннего солнца. Тяжелый, перекрашенный в глубокий черный цвет «Руссо-Балт» с обновленными гербами рода гада Рус мягко затормозил у покосившихся ворот алхимического завода «Красная киноварь». Внешне фабрика все еще напоминала декорации к дешевой театральной постановке о конце света: облупившаяся краска, ржавые фермы перекрытий и стойкий запах горелой резины в воздухе.

Но стоило Аларику переступить порог главного цеха, как иллюзия заброшенности рассеялась без следа.

Бывший парижский интриган с удовольствием вдохнул воздух, в котором теперь доминировали нотки озона, кипящей ртути и едва уловимый, сладковатый аромат тлена. Внутреннее пространство завода преобразилось до неузнаваемости. На полу, поверх въевшегося мазута, сияли свежей краской сложные шумерские печати и латгальские рунические вязи. Огромные алхимические котлы, еще вчера покрытые слоем пыли, теперь мерно гудели, переваривая жутковатое варево. От них по сложной системе стеклянных змеевиков текли струйки светящихся жидкостей, собираясь в центральном техномагическом резервуаре.

Аристарх Львович находился в своей естественной среде обитания и был абсолютно, пугающе счастлив.

Некромант-лич парил в полуметре над землей, дирижируя процессом. Его ветхий халат сменился на тяжелый прорезиненный фартук, а на лице красовались массивные гогглы с толстыми защитными стеклами, из-под которых пробивалось зеленоватое свечение глаз. Ему ассистировали два молчаливых грузовых голема, перетаскивающих ящики с реагентами.

— Добрый день, светило теневой фармакологии, — бархатный баритон Трикстера эхом разнесся по цеху. — Вижу, вы уже успели обжить эту скромную обитель.

Дедушка-лич резко обернулся, лязгнув челюстью, и поспешно опустился на бетонный пол, изображая подобие поклона.

— Ваше сиятельство! О, это не просто обитель, это настоящий храм науки! — голос нежити дрожал от фанатичного восторга. Костлявые руки старика взметнулись в сторону бурлящих резервуаров. — Вы только посмотрите на эти дистилляторы! Я интегрировал руны распада прямо в систему охлаждения. Теперь процесс сепарации эфира из… кхм… органических остатков происходит в три раза быстрее.

— Надеюсь, эти «органические остатки» не числятся в списках пропавших без вести добропорядочных горожан? — Аларик небрежно оперся на Трость Мефистофеля, с интересом разглядывая мутную взвесь в ближайшей колбе. — Инквизиция, конечно, ценит черный юмор, но массовые исчезновения могут испортить наши хрупкие дипломатические отношения.

— Что вы, господин! Исключительно материалы, оставшиеся после нашего домашнего торжества, плюс обрезки с ближайших скотобоен! — горячо заверил маэстро смерти, протирая заляпанные гогглы. — Я синтезировал базу. «Дыхание Жизни» почти готово к первой фильтрации. Эликсир будет не просто заживлять раны, он будет форсировать регенерацию на клеточном уровне за счет остаточной энергии тлена. Побочный эффект — легкая эйфория и кратковременное свечение глаз. Клиенты будут в восторге.

— Звучит как идеальный продукт для пресыщенной столицы, — расчетливый манипулятор довольно кивнул. — Продолжайте работу, доктор. У нас на подходе агрессивная маркетинговая кампания. А пока я навещу нашего мастера кисти. Надеюсь, он еще не отравился парами вашей гениальности?

Аристарх Львович лишь отмахнулся, возвращаясь к своим котлам.

Студия Николая Архипова располагалась в соседнем, малом ангаре. Аларик распорядился пробить в крыше дополнительные окна, чтобы обеспечить идеальный верхний свет. Однако сейчас свет с трудом пробивался сквозь густую, сизую дымку, стоявшую в помещении. Смесь дорогого табака, растворителей и специфических алхимических добавок, которые лич любезно предоставил художнику, создавала атмосферу тяжелого, осязаемого транса.

Николай стоял перед огромным, во всю стену, холстом. Он сбросил свой пиджак, рукава белоснежной рубашки были закатаны выше локтей и перепачканы в краске пополам с кровью — художник в творческом экстазе стер пальцы в кровь, но даже не замечал этого.

Трикстер бесшумно подошел ближе, замирая за спиной маэстро.

Полотно пульсировало. Это было единственное слово, способное описать увиденное. «Бал Вампиров» рождался из хаоса ультрамарина и кармина. Фигуры столичных аристократов, еще недавно танцевавших в Зеркальном дворце, были искажены до неузнаваемости, но при этом сохраняли пугающее, фотографическое сходство. Граф Орловский с крысиной мордой жадно вгрызался в горло бледной дебютантке, ротмистр Вяземский предстал в образе безмозглого голема из пушечного мяса, а на заднем плане, в тенях, угадывались силуэты чиновников Канцелярии, плетущих паутину из человеческих жил.

Краски, замешанные на алхимических реагентах некроманта, действительно светились. От картины исходила тяжелая, давящая аура хтонического ужаса. Любой нормальный человек, задержав на ней взгляд дольше минуты, рисковал сойти с ума от осознания собственных грехов.

— Это… совершенно, — тихо произнес Аларик, чувствуя, как Змей внутри него уважительно склоняет голову перед истинным талантом.

Архипов вздрогнул, выронив кисть. Он обернулся, глядя на своего покровителя безумными, воспаленными глазами.

— Аларик… Моя муза, — прохрипел художник, тяжело опираясь на мольберт. — Я не спал двое суток. Эти краски… они разговаривают со мной. Они требуют больше глубины. Я видел их истинные лица, князь! Я вытащил их гнилые души на этот холст!

— Вы превзошли самого себя, Николай Петрович, — юный князь положил руку в перчатке на дрожащее плечо творца. — Это не просто картина. Это информационная бомба. Оружие массового поражения, упакованное в багетную раму. Отдыхайте. Вы заслужили лучший коньяк, который только можно найти в этой Империи. Я распоряжусь, чтобы Архип доставил вам ящик.

Художник слабо, но счастливо улыбнулся, сползая по ножке мольберта на пол. Его сознание милосердно отключилось, уступая место спасительному сну.

Бывший криминальный гений бросил последний восхищенный взгляд на полотно и направился к выходу из студии. Империя постепенно обретала форму, выстраиваясь по его чертежам.

Громкий, скрежещущий удар прервал мысли наследника. Звук донесся со стороны внутреннего двора фабрики. За ним последовал звон разбитого стекла и грубый, раскатистый смех, подкрепленный отборным портовым матом.

Аларик неспешно вышел из ангара на улицу, щурясь от яркого солнца.

У главных ворот, нагло потеснив припаркованный «Руссо-Балт», стояли три ржавых, кустарно бронированных пикапа. Из них вывалилась пестрая толпа человек в тридцать. Местная заводская шпана, считавшая себя хозяевами окраин. Банда «Ржавые». Их тела были изуродованы дешевыми, грубо вживленными кибер-имплантами, а в руках они сжимали модифицированные плазморезы, цепи и армейские дробовики, списанные еще до прошлой войны.

Впереди, вальяжно поигрывая тяжелым разводным ключом, шел их вожак — здоровяк с наполовину металлическим черепом и синтетическим красным глазом, который сейчас с презрением сканировал фигуру юного князя.

Двое Фриц и Клаус, несшие караул у машины, бесшумно сдвинулись, преграждая путь незваным гостям. Их черные костюмы-тройки смотрелись абсолютно чужеродно на фоне заводской грязи, но от монументальных фигур веяло такой первобытной жутью, что передовые бандиты инстинктивно сбавили шаг.

— Эй, пиджаки! Дорогу уступите! — гаркнул вожак, сплевывая на асфальт ядовито-желтую слюну. Затем его единственный живой глаз уставился на Аларика. — Ты, что ли, новый хозяин этой помойки? Тот самый богатенький хлыщ из центра?

Трикстер остановился на ступенях административного корпуса, плавно опираясь на Трость Мефистофеля. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на толпу головорезов с тем же снисходительным любопытством, с каким энтомолог рассматривает копошащихся в навозе жуков.

Интерфейс Системы перед глазами деловито замигал, проводя массовое сканирование.

«Обнаружена враждебная группа. Численность: 32 единицы. Качество душ: Низкое (преобладает мелкая алчность и животная агрессия). Общая оценочная стоимость: 15 душ. Рекомендация: Оптимально для переработки на низкоуровневые артефакты или сдачу в утиль».

— Добрый день, господа, — голос юного князя прозвучал обманчиво мягко, перекрывая гул толпы. — Я действительно новый владелец предприятия. Но, боюсь, в отделе кадров произошла ошибка. Мы пока не набираем грузчиков. И уж тем более не подаем милостыню по вторникам.

Бандиты переглянулись. Грубый хохот сотряс двор.

— Грузчиков? Милостыню? — вожак шагнул вперед, угрожающе поигрывая ключом. Его кибернетический глаз зловеще зажужжал, фокусируясь на лице Аларика. — Меня зовут Кастет. И мы — «Ржавые». Мы крышуем этот сектор. Прохоров платил нам десять тысяч в месяц, чтобы его котлы не взлетали на воздух. Но ты, лошок аристократический, выглядишь богаче. Так что тариф меняется. Пятьдесят тысяч в месяц, и твои игрушечные телохранители в шляпах могут дальше охранять твой драндулет. А если нет…

Кастет многозначительно поднял плазморез, дуло которого засветилось вишневым светом. Толпа за его спиной одобрительно загудела, предвкушая легкую наживу и возможность безнаказанно пустить кровь зажравшемуся боярскому сынку.

Аларик тяжело вздохнул, словно школьный учитель, раз за разом объясняющий нерадивым ученикам простейшую формулу. Змей внутри него расправил капюшон, готовясь к прыжку. Наступало время продемонстрировать местной экосистеме, что в их мутное болото заплыл хищник, способный сожрать их всех, даже не испачкав свой безупречный галстук.

Вздох Аларика прозвучал в повисшей тишине грязного внутреннего двора до обидного громко и театрально. Юный князь смахнул невидимую пылинку с лацкана безупречного сюртука, словно присутствие банды оскорбляло исключительно его эстетические чувства.

Кастет, ожидавший паники, мольбы или хотя бы попытки торга, недоуменно моргнул уцелевшим глазом. Синтетический окуляр хищно зажужжал, перефокусируясь.

— Ты что, оглох, благородие? — рыкнул вожак, делая еще один шаг вперед. Плазморез в его руке угрожающе загудел, нагревая весенний воздух. — Я сказал, пятьдесят тысяч! Прямо сейчас, на бочку! Иначе мы пустим твоих пиджаков на металлолом, а тебя заставим вылизывать эти лужи!

— Знаете, Кастет, — Трикстер чуть склонил голову набок, с искренним исследовательским интересом разглядывая рэкетира. — Ваша бизнес-модель безнадежно устарела. Рэкет, угрозы, мелкое вымогательство… Это так пошло. В приличном обществе подобный подход называют нерентабельным расходом ресурсов.

Манипулятор небрежным жестом достал из кармана золотые часы на цепочке, щелкнул крышкой и сверил время.

— К тому же, вы невероятно непунктуальны. Я планировал выпить чашку чая через пять минут. Клаус. Фриц.

Рыцари смерти, до этого момента изображавшие монументальные гранитные изваяния по обе стороны от броневика, синхронно повернули головы, скрытые надвинутыми на самые глаза шляпами-котелками.

— Проведите нашим гостям краткий, но максимально доходчивый инструктаж по корпоративной этике, — скучающим тоном распорядился бывший парижанин, убирая часы. — Постарайтесь не запачкать костюмы, портной будет в бешенстве.

Вожак банды хрипло расхохотался, вскидывая плазморез.

— Кончай их, парни! — заорал киборг, нажимая на спуск.

Сгусток раскаленной добела плазмы с шипением сорвался с дула кустарного оружия, целясь точно в широкую грудь Клауса. Заряд ударил в ткань пиджака, вспыхнул ослепительным шаром… и просто растворился с тихим, жалким пшиком.

Дорогая шерсть на груди «баварского специалиста» обуглилась и осыпалась пеплом, обнажив матово-черную, испещренную рунами распада броню, от которой веяло таким могильным холодом, что асфальт под ногами нежити мгновенно покрылся инеем. Из-под полей шляпы-котелка полыхнуло ледяное синее пламя.

Смех бандитов оборвался, так и не начавшись.

Клаус не стал доставать свой двуручный клеймор. Повинуясь приказу хозяина беречь инвентарь, рыцарь смерти просто шагнул вперед. Одно неуловимо-плавное, лишенное человеческой инерции движение — и закованная в сталь рука сомкнулась на горле Кастета. Вожак хрипнул, его кибернетический глаз бешено завертелся в орбите, пытаясь осознать, почему пальцы «телохранителя» не поддаются даже гидравлическим усилениям шеи.

Вторую руку нежить небрежно, почти лениво опустила на ствол плазмореза. Металл оружия застонал, сминаемый нечеловеческой силой, словно фольга.

Тем временем Фриц уже находился в гуще толпы. Это не было дракой. Это было методичное, абсолютно бесшумное избиение. Рыцарь смерти двигался среди паникующих бандитов, как механический жнец на пшеничном поле. Удар кулаком в грудь отбрасывал здоровенного громилу с армейским дробовиком на пять метров назад, ломая ребра и сминая дешевые импланты. Пинок под колено заставлял хрустеть кости с таким звуком, от которого у случайных зрителей сводило зубы.

Бандиты отчаянно палили в упор. Дробь, разрывные пули, алхимические заряды — всё это отскакивало от черных доспехов, оставляя лишь дыры на сшитых на заказ костюмах-тройках. Ни единого звука не вырывалось из-под шлемов нежити. Только лязг сминаемой плоти, хруст ломающихся аугментаций и дикие вопли ужаса.

«Ржавые» попытались броситься наутек, но Фриц одним прыжком перекрыл отступление к воротам, схватив двоих беглецов за шкирки и с силой столкнув их лбами. Раздался глухой стук, и оба рэкетира обмякли, сползая на грязный бетон.

Аларик всё это время стоял на ступенях, элегантно опираясь на Трость Мефистофеля. В глазах Трикстера плясали откровенно садистские огоньки, а перед его внутренним взором безостановочно трезвонил перламутровый интерфейс Системы, подсчитывая барыши.

«Всплеск первобытного ужаса! Начислено: 4 души». «Осознание абсолютного бессилия (массовое). Начислено: 7 душ». «Паническая атака объекта „Кастет“. Начислено: 2 души».

Весь «инструктаж» занял не больше двух минут.

Когда пыль и пороховой дым немного рассеялись, двор завода напоминал поле боя после прохода тяжелой кавалерии. Тридцать человек стонали, корчились на земле или пребывали в глубоком нокауте. Никто не был убит — Змей четко знал грань между необходимой жестокостью и бессмысленной тратой ценного биологического материала.

Клаус разжал пальцы, и посиневший Кастет мешком рухнул к ногам Аларика. Вожак судорожно хватал ртом воздух, его искусственный глаз искрил и закоротил от перенесенного магического обморожения.

Бывший парижский интриган неторопливо спустился по ступеням. Его начищенные до зеркального блеска туфли бесшумно ступали между стонущими телами. Подойдя к поверженному главарю, князь грациозно присел на корточки, так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Ну что, господин Кастет, — голос Аларика был ласковым, словно он обращался к любимому пуделю. — Как вам наш сервис? Надеюсь, мои сотрудники были достаточно убедительны в своих аргументах?

Вожак попытался отползти, но наткнулся спиной на тяжелый стальной сапог Фрица.

— Кто… что вы такое, мать вашу⁈ — просипел киборг, сплевывая кровь. — Это незаконно! Мы пожалуемся… Инквизиции!

Трикстер искренне, раскатисто расхохотался. Серебряный ворон на его трости хищно блеснул в пробившихся лучах солнца.

— Бандиты, требующие защиты у Инквизиции от аристократа. Какая восхитительная ирония! Этот город определенно начинает мне нравиться, — отсмеявшись, манипулятор резко посерьезнел. Взгляд его темных глаз стал тяжелым и давящим. — А теперь слушай меня внимательно, кусок ржавого железа.

Конец Трости Мефистофеля легко, но непреклонно уперся в грудную клетку Кастета.

— Вы пришли сюда, чтобы забрать мои деньги. Вы пытались диктовать условия на моей земле. В корпоративном мире это называется попыткой враждебного поглощения. Вы проиграли. А значит, ваш бизнес теперь принадлежит мне. Со всеми активами, долгами и персоналом.

Бандит затравленно сглотнул, глядя на возвышающихся над ним безмолвных монстров с сияющими глазами.

— Вы… вы не можете просто так забрать нашу территорию… Стартер нас убьет! — пробормотал Кастет, называя имя истинного криминального барона промзоны. — Он забирает долю со всего сектора! Мы должны ему платить!

— О проблемах со Стартером я позабочусь лично, — холодно отрезал Змей. — А пока что, поздравляю вас с переходом в новую, перспективную компанию. Отныне вы работаете на меня. Будете разгружать реагенты, охранять внешний периметр и отпугивать таких же идиотов, какими были сами еще десять минут назад. Зарплата — право продолжать дышать. Соцпакет не предусмотрен.

Аларик поднялся на ноги, брезгливо отряхивая полы сюртука.

— А тех, кто не справится с новыми должностными обязанностями или решит дезертировать… — князь сделал театральную паузу и обернулся к дверям главного цеха.

Створки с протяжным скрипом распахнулись. На пороге возникла сутулая фигура Аристарха Львовича в его жутковатых гогглах и прорезиненном фартуке. Дедушка-лич радостно потирал костлявые ладони, а его взгляд алчно бегал по валяющимся на асфальте телам.

— Ваше сиятельство! — проскрипел некромант, и его голос заставил кровь в жилах бандитов окончательно заледенеть. — Я слышал шум. Вы привезли свежие поставки? О, какие великолепные экземпляры! У вон того здорового отличная печень, а у этого, с переломанными ногами, превосходный костный мозг! Мне как раз не хватало материала для финальной фильтрации! Можно я заберу парочку самых покалеченных в лабораторию? Обещаю, они послужат великой цели!

Ужас, отразившийся на лицах «Ржавых», был поистине бесценен. Те, кто мог шевелиться, отчаянно поползли прочь от дверей цеха, скуля и цепляясь за асфальт сорванными ногтями. Кастет, потеряв остатки бандитского форса, зажмурился и мелко затрясся.

«Критический всплеск инфернального ужаса! Система перегружена. Начислено: 25 душ. Активирован пассивный доход: „Страх подчиненных“».

— Как видите, господа, — Аларик обвел поверженную толпу издевательски-вежливым жестом, — альтернатива работе на меня весьма… специфична. У нашего главного технолога вечный дефицит доноров.

Трикстер повернулся к своему карманному чудовищу от медицины и снисходительно кивнул.

— Доктор, забирайте тех троих, что без сознания, и вон того, у которого отказали аугментации. В качестве сырья. Остальным выдайте бинты и метлы. Индустриализация требует чистых дворов и абсолютной дисциплины.

Бывший криминальный гений неспешно направился к своему броневику, где его уже ждал недопитый утренний кофе. Очередная партия на доске была разыграна по нотам. Грязная заводская мафия, планировавшая поживиться за счет столичного сноба, сама того не ведая, стала фундаментом для новой, пугающей империи рода гада Рус. И это было только начало смены власти на темных улицах столицы.