Золотая погремушка

* * *

Зато и досталось же скомороху!

Колдун сначала обратил его в комара.

Для него это было совсем просто. Не даром же в его голове всевозможные заклинания шумели, как пчелы в роевнице, и ждали только случая укусить кого-нибудь.

-- Ага! -- сказал он, встал и протянул к скомороху руку и тихо пошевелил губами.

Бедный скоморох!

Он успел только крикнуть:

-- Вот так фокусник!

И стал комаром.

Раз как-то на ярмарке ему пришлось видеть фокусника, превращавшего платок в голубя. Теперь ему показалось, что и с ним совершается нечто подобное.

Затем он потерял сознание; как объяснял он после, душа его не могла вместиться как следует в теле комара и от того, вероятно, случился прилив крови к голове, что и вызвало обморок.

В таком бессознательном состоянии колдун посадил его на свою книгу и... захлопнул книгу...

Комар превратился в небольшое пятнышко темно-серого цвета: его совсем расплюснуло книгой.

Тут собственно и начинается самое интересное.

Колдун капнул на пятнышко чем-то из синей склянки, стоявшей на столе, и полученной смесью написал в своей проклятой книге новое заклинанье.

-- Сиди ж, -- сказал он.

И сейчас в нем еще не улеглась злоба на скомороха. Будто не в бумагу, а в самого живого скомороха ткнул он пером, когда поставил точку.

Только и осталась от скомороха клякса да несколько непонятных слов...

Заклинание было в одну строчку.

По свойству заклинания скомороха можно было вызвать к жизни опять, прочитав заклинание наоборот, справа налево. Так оно и вышло много лет спустя...

Однажды колдун открыл книгу и разыскал место, где он при помощи своего дьявольского искусства сделал из живого человека сначала комара, а потом чернила.

-- А ну-ка, голубчик!

Он прочел заклинание медленно, слово за словом, начиная с последнего слова. Заклинание исчезло. Вместо него по книге ползал комар... Через секунду комар стал скоморохом.

Как двадцать лет назад, скоморох отдул щеки и поднес к ним кулаки.

Однако, увидев себя на столе, да еще на книге, он живо соскочил на пол, успев все-таки на лету, прыгая со стола, хлопнуть по щекам кулаками.

Нужно сказать, что он никогда ни при каких обстоятельствах не терялся и был верен себе.

Он подумал только:

-- Если я очутился на столе, то не я в том виноват, а он, потому что для чего было делать из меня комара?

И сейчас же мелькнула у него другая мысль:

-- Дурак я был, что не сел ему на голову.

О своем превращении в комара он хорошо помнил. Все же, что произошло после, было для него темно, как ночь. В памяти осталось лишь одно: как только стал комаром, то сейчас же и потерял сознание.

-- Ну, и лысина же у тебя, дедушка, -- сказал он колдуну.

Колдун погладил лысину; на скомороха он глядел исподлобья.

-- Вот что, -- заговорил он, -- ты мне нужен. Покамест ты сидел тут (он шлепнул рукой по книге), я писал да писал. Я все хотел выудить у себя из головы что-нибудь этакое, такое... Да. И выудил. Это сидело, должно быть, на самом дне... должно быть, тут...

И, занеся руку над головой, он согнул указательный палец крючком и стукнул в темя.

-- Хорошая штука, -- продолжал он, поскребя ногтем в голове, -- очень хорошая. Я и сам не догадывался сначала, что это там ворочается. А это как раз и было, что надо. Ты когда-нибудь плакал?

-- Нет, -- сказал скоморох.

-- А видел когда-нибудь; как люди плачут?

Скоморох выпрямил один палец на правой руке и схватил его около кончика двумя пальцами левой.

-- Во, -- сказал он, показывая колдуну этот кончик, -- во... какие бывают слезы. С орех!..

-- Эге! -- воскликнул колдун, -- это мне и надо! С орех?

-- С орех.

-- А знаешь ли ты, что некоторые слезы весьма легко превратить в алмазы? Я, я тут...

При этом колдун снова, на этот раз уже не одним указательным пальцем, а всеми пятью стукнул себя в темя и, вскинув потом глаза на скомороха, подмигнул ему.

-- Тут, брат откопал. Она у меня, как шкаф, и Бог знает, что там еще напихано! Слушай. Я знаю, что ты хороший скоморох и можешь рассмешить кого угодно. Но если, не взирая на все твои штучки, плачущий человек все-таки будет плакать, то всякая его слеза может быть обращена в алмаз. Я до этого додумался. Я могу... И я уже кое-что сделал над тобой. Как только ты увидишь, что человек, хоть ты кол ему на голове теши, плачет, только подумай про меня и сейчас слезы его станут алмазами. И тогда снеси ты их хоть к часовому мастеру, хоть к золотых дел мастеру -- никто не догадается, что это слезы, а не алмазы. Вот что! Только имей в виду: три четверти всех алмазов ты должен принести мне.

-- Ладно, -- сказал скоморох и ушел.

А колдун опять склонился над своей книгой и заскрипел по ней пером, ни дать, ни взять, как коростель в траве.