Звездная пыль

Глава 7

Гастроли по Европе стали той самой передышкой, которая была мне необходима, как воздух. За месяц планировалось объехать три страны, что не так уж мало. График напряженный, но залы набирались полные, и это было приятно. Тяжело в основном потому, что из-за требования спонсоров помимо стандартных репетиций мы занимались новой постановкой. И больше всего доставалось исполнителям ведущих партий. Только представьте: много часов наедине с Дэном и Дианой.

Разумеется, после того, как премьер прилюдно поддержал меня на открытии сезона, присоединившись к нашему с Витом разговору, звезда труппы ополчилась на нас обоих вдвойне. И поскольку остальные танцоры не были так прозорливы, как Дэн, мы с новообретенным другом оказались в своего рода изоляции. Жаловаться смысла не имело: большие компании я не любила, а с Дэном было легко.

Тем вечером спектакля не было, и сидя поздно вечером на Пражском метрономе со стаканчиками ягод в руках и взирая на город с высоты, мы обменивались впечатлениями о гастролях и предстоящей постановке. Поскольку премьер, в отличие от меня, обладал завидным опытом, он сразу сказал, что задумка Адама неплоха: современный балет с налетом популярного нынче контемпа обязан иметь успех. Кроме того, тема страсти и предательства всеми любима.

— Через три дня назад, — выдала я невпопад, стоило нам взять паузу в разговоре.

Эта мысль крутилась в моей голове уже целую неделю. Что меня ждет по возвращении, кроме бешеных счетов из психиатрической лечебницы?

— Не хочешь возвращаться? — тут же зацепился он.

— Не хочу, — признавалась.

— Из-за матери?

— Не только, — попыталась я уклониться от ответа.

Не знаю, как он догадался о причине моего недовольства скорым отъездом, но тем не менее:

— Удовлетвори мое любопытство: что все-таки у вас со спонсором? — попросил Дэн.

Спорю, я здорово помрачнела после этого вопроса. Мало того, что мне не хотелось говорить об Астафьеве, так еще однозначного ответа не имелось. Я знала, что Вит женится, я знала, что у нас ничего не может быть, я настояла на четком следовании уговору и ограничении встреч, но не могла избавиться от наваждения. Без конца перебирала в памяти моменты: каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение. Скучала на физическом уровне. Разве так бывает? Да что я знала об этом человеке? Считай, ничего. Мы не добрались до обсуждений дорогих нам людей, вещей, даже вкусов. Мы были незнакомцами, которых дико тянуло друг к другу. Вот и все. И он ни во что меня не ставил. Так какого дьявола я сходила по этому человеку с ума?! Он пробирался в беззащитность моих снов, мерещился в лицах прохожих и сидел в зрительном зале на чужом месте. Иными словами, я смогла прогнать Вита от себя, но не выгнать из себя!

— Видно, ему стало скучно перед свадьбой, и он решил развлечься за счет вверенной ему балеринки, — сухо улыбнулась я. — Но до серьезного не дошло. И он мне ничего не обещал, кроме небольшой сделки: я сфотографируюсь для афиши и, в свою очередь, получаю выступление на премьере вместо Дианы.

— Он женится?

— Да, — и зачем-то добавила: — Я не знала.

— Просто соглашение, говоришь? — понимающе улыбнулся Дэн.

Я закусила губу. Действительно, меня не должна волновать помолвка человека, с которым нас связывает всего лишь соглашение. Но никак не получалось, и пальцы сами тянулись к телефону.

За прошедшие три недели я узнала о своем спонсоре больше, чем за все время встреч. У него действительно было два брата, но единокровных. Со старшим одиннадцать лет разницы, с младшим — шесть. Я сразу вспомнила, как Вит однажды сказал, что является поклонником тонких манипуляций. Будучи средним братом он, вероятно, не единожды склеивал воедино разношерстную семейку. Его мать развелась с Михаилом, когда ребенку было всего три года. Она тут же бросилась устраивать собственную личную жизнь, а сына оставила с бывшим мужем и его новой пассией. И пусть издания как один говорили, что отношения у Вита и его матери теплые, я была готова спорить, что именно этой женщине наш спонсор обязан своей недоверчивостью.

Бизнес Астафьевых впечатлил меня не меньше межличностных противоречий. Вот только на этот раз в хорошем смысле. Оказалось, семья во главе с Михаилом владеет холдингом, под руководством которого создан ряд научно-исследовательских институтов. Что за разработки велись в этих компаниях, я боялась даже представить, но важно другое. Их семья определенно принадлежала к самой верхушке. А ее представители, как известно, заключают два типа браков: выгодные политически или с красивейшими из женщин. Виту повезло в обоих случаях: ему досталась шикарная нефтяная принцесса. Брак с этой девушкой был делом решенным, причем давно. А раз так, то, видно, страсть начала увядать, и вдруг под рукой хорошенькая балерина.

— Можешь не отвечать, — не обиделся Дэн. — Он хорош и сумел задурить голову даже Адаму. Без шансов.

— Нет, мы не будем говорить об этом. Я запрещаю себе даже думать. Все.

Конечно все, вот только этой ночью он снова мне приснился. Он и его рыжеволосая невеста. Они сидели в пустом зале, на третьем ряду партера, и оценивающе на меня смотрели, а я не могла танцевать. Не слушались ни руки, ни ноги, не хватало каких-то деталей костюма, волосы наполовину рассыпались, грим потек. А из-за кулис злобно щурилась Диана. Такая же рыжая и противная, как нефтяная принцесса. И вся труппа тоже была где-то рядом, они молча наблюдали, не делая попыток помочь. Да еще прожектор светил так ярко: ослепляя, заставляя пот струиться по телу. Когда я рывком вскочила на кровати под утро, обнаружила, что простынь от метаний сбилась в сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На этот раз я у матери не задержалась, а потому успевала к началу репетиции без проблем. Вот только на душе было ужасно муторно. Впервые в жизни мне настолько хотелось заиметь личное авто и спрятаться от чужих, липких взглядов. Опустив подбородок глубже в шарф-хомут, я утонула в утренних воспоминаниях.

— Кто вы? Уходите немедленно, или я вызову милицию! Дима, у нас в доме незнакомая женщина! Очередная из твоих потаскух?!

Плечо саднило: прежде, чем санитары скрутили маму и вкололи седативные, она запустила в меня расческой. От неожиданности я не успела увернуться, и теперь удивлялась тому, каким мощным оружием является этот простейший предмет обихода. Мама заснула, можно было уходить. Но вместо этого я по собственной воле пошла к ее врачу и нарвалась на очень странный разговор.

— Марина Игоревна просила отвести ее на могилу мужа, Наталья Дмитриевна. Подумайте, это могло бы ей помочь. Вы не хуже меня знаете: раньше она наотрез отказывалась даже говорить о вашем отце.

Верно, если учесть, что раньше она хоть иногда осознавала, что наделала, а теперь впала в забытье. Как знать, сколько она помнит сейчас, ведь мама всегда пыталась перекроить вещи, которые ей не нравились, под себя. Взяла да забыла — как удобно!

— Ей поставили диагноз «параноидальная шизофрения», — напомнила я. — И вы предлагаете мне прогуляться с ней на людях? Кто возьмет ответственность за ее действия в случае нападения на прохожих? Она убила мужа, а сейчас ни за что ни про что набросилась на дочь. Она агрессивна и опасна.

— Разумеется, вы будете под присмотром специалистов. Риска нет.

— Действительно? — поинтересовалась я, оттянув кофточку и обнажив красную отметину в месте удара.

— Я прекрасно понимаю ваш страх перед таким непростым диагнозом, ведь он может передаваться по наследству. Но вы прячете голову в песок и не желаете оказать матери помощь.

— Вы спрашиваете, боюсь ли я однажды воткнуть нож в мужчину в ответ на его предательство? Да, черт возьми. И это ли не доказательство душевного здоровья?

— Думаете, ваша мать это сделала намеренно? Я уверен, что нет. А если бы заметил у вас сходную симптоматику, то уже принял бы меры, Наталья Дмитриевна. Не беспокойтесь.

Вот уж точно не беспокойтесь! В этом месте мне очень не вовремя вспомнился разговор с солисткой труппы — Лерой, напророчившей мне скорое наследственное сумасшествие.

— И сразу заперли бы в комнате с мягкими стенами. Не разбираясь. Даже если бы это оказалась никакая не шизофрения. — Я поднялась со стула и подошла к полкам, уставленным научными трудами доктора. — Знаете, я много читала о диагнозе мамы. Параноидальная шизофрения, как правило, проявляется намного раньше. Там или тут, но тем не менее. И только в редких случаях столь внезапно. Я понимаю, что находиться здесь лучше, чем за решеткой, и вы не стали бы оспаривать диагноз, который приносит такую прибыль, но скажите честно: вы правда думаете, что это шизофрения? Чтобы я знала, стоит ли мне морально готовиться к худшему из вариантов.

— Так вот что вы, оказывается, думаете, — протянул доктор, но, как ни удивительно, беззлобно. — А я все не мог понять, откуда столько недоверия. Правду из вас выбить непросто. Что ж, давайте разберемся. Симптомы параноидальной шизофрении: навязчивые идеи, подозрительность, агрессия… ничего не напоминает? Ваша мать годами проявляла признаки паранойи, обвиняя мужа в изменах, и это закончилось нападением.

— Но только дело в том, что он ей изменял, — тут же ощетинилась я.

— Уверен, что так и было, — не стал спорить врач. — Три четверти мужчин хоть раз предавали своих партнерш, а ваш отец был человеком очень приметным. Но, сдается мне, вы заблуждаетесь о природе его неверности. Я долгое время пытался склеить части психологического портрета Дмитрия, и пришел к выводу, что он не мог быть настолько неразборчив в связях, как думаете вы. Такую точку зрения вам внушила мать, будучи не в себе. Скорее всего, у вашего отца были отношения на стороне, но они носили довольно продолжительный характер. Что подкрепляется намерением Дмитрия уйти к другой женщине, а не из семьи в принципе. Если бы вы были правы, и ваш отец просто хотел сбежать от брака с неуравновешенной супругой, он бы не стал совать голову в петлю снова. Психология не так уж точна, но я уверен: вся ваша семья стала жертвой не замеченной вовремя болезни, а не мужской несдержанности. В диагнозе ошибки нет.

Меня до сих пор трясло от откровений доктора. Получалось, отец не был таким ублюдком, каким его живописала мать. Уже в электричке я покопалась в памяти и обнаружила забавную вещь. Когда я была маленькой, папа еще пытался отрицать свою вину, но со временем то ли отчаялся достучаться, то ли действительно пошел по подсказанной матерью дорожке. Когда я повзрослела и начала что-то понимать, факт измен уже не скрывался, и у меня не было причин не верить матери. А точнее — ее фантомам.

Стыд лежал яркой краской на моих щеках: неужели я зазря винила родителей? Отца — за неспособность держать ширинку застегнутой, мать — за притворство. А как оказалось, нашим единственным врагом была страшная болезнь, черная тень которой нависла и над моей головой тоже? Неожиданно вспомнились слова Михаила о том, что дети часто излишне жестоки к своим родителям. Я тогда подумала, что это ерунда, что он ничего не знает, а я — в своем праве. Оказывается, нет.

Так что дальше? Какое будущее ждет меня? Кому я наврежу? Кто будет ненавидеть меня так же слепо, как я — маму?

Я украдкой потерла ушибленное плечо и поняла, что не смогу танцевать в полную силу, если не приму обезболивающее. Обезболивающее, через которое Лера напророчила мне скорое сумасшествие. Мама пристрастилась к алкоголю, моим фактором риска выступали анестетики. Пока безвредные, но кто знает, что там дальше? Колхицин? Викодин?

Спорю, Лера намеренно пыталась запугать меня и выбить почву из-под ног. Ей удалось.

Диана держалась до последнего. В смысле до самой публикации промо. Уж не знаю, как и что обсуждал с ней Адам, но она знать не знала о существовании съемки. Видимо, полагала, что до запуска рекламы еще много времени, а тут — раз, и в театре повсюду брошюры, да еще шикарные. Без ложной скромности: Эд отретушировал фото так, что у нормальных людей потекли слюнки, а у Ди окончательно сорвало крышу. В итоге прима ворвалась в зал перед репетицией, когда все разминались, подлетела ко мне и потрясла перед лицом флаером.

— Думаешь, разок раздвинула ноги перед спонсором, и теперь у тебя все будет? — прошипела она достаточно громко, чтобы услышал каждый из танцоров. — Дай-ка я тебе кое-что расскажу с высоты опыта: где один раз, там и вся тысяча. О том, как ты пробилась наверх, обязательно узнают, и ты ради каждой партии будешь танцевать не только в зале, но и в чьей-нибудь постели. Тем более с такой хорошенькой мордашкой. Хотя как знать, вдруг тебе понравится? Наследственность позволяет.

Ярость обожгла с такой силой, что только боль в покалеченном плече помогла удержаться от удара. Намекать на мою семью было очень грязным ходом. Еще пару секунд я молча смотрела на Диану, явно ожидавшую незамедлительной бурной реакции и теперь растерявшуюся. Что ж, прекрасно, я не только не выдала свою слабость, но и получила возможность ударить в ответ.

— Какая странная у тебя логика! Спонсору интересен успех спектакля, и только. Он хотел на афишу лицо, которое может продать спектакль. Очевидно, что ты для этого не годишься, потому Адам предложил на эту должность … меня. Разумеется, к этому приложилась ведущая партия. Видишь, все куда проще и прозрачнее, и никаких плясок в кровати — или как ты там выразилась. Спонсор счастлив, Адам счастлив, я счастлива. Если ты — нет, это только твои проблемы.

Разумеется, говоря об Адаме, я чуточку блефовала, но Ди об этом не знала, а мне нужно было все возможное преимущество, включая психологическое. Я была уверена, что в битве характеров она сломается первой — как ни крути, но для примы Диана простовата не только внешне. Именно поэтому балетмейстер так рьяно защищал ее от всех возможных посягательств. Пожалуй, пошатнуть уверенность Ди в заступничестве Адама было лучшим из моих решений.

— Ты не потянешь эту роль, — не сдалась, однако, моя визави. — Ты живешь не как чувствуешь, а как правильно. С твоими проблемами такое поведение понятно — никто не осуждает. Но это мы в курсе причин, а зрители разбираться не станут. Им интересно то, что ты можешь донести через танец на сцене, но тебе знакомы лишь злость и соперничество. Всех остальных сильных чувств ты боишься, даже чужих. Спонсор может этого не понимать, но Адам все видит. Будь ты способна на большее, он бы уже признал это и дал тебе ведущую партию в каком-нибудь не самом ответственном спектакле — пока на пробу. А так… ты действительно годишься для афиш, и власть имущие заключили соглашение: ты раскрутишь спектакль, пару раз станцуешь, а потом, когда по продажам билетов станет видно, на какой состав готовы идти люди, тебе просто уменьшат часы. Эта партия станет твоей единственной. Я все это видела сотню раз. Девочки и спали со спонсорами, и подкупали руководство, и даже честно работали в залах, но есть определенный набор качеств, который делает простую балерину примой.

— Если ты на каждую из ста девочек тратила столько нервов, то, боюсь, твое положение слишком шатко, какими бы качествами ты ни обладала, Диана. К слову, если ты не заметила, Адам мной в последнее время доволен. А впрочем, ты именно это и заметила, иначе не прибежала бы тявкаться лично — снова сделала бы вид, что выше этого.

Я увидела, как танцоры опускают головы, пряча улыбки. Удачный выпад, который, впрочем, никто бы не поддержал. Но поскольку война с Дианой за трон была неизбежна, почему не начать сегодня?

— Это мы еще посмотрим, — театрально закончила прима, щуря свои и без того крошечные, невыразительные глазки, а затем развернулась и покинула зал.

Свою ошибку я осознала на следующий день, когда Адам вызвал меня в кабинет. Перебрав в уме причины, по которым балетмейстер мог заинтересоваться моей скромной персоной, я быстро поняла, в чем именно прокололась. Не стоило рассказывать Диане об уговоре между Витом и Адамом. Разобиженная прима естественно побежала жаловаться своему защитнику, и тот сложил два и два.

— Скажи-ка мне, Павленюк, насколько близко вы со спонсором успели познакомиться за моей спиной? — начал он прямо с порога, и я мысленно непечатно выругалась.

— Достаточно, чтобы он рассказал мне о ваших планах и сообщил, что проблемы с импульсивной Дианой ты обещал уладить лично, — не стушевалась я.

Адама не впечатлило.

— Но ты все равно влезла, ты ведь иначе не можешь.

— Она при всей труппе объявила, что роль мне досталась за особые заслуги перед спонсором, ты уж прости, но приносить свою репутацию в жертву политике я не собираюсь.

— Сколько раз вы виделись в обход меня? — не стал отвечать балетмейстер.

Я прикинула и решила, что полностью в обход Адама была всего одна встреча в ресторане. А о встрече с Эдом, которая случилась сразу после просмотра, можно умолчать.

— Один.

— Один, — пропел балетмейстер. — Но все же после этого одного раза наш спонсор, с которым тебя ничегошеньки не связывает, чуть не снял с Дэна скальп за то, что тот сладко прижался к твоей заднице.

— Ч-что? Дэн ко мне не прижимался! Это была съемка. И вообще… — возмутилась я.

— Да успокойся, дело совсем не в Дэне, — досадливо поморщился Адам, явно жалея, что заговорил об этом. — Я верю в твое здравомыслие Павленюк, и это одна из причин, по которым я готов дать тебе шанс на большое будущее, но обещай мне, что не наделаешь глупостей со спонсором. Между вами что-то происходит, и это очень видно.

— Так, давайте разберемся. Вит вскоре женится, и что бы между нами ни происходило — оно не произойдет. Может, для кого-то кольцо — пустой звук, но не для меня. Не после того, что наделали мои родители.

Адам заглянул мне в глаза и медленно кивнул, доказывая, что услышал меня правильно.

— Павленюк, только ты бы убедилась, что и у Астафьева такие же установки.

— Ты о чем вообще? — насторожилась я. — Он с самого начала пресек все двусмысленности. — Ну, допустим, не все, но откровенничать с Адамом я не собиралась.

— Я о том, что он очень сложный человек. Совсем не из тех, кто будет заботиться о чувствах других людей.

Спорить я не стала, но про себя решила, что Адам ошибается. Для Астафьева имеет значение помолвка, а значит и чувства будущей жены. Жены Вита. Красотки, которая будет шептать ему жаркие слова в запале страсти, рассыпав огненно-рыжие волосы по подушкам. Даже если предположить, что наши с Астафьевым встречи являлись предательством этой женщины, то это не более, чем рефлекс, сдержанный ради нее. Ей досталось больше, чем могут предложить три четверти мужчин, если верить психиатру моей матери.

Это слишком больно.