Глава 103

Мизу но Куни. Главный остров. Канпеки нингё монах Ишигава с сопровождением

Ишигава рассчитывал хотя бы на пару дней отдыха от шума и суеты, но демонов старикашка-настоятель буквально выпнул его из храма, продолжать изображать няньку для кланового ниндзя и проследить, чтобы оный добрался до своих в целом и желательно, не сильно поколоченном виде. Как будто он не в курсе, что данный пацан обладает призывом и едва только все особенности присоединения к повстанцам оказались обговорены, главам кланов улетело послание, которые лоялисты не имеют и шанса перехватить. Следовательно, вопрос безопасности прибывшего шиноби настоятеля волновать не должен, но нужно же сделать красивый жест!

Нет, Ишигава старика понимал, особенно имея опыт Основы и других братьев — игра в политику может внушать отвращение, но ради достижения определенных целей, от нее никуда не деться. Если нарушенное спокойствие одного монаха обеспечит более лояльное отношение со стороны повстанцев к остальным обитателям Великого Храма, увеличив шансы выживания на поле боя, то это малая цена.

Да, стараясь действовать в общем направлении генерального плана Основы, что создавал идеальных марионеток с целью внедрения в разные институты власти по всему континенту и получения возможности влиять на ситуацию изнутри, Ишигава окажется в самом центре борьбы за власть в Киригакуре но Сато, причем, на стороне победителей. Но в тоже время, это ограничит его личное развитие по духовному направлению, толкая в на проторенный путь шиноби, несмотря на то, что Рью и братья весьма заинтересовались возможностью познать новые и неизведанные ими ранее возможности в духовной сфере.

Как только завершится вся эта гражданская война в Мизу но Куни, канпеки нинге намеревался вернуться в Великий Храм и продолжить избранный путь развития, тем более, Кагуя наконец сделал свой ход, включившись в гонку за власть в клане поехавших кукухой на битвах маньяков и имел неплохие шансы выйти победителем, заняв в Кровавом Тумане весьма значимое положение. Имея знания Основы, феноменальную живучесть даже по меркам этого клана и преимущества отличного контроля чакры, что позволял управлять кеккей генкаем с куда большей легкостью, чем способны остальные одноклановцы, Ишигава не сильно переживал за Хисато-куна. В крайнем случае, он всегда может сбежать и присоединиться к Кири позже, когда Кагуя неминуемо окажутся перемолоты в жерновах войны. Подобные личности всегда находят такой конец, не умея вовремя остановиться.

Единственный плюс текущего положения — после разговора с настоятелем, клановый ниндзя узнал, что Ишигава является одним из наиболее опытных ирьенинов в Храме. В дополнение к личной силе, наконец испытанной пацаном на собственной шкуре — уж он отвел душу, сперва как следует отдубасив задаваку, а после вылечив — это позволило добиться соответствующего уважения от туманника. По крайней мере, на обратном пути он уже не кривился, когда требовалось предоставить помощь той или иной деревне. Судя по всему, клановец записал всю духовную «мишуру» под причуды сильного бойца и относился как к неизбежному злу. Учитывая процесс воспитания юного поколения в Кровавом Тумане, это еще относительно безобидная причуда.


Вот только приобретенное уважение или нет, Иробу-кун без малейших колебаний нарушил маскировку, стоило только неподалеку случиться сражению нескольких лоялистов с клановым бойцом, рванув на помощь. Внутренне кроя навязанного спутника ругательствами, Ишигава рванул следом, так как ощущал не только занятых в битве четверых человек, но и стремительно приближавшуюся с другой стороны тройку ниндзя, во главе которой двигался джонин. Именно из-за наличия подобных патрулей, монах предпочитал не отходить от поведения обычного странствующего собрата и максимально скрывать имеющийся объем чакры соответствующе обработанной одеждой и контролировано сбрасывая вырабатываемые излишки в фуин.

Сражавшиеся чунины ничего особенного не показывали, используя в качестве оружия ширпотреб и изредка бросаясь достаточно простыми водными ниндзюцу, разве что повстанец в этом деле оказался лучше и смог продержаться против команды до появления Иробу, пусть отхватив несколько легких ран, а дальше уже врагам пришлось туго. Пацан успешно начал с очень мощной Суйтон: Мизураппа (Высвобождение воды: сильная водяная волна), применив без ручных печатей и удачно «смыв» сразу двух врагов, а потом перешел на более близкий контакт, буквально в три движения сломав противнику ребра мощным ударом ноги и добив броском куная в шею. Но дальше уже ему пришлось отбиваться от посыпавшегося с неба локального дождя из сенбонов от приблизившихся врагов, а потом и возводить на голом контроле одну за другой большие стены воды на пути у водяного дракона, авторства джонина Киригакуре.

Ишигава подоспел как раз в тот самый момент, когда защиты оказались проломлены и немного ослабевшее ниндзюцу должно было врезаться в не успевшего уйти из зоны поражения парня. Мощный удар напитанным чакрой и духовной силой посохом прямо по морде подобия зверя, расплескал во все стороны потоки воды, эффективно развеивая технику, а затем, монах рванул на весьма удивленного подобным событием джонина.

— Займись чунинами, — бросил он немного растерявшемуся клановому шиноби.

Дальше отслеживать действия навязанного напарника Ишигава уже не стал, сосредоточившись на более опасном противнике, успевшем извлечь из ножен короткое танто и отвести в сторону прямой выпад в грудь.

— Монах⁉ — невольно воскликнул он, только теперь разглядев наряд стремительно появившегося противника.

Но канпеки нингё не стал отвечать, продолжая стремительную атаку и сходу определив, что несмотря на неплохую работу оружием, мужчина в шрамах лет тридцати, оказался типичным специалистом ниндзюцу, солидно проигрывавшим ему в физических характеристиках. Кроме «неожиданного» плевка струей изо рта, туманник не смог показать ничего оригинального на ближних дистанциях и спустя секунд двадцать напряжённой схватки, не смог выйти и клинча, пропустив пару тяжелых ударов по ногам и последний по виску. Во всех смыслах последний, поскольку металл с легкостью раздробил кость шиноби. К тому моменту, клановый спутник добил остатки команды, а спасенный чунин разобрался с двумя, ранее попавшими под ниндзюцу.

— Скорее уходим, — замахал им рукой шиноби в возрасте, не останавливаясь даже обобрать врагов, — скоро здесь появятся еще патрули!

Кивнув, Ишигава последовал за ним, надеясь, что спасенный выведет их на ячейку повстанцев и можно будет скинуть спутника на кого-нибудь другого и потом пусть местное начальство направляет направит туда, где пригодится помощь хорошего ирьёнина. Вновь воевать до того, как это окажется действительно необходимо, монах не хотел.

Мизу но Куни. Остров костей. Территория поместья клана Кагуя. Канпеки нингё Хисато Кагуя (бывший Икимори Кагуя)

Если бы кто-то раньше сказал, что проникнуть на территорию большого клана другой деревни и стать там за своего окажется настолько просто, Хисато просто покрутил пальцем у виска и для верности прирезал бы идиота, просто на всякий случай. Вот только истина оказалась еще абсурдней, несмотря на поиск подвоха через теневых шпионов — заявиться в клан Кагуя оказалось проще простого и пара скучающих охранников на входе даже не потребовала назваться или как-то пройти опознание — увидев выдвинутые кости из руки, его просто пропустили на территорию с уважительным поклоном.

Нет, канпеки нингё и до этого слышал от дохлого владельца тела, что не все члены клана пробуждают кеккай генкай и к использующим Шикотсумьяку (Мертвенный костяной пульс) отношение особое, но на двух болванчиков у входа можно наложить соответствующее гендзюцу и проходи кто хочет. Впрочем, с репутацией клана, едва ли кто захочет сюда сунуться — просто направляясь к «своему» дому, он заметил пару скоротечных схваток что-то не поделивших бойцов, вовсе не сдерживавшихся в применении физической силы к соклановцам. Одного парня даже проткнули насквозь, ставя точку в выяснении отношений, но проигравший не помер, немного отлежался и поднявшись на ноги, свалил от улюлюкавших зрителей. Очевидно, фактор регенерации унаследовали не только обладатели пробудившегося кеккей генкая, но и рядовые члены.

Все, что видел вокруг Хисато, пока полностью соответствовало рассказанному — у Кагуя в почете только сила. Это скорее был не клан, а большая организованная банда, объединенная кровными узами, с соответствующим поведением. Не удивительно, что у них такая отвратительная репутация даже в Кровавом Тумане, вовсе не славящемся милосердием и нет своего представительства в селении. Кто захочет держать подобных психов под боком?

Тем не менее это оказалось на руку канпеки нингё, так как никто не задавал вопросов про длительное отсутствие и судя по реакции немногочисленных знакомых, приветливо махавших Кагуя или подошедших перекинуться несколькими словами с джонином, никто не оказался в курсе о взятой покойным шиноби самоубийственной миссии в Коноху. Единственное, что требовалось возвращавшимся домой, так это занести главе клана часть полученного бабла. Пожалуй, это было единственным правилом, которое нельзя нарушать ни в коем случае, даже из чувства самосохранения — самый сильный боец клана гарантировал, что за долю, твои деньги останутся при тебе, даже если находишься в самом низу рейтинга силы. Подобное крысячество каралось смертью и неустанно соблюдалось, даже если глава Кагуя только выбирался. Его функцию брали на себя старейшины, как одни из сильнейших.

У погибшего Кагуя не имелось кровных родственников, женщины или каких других близких связей, характер оказался мрачный и нелюдимый, с парой-тройкой приятелей, что позволило Хисато не переживать о разоблачении тех, кто его хорошо знал, а о мелочах, вроде не знания расположения зданий на клановой территории, канпеки нингё позаботился заранее с помощью теневых шпионов, собрав при этом большое количество слухов и новостей, неистребимых даже в этом подобии на цивилизованное общество наемников. За полгода дотошных допросом можно очень многое вызнать у человека, физически не способного лгать на задаваемые вопросы. Впрочем, сам Икимори не стремился запираться, с самого начала со странным спокойствием восприняв не только факт смерти, но и захвата тела. Право сильного во всей красе. Неожиданно, энтузиазм зомбированного шиноби начал бить фонтаном, когда Кагуя посвятили в план захвата власти в клане, используя его личность. Странный человек первое время ржал как лошадь, находя происходящее жутко смешным и вовсе не переживая за «это сборище ублюдков», с готовностью указывая, какая должна быть реакция местного на то или иное событие, чтобы не проколоться в неправильном поведении. Длительное наблюдение шпионов за жизнью Кагуя показало, что мертвец не врал.

Небольшой потрепанный одноэтажный домик с облицовкой из кости, который стоял не тронутым довольно длительное время, Хисато даже понравился, несмотря на слой пыли и обширный бардак внутри. Пусть гладкость проникновения изумляла и внушала надежду на выполнимость разработанного плана, нервы все равно давали о себе знать, а здесь можно было отдохнуть подальше от чужих глаз, за одним и определив, какой шаг будет следующим.

Кагуя склонялся к немедленному вступлению в большой турнир, организованный в клане. Длился он уже солидное время, но опоздавшие всегда могли присоединиться к гонке, вызвав на бой одного из оставшихся участников. Если за основными схватками следили старейшины, не допуская смертельных случаев, то здесь подобного не гарантировалось, желающие действовали на свой страх и риск. Ввиду большого количества участников и необходимости восстанавливаться после мясорубок, отборные еще шли и из двух с лишним сотен, имевшихся в начале битв на выбивание, оставались еще четыре десятка бойцов.

Загрузка...