Глава 4

Мы подъехали к торговому центру, площадь которого делило несколько крупных мебельных магазинов и один магазин строительных материалов. Рядом с торговым центром располагался строительный рынок. Я знала это место. Как-то ездила с родителями, когда мы ремонт делали. Если честно, то так и не поняла, в чем кайф болтаться по палаткам и выбирать детали будущего интерьера. А вот маме важно было, чтоб обои и пол сочетались по цветам, а мебель в комнате не выделялась из общей картины.

— Я тебе не смогу помочь с интерьером, — сказала я.

— Почему? — спросил Борис.

— Потому что из меня никакой дизайнер. Мне это не интересно. Есть, где спать — уже хорошо. А все это украшательство…

— Не нужно, потому что ты все равно скоро уедешь из дома, — сказал Борис.

— Пока не думала об этом. У меня есть моя комната. Никто из дома меня не выгоняет, — ответила я. — Даже думала, что буду какое-то время работать и жить у родителей.

— Но в своей комнате ты делала какие-то украшательства, — сказал Борис, припарковывая машину.

— Нет. Этим мама занимается. На полке с книжками ставит ангелочков фарфоровых. Шарики там новогодние. Календарь на стену вешает. Почему-то она считает, что мне этот календарь нужен. — Я улыбнулась, вспоминая, как мама со мной часто спорила, убеждая в необходимости проявления индивидуальности. Говорила, что нужно комнату наполнять личными вещами, а не складировать их в коробку, которую потом хранить на шкафу. Я же не могла понять, почему личное нужно было доставать на всеобщее обозрение. Это же личное. Его надо прятать. Как дневник с мечтами нужно прятать от посторонних глаз, так и все дорогое.

Только личных и по-настоящему дорогих вещей у меня почти не было. Старая кукла со сломанной ногой, которую мне подарила бабушка, набор свечей, которыми мы обменивались с девчонками со школы и всякие символы Нового года. Ну и чего их доставать?

Не знаю, зачем я все это рассказывала Борису. Может, пыталась заполнить тишину в разговоре или хотела объяснить, почему мне неинтересно думать над обстановкой в комнате? Не знаю, но трещала я без умолку. А может, интуитивно его пыталась достать до такой степени, чтоб он сказал, что все кончено и больше мы не общаемся. Тогда было бы все проще. Не надо было бы думать над этим общением и копаться в себе.

— У тебя пижама с котятками, — сказал он, когда мы шли по мебельному магазину, а я сделала паузу, остановившись перед здоровым диваном. Диван был такой огромный, что мне стало интересно, какой должна быть комната, чтоб он в ней поместился.

— Что?

— Слова, действия, поведение — все это не сочетается друг с другом, — рассеянно ответил Борис.

— Почему?

— Пока не знаю, — ответил он. Посмотрел на меня. Улыбнулся. Видимо, у него начало подниматься настроение.

— Считаешь, что полки должны быть чем-то заставлены? — спросила я.

— Что такое полка? Это склад нужных вещей. Отражение твоих достижений. Внутренний мир, который проявляется наружу. Для тебя это в первую очередь склад вещей.

— А для тебя? — спросила я.

— Хорошее кресло. Придешь так вечером. Ноги вытянешь, — сказал он, кивая в сторону кресла с подставкой для ног.

— Мне кажется, что оно какое-то строгое. Как офисное, — сказала я.

— Думаешь, что подойдет мягкий пуф или вон тот мешок? — усмехнулся он.

— Нет. Мешки я не понимаю.

— Ладно, раз тебе не нравится офисный стиль, так давай поищем домашний.

— Если тебе нравится…

— Мы с тобой говорили про полки. Я думаю, что везде должно быть равновесие. У меня в квартире две комнаты. Одну я хочу сделать спальню и одновременно комнату отдыха. Куда и гостей можно пригласить. Вторую комнату оставить под кабинет. Вот где кабинет, там и положить все, что нужно для работы. В коридоре есть кладовка. Вот ее сделаю под шкаф. А в комнате надо поставить что-то интересное.

— А что там раньше стояло?

— Там все было навалено. Вдоль стены папки, книги, вещи, которые я хранил в коробках. Давно надо было ремонт сделать, а я все в кучу сваливал. Не до уборки было.

— Много работы? — спросила я.

— Так все хочешь залезть ко мне в душу? Или в жизнь? — спросил он.

— Ничего из этого. Разговор поддерживаю.

— В любопытстве нет ничего плохого, — сказал он.

— Но за него придется заплатить.

— Я подумаю над твоим предложением, — хмыкнул он. — Как тебе этот диван? Можно будет спать, не раскладывая.

— Нормальный, — ответила я, рассматривая диван в виде буквы «Г».

— Мне определенно нравится, но надо определиться с цветом.

— Светлый? Или темный? Темный меньше грязи собирает.

— Не хочу темный. Давай светлый, — ответил он. — Белый. Вон тот ковер серого цвета и кресло, которое мне понравилось. А к нему возьмем стенку.

— К ковру или к креслу? — спросила я.

— К комнате, — ответил он.

Он ожил. Не знаю, что случилось, но Борис действительно повеселел. Прошло напряжение и что-то такое, чего меня настораживало.

Пока он делал заказ, я отошла в сторону. И зачем я здесь? Для чего? Мне надо ехать домой, а я с каким-то мужиком диваны выбираю.

— Чего грустишь? — спросил Борис.

— Думаю, почему я согласилась с тобой встретиться.

— Любопытство и скука — это все двигает человека вперед. А грусть и тоска заставляют сидеть на месте.

— Не согласна. Мне скучать некогда. Я все время чем-то занята.

— Ир, ты хочешь правду знать или предпочтем пока не докапываться до сути?

— Правда не понравится?

— Нет.

— Тогда не хочу знать, — ответила я.

— Тогда не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать ответа, — сказал Борис.

— Ты все купил? Можно по домам?

— Надоело? — спросил он.

— Устала. И есть охота. Я тебе говорила, что сама не поняла, зачем поехала туда, где мне неинтересно.

— Из-за компании со мной. Пойдем обедать? Я бы тебя к себе пригласил, но не поедешь же.

— Не поеду, — ответила я.

— Адреналин прошел. Голова вернулась на место. Сразу захотелось сбежать.

— Ага.

— Чего будешь делать дома?

— Отдыхать. Потом поеду за братьями. А больше всего хочу хоть немного поспать, — я зевнула.

— Меньше надо было думать, — ответил Борис. — Сама же себя накрутила.

— Откуда ты знаешь?

— Догадался. Что бы кто ни говорил, но жизнь циклична. Ничего нового в ней не происходит. Просчитать твою реакцию довольно просто, — ответил Борис. — Чего-то не хочется мне тебя сейчас отпускать. Надумаешь, что нам с тобой не стоит встречаться.

— Мы и не встречаемся, — ответила я. Еще раз зевнула. Чуть не споткнулась.

— Осторожнее. Да ты на ногах не стоишь! — добродушно сказал он.

— Говорю же, что спать хочу. Надо выпить кофе или энергетик.

— Ты у меня и без энергетика довольно активна, — сказал Борис. — Как насчет пиццы?

— Можно и пиццу.

Мы подошли к машине. Наверное, всему виной была усталость и недосыпание, раз я еще обсуждала его предложение.

— Тогда заедем в одно место. Пообедаем. А потом я до дома довезу. Договорились?

— Что за место? — спросила я.

— Хорошее, — ответил Борис. — Не бойся.

— Я и не боюсь. Но доверять…

— Принцесса, зайдем ко мне. Я документы кое-какие заберу. Ладно?

— Я не буду подниматься.

— Обещаю на тебя не накидываться.

— Мы должны были погулять, а не по гостям разъезжать.

— Не злись, — сказал он.

— Что-то ведь задумал.

— На самом деле нет. Но одна идея появилась. — ответил Борис. — Квартира не моя. Снимаю на время ремонта.

— И? Думаешь, что мне это чего-то должно сказать? Я подниматься все равно не буду. Около подъезда подожду.

— Ир, ко мне в машину садиться не боишься, а в квартиру заходить — так сразу страх? Тебе не кажется, что в этом нет логики?

Тут ни в чем не было логики. Хотелось поспорить, но вместо этого я откинулась на спинку кресла и стала смотреть на машины, которые ехали впереди нас. Нас. Не было никаких нас. Не было ничего. Интрижка? Даже интрижки не было. Так. Ерунда. Мимолетный интерес.

От злости я сжала кулаки. Почему все это не помогало вернуть разум? Почему я все еще в этой машине? Почему стоит ему коснуться моей руки, так внутри все замирает? У него некрасивые пальцы. Пусть прикосновения и не вызывают отторжения, но все равно мне не нравилось…

Машина завернула во двор. Борис остановил ее, припарковав около подъезда. Взял меня за руку. Погладил ее, а потом поцеловал. Я почему-то испугалась. Хотела отдернуть руку, но он крепко ее сжал, не давая это сделать. Прошелся губами по каждому пальцу, словно пересчитывая их.

— Зачем? — спросила я, чувствуя, как во рту все пересохло.

— Ириш, я понимаю, что ты меня опасаешься. Но я тебе уже говорил, и еще раз повторю, что не буду настаивать.

— Тогда зачем к тебе подниматься?

— Хотя бы чтоб поесть пиццы и просто пообщаться. Соглашайся.

— На что?

— Зайти ко мне в гости.

— Только на чай?

— Как скажешь, — усмехнулся он. — Как будем время проводить — решаешь ты.

Глупость. Все это была глупость. Но я согласилась. Ошибка.

— Чего ты там бормочешь?

— Считаю, что совершаю ошибку.

— Ты вчера согласилась, чтоб я тебя подвез до дома. Это ошибка?

— Не знаю. Это шаг к ошибке.

Его развеселили мои слова. Мы зашли в подъезд. Первый этаж. Однокомнатная квартира. В коридоре стояли коробки с бумагами и папками.

— Здесь бардак, так как ставить все это некуда, — сказал Борис.

— Неважно, — ответила я.

На кухне диван. Другой диван был в комнате. Телевизор.

— Какую будешь пиццу? — спросил Борис.

— Любую. Я не привередлива в еде, — ответила я, заходя в ванную комнату. Надо было поправить макияж. Но на деле хотелось все смыть и унять с помощью холодной воды пожар на щеках. Они горели огнем. Вокруг меня словно все наэлектризовалось.

Борис на кухне поставил электрический чайник. Я слышала, как булькает вода. Слышала, как мужчина моет посуду. Стало не по себе. Бежать. Страх был таким сильным, что я не могла его контролировать. Руки затрясло.

Сделав несколько глубоких вдохов, я зашла на кухню. Борис сказал что-то про доставку. Я пыталась сосредоточиться, но меня отвлекал чайник. Стеклянный с подсветкой — чайник закипал, а я себя чувствовала на пределе. Казалось, что я сама сейчас начну кипеть. Или гореть.

— Чего притихла? — спросил Борис, ставя кружки на стол.

— Немного нервничаю. Не каждый день в гости хожу. И как-то непривычно все это.

— Непривычно? Чай пить? Или о чем ты там думаешь?

— Ни о чем плохом я не думаю, — ответила я. Опять отвлеклась на чайник. Борис сел рядом. Достал из кармана салфетку, чтоб протереть очки.

— Тогда чего нервничаешь? — спросил он. — Поводов ведь нет. Хочешь, я тебе фокус покажу?

— Смотря какой.

— Психологический.

Чайник щелкнул, закончив бурлить. Я кивнула. Вздрогнула, когда Борис взял мою руку. Приложил к щеке. Волнение. Со мной творилось что-то странное. И тому ведь не было объяснения. Мы всего лишь разговаривали до этого. Ладно, пару раз…

— Иди сюда, — позвал он, прерывая спутанный ход моих мыслей.

Возразить? Но я сама уже закинула руки ему на шею, впиваясь в губы. Сердце ускорило ритм. В ушах все зашумело. При каждом прикосновении губ я чувствовала, как бьет током. Разряды, что клубились вокруг, стали скользить по коже. Ощущения. Острые. Яркие. Они проходили на грани боли. А ведь это были всего лишь простые прикосновения его пальцев к моей шеи, волосам, щекам. Он прерывал поцелуй, чтоб вновь его продолжить. Легкое разочарование тут же сменялось удовольствием. Жадность. Мне было мало всего: я хотела больше поцелуев, больше прикосновений, больше эмоций. Он стянул с меня толстовку вместе с футболкой, оголяя тело. Никаких слов. Если бы он хоть чего-то спросил, то я бы пришла в себя. Тут же оставалось лишь смотреть в его глаза и чувствовать приятную дрожь прикосновения его пальцев, которые исследовали мое тело. Он прошелся по границе лифчика, не заходя за ткань. Прошелся ладонями по плечам. Эмоции. Их было слишком много. Я пыталась представить, как все это выглядит со стороны, но не могла. Стыд.

— Что дальше? — спросил он. — Еще шаг вперед? Или два назад?

— Не знаю, — прошептала я, желая куда-нибудь испариться.

— Решаешь ты. В любом случае, всегда можно остановиться, — ответил он, пропуская пальцы под лямку лифчика. — Шаг вперед или назад?

— Это не танец.

— Еще какой танец! — возразил он. — Танцы и придумывались, чтоб передать страсть.

— Не думаю…

Он наклонился к моему плечу. А пальцы уже расстегивали лифчик. Теплое дыхание. Предвкушение.

— Ириш, я все еще жду ответа. Или ставим все на паузу, — напомнил он.

— Вперед.

— Как скажешь, — выдохнул он, расстегивая крючки.

Я упала на диван. Ладони Бориса. Все это было непривычно, но как же приятно! Почему простые поцелуи могут вызывать такие странные ощущения? Его губы захватывали кожу около шеи, а я с ума сходила от восторга. Хотелось выгнуться ему навстречу. Оказаться как можно ближе. Когда же его рука накрыла мою грудь, я забыла, как дышать. Ощущения были такими острыми и резкими, что захотелось его оттолкнуть.

— Испугалась?

— Не знаю. Не понимаю, что происходит, — ответила я, пытаясь выровнять дыхание.

— Можем остановиться. Торопиться некуда.

— Почему?

— Ир, секс — это интимная вещь. Особенно для женщины. Ты впускаешь в свое тело другого человека. Позволяешь ему касаться самых сокровенных мест, которые общество велит прятать. А есть еще страх, что тебя могут обидеть. Сделать больно.

— Все равно будет больно.

— Со мной не будет.

Раздался звонок. Борис улыбнулся. Подмигнул мне. После этого пошел открывать. Я же почувствовала холод. Нужно было одеться. Только руки не слушались.

Борис поставил коробку на стол. Подошел ко мне, чтоб помочь.

— Руки дрожат, — сказала я.

— Это нормально. Ты слишком серьезно относишься к тому, что не требует серьезности, — сказал Борис. Он поставил еще раз чайник. — Ты так боишься боли?

— Нет. Это ведь один раз. Можно перетерпеть.

— Ищешь большую любовь?

— Не было человека, который бы меня настолько заинтересовал, чтоб пойти дальше.

— Похоже, я тебя заинтересовал.

— Не знаю чем, — ответила я. Он провел ладонью по моим волосам. Я невольно прижалась к нему, пытаясь как можно больше впитать тепло, исходящее от него.

— Недолюбленная ты, принцесса. Вот и тянешься к ласке, — сказал Борис.

— Это хорошо. Я уж побоялась, что в тебя влюбилась.

— Влюбленность — это приятное чувство, которое, к сожалению, быстро проходит. Поэтому не бойся влюбляться, — сказал Борис.

— Думаешь, что пройдет?

— А ты знаешь что-то вечное?

Мы ели пиццу. Запивали ее чаем. Я не хотела думать и говорить, а Борис и не настаивал. Еще вчера я его убеждала, что никогда не лягу с ним в кровать, а сегодня чуть не отдалась ему на диване. Прошли всего лишь сутки, а мне казалось, что целая жизнь.

Борис отошел, чтоб решить вопросы с документами. Ему еще надо было кому-то позвонить. А я осталась на кухне и допивала чай. Глаза закрывались сами по себе. Я задремала только на минуту. Или на пять минут. Проснулась же на подушке. Теплое одеяло укутывало меня почти полностью. На кухне стемнело. Из коридора доносилась музыка. Телефон.

Я выбралась из-под одеяла и быстро пошла в коридор. Споткнулась об коробку. Телефон перестал звонить, но я все же нашла его в кармане куртки. Восемь вечера. Мама уже обрывала мой телефон. Десять пропущенных звонков. Я быстро перезвонила.

— Надеюсь, с тобой что-то случилось! — рявкнула мама. — Ты знаешь, что твои братья в полиции!

— Мам, я…

— Что? Ты должна была их забрать! Так где ты?

— Я проспала.

— Дура!

Мама бросила трубку. Я потерла виски. И как я могла проспать? Потом позвонил папа и велел ехать домой, где бы я ни была. Я уже кинулась искать ботинки, но тут на кухне Борис включил свет. Забрал в комнату подушку и одеяло.

— Почему ты меня не разбудил?

— А я должен был? — спросил Борис.

— Я же говорила…

— Чай будешь?

— Мне надо домой. Родители ругаются.

— Что ты не забрала братьев с секции?

— Да. Там полицию вызывали, — сказала я. — Похоже потому что за ними никто не пришел. Понимаешь, я должна была…

— Пойдем пить чай, а потом отвезу тебя.

— Сама справлюсь. Ты мне уже помог, — сказала я. Опять потерла лоб.

— Голова болит?

— Немного. Не надо было днем спать.

— Иди сюда, — сказал он. — Сейчас попьем чаю. У меня есть вафли. Разогреем остатки пиццы. А домой успеешь. Тебя там все равно только ругань ждет.

— Тебе надо было меня разбудить, — сказала я, возвращаясь на кухню.

— У нас с тобой разные цели, Ир.

— Я тебя не понимаю.

— Правду сказать? Она тебе не понравится.

— Опять?

— Что поделать, если правда всегда не нравится?

— Хорошо. Давай свою правду.

— Тебе надо научиться принимать ошибки.

— Считаешь, что я это не умею делать?

— У тебя пижама с котятками, — хмыкнул Борис.

— Да кто ты такой, чтоб решать, чему мне учиться, а чему нет?!

Я хотела подняться и уйти. Стало как-то противно. Родители на меня положились, а я их подвела. А этот тип еще старается мне чего-то навязать.

— Хлопнешь сейчас дверью — больше общаться с тобой не буду. Ты сама хотела услышать правду, так имей смелость этой правде взглянуть в лицо, — строго сказал Борис. Я села на диван. Подобрала ноги. Борис поставил передо мной кружку с чаем. — Ты не умеешь ошибаться. Для тебя важно как о тебе будут думать. Меня это не устраивает.

— Почему?

— Это важно для наших дальнейших отношений, — сказал Борис. — Все мои действия нужны. Они взяты не с потолка.

— Отношения — это всего лишь поцелуи, эмоции и потребности тела. Все. Ничего большего.

— Не со мной. Я хочу не только с тобой спать.

— Что же ты хочешь?

— Для начала научить тебя ошибаться, — сказал он. Рядом с кружкой он поставил упаковку с вафлями. — Пей чай.

— Мне кажется, что ты меня специально подставил. Чтоб мне влетело за слабость.

— Слабость?

— Ты так не считаешь?

— Не считаю. Секс — это не слабость. Скорее уж смелость. Ты меня хочешь. Тебя ко мне тянет. Из-за отсутствия опыта ты плохо понимаешь, что происходит. Но на самом деле ничего страшного в этом нет.

— При чем тут это и ошибки?

— А думаешь, что секс — это что-то правильное и логичное?

— Не понимаю и не хочу понимать.

Я съела вафлю. Выпила сразу половину кружки с чаем. В кармане трезвонил телефон. Я почему-то не бежала брать трубку, а слушала, как играла мелодия телефонного звонка.

— Я и не хочу, чтоб ты это сразу поняла.

— Отвезешь меня домой?

— Отвезу. Я же обещал.

— Ты меня и разбудить обещал.

— Нет. Этого не было. Я сказал, что мы успеем встретить твоих братьев. Но ты же уснула.

— Даже говорить на эту тему не хочу, — сказала я.

— Говорить или спорить? — спросил он.

— Или ты меня отвозишь, или я дойду сама.

— Хорошо, — согласился он. — Отвезу. Поехали.

На самом деле я сама была виновата в том, что произошло. Зря на него наехала. У него не было никакого интереса проследить, чтоб я не проспала. Ему не было до моей жизни никакого интереса. Он был мужчиной. Взрослым мужчиной со своими проблемами. А я была развлечением. И согласилась играть эту роль. Так чего возмущаться?

— Ты выиграл. Я сдалась тебе за сутки, — сказала я. — Если бы продолжил, то мы бы переспали.

— Это было несложно.

— Несложно развести меня на секс?

— Ир, когда нет опыта, то ты становишься легкой добычей. Любопытство, интерес, новизна — все это и толкает тебя ко мне в объятья. Добавим еще щепотку любопытства. Вот и получился коктейль, который тебе понравился.

— Думаешь, если бы было больше опыта, то я бы на тебя не повелась?

— Ты бы меня послала в пешее эротическое путешествие, — ответил Борис.

— Нет. Не хватило бы духа. И это не культурно.

— Культура должна отойти на второй план, когда затрагивают твою честь и достоинство. Устаревшие слова, но довольно верные. Что на деле есть у человека? Деньги? Статус? Это все проходящее. А вот то, что у тебя в душе — это останется с тобой на всю жизнь. И если кто-то попытается растоптать твою душу, то нужно уметь давать достойный отпор на понятном языке для хама.

— Ты не хам. Но зачем ты так поступаешь… — Я тебе говорил, что ты довольно красивая и чистая девушка, но это не значит, что так будет вечно.

— Решил поиграть в учителя? — спросила я.

— Нет. Я развлекаюсь. У меня сейчас сложный период. Нужно отвлечься. Раз уж решил с тобой пообщаться, то почему бы не совместить это с пользой для тебя? — мягко спросил Борис.

— Я об этом не просила.

— А ты ничего бы и не попросила. Хотя можешь многое требовать, но предпочтешь остаться при своем. И в итоге останешься у разбитого корыта.

— В сказке бабка осталась без всего из-за того, что она слишком много требовала.

— Она не смогла вовремя остановиться. Но пока требовать не начала, то ее дед не чесался. Его все устраивало: и землянка, и дырявое корыто, и жизнь, которую они вместе проживали. Но стоило ей было потребовать от него перемен, как сразу перемены появились. Согласись?

— Если с такой точки зрения посмотреть, то я с тобой соглашусь.

— Нужно уметь требовать то, что тебе должны дать по праву. Но не перебарщивать. Во всем должна быть гармония, — сказал Борис. — Этому и хочу тебя научить. Ты не обижайся на меня. Как и на правду. Если не хочешь ее слышать, то я не буду тебе ее навязывать, но если уж решила услышать, то не отворачивайся.

Я не ответила. Опять зазвонил телефон. На этот раз звонил папа. Спросил, когда я приду домой. Спокойный тон подкупал. Я ответила, что минут через десять. Хотелось верить, что ураган пройдет мимо. А меня все же простят. — Звони, если захочешь поговорить, — сказал Борис, когда мы уже подъехали к моему дому.

— Думаешь, я этого захочу?

— Уверен в этом.

А я в этом была не так уверена. Если от общения с ним только неприятности, то зачем мне это общение нужно?

Загрузка...