* * *

Дела шута задержали их в Сайбе надолго. Они с Маркусом даже возвращались вдвоем в Тауларм, когда Лена вдруг соскучилась по эльфам, но надолго оставлять шута одного в столице не рискнули, к тому же Лена чувствовала его тоску. Пусть он был занят, но знал, что, освободившись, увидит ее. Пробыв несколько дней у эльфов, Лена хотела было возвращаться на своих двоих или верхом, но воспротивился Лиасс. Либо проход прямо в Сайбу, либо серьезная охрана в лице хотя бы Гарвина. А Гарвину не хотелось к людям, поэтому пришлось соглашаться на проход. И вот тоже: она могла совершенно спокойно пожать плечом, повернуться и уйти пешочком, и пусть бы Лиасс посылал ей вслед хоть взвод магов, но остановить ее не рискнул бы даже он. Но Лена как-то привыкла если не подчиняться, то считаться с мнением окружающих, особенно если окружающие были умнее и опытнее. «А ведь Пути тебя зовут, – заметил Лиасс, прощаясь. – Может быть, не стоит противиться. Мы всегда рады тебе, вернешься ты через год или через десять. Нас десятилетия не пугают».

Их не пугали. Но пугали Лену. Не потому, что она боялась постареть, вот этого как раз не боялась. Она боялась вернуться к войне. Или к могилам тех, кого знала… Пусть у эльфов не бывает могил, но вернуться и узнать, что нет Лиасса, или Арианы, или Далина, или Кавена… Нет. Не хотелось.

Лиасс открыл проход неподалеку от Сайбы – понял, что Лене просто хочется пройтись, а телохранитель никуда не делся, так и бродил тенью, когда в паре шагов, когда подальше. Ведь если Лене не хотелось, чтобы ее разговоры слышали, был амулет. Уже не тот, который давала ей Ариана, тот остался в неизвестном мире вместе с вещами шута, но Кайл сделал ей новый: узкое кольцо из черного поблескивающего камня, очень похожего на обсидиан. Кто-то ведь вытачивал это колечко, осваивая новый вид украшений: эльфы колец не носили… Стоп. А тот, вражина, носил. У него на правой руке было кольцо с головой неизвестного зверя под названием крокодил. Не Уроборус, а крокодил, заглатывающий свой хвост. Аллигатор. А Кайл описывал совсем другую внешность. Не глаза цвета болотной воды и не коричневые волосы. Значит, минимум два сильнейших мага. Оба оттуда? Пойти туда? Без Маркуса, но с шутом, Милитом и Гарвином? Или нагло – с Маркусом, только чтоб быть готовой вовремя смыться… Целителю спасибо сказать. Спас ведь – человека спас. Раз один такой есть, не считающий необходимым мгновенно резать особь с круглыми ушами, значит, и другие найдутся.

Маркус все же был недоволен. Однажды Лена услышала, как он открыто говорил шуту насчет другого долга, не королю – ей. Пришлось недовольство пресекать в корне, потому что шут опять выглядел подавленным, словно два долга рвали его на части. Маркус от разговора попробовал поувиливать, но, к великому удовольствию Лены, человеком он был прямым и очень быстро сдался.

– Нельзя служить двоим, – сказал он. – Я верю в то, что Родаг – хороший король, что сейчас шут не делает ничего, что было бы противно его природе, но он должен быть не с ним, а с тобой. Очень уж ты мягкая.

– Он считает, что это его долг, – попыталась вразумить его Лена. – Ты видишь, он занят делом.

– Он искупает вину, – оборвал ее Маркус, – причем вину, которой не существует. Он вообразил, что каким-то образом предал короля. Обманул его надежды, ведь Родаг был так великодушен, что все-таки его не удавил. Вот и лезет вон из шкуры. Делиена, я его понимаю. Знаю, что такое клятва верности. Он все надеется, что Родаг отпустит его окончательно, дурак. Не отпустит.

– Он столько лет служил короне…

– Да не оправдывай ты его! Он столько лет служил короне, но теперь он служит тебе. Не спорь! И я тебе служу.

– Я думала, что мы друзья, – сухо сказала Лена. Маркус удивился.

– Конечно, друзья. А с ним вы так даже больше, чем друзья. А разве это мешает? Наоборот. Даже лучше. Я тебе служу не из чувства долга… Ну просто – служу. Ничего мне за это не надо, понимаешь? И он – тоже. Что тебе не нравится-то?

– Слово «служу».

– Дура, – печально констатировал Маркус. – Просто страшно, какая ты иногда бываешь дура. Вся наша жизнь – служение. Лиасс служит своему народу, Родаг – своему королевству. Мать служит своим детям, муж – своей семье. Мы с шутом – тебе. Ты – людям и эльфам. Служение – это не служба. Это то, что мы должны делать и хотим делать. Вот у короны шут на службе. Родаг вовсю пользуется твоей добротой или наивностью.

– Шут нужен Родагу.

– Ни черта. Шут нужен королю. Короне. Сайбии. Как хочешь скажи, но не Родагу. Ладно. Я тебе по-другому… Я даже не хочу вдаваться в детали того, что он делает. Это наверняка важно и нужно. И опасно. Представь себе, что его поймают. Хочешь, чтобы его зарезали и в канаву бросили? Или в реку с камнем на шее? Или пытали перед этим, чтоб дознаться, что он успел узнать и сообщить королю? А он ведь козел упрямый, он сразу не расколется… Ну вот. Ты аж посинела. Неужели сама об этом не думала?

Лена очень даже думала, только не так… реально. Шут был бодр и весел, если был рядом, смеялся и смешил, резвился и баловался, словно черная одежда вернула его в те времена, когда сомнения еще не одолевали его. Если он был далеко, он был тоже бодр и весел, но иначе, его одолевал азарт, не было чувства страха или даже озабоченности. Он был осторожен, но риск любил. А ведь раньше она знала только общее его настроение, сейчас – тонкости. Если хотела. И он, скорее всего, тоже понимал ее лучше.

Маркус отогнал ее от окна – дождь, ветер, еще простудишься, закрыл створки и обнял ее. Эх, как же она привыкла прислоняться к мужскому плечу. То есть груди. То Лиасс свою подставляет, то Маркус, то Гарвин, не говоря уж о шуте… Такое ощущение защищенности, а всего-то голову на плечо друга…

– Прекращай ты это. Ты даже Родага не воспитывай, он тебе придумает сто важнейших причин, убедит тебя, что без шута королевство рухнет в одночасье. И ты поверишь.

– Но он же не врет.

– Не врет. Ты можешь согласиться. И тогда шуту придется торчать в Сайбе до конца правления Родага. И нам вместе с ним. Я-то, знаешь, и не против, а тебе-то это зачем? Тебе не нравится здешняя жизнь. Тебе у эльфов хорошо, а не здесь.

– А почему, ты тоже знаешь?

– Конечно. Ты там делом занята. Ты лекарства делаешь, травы собираешь, учишься. Тебе ведь здесь просто скучно. В политику ты не лезешь, потому что хоть и дура, но все-таки не такая. Все эти светские собрания не любишь. И не меньше шута хочешь быть полезной. Знаешь, мне вообще кажется, что король только изобразил крайнюю нужду в шуте, чтоб тебя в Сайбу заманить и удержать подольше.

Настроение у Лены портилось медленно, но устойчиво. Заболела голова. Маркус усадил ее в кресло и отправился добывать хотя бы шиану. Прав он, конечно. И, наверное, насчет Родага прав. И насчет ее. Может, правда, отправиться в Путь снова? Как бы невзначай сказать, что ее Пути ждут. Так, чтоб побольше народу слышало. И интеллигентненько попросить Родага отпустить с ней шута. Возразит? Ой вряд ли…

Шут вернулся очень поздно. Лене не спалось и не читалось, хотя книга, которую ей дала Рина, была сравнительно интересной. Она лежала, свернувшись в клубочек, и наблюдала, как бесшумно двигается в полумраке комнаты шут, слушала, как он плещется в ванной, смотрела, как он пытается пригладить непослушные волосы ее щеткой.

– Ты не спишь? – спросил он обреченно, опуская руку. – Чувствовала, да?

Лена села и потребовала:

– Зажги свет!

Он послушно высек огонь и зажег масляную лампу. Ну еще бы у нее голова не болела.

– Кто тебя так?

– Да… какая разница?

– Поймали?

– Ну да. Почти. Темно уже было, так что разглядеть меня они не могли… Лена, все в порядке, я вырвался и убежал.

– А если бы не убежал, что было бы? Тебя бы убили?

– Вряд ли. Королевского шута не рискнут убить. Ничего страшного. Немножко надавали по шее.

– Раздевайся.

Он снял рубашку. Ну да, если лицо почти не пострадало, только кровоточащая ссадина на лбу, то по телу словно сапогами прошлись. А может, и прошлись. Напинали, пока он на четвереньках убегал, наверное. Лена смазала синяки бальзамом по рецепту Арианы, но в исполнении Светлой – синяки убирал за два дня, Лена многократно убеждалась. А тот, что Ариана делала лично, даже если добавляла в него магию, – за четыре. Шут поймал ее руку и прижал к щеке, глядя снизу вверх глазами виноватой собаки.

– Не сердись, пожалуйста, – попросил он. – Мало того, что я дело провалил, еще ты сердишься… Мне надо доложить Родагу… Не дашь мне чистую рубашку, а? Пожалуйста…

Он переоделся в свой костюм шута, поцеловал ее в щеку и отправился докладывать. Пришел он только через час, и этот час Лена места себе не находила. Он был подавлен. Понятно. Крепко влетело от короля за невыполненное задание. И насколько Лена знала местные порядки и природную вспыльчивость Родага, не обошлось и без рукоприкладства. Все. Хватит. Страннице пора в дорогу.


Загрузка...