А он был женат

Глава 4 — Настоящее

На следующий день после расставания — Ира

Отдать ключи хозяйке квартиры мне не удалось. Она жила в соседней квартире, и я простояла под её дверью минут двадцать, пока парень Насти пыхтел, утаскивая мои чемоданы вниз по лестнице. Дверь никто не открывал, а ждать долго я не хотела. И так слишком задержалась в этом чёртовом месте, чтобы голова не болела и сердце не давило от каждого шага.

— Разжилась ты вещами с этим козлом, — протянула опирающаяся на подъездную стену Настя, — третий чемодан при том, что сюда ты, сама говорила мне, переезжала с одной сумкой.

Что есть, то есть. Я наживала всё это, искренне веря, что перевозить нужно будет только в нашу общую ипотечную квартиру, а не… обратно в комнату общежития.

— Работу неплохую нашла как раз после встречи, платили нормально, да и… с ним было жить легче. Мы оба работали, многое делили пополам, — я уткнулась лбом в дверь соседки-владелицы квартиры, — понятия не имею, как будет сейчас с ребёнком.

Стоило бы уже начать спускаться. Парень Насти ждёт в машине внизу, а я тут продолжаю отдирать себя от этого места. Закрыть дверь квартиры я не решилась — оправдывала себя тем, что нужно будет показать хозяйке её владения, чистые и… с кучей вещей, которые мы купили вместе с Яриком, но я не решилась забрать. Телевизор, вся мебель, его любимая приставка для игр, посуда, ковёр, в общем — множество того, что я не считала только своим. Было бы странно забирать это, хотя купленную только им консоль сам предатель забирать не стал. А она дорогая и…

— Я бы на твоём месте всё забрала, обои поснимала и написала обидные слова на стенах, лишь бы у этого урода были проблемы, — подруга начала спускаться первой, — договор аренды был на него? Вот-вот. Пусть мальчик побегает и разберётся, если он такая сволочь.

У меня не было сил ей отвечать. Может, будь у меня они хоть немного, я бы тоже подумала о мести и обогащении… вернее о том, что в декрете мне никаких алиментов никто платить не будет, а та же приставка стоит тысяч пятьдесят.

— Хотя, я бы изначально его побаивалась, — она наблюдала за тем, как я отлипаю от двери и иду к своей бывшей квартире, чтобы закрыть её, вставить в скважину свой ключ и провернуть дважды, — Ярик — жуткий тип. Я тебе сразу говорила.

Вот и всё — закрытая дверь. Даже не метафорически.

— После того, как вы познакомились, ты говорила обратное чуть ли не ежедневно, — парировала я, — вроде как «мужчина, моющий за собой пол, потому что наследил в чужой квартире — ценный приз».

Настя скривилась.

— Погляди ты на меня так, как тогда на него, я бы всю хату выдраила от испуга, — фыркнула она, — ладно, признаю, он скотина. Но скотина, которая делала вид хорошего человека так искусно, что мы обе были в восторге. Так что… это не ты дура, а он хитрожопый.

Было бы от этого хоть немного легче.

— Какая разница, если сейчас мне в любом случае плохо? — забросила в почтовый ящик ключи, звякнувшие по мягкой подушке бумаг.

Ярик забрал бы их сегодня, оплатил бы и отчитался мне, чтобы не волновалась. Он так четыре месяца подряд делал. А сейчас весь труд ляжет на соседку. Может стоит сделать самой? С другой стороны, ей просто так досталась квартплата за ещё три месяца. С этих денег она точно сможет оплатить коммуналку, ведь никто здесь жить больше не будет.

— Легче станет когда-нибудь, — придержала мне входную дверь подруга, — точно станет. Да и ему судьба по голове настучит. Не сейчас, так потом. Ответочка бывает намного больнее.

Я упёрлась взглядом в знакомую машину рядом с той, что принадлежала парню подруги. Ну нет, пожалуйста!

— Пусть лучше изначально у всех всё хорошо будет, а не плохо, — пробормотала я, — Насть, это ты ему рассказала?

Она сразу поняла в чём дело. От моего бывшего — Богдана глаз у девушки дергался ещё активнее, чем от Ярослава. Вот так и вышло:

— Какого чёрта ты здесь забыл? — рявкнула Настя, подойдя к владельцу высокого чёрного внедорожника, уже улыбающегося мне.

— Я позвал, не одному же мне тащить эти сумки? — возмутился парень Насти, — да и это… жалко вам, что ли? Он ведь помочь хочет…

Богдан в этот момент скалился, глядя на меня, открывал рот и явно хотел что-то выдать, однако я не дала:

— Стёп, ты ахренел так говорить? — на парня подруги, — я тебе денег за перевозку с чаевыми отсыпала, а ты ещё и возмущаешься? Попроси у меня что-нибудь теперь, а тебя так же по-дружески подставлю!

Я была злой. Не даром Ярик сбежал и только писал мне. Вживую я бы его придушила. Не то, что Богдана, который примчал на всех парах, потому что у меня теперь место вакантное освободилось, а он меня ещё прошлые разы не обглодал и не замучил своей навязчивой любовью.

— Да я только как лучше хотел! — Стёпа семенил за мной следом к своему багажнику, — ну ты чего? Ир, я же помощника привёл, что не так?

Он определённо догадывался, что не так. И чем именно мой бывший мне не мил, и как теперь неудобно будет нам всем.

— Убила бы, — подтвердила Настя, — а ты чего стоишь лыбишься? — к Богдану, — шуруй отсюда. Постоял и хватит! К Ирке тебя никто не зовёт!

Нет, с ним такое провернуть невозможно.

— Ириш, я же правда только помочь, — Богдан был доволен, — лучше бы мне позвонила сразу. У меня и багажник больше, да и денег я бы не взял, а наоборот отсыпал, — он важно закивал, — как ты вообще? Живёшь?

Если сравнивать его и Ярика, кто больше мне нагадил, то выигрывал точно Яр — его я любила.

— Пойдёт, — пробормотала, — не до тебя сейчас, честно. Езжай домой, мы сами справимся.

Я положила плед поверх верхнего чемодана и закрыла багажник. Быть не грубой в такой обстановке было непросто.

— Садимся! — скомандовала Настя.

Её парень успел упасть за руль и замолкнуть ещё минуту назад. Ладно я, но Настя ему голову открутит, когда они домой вернутся. Надо же было такое придумать.

— Ир, — схватил меня за руку Богдан, — я правда не хотел тебе навязываться как раньше. Просто… я очень за тебя переживаю. У меня все эти месяцы душа не на месте была, ты же видела. Я как будто заранее знал, что этот придурок какой-то кривой. Он… сразу мне не понравился. А ты достойна самого лучшего, вот и…

— Поэтому ты предлагаешь себя? — отстранённо разглядывала просящие глаза бывшего, — мы с тобой сильно поругались, если забыл. Напомнить, как ты меня тогда называл?

Мужчина замотал головой. Весь его облик делал его «хорошим парнем», которым он не являлся. Светлые короткие волосы, будто под лаком (у Ярика тёмные, длиннее и вечно спутанные), широкое едва не квадратное лицо (у Ярика тонкое и овальное), глаза тёмные, карие (у Ярика светлые и немного льдистые на вид), а ещё нос, как у меня, картошкой (а у Ярика прямой и с лёгкой горбинкой). Любить его было сложно, это же не сволочь Ярослав, ну.

— Я предлагаю себя не потому, что я самый лучший, а потому что я тебя люблю, Ир, — Богдан глядел на меня с надеждой, — прости, что наговорил тогда, я просто был в ужасе от того, что ты меня бросаешь. Я хотел тебя удержать, но у меня такая обида была, что я делал наоборот. Ты не… в этом и смысл, что ты совсем не ветреная и не… глупая, — виновато, — я так никогда не считал, поэтому и не хочу тебя отпускать.

Я заметила — в руку в мою он впился так, будто оторвёт, если я не соглашусь. А я не планировала этого делать.

— Богдан, ну разошлись уже, пойми это, — забрала конечность и пошла садиться к друзьям в машину, — всё в прошлом, так что… потом как-нибудь поговорим.

Чувствовала я себя странно. Живот ещё так волновался. Мы с ним оба хотели домой и расслабиться.

— Много Стёпке заплатила? — Богдан открыл мне дверь и наклонился, повиснув на ней всем своим весом, — я переведу тебе, и будем считать, что заплатил я. Как тебе?

Нет, он меня не слышал. А потому уже начинал бесить своей манерой клеща, не слушающего того, что ему говорят о том, как он перепутал, и впивается в красную тряпочку, а не чью-то кожу.

— Незачем этого делать, — попыталась закрыть дверь.

Ага, сейчас он отпустит.

— Ир, поехали поедим где-нибудь? Вещи я переложу себе, после завезу и подниму на этаж, только поехали, — замурчал он, — куда захочешь.

Я кивнула.

— Хочу домой, — закрыла дверь за собой и добавила в щёлку над опущенным стеклом, — и, прости, но мы с тобой расстались, Богдан. Давай не будем в этот раз трепать друг другу нервы.

Мужчина шагнул спиной к своей машине, кивнул и выдал:

— Поеду следом и помогу тебе разобрать вещи, — широко улыбнувшись, — Ир, я не наседаю, честно! Просто мне важно знать, что у тебя всё в порядке.

Закатывание глаз получилось само по себе. Началось, блин. Он теперь меня не отпустит, да?

— Я тебе это припомню, — пробормотала Настя своему парню. А после того, как мы двинулись с места, добавила, — зато он в какой-то мере отвлечёт тебя от страданий, Ир. Будешь орать на его приезды каждый день, а не вспоминать Ярослава и… ну до поры до времени. Вот родишь, тогда да — все вместе пойдём у него алименты отжимать.

Иронично, спасибо. Вот бы все ехали молча.

— Родишь? — повторил в шоке Степа, — ты беременная?!

— Богдану это не помешает, уверяю тебя, — фыркнула подруга, — он ещё и клясться будет, что примет всех детей! От всех парней и любовников.

А ещё будет вспоминать это при каждом удобном случае. Не хочу ехать к его маме на все выходные? А он моего ребенка воспитывает! Не планировала надевать платье, как он хотел? А Богдан все деньги тратит на моего малыша и не жалуется! И так во всём. Так что нет — мне и без того горько и тяжело, а тут ещё этот бывший. Многовато их у меня выходит.

— Смотри, реально едет на своем джипище за нами! — Настя смотрела в зеркало, — интересно, он его в кредит купил? Или реально столько со своей фирмы зарабатывает?

— Говорит, что копил полгода, — естественно Стёпка знал всё про чужую машину, — и даже так денег у него капец, как много. Так что зря ты, Ирка, отказываешься. Переехала бы из своей общаги в его квартиру, жила бы, как сыр в масле.

С нелюбимым? Мне мама Богдана всю юность про это говорила, мол мальчик самый лучший, никогда тебя не обидит, а то, что не люб, так и ты не принцесса, чтобы с возлюбленным жить. Стерпится — слюбится. Что-то не хотело оно стерпливаться. Да и вообще — лучше одной, чем с тем, с кем будешь мучиться всю жизнь.

— Ничего ты не понимаешь, Стёп, — подтвердила Настя, — нам, девочкам, обычно не деньги нужны, а любовь. А она разная бывает. Я же вон, люблю тебя на этой развалюхе, и ничего. Главное, что люблю.