Аксиомы, леммы, теоремы. Стихотворения, баллады, переводы

Когда осенних листьев стая

Лежала у окна, вкушая

Рассветный сон, твоя рука

Текла издалека...

Скоро новоселье,

Бродит в лужах брага,

Желтое веселье,

Желтая бумага...

Любимая,

звезды

редеют на рассвете.

Всё меньше людей, которые

знали нас так же

когда-то,

как мы друг друга

сейчас.

На рассвете

звезды редеют,

любимая...

Случайные обрывки слов

Растаяли, закат

Окрасил тени облаков,

Забвение утрат

Приносит вечер, и опять

Безмолвная звезда

Восходит, чтобы исчислять

Минуты, дни, года.

Огонь, огонь, огонь,

Светло горящий вне

Дороги, посолонь —

Движение во сне,

Однообразный фон,

Единственный закон...

Щелчок замка, толчок,

сентябрь снаружи, над

деревьями дымок

полупрозрачный, сад

качается, пора,

как говорится, в путь —

сегодня ли, вчера

ли, завтра — повернуть

за старый дом, и здесь

уже горят огни.

Серебряная взвесь,

божественные дни.

Зайдем-ка, выпьем пива

Иль белого вина.

Луна, гляди, как слива,

Сладка и холодна.

А после, в меру пьяны,

Побродим при луне,

Не так видны изъяны

В вечерней тишине.

Пойдем с тобой нескоро,

Забудемся луной.

Ведь маленький твой ворон

Кружит и надо мной.

Ты не остаешься и не

Уходишь, любимая, лишь

Стекают и тают в огне

Черты и причуды, молчишь,

Ни слова единого, ни

Движения, а за окном

Ночные тропинки, они

Опутали, спутали дом.

Пойдем на вокзал — там часы и асфальт,

Гудок паровоза — надтреснутый альт,

Ведь мы друг о друге не знаем, когда

Уехать, вернуться, уйти — и куда.

Но памятники смертны, словно те,

Кому они поставлены, и лишь

Тяжелые —

Бессмертны —

Пьедесталы.

Белая женщина в белом саду.

Ноги ступают по белому льду.

В призрачном зале качается бал.

Как я измучился, как я устал...

Старая хижина где-то в горах.

Там одиночество прячет свой страх.

Там, вдалеке от живого огня,

Хрупкая тень караулит меня.

Имя — не имя, скорее, пароль.

Кто и когда сочинил эту роль?

Маска актерская снова снята.

Вместо лица — пустота...

Белые губы, пустые уста.

Нет у суфлера другого листа.

Пьеса закончена, близок финал.

Точку поставит кинжал.

Белым туманом укрыта река.

Белой рекою текут облака.

Тают и гаснут огни на бегу.

Белые руки на белом снегу...

Ну кто там опять стучит в окно?

Ведь мы живем

на пятом этаже.

Это ветер...

Белый платок, который

невидимые пальцы выткали

из звездных нитей.

На темно-синем — ветер, ветер...

Зачем он здесь? Зачем

стучит в окна?

здесь,

вдали от асфальта,

от пыли,

ночью — зачем он стучит,

этот ветер?

Открой окно, впусти его

в наш дом.

Ветер, ветер...

Парики, манжеты, шпоры,

Пистолеты, шпаги.

Одряхлевшие бретеры

Требуют бумаги.

Порыжевшие чернила

Заполняют фляги.

Чердаки, замки, перила,

Горы и овраги.

Покосившиеся крыши,

Перелески вне и за,

Облака, небесной мыши

Серебристые глаза.

...Я взял тебя на рассвете, и не

солнце (оно не светило тогда)

слепило глаза. Не осталось следа

на темной волне.

Над городом спящим летели и вы

гибались навстречу хребты облаков,

мы не замечали горящих оков

густой синевы.

Лишь солнце лучами разбило кольцо

нашего сна (ни яви, ни сна),

разбилось кольцо, тогда тишина

скрыла лицо.

И, зная уже, что навсегда —

Боже, зачем я остался тогда?

Я стою на перроне, упираясь

ногами

в грязный асфальт.

Я смотрю на сидящих в вагонах, они

отрешенно

смотрят на меня (сквозь меня),

я вижу их,

уезжающих,

они

не видят меня, потому что

я остаюсь.

Густой вокзальный воздух отталкивает

крики, свистки, разговоры. Завтра

я уеду.

Я буду сидеть в вагоне у окна,

покрытого дорожной пылью и

высохшими мутноватыми

подтеками, за этим окном будут

люди, стоящие на

перроне, они

увидят меня уезжающего, я не

увижу их, потому что они

остаются.

Завтра я уеду, понимаешь — завтра.

Только одно остается: ключами

чуть побренчав, постараться плечами

выразить недоумения жест — в

зимние праздники не до торжеств.

Дружно троллейбусы, будто бизоны,

мчатся по улице. Видно, резоны

есть и у них собираться в стада.

Зимние праздники, будто вода

талая капает... Мало-помалу

медленной улицей выйти к вокзалу,

к безукоризненно белой стене.

Зимние праздники, дань тишине...

Некому

Парус расправить на мачте...

Плачьте!

Поздно, любимая, солнце уже закатилось,

темные росы ложатся туманом на окна,

медленно движется очень по линии плавной,

после полуночи с неба срываются звезды.

вот маленькая девочка идет

плывут облака

и пыль клубами

и грузовик усталый

взвод солдат

и с ними пушка

и бессмысленно топчется пес

едва не попавший под колеса

бессмысленно

суматошно заливаясь лаем

дерево шуршит

как раскрытая книга

на ветру

старик

нащупывает путь осторожно

как младенец ищет грудь

девочка облака

грузовик солдаты

пушка пес

дерево старик

это — дорога