Акварели

Когда-то… (Ох, не люблю я это слово.

Оно мечом ложится между "есть" и "было".)

Так вот, когда-то, то есть нынче утром,

Когда часы на башне десять били,

Когда за окнами творилось Бог весть что,

И осень мне швыряла комья злобы,

И ветра десять тысяч голосов

Рвались из чьей-то каменной утробы,

Так вот, когда-то… Снова это слово.

А, кстати, что оно обозначает?

И где мне отыскать портного

(Мне говорили, будто он из Львова),

Что удлиняет ловко и тачает,

В какой каморке нынче обитает?

Мне кажется, каморка где-то близко

По запаху отвара из аниса,

Портной-закройщик под нос все бормочет

До лишних объяснений не охочий,

Уверен в том, что дело свое знает,

Сидит костюм или костюм спадает –

"Все верно, — говорит, — так подобает."

И все колдует над заплатой

Между сегодня и когда-то.

Хитрец закройщик

(кажется, из Львова).

И в суматохе швов и меток

Он что-то сдвинул.

Нынче деток

Я родила — и помню точно,

Рожала их к исходу ночи.

А в полдень принесли мне внуков,

Без спроса, без дверного стука.

Старик здесь что-то перепутал:

По выкройке одной отмерив,

Скроил мое и чье-то время.

Сбежались швы в единый сгусток

И стал костюм мне мал и узок.

А я портному: "Милый, милый,

Вы не ошиблись ли в наметке?"

А он молчит с лицом налима

И у него во рту иголки.

А он молчит, а он молчит,

Из-под очков глядит куда-то

И тихо тканью шелестит,

И с тканью шелестит заплата.

Мне написал портной когда-то

(Портной-закройщик — не оратор):

"Я отниму у вас минуту.

Не беспокойтесь о заплате:

Носить костюм — не то, что муфту.

Он принимает форму тела

Того, кто носит. В этом дело.

И легкость шага, и терпенье

Важнее, чем мое уменье.

Не беспокойтесь об оплате,

Вы знаете: я шью в рассрочку,

Носите с Богом ваше платье,

Моя забота — швы и строчки.

Я вас увижу утром, днем ли,

У дома иль в аллее темной,

Я ваш слуга, слуга покорный,

Позавчера, через минуту,

Вчера, сегодня, завтра утром,

Когда-нибудь или когда-то –

Всегда к услугам."

Подпись.

Дата.