Глава 24

После тупой и непонятной смерти напарника из-за самоподрыва, по всем правилам, ему надлежало бросить всё и вернуться в столицу.

Когда операция не достигает намеченных целей, а группа исполнителей несёт потери, в системе выполнятся так называемая «ревизия».

Причины потерь, кстати, методически неважны: толи мишень попалась слишком прыткая, толи торнадо налетел непредвиденно — это всё уже не имеет значения. Важно то, что разбираются с затыками совсем другие люди.

Находившийся сейчас в медблоке Корпуса мужчина небезосновательно предполагал, что эти «другие» от них, по большому счёту, ничем не отличаются. Лишь стоят ближе к источнику приказов (читай — к кормушке) и имеют личные связи там, где от него самого требуются лишь безукоризненные профессионализм и лояльность.

После потери недешёвого комплекса и выбытия напарника, по всей логике, на место событий следовало ожидать группу «ревизоров», для независимой оценки действий членов спецгруппы, которая не выполнила поставленных задач.

В обычном смысле, это не расследование (расследованием, если оно случается, занимается официальная группа). Это лишь внутриведомственный анализ событийной цепочки во времени и пространстве.

Если бы дело было в колониях, следом за ревизорами логично было бы ожидать и группу контролеров, которые отслеживают воздействие «ревизоров» на окружающую обстановку, чтобы при необходимости затереть следы, оставленные случайно или намеренно.

По сути дела, ревизоры выявляют ошибки, а контролеры эти ошибки удаляют. Иногда действуют несколько независимых друг от друга групп или людей.

Нынешняя же ситуация уже больше года отличалась от стандартной количеством кормушек. Как следствие, отдавать приказы лично ему имела право более чем одна «голова».

Находившийся сейчас в медпункте исполнитель ещё пару лет назад, на этапе идиотских новшеств и реформ, про себя думал: ничего хорошего в двойном подчинении не будет.

Тогда затеянные изменения, во-первых, именно в их подслужбе происходили негласно. Во-вторых, подсознательно всегда надеешься на то, что именно с тобой ничего плохого не случится и что нововведения как-нибудь рассосутся сами, обходя тебя стороной.

Увы. Корректирующий приказ уже не из департамента колоний, а из второго комитета, свободы выбора не оставлял.

Ревизоры и контролёры сейчас были бы манной небесной.

Увы.

Вообще-то, если подумать, риск был минимальным. Лично он ничего пацану делать не собирался. Его задача — загрузить в хирургического робота медсектора нужную программу, нужный чип (взятый, кстати, в спецтипографии из опломбированных запасов) и установить этот чип под видом шунта конкретному фигуранту.

Что будет дальше — уже не его забота.

Может, федеральной правительство желает всего лишь лично контролировать сердечный ритм несовершеннолетнего сиротки? Чтоб с ним, не дай бог, ничего не случилось?

К сожалению, долбаный пацан откуда-то был осведомлён о порядке оформления документов на подобные действия. И сейчас номер второй двойки-неудачницы проявлял чудеса изворотливости, подставляя нужные документы в сеть корпуса из спецтипографии. Хорошо, соответствующей канал связи с двухэтажкой активирован…

— Да, конечно. — Со стороны, заподозрить в нём злобу и волнение было невозможно, поскольку мимикой он владел. — Вот сертификат качества на ваш имплант… сертификат на процедуру установки… выписка из ЕГРИП, сведения о производителе шунта…

— Я вольнонаёмный! — напомнил пацан о моменте, который двойка из виду упустила.

К сожалению, Корпус — тоже федеральное учреждение, причём армейское. Тут своя свадьба; и допусков департамента колоний хватает далеко не во всех местных директориях.

Им, как стоящим на задаче, было понятно, что пацан здесь на особом положении. Но выяснить подробности до этого момента не представлялось возможным. А сроки, как и команды из столицы сразу из двух дверей, давили похлеще бульдозера.

— Со всем уважением, — буднично кивнул мужчина, продолжая выбивать дроби из рабочего планшета. — Вы вольнонаёмный. Статуса вашего никоим образом не оспариваю.

— Мне нужна ещё памятка о возможных побочных действиях вашего шунта, — пожал плечами пацан. — И документы о страховом покрытии при последствиях. Ну и, сами понимаете: деньги счёт любят.

— Последнее к чему? — позволил себе поднять бровь второй номер.

— Жду также банковскую гарантию суммы стоимости страхового покрытия. Я вольнонаёмный! — напомнил фигурант ещё раз.

Второй поморщился, а пацан извиняющимся тоном добавил:

— Простите. Этот язык у меня не родной. Я понятно сказал?

— Вполне. — Внешне бесстрастно кивнул мужчина.

А про себя выматерился. Вообще-то, именно финансовую часть операции ему должна была обеспечить местная врачиха. По процедуре, страховка федерального служащего ведётся исключительно медсектором его постоянной дислокации. Но врачиха сразу обозначила границы того, чего она ни в коем случае делать не будет, предложив жаловаться на неё, куда угодно. Хоть и непосредственному начальству.

Видимо, что-то заподозрила, стерва.

К счастью, у мужчины имелась копия почти полного личного дела пацана. В нём, в части психологического портрета, заполняемого куратором в обязательном порядке, значилось помимо прочего: «… Не уверен в себе. Легко попадает под чужое влияние, из-под которого боится выйти в дальнейшем — компенсаторное от заниженной самооценки. Склонен подчиняться без размышлений, поскольку легко признаёт чужое старшинство в иерархии. Крайне неагрессивен. Исполнителен, аккуратен до подобострастия…»

Честно сказать, именно личное дело фигуранта и сподвигло второго номера окончательно на вояж в медсектор. Он здраво рассудил: если будет накладка, на хлипкого сироту можно тупо наехать авторитетом. Всего-то и надо, что шунт установить.

А уж какая команда и откуда по тому шунту впоследствии прилетит — это не его дело. Особенно если случится это, скажем, через несколько дней. Когда он сам будет далеко отсюда.

Мужчина даже не подозревал, что куратор фигуранта имел массу скверных привычек, приобретённых до попадания в Корпус в роли преподавателя. У подполковника Бака (именно это имя значилось в деле пацана), помимо вздорного характера, была ещё одна черта. О ней знали близкие товарищи и непосредственный начальник, но не подозревали все остальные, к научной работе подполковника не допущенные.

Бак уже много лет, с самого прибытия в Корпус, во все личные дела соискателей заполнял один и тот же психологический портрет. Путём его копирования из внешнего источника.

Разумеется, вставляемый им во все файлы, из года в год, без изменений, один и тот же абзац не имел никакого отношения к реальным личностям работавших с ним.

Просто ему было удобнее использовать однажды подготовленный текст — это экономило время.

Во-вторых, подполковник получал реальные и солидные роялти с результатов многих научных работ, выполненных совместно с соискателями. В-третьих вытекало из пункта два: чтоб избежать того же переманивания перспективного человека в организацию или заведение повыше, реальной информации о нём следовало давать как можно меньше.

Что Бак и делал вот уже более пятнадцати лет, периодически нарываясь на беззлобную ругань заведующего кафедрой.

Полковник же во главу угла ставил результативность. К Баку в этой части претензий не было. Финты последнего в части заполнения личных дел соискателей, с точки зрения непосредственного начальника, тянули максимум на поржать вместе за пятничным вечерним кофе с арманьяком.

_________

Сидящая возле выхода Чоу, кажется, не испытывает ни малейшего неудобства из-за своего частичного неглиже. Вытянув вперёд якобы повреждённую ногу, она старательно загораживает единственный выход.

По договорённости с Анной, нам нужно всего лишь продержать этого типа до прибытия людей её отца. Остальное уже их дело.

Хаас сказала, в случае поимки с поличным этого типа, их клан как-то там нехило приподнимется в местной табели о рангах. А вопросы неведомых федералов из непонятных ведомств в мой адрес автоматически отойдут на второй план. Просто потому, что всем резко станет не до меня.

Она принялась было что-то занудно пояснять о Федеративном Совете, состоящем из совокупности таких вот муниципалитетов плюс колоний, но я не стал вникать. Достаточно и того, что совместный план по внутренней связи утвердил Алекс.

На наше с Чоу счастье, силу даже не приходится применять.

Камила тихо сидит в своей подсобке, а федерал лихорадочно рожает документы, которые я у него прошу по одному. Перечень бумажек, кстати, получен от Хаас.

На этапе медицинской страховки тип отчего-то запинается; и я вижу благодаря чипу, что этого момента он вообще не контролирует.

Хм. Я был лучшего мнения о федералах. Отправить мужика нарушать сразу несколько параграфов достаточно серьёзных законов, и не снабдить соответствующими документами — это тянет на отдельный приз за дебилизм.

От Анны мы с Чоу знаем: чем больше документов этот мужик сейчас нам родит, отвечая на все мои законные требования, тем больше какая-то там доказательная база у Хаасов.

Анна не сказала вслух, но Чоу пояснила мне на своём языке: у Хаасов есть какой-то двойной агент, который сидит на, я не понял каком, протоколе документооборота. С перебежчиком же, как говорит китаянка, и доказывать особо ничего не надо. Достаточно лишь его должным образом оформленных показаний, под медицинский датчик, подтверждающий правду.

А сейчас этот тип явно путается и потеет в вопросах медицинской страховки.

Чоу, что характерно, делает вид, что напевает на своём языке песенку, нимало никого не стесняясь. Только в стихи она чудным образом рифмует свои инструкции мне:

Если этот вдруг соберётся на прорыв, не мешайся под ногами. Я справлюсь сама. Вижу по твоей морде, что у тебя опять своё мнение. Пожалуйста, соблюдай, о чём мы договорились.

— Вообще-то, этот мужик сейчас, по ряду показателей, как под хорошей наркотой. — С сомнением констатирует Алекс с другой стороны. — Если б не видел своими глазами, не поверил бы, что это вообще возможно.

— Его надо опросить сразу по горячим следам. — Не унимается китаянка. — Если ты ему чрезмерно задвинешь, можно потерять время. Пока будем его приводить в чувство. А так я его просто усыплю на ходу. А потом разбужу собственноручно.

На удивление, нефиксируемое и никак не регистрируемое вмешательство Чоу в наше с мужиком общение делает процесс ожидания подкрепления совсем несложным. Тип начинает тревожиться только тогда, когда в медблоке появляется пятёрка Хаасовских головорезов, без предисловий разряжающие в него сразу два инъектора.

_________

— Алекс. Я понимаю, что мои личные просьбы, как и распоряжения, доходят до вас в очень усечённом формате.

Бак, засунув руки за спину, ходит по кафедре от окна к двери.

Заведующий кафедрой тоже в наличии, но он отмалчивается.

— Я понимаю, что у вас, видимо, стоит какой-то фильтр. — продолжает куратор. — КОТОРЫЙ, ЧЁРТ ПОБЕРИ, РОВНО В ТРИ РАЗА КАСТРИРУЕТ ВСЁ ТО, ЧТО Я ВАМ ПЫТАЮСЬ ТАЛДЫЧИТЬ! — орёт он, уже не стесняясь. — КАКОГО… ВЫ НЕ ИЗВЕСТИЛИ МЕНЯ О ВЫЗОВЕ В МЕДПУНКТ, ЕСЛИ ПРЕДПОЛАГАЛИ ПОДОПЛЁКУ?!

— Это был сплошной экспромт. Во-первых, представитель управляющей компании Чоу ЮньВэнь, упрятавшая меня в ваш Корпус, настаивала именно на таком порядке. Во-вторых, мой законный представитель в федеральном суде, семья Хаас, предложила раз и навсегда отсечь все вопросы ко мне из столицы. — Вздыхаю.

Вид орущего Бака — это не то, что мне сейчас хотелось бы созерцать. Но и Камила, и Чоу, и Анна единодушно вытолкали меня к нему объясняться, когда он потребовал своего соискателя к себе в ультимативной форме четверть часа тому.

— КАКОЙ В СРАКЕ ЭКСПРОМТ?! — продолжает разоряться Бак. — Слушай, ну я не знаю, что с ним делать! — уже более спокойно он поворачивается к своему начальнику и разводит руками. — Ну нет у меня рычагов давления!

— Давайте попробуем разобраться все вместе, что происходит. — Полковник дипломатично ёрзает в кресле, сверля взглядом Бака. — Оценим, так сказать, обстановку со всех сторон. А уже потом будем решать, кто сейчас прав.

* * *

— Вообще-то, досадно, что вы не считаете нас с собой на одной стороне. — На контрасте с куратором, заведующий кафедрой смотрится выигрышнее. Поскольку не орёт. — Вам доводили, что мы кровно заинтересованы в вашем функционировании и не заинтересованы в деятельности других учреждений в нашей зоне ответственности?

— Подполковник Бак пояснял.

— Могу спросить, почему вы тогда нарушили его прямое распоряжение? — полковник говорит вежливо-вежливо, но мне почему-то становится неловко.

— Цейтнот. Слишком много интересов в одной точке. Я, Хаасы, управляющая Компания. Мы и так еле договорились, на троих, — поясняю. — Это с учётом того, что Хаасов в плане представляла полностью лояльная ко мне Анна, которая мои интересы от своих не отрывает. Если бы в план вводилась ещё одна сторона, например, вы, то управлять событиями было бы намного сложнее.

— Я бы не был так уверен в бескорыстии местных кланов, — рассержено ворчит Бак, но его останавливает начальник, чуть отрывая ладонь от стола.

— Лично моё мнение. Речь могла идти о моём физическом выживании. — Продолжаю пояснять. — Мои извинения, но вы представляете всё ту же федеральную сторону.

— Которая сейчас даёт показания представителям кланового совета. — Вздыхает Бак. — В лице задержанного. И разницы между нами ты не видишь, да?

Хм. А раньше он «ты» никогда не говорил.

— Успокойся, — примирительно вскидывается полковник. — Пацан действительно может не понимать разницы.

— Ты в курсе, что Корпус, как один из твоих фактических попечителей, уже уведомлен кланом Хаас о ненадлежащем исполнении федеральных обязательств в адрес несовершеннолетнего? — спрашивает куратор, продолжая попирать свою обычную вежливость. — Также, выставлено уведомление о недоверии компетентности федеральных институтов на территории муниципалитета на твоём примере.

— Кем? — ошарашено откидываюсь назад.

— Кланом Хаас, как спикером совета кланов, — спокойно и буднично отвечает Бак.

— Когда успели?! Я же только с Камилой и Чоу поболтал, да чаю попил! — поражаюсь до глубины души.

Люди Хаас увезли куда-то того типа сразу, как будто его и не было.

Анна перезвонила через пару минут и сказала, что вечером уже будет в Корпусе: её исключение за аморалку аннулировано, какие-то там документы прогрузятся в течение часа.

На радостях, мы ещё какое-то время поболтали с ней. После чего я попил чаю с китаянкой и Камилой (они, правда, пили кофе и спиртное, но то не моё дело).

А потом мой комм уже привычно активировался принудительным вызовом Бака и он безальтернативно затребовал меня пред свои очи.

_________

Там же. Через некоторое время.

— Ты с ним постоянно так общаешься? — нейтральным тоном спрашивает заведующий кафедрой у куратора, спокойно ожидающего приготовления кофе.

— Во-первых, пацан неуправляем. Согласен? — абсолютно спокойно отвечает Бак. В его голосе не слышно и доли предыдущей нервозности. — Во-вторых, его как-то можно держать в узде только через чувство вины. В-третьих, я уже слишком стар, чтоб перестраивать собственный имидж под одного-единственного независимого соискателя, за всю мою карьеру. А в-главных, мы с Луизой только задаток за эти магазины косметики внесли, вот позавчера.

— А-а-аха-ха-ха-ха… — заведующий кафедрой разражается взрывом неконтролируемого смеха. — Последний пункт главный?! У-у-у-ху-ху-ху-ху…

— А ты представь, как она мне мозги через трубочку высосет, — сварливо парирует Бак. — Если либо собственность родственников федералов сейчас повышенным налогом обложат. Или документы на оформление в муниципалитете затормозятся — она ж тоже считается федеральной.

— А что бы изменило, если б пацан тебе час назад сообщил всё? — неподдельно интересуется полковник. — ТЫ ж всё равно задаток оставил?

— Попробовал бы вернуть деньги вначале, — чуть обескуражено пожимает плечами куратор. — Пусть и с дисконтом. Вдруг бы получилось договориться?

Следующие две минуты с кафедры в коридор доносятся только невнятные звуки, напоминающие раскаты смеха.


За некоторое время до этого.

Отдавая дочери комм вместе с полномочиями, Грег планировал весь день посвятить одному заранее запланированному занятию. Если честно, это было принятие алкоголя.

— Батя, ты сегодня что, весь день пьёшь? — Анна, кстати, всё отлично поняла насчёт намерений отца, судя по её неодобрительно сверкнувшим глазам.

Спорить с ним, впрочем, девочка тоже тактично не стала.

— Такому выбору существует оправдание, — пьяненько похихикал Хаас-старший в ответ, хотя никому ничего объяснять был не обязан. — Расслабляюсь нечасто, а важных дел на сегодня не планировалось. До этого самого звонка.

Супруга с утра была занята с тёщей и тёщиными подругами-кошёлками, а встречами с кем бы то ни было старший юрист клана был сыт по горло.

Анна молча кивнула, взяла отца за кисть руки и мазнула его большим пальцем по датчику, в его присутствии выдавая себе все полномочия на работу с родительским коммом.

Через некоторое время Грег, смешивая в высоком стакане не первый за сегодня сложный коктейль, удовлетворённо хмыкнул: доносившийся из другого крыла голос дочери намекал на бурную деятельность по задержанию федералов, посягнувших на её же малолетнего доверителя.

То, что доверителем был формально федеральный пацан, ровным счётом ничего в раскладе не меняло.

Грег отлично знал цену учебно-тренировочным мероприятиям, призванным на уровне рефлексов вбить правильные шаблоны в пустые головы подрастающего поколения.

Сегодняшний день, с точки зрения профильной подготовки Анны, можно было считать удачей. Кстати, сам отец профилем считал не искру огня, а юриспруденцию. Справедливости ради, в искре дочь тоже успевала более чем пристойно.

Если называть всё своими именами, сегодня один федерал (служащий специальной типографии) сдал других федералов. Поскольку собирался на пенсию, дальнейшее своё будущее связывал с работой на семью Хаас, а шанс оказать такую услугу выпадает нечасто.

Другие федералы, в свою очередь, вроде как злоумышляли против третьего федерала же, сиречь Алекса. Который, опять же в свою очередь, вроде как находился на попечении семьи. Через Анну.

Как бы ни пошли дела в этой ситуации, Хаасы в данном деле оказывались исключительно бенефициарами. Даже чуть затуманенный алкоголем мозг Грега это отлично понимал.

Кто бы ни пострадал, это в любом случае будет федеральная сторона, а не свои. А в выигрыше по определению будет лишь семья юристов.

Ну, может, ещё Алекс. Если Анна каким-то образом прыгнет выше головы и сумеет захватить полноценного пленного, невзирая на его вероятное сопротивление.

Грег не строил иллюзий насчёт талантов дочери. По опыту, он отлично представлял и уровень подготовки, и степень обеспечения операции, которую пытались провернуть в муниципалитете залётные гости из столицы.

С учётом несовершеннолетия Алекса, осечек со стороны федералов физически не могло быть: не тот уровень ответственности в случае провала.

Ещё через пару часов Грег икнул, поперхнулся содержимым высокого стакана и широко раскрыл глаза от удивления: взятая дочерью напрокат группа клановой физзащиты впихнула в холл второго этажа средних пропорций мужчину, чьё ошарашенное лицо не оставляло сомнений в том, кто он такой.

Из другой двери, со стороны своей комнаты, в зал тут же вышла Анна, вооружённая родительским коммом и всё это время поддерживавшая связь с группой.

Вслед за мужчинами, со стороны улицы, дверью хлопнула молодая азиатка, костлявая девка лет двадцати пяти на вид. Хлопнув Анну по подставленной ладони, узкоглазая скомандовала четвёрке боевиков:

— Зафиксируйте у чего-нибудь тяжёлого и исчезните. Дальше мы сами.

Старший группы, деликатно игнорируя присутствия Грега со стаканом в руке, вопросительно поглядел на Анну.

Дочь молча кивнула, подтверждая слова азиатки, и нетерпеливо помахала клановым бойцам рукой в сторону двери.

Хаас-старший, мгновенно трезвея, выплеснул остатки содержимого своего стакана в ближайшую глубокую пепельницу на полдесятка сигар и усиленно потёр виски.

— Анна, доклад. — Вежливо скомандовал он, ювелирно запуская искру в направлении собственного мозга.

Убрать опьянение сейчас нужно было очень быстро.

— СТОП! — ничуть не стесняясь, отменила его слова, в его же доме, вошедшая последней девка-иностранка. Игнорируя его мгновенно наливающиеся кровью глаза. — Анна, давай лучше я его протрезвлю? — азиатка многозначительно указала глазами вначале на пустой бокал, затем на Грега, после чего скорчила презрительную рожу.

Грег вдохнул и выдохнул, не позволяя себе сердиться. Отношения выяснить можно будет и потом.

— Я врач. — Примирительно сообщила ему гостья дочери. — Чоу ЮньВэнь. Пекинский университет ханьской традиционной медицины.

Хаас-старший мгновенно успокоился и кивнул, тут же подставляя свою голову под её руки.

Помощь китаянки была действительно много лучшим решением, чем грубая нейтрализация молекул алкоголя внутри собственного кровотока собственной же искрой. Ещё и с пьяных глаз.

Пока эта Чоу трудилась над ним, он лихорадочно вспоминал, где мог о ней слышать. А когда вспомнил, удивился ещё сильнее.

Чоу работала на смешанный клан местных и иммигрантов, обслуживавший некоторые федеральные направления в муниципалитете.

Поскорее бы протрезветь. С подачи дочери, интрига закрутилась так бойко, что он был к тому банально не готов.

Кстати, мгновенно стало понятно, каким образом в руки Анне живым и невредимым попал этот федерал, о котором сообщили из спецтипографии: ханьскую врачебную искру недооценивали на уровне государственной политики, но не на уровне юридического клана.

Грег очень хорошо помнил, сколько иногда стоят услуги привлекаемого китайского медицинского специалиста, который всего лишь из-за зеркала сообщает, правду ли говорит конкретный человек.

_________

Когда я возвращаюсь с кафедры в медсектор, Чоу там уже нет.

Оказывается, мой комм в момент общения с кафедральным начальством был отключен (как интересно. Я и не знал, что Бак и такое может). Анна, что-то напутав из-за нервотрёпки и напряжения, забыла распорядиться, чтоб китаянка тоже ехала к ней: планировался то ли допрос, то ли беседа с задержанным мужиком и Хаас хотела обойтись исключительно своими силами. Типа, обращаться к отцу не буду, справлюсь сама.

— Чем Хаасам может помочь Чоу в процессе опроса, я не знаю, — развела руками Камила, уже здорово блестящая глазами и двигающаяся излишне расковано. — Но они вернулись за ней и её забрали с собой.

— Не Корпус, а какой-то проходной двор. — Вздыхаю.

Следующие пару часов мы просто гоняем чаи с Карвальо, обмениваясь впечатлениями. Ну, точнее, пьём мы кофе, причём она свой употребляет вприкуску с чем-то крепким.

А уже в самом конце наших импровизированных посиделок мне на комм приходит нецензурное выражение от Бака и копия документа от него же.

«Совет кланов… Муниципалитета, на основании… дело номер… несовершеннолетний… на попечении Корпуса… законные представители Хаас… о нарушении Федерацией в одностороннем порядке Договора от… дата»

Пока я думаю, что это всё в сумме значит, по внутренней связи прорезается Алекс:

— Хаасы каким-то образом получили поддержку кворума в этом вашем муниципальном паучатнике. Вон, гляди, подписи внизу документа электронные. Если я точно разобрался в ваших реалиях, это законная революция. Ну, то есть, пересмотр условий, на которых правящие кланы Муниципалитета соглашались являться федеральной единицей.

В ответ только присвистываю:

— Неожиданно. Лично мне даже неловко почему-то.

— Когда ломаются устоявшиеся системы, это всегда неприятно. — Вздыхает сосед. — Но оно и так назревало. Смотри. С одной стороны, федералы демонстративно показывают угрозу одарённым со стороны простых людей, на твоём примере. С другой стороны, эти же федералы пытаются незаконно ввести тебе имплант, и едва ли чтобы позаботиться о твоём самочувствии. В-третьих, внутри местной Ассамблеи — разброд и шатание. Выступая первыми против явного залёта федералов в лице сегодняшнего «хирурга», Хаасы консолидируют элиту вокруг себя. Это только то, что вижу я.

— Ещё Чоу. — Напоминаю. — Она в итоге уехала к Хаасам. У неё тоже может быть своя игра.

— Точно! Я и забыл, — виновато опускает плечи Алекс. — Вернее, не учёл, — поправляется он. — С Чоу как раз понятно: чем больше тут противоречий между центром и муниципалитетом, тем её клану лучше.

— Погоди. А для Рени какая выгода?! — притормаживаю не в меру разогнавшегося товарища. —Ли, если что, только и живёт с посредничества между Муниципалитетом и Федерацией. Ему эти противоречия, если я понял верно, нужны в последнюю очередь.

— А кто говорит о Рени? — ответно удивляется Алекс. — Я о настоящем клане Чоу. Я о Поднебесной, уж не знаю, кого именно она оттуда представляет. У них там кучи всяких конгломератов и в хитросплетениях чёрт ногу сломит. С моим миром ничего общего в политике, кроме языка и культуры. Я понимаю, что она откуда-то с достаточно серьёзного верха в своей провинции, но точнее ничего сказать не могу. А ваш муниципалитет, как ни крути, ялвяется логистическим горлышком бутылки в товарообороте доброй трети колоний и Федерации.

— Интересно, насколько это всё серьёзно. И чего дальше ждать.

— Моё образование говорит, что являться центром урагана безопасно только в сказках метеорологов. — Угрюмо комментирует Алекс. — Как-то на нас с тобой слишком много процессов завязано. И везде мы с тобой если не инициаторы, то, как минимум, главное действующее лицо.

— Ладно, попробуем не париться… Помнишь, мы в самом начале, ещё в Квадрате, так и так собирались о себе заявлять? Мы же этого и хотели? Нет?

— Помню. Но в реальности оно чего-то не так интересно, как озадачивает и пугает, — ёжится его проекция в ответ.

Загрузка...