Алексей Федорович Лосев. Из творческого наследия. Современники о мыслителе

Алексей Федорович Лосев. Краткое жизнеописание

Алексей Федорович Лосев родился 10 сентября (23 сентября по н.ст.) 1893 года на юге России, в г. Новочеркасске в Области Войска Донского. Отец, Федор Петрович, преподаватель математики в гимназии, был одаренным музыкантом (скрипачом, дирижером), со склонностью к беспорядочной богемной жизни, что привело его не только к уходу из гимназии, но, главное, к уходу из семьи: он оставил жену, Наталию Алексеевну, и сына-младенца. Дед, протоиерей храма Михаила Архангела, о. Алексей Поляков, сам крестил внука и скончался, когда тому было 7 лет. Только однажды, уже 16-летним юношей, Алексей Федорович видел своего отца и знал, что опорой является мать, женщина строгих правил, беззаветно любившая сына и сделавшая все, чтобы он, окончив гимназию, уехал в Москву в университет.

Алексей Федорович постоянно вспоминал свою классическую гимназию с огромной любовью. Здесь были прекрасные педагоги, здесь читали Эсхила, Софокла, Еврипида, Данте, «Фауста» Гете, Байрона. Здесь И.А. Микш, чех по национальности (друг знаменитого филолога Ф.Ф. Зелинского), на всю жизнь привил Лосеву страсть к древним языкам, греческому, латыни. Инспектор гимназии разрешал ученику Лосеву беспрепятственно посещать театр, где гимназист перевидал весь классический репертуар (Шекспира, Шиллера, Ибсена, Метерлинка, Чехова) в исполнении известных актеров, гастролировавших в провинции. Юный Лосев проявлял огромный интерес к науке, выписывал журналы «Вокруг света», «Природа и люди», «Вестник знания», зачитывался романами французского астронома Камилла Фламмариона, и астрономическое небо было для него первым образом бесконечности, понятие которой стало в философии Лосева одним из основных. Директор гимназии, Ф.К. Фролов, был настолько чутким, что, заметив интерес юноши к философии Вл. Соловьева, сам спросил его, какие книги он хотел бы иметь в качестве наградных, и подарил ему при переходе в последний класс гимназии восьмитомник Вл. Соловьева. Платон в переводе XIX века проф. Карпова к этому времени тоже находился в библиотеке гимназиста Лосева. Одновременно с гимназией Алексей Федорович учился по классу скрипки в частной музыкальной школе педагога-итальянца Ф.А. Стаджи, лауреата Флорентийской музыкальной академии имени Керубини, оказавшегося по воле судьбы на юге России.

В 1911 году Алексей Федорович окончил гимназию с золотой медалью. Выпускное сочинение – на тему историка Карамзина: «Авторы помогают своим согражданам лучше мыслить и говорить». Ко времени окончания гимназии Алексей Федорович, как он сам вспоминал, был готовый философ и филолог. Так оно и осталось на всю жизнь. И в Московский Императорский университет он поступил в 1911 году одновременно на два отделения – философское и классической филологии, на историко-филологический факультет, который окончил в 1915 году. В 1914 году Алексей Федорович был послан в Берлин для совершенствования в науках, работал в Королевской Библиотеке, слушал оперы Вагнера, но война прервала занятия. Пришлось срочно возвращаться домой. Дипломное сочинение Алексея Федоровича «О мироощущении Эсхила» читал знаменитый символист Вяч. Иванов и одобрил его. С Вяч. Ивановым Алексея Федоровича познакомил его старший друг, филолог-эллинист В.О. Нилендер, переводчик Гераклита. Сам Иванов на всю жизнь остался любимым поэтом Лосева. Характерно, что, поступая в университет, он написал сочинение, названное «Высший синтез как счастье и вéдение», где доказывалось единение в научном мировоззрении всех областей духовной жизни человека, науки, религии, философии, искусства и нравственности, – единение, столь важное для понимания творчества Лосева.

С 1911 года А.Ф. Лосев по рекомендации проф. Г.И. Челпанова стал посещать Религиозно-Философское общество памяти Владимира Соловьева, где познакомился с крупнейшими философами Серебряного века русской культуры (Н.А. Бердяевым, кн. Е.Н. Трубецким, С.Л. Франком, С.Н. Булгаковым, П.А. Флоренским и др.). После закрытия этого общества в начале большевистской революции, он – участник Вольной Академии Духовной Культуры, основанной Н.А. Бердяевым и закрытой в 1922 году, когда около 200 известных ученых, в том числе и философов, были высланы по указу Ленина за границу. Алексей Федорович еще не выпустил ни одной книги, для заработка преподавал в школах, как и раньше в гимназиях, и пока еще не вызывал подозрений, а значит, и не попал в число высланных. Он, оставленный на кафедре классической филологии для подготовки к профессорскому званию, неизменный участник Московского Психологического общества при Московском университете. Именно там, на последнем заседании 1921 года, которое происходило под председательством И.А. Ильина, Алексей Федорович читал доклад «„Эйдос“ и „идея“ у Платона». К этому времени относится доклад в «Философском кружке им. Л.М. Лопатина» – «Учение Аристотеля о трагическом мифе». С докладом о «Пармениде» и «Тимее» Платона Алексей Федорович выступал в Обществе памяти Вл. Соловьева. Им был прочитан также на одном из последних заседаний у Бердяева в апреле 1922 года доклад «Греческая языческая онтология у Платона». К 1922 году все научные общества закрыли.

В 1916 году вышли из печати одна за другой три статьи молодого Лосева, первая из которых опять-таки связана с античностью, «Эрос у Платона», а две другие – посвящены философии музыки («О музыкальном ощущении любви и природы» и «Два мироощущения»). К 1919 – 1922 годам относится большая работа «О философском мировоззрении Скрябина». Примечательно, что, начиная с дипломного сочинения, Алексей Федорович занят мировоззренческими вопросами. Жизненно важная для всего творчества А.Ф. Лосева проблематика находит свое выражение в серии книг по русской религиозной философии «Духовная Русь», задуманной к изданию С.Н. Булгаковым, Вяч. Ивановым и А.Ф. Лосевым в очень не подходящем 1918 году. Среди авторов этой замечательной серии, кроме ее основателей, были кн. Е.Н. Трубецкой, Н.А. Бердяев, С.Н. Дурылин, поэт Георгий Чулков, С.А. Сидоров. Алексей Федорович писал сразу две статьи: одну – о национальной русской музыке, другую – о Римском-Корсакове и Вагнере. Название «Духовная Русь» предложил Вяч. Иванов. Издание по вполне понятным причинам не осуществилось[1]. Возможно, что обобщающая статья А.Ф. Лосева «Русская философия», в которой впервые рисуется тип русской мысли и его модификации, была одним из результатов намеченного С.Н. Булгаковым, Вяч. Ивановым и А.Ф. Лосевым издания. Эта статья, написанная в 1918 году, вышла в 1919 году в Цюрихе на немецком языке, в томе под названием «Rußland», посвященном жизни духа, искусству, философии и литературе России. Примем во внимание, что в предисловии к «Античному космосу и современной науке» (14/VIII – 1925) Алексей Федорович пишет о своих долголетних изысканиях в связи с выходом этой книги в 1927 году, и что изданная тоже в 1927 году «Философия имени», оказывается, была написана уже в 1923 году (предисловие к ней 31/XII – 1926); следовательно, А.Ф. Лосев в самые трудные голодные годы не только был избран профессором Нижегородского университета (1919 г.)[2], куда ездил читать лекции по классической филологии, но и сидел над текстами античных философов, когда «ученая Москва», как он пишет, занималась «более мешочничеством, чем Платоном и новой литературой о нем», так как

В 1921 году был закрыт историко-филологический факультет Московского университета (откроется филологический факультет в МГУ во время войны, более чем через 20 лет). Литературные курсы, не раз возникавшие и запрещавшиеся, или Институт слова, недолго существовавший, давали временный приют старым профессорам и молодежи с университетскими дипломами. Тут-то А.Ф. Лосеву и пригодилось его музыкальное образование. С 1922 года он профессор Московской консерватории. Прибежищем для московской интеллигенции стала Государственная Академия художественных наук (ГАХН), где президентом был достаточно либеральный проф. П.С. Коган, а вице-президентом философ Г.Г. Шпет. Действительные члены Академии занимали в ней разные должности, получали твердую зарплату. Там А.Ф. Лосев стал ведать отделом эстетики, где, по крайней мере, можно было выступать с докладами среди профессионалов, хотя и там шли жесткие проработки «формалистов» и требовался классовый подход[4]. Правда, в 1929 году, когда Алексей Федорович дал согласие занять должность ученого секретаря группы по музыкальной эстетике, Государственная Академия художественных наук закрылась. Как раз в это время начались судебные процессы над технической интеллигенцией.

Не так-то просто было писать в те годы книги по чистой философии и по истории античной философии. Еще труднее было их печатать, приходилось прибегать к разного рода ухищрениям. Так появились книги А.Ф. Лосева под маркой «Издание автора» (маленькими тиражами, в пределах 1500 экземпляров).

За кратчайший срок с 1927 по 1930 годы Алексеем Федоровичем было издано восемь книг (все они переизданы издательством «Мысль» в 1993 – 1999 г.). Это были: в 1927 году «Античный космос и современная наука» (550 стр.), «Музыка как предмет логики» (262 стр.), «Философия имени» (254 стр.), «Диалектика художественной формы» (250 стр.); в 1928 году – «Диалектика числа у Плотина» (194 стр.); в 1929 году – «Критика платонизма у Аристотеля» (204 стр.); в 1930 году – первый том «Очерков античного символизма и мифологии» (912 стр.) – второму тому так и не дали появиться. И, наконец, последняя, фатальная книга «Диалектика мифа» (тоже 1930 г., 250 стр.)[5]. Уже одни заголовки этих томов подтверждают слова Алексея Федоровича о себе как о философе имени, мифа и числа.

Книги А.Ф. Лосева не избегали современности, а наоборот, были связаны с ней. Он писал не просто об античном космосе, но и о достижениях современной науки, самых последних, наиболее интересных, но и опасных в 1920-е годы, да и не только тогда (например, теория относительности Эйнштейна, знаменитая формула Лоренца, математические теории П.А. Флоренского). В «Очерках античного символизма и мифологии» автор четко продумал историю понимания разных типов античности в новоевропейской культуре. При изучении Платона Алексей Федорович применил типологический метод, выявивший специфику именно языческого платонизма, без всякой его модернизации и христианизации. Алексей Федорович занят изучением последних философов античности – неоплатоников, шаг чрезвычайно опасный и дерзкий, так как советская наука заклеймила их мистиками и вычеркнула из истории философии. Только на склоне XX века, в 1980-е годы, А.Ф. Лосев приучит читателей и ученую публику к знаменитым именам Плотина и Прокла, некогда проклятых марксистами. В 1949 году он установит связи с Институтом философии Грузинской АН на предмет перевода сочинения Прокла «Первоосновы теологии» (выйдет только в 1972 г.) и консультаций для исследователей неоплатонизма (особенно для Ш.В. Хидашели). А.Ф. Лосев своими книгами пытался осуществить ту самую связь времен, которая грозила распасться в 1920-е годы и, в конце концов, в ряде гуманитарных наук, в том числе философии и классической филологии, была уничтожена.

Книги печатались с огромным трудом. Одна из главных, до сих пор еще не разгаданная во всей полноте, – «Философия имени» (вышла в 1927 г.), написанная еще летом 1923 года и вынужденно сокращенная в 1926 году, навеяна философско-религиозными, так называемыми имяславскими спорами, возникшими в России перед Первой мировой войной, о сущности Имени Божия. Имяславские споры среди афонского монашества в дальнейшем перешли в сферу размышлений известных русских религиозных философов, богословов, ученых, таких, как о. Павел Флоренский, о. С. Булгаков, В.Ф. Эрн, М.А. Новоселов, проф. М.Д. Муретов, епископ Федор (Поздеевский), о. Федор Андреев, известный петербургский священник, философ В.Н. Муравьев, математики – проф. Д.Ф. Егоров (президент Математического общества Москвы), проф. Н.Н. Бухгольц, проф. С.П. Фиников, Н.М. Соловьев и др. Имяславие, или ономатодоксия, – одно из важнейших и ранних (еще с IV в.) учений ортодоксального Востока. Почитание и истолкование Имени Божия обусловило в свое время догматику, культ и мистическое сознание православия, утвердившееся в учении о сущности и энергии Имени Божия у великих византийцев, св. Григория Паламы (XIV в.) и св. Марка Эфесского (XIV – XV вв.). А.Ф. Лосеву, по своим убеждениям философу-имяславцу, особенно была близка догматическая основа этого религиозного движения. И вполне естественно в письме к о. П. Флоренскому А.Ф. Лосев обратился с просьбой обсудить с ним тезисы имяславского учения, о которых он беседовал с афонским старцем о. Иринеем (Цуриковым). Письмо написано в январе 1923 года, а летом того же года «Философия имени» была завершена. Ей предшествовали и сопутствовали философско-богословские доклады Алексея Федоровича, посвященные историко-догматическому развитию этой проблемы, важной для современного положения русской православной церкви. Доклады проходили в квартире Лосевых на Воздвиженке (д. 13) или у Д.Ф. Егорова. В 1922 году А.Ф. Лосев и Валентина Михайловна Соколова были обвенчаны о. Павлом Флоренским в День Вознесения Господня в Сергиевом Посаде, в Ильинском храме. С тех пор В.М. Лосева стала верной помощницей и защитницей философа Лосева в проблемах религиозных, научных, издательских и житейских. Без ее деятельной любви не были бы напечатаны все книги 1920-х годов, то, что теперь называют первым «восьмикнижием», без ее молитвенной помощи Алексей Федорович не вынес бы невзгоды и мытарства, выпавшие на его долю.

Вот и в 1924 году он опять собирает новый сборник, состав которого свидетельствует о роли Валентины Михайловны в этом новом издании, хотя помнилась еще история с погибшей «Духовной Русью». Теперь, чтобы избежать строгости цензуры, затеяно математическое, астрономическое и механико-физическое собрание текстов – несомненное воздействие советов Валентины Михайловны.

В письме к о. Павлу Флоренскому (24 мая 1924 г.) Алексей Федорович приглашает его участвовать в этом сборнике, где сам Алексей Федорович пишет о математических учениях Плотина и Ямвлиха, В.Н. Муравьев о некоторых вопросах теории множества, В.П. Зубов о средневековой физике и оптике, В.М. Лосева об астрономических системах Птолемея и Прокла. В конце письма есть просьба к о. Павлу посетить супругов Лосевых и разделить с ними «благостные воспоминания» в годовщину их свадьбы 23 мая, ст.ст. (5 июня по н.ст.)[6].

Не знаю, состоялась ли эта встреча, но что задуманный сборник не состоялся, хорошо известно.

«Философия имени» (автор хотел назвать книгу «Диалектика имени», но Валентина Михайловна посоветовала известное теперь всем название) посвящено В.М. Лосевой вполне заслуженно. В предисловии к этой книге, в которой ни разу не упоминается Бог (цензура!), под Именем несомненно понимается Имя Божие. Эзоповым языком писал автор предисловия, что

Одна из этих старых систем, «имяславие», и привела молодого философа к поискам сущности не только Имени Божия, но и вообще любого имени. Со времени античности, Платона, Плотина и христианского неоплатонизма (корпус Псевдо-Дионисия Ареопагита, приблизительно VI в. н.э.) имя понималось во всей глубине его сущности. А.Ф. Лосев твердо полагал, что назвать вещь, дать ей имя, выделить ее из потока смутных явлений, преодолеть хаотическую текучесть жизни – значит сделать мир осмысленным. Без онтологического понимания имени мир – глух и нем, он полон тьмы и чудовищ. Но мир не таков, потому что

Говоря о том, что

Алексей Федорович не только вспоминает, казалось бы, очень простую мысль Аристотеля («Риторика», III 10), но и бесконечно углубляет ее, что особенно характерно в плане общественных и личных связей человека, признавая, что без слова и имени человек

являясь чисто животным организмом. Несколько раз на страницах книги в духе античного жанра энкомия встречается похвала слову.

Книгу завершают строки знаменитого гимна во славу Имени, который приписывался то христианину Григорию Назианзину, то язычнику Проклу, но так и остался анонимным.

Идеи книги А.Ф. Лосева вполне современны, и такие ее категории, как «структура», «модель», «знак», «символ», «миф» не только перекликаются, как это теперь видно, с его поздними работами 1960 – 1980-х годов по языку, но устремлены в будущее[10]. Ученый с полным правом мог сказать, что он почти первый в русской философии диалектически обосновал слово и имя как орудие живого социального общения, вскрыл живую и трепещущую стихию слова.

Исследование имени в книге идет, как это свойственно автору, логически чрезвычайно последовательно. А.Ф. Лосев недаром признавался в одном из писем жене (из Белбалтлага в Сиблаг 11/III – 1932):

Логикой и диалектикой пронизана вся книга, именно потому что

диалектика есть «непосредственное знание», диалектика есть «окончательный реализм», диалектика есть «абсолютная ясность, строгость и стройность мысли», это

А.Ф. Лосев считал себя не только логиком и диалектиком, но и «философом числа», полагая математику «любимейшей» из наук (письмо 11/III – 1932)[13]. Он тесно общался с великими русскими математиками Д.Ф. Егоровым и Н.Н. Лузиным, близкими ему не только в связи с наукой, но и глубоко мировоззренчески. Не забудем, что и супруга Алексея Федоровича была математиком и астрономом, ученицей академика В.Г. Фесенкова и проф. Н.Д. Моисеева, помощницей Алексея Федоровича в его научных трудах, целиком разделявшей его взгляды. Известно, что Алексей Федорович серьезно занимался рядом математических проблем, особенно анализом бесконечно малых, теорией множества, теориями комплексного переменного, пространствами разного типа. Он мечтал написать книгу по философии числа, вспоминая свою «Философию имени». И не только опубликовал «Диалектику числа у Плотина», но ряд математических идей вошли в его большой труд «Античный космос и современная наука». Уже в 1930 – 1940-е годы Алексей Федорович написал «Диалектические основы математики». Рукопись вместе с важным предисловием В.М. Лосевой и совершенно неожиданно найденным ее завершением (оно считалось утерянным) появилась в свет только в 1997 году[14].

Мысли о единении философии, математики, астрономии и музыки, столь характерные для античной культуры, никогда не покидали ученого. Задумывая в лагере книгу «Звездное небо и его чудеса», он хочет, чтобы она была

Математика и музыкальная стихия для него едины[15]. Вот почему единство философии, математики и музыки воплотилось Алексеем Федоровичем в книге «Музыка как предмет логики», над которой он работал, будучи профессором Московской Государственной консерватории, где сблизился с известными музыкантами, композиторами и теоретиками. Но, как мы знаем, самые ранние работы Алексея Федоровича посвящены музыке и философии так же, как и самые поздние, в годы 1960 – 1970-е (например, «Проблема Вагнера в прошлом и настоящем», «Исторический смысл эстетического мировоззрения Вагнера», «Основной вопрос философии музыки»).

Самое важное, по Лосеву, это наличие чистого музыкального бытия, в котором бесформенность и хаотичность формы имеет особую оформленность. Чистое музыкальное бытие – слияние противоположностей, вечная изменчивость, самопротиворечие, противоборство, данные как жизнь. Музыка – это длительное изменчивое настоящее, которое творит будущее. Главное состоит в том, что музыка основана на соотношении числа и времени. Она не существует без них, ибо она есть выражение чистого времени. А время, в свою очередь, объединяет «длящееся и недлящееся». Но ведь

в смысле идеальном[17]. Отсюда – вывод о тождестве математического анализа и музыки, где происходит прирост бесконечно малых изменений, непрерывная смысловая текучесть. Как и в учении о множествах, в музыке многое мыслит себя как одно, единичности мыслятся как нечто целое.

Таким образом, музыка теснейше связана с числом, числовыми отношениями, математикой в целом и ее отдельными теориями. Но способ конструирования предмета у музыки и математики разный:

В дальнейшем, через многие годы Алексей Федорович выпустит книгу «Античная музыкальная эстетика» (1960 – 1961), в которой теснейшим образом свяжет античную музыкальную форму со спецификой мышления и бытия Древней Греции и Рима.

Наконец, в 1930 году вышла книга, определившая судьбу А.Ф. Лосева на всю дальнейшую жизнь – «Диалектика мифа». Книга эта, несомненно, связана со всеми предыдущими.

А.Ф. Лосев десятки лет занимался античной мифологией и в русской науке разрабатывал теорию социально-исторического развития мифа[19]. Миф, как полагает Лосев, представляет собой, говоря философским языком, тождество идеального и реального, идеи и материи, так как в мифе идея одушевляет материю и сама становится живой плотью. Но если идея воспринимается телесно, то она есть живое существо, обладающее именем. Для человека, мыслящего мифически,

(как не вспомнить слова из «Философии имени»: «Имя есть жизнь»),

Он обладает не только личностной, но и социальной силой воздействия, магической силой.

Любое общество, где господствует миф, полно веры в любые чудеса, воспринимаемые как реальный факт.

Широко распространявшиеся через газеты, журналы, лозунги идеи об усилении классовой борьбы при успехах социализма порождали миф о страшном мире, в котором

Сталинский миф о построении социализма в отдельно взятой стране, то есть в Советском Союзе, представлен в виде патетической долбежки, сопровождаемой внутренним голосом, который тоненько пищит в душе: «Н-е-е-е-е» или «Н-и-и-и-и». Стоит только спросить: Как? Невозможно? И этот голос умолкает, но возникает опять «насмешливо-лукаво», как только начинается очередная долбежка[22].

Так обожествлялись основополагающие идеи (идея материи, материалистической диалектики, социализма в одной отдельно взятой стране, обострения классовой борьбы, врагов народа, великого учителя, победы коммунизма и т.д.), мифологизировались движущие силы истории, принципы марксистски-ленинского мировоззрения, то есть творились все новые мифы, беспощадно преследовались те, кто не верил в их реальность и жизненную необходимость. Новый миф обретал силу, имел свое имя, свою плоть, становился агрессивным орудием господствующей идеологии.

Все эти идеи были представлены автором необычайно талантливо, но эта талантливость дорого обошлась автору. Советская власть сделала чисто практические выводы из лосевской теории мифа. Эта власть почувствовала своим классовым чутьем огромную действенную силу слова философа Лосева, который хотел все понять до конца и до конца проник в мифологическую стихию тоталитарного социалистического общества. Книга «Диалектика мифа», сначала разрешенная не очень бдительным цензором, при выходе была запрещена цензурой, так как Алексей Федорович незаконно вставил в печатавшийся текст то крайне опасное, что было исключено предварительной цензурой. Предлог для ареста книги и ее автора был найден. А поскольку все издательские дела с чиновниками и типографиями вела супруга Алексея Федоровича, В.М. Лосева, то и она попала в тюрьму, а затем и в лагерь. Но иного выхода, кроме как высказать вслух заветные свои идеи, у философа не было. В одном из лагерных писем к жене он справедливо писал:

А.Ф. Лосева обвинили, и это самое главное, в связях с якобы существовавшей церковно-монархической организацией «Истинно-православная церковь». А.Ф. Лосев и В.М. Лосева, действительно, активно участвовали в церковной жизни. Они соединяли свое имяславие с «антисергианством», то есть непримиримой позицией местоблюстителей покойного патриарха Тихона митрополитов Петра (Полянского), Кирилла (Смирнова) и большинства высоких иерархов в отношении митрополита Сергия (Страгородского), пошедшего на компромисс с безбожной советской властью. В эпоху гонений на церковь супруги приняли в 1929 году тайный монашеский постриг от афонского старца, своего духовника, архимандрита Давида (Мухранова) под именами Андроника и Афанасии[24].

Так А.Ф. Лосев очутился 18 апреля 1930 года на Лубянке (Валентина Михайловна была арестована 5 июня 1930 г.). Далее – 17 месяцев во Внутренней тюрьме, четыре с половиной месяца в одиночке, перевод в Бутырки, пересыльную тюрьму, где 20/IX – 1931 предъявили приговор – десять лет лагерей (Валентине Михайловне дали пять)[25].

Столь сурового приговора тогда никто не ожидал. Но Лосева стали «прорабатывать» в печати еще в год «великого перелома» (1929) и в Институте философии Коммунистической академии как зловредного идеалиста уже после ареста. Идеологические и политические обвинения предъявил ему Л.М. Каганович на XVI съезде ВКП(б), и текст этого выступления сопровождал Алексея Федоровича всю жизнь. К этой травле присоединился и М. Горький со зловещими нападками в «Правде» и «Известиях» одновременно (12/XII – 1931). Так что судьба ученого была предопределена. После приговора его отправили по этапу на строительство Беломорско-Балтийского канала. Через Кемь А.Ф. попал на Свирь, работал в 40 км от лагеря на сплаве леса, затем (после тяжелого заболевания) вновь был переведен на Свирьстрой, но в поселок Важино, где философ (и это к счастью!) стал сторожем лесных складов. Все, как всегда, обычно в лагерях: мокрые оледенелые палатки, теснота нар в несколько этажей, голод (по тем временам еще терпимо – разрешали иной раз посылки), цинга, воровство уголовников, хаос, мрак, грязь. Алексея Федоровича в дальнейшем после многих хлопот переводят в проектный отдел: по 12 – 14 часов при тусклом свете заполнение статистических карточек и другая канцелярская работа, от которой Алексей Федорович начал слепнуть, так как всегда страдал близорукостью, но местные врачи считали, что все это в порядке вещей. Утешала переписка с женой, находившейся в одном из сибирских лагерей, Боровлянке, на Алтае. Наконец, уже в 1933 году они после многих мытарств объединились на Медвежьей Горе в пределах Белбалтлага, с помощью возглавлявшей Политический Красный Крест Е.П. Пешковой.

Строительство канала завершалось. Супруги Лосевы, так называемые «каналармейцы», освободились в 1933 году досрочно в связи с инвалидностью и ударной работой, благодаря которой в ОГПУ был выдан документ, разрешающий жить в Москве и снимающий судимость. А.Ф. Лосев в 1933 году возвращается к своей научной работе, но печатать книги по философии властями было официально запрещено. Правда, эстетикой (конечно, древней, и древними мифами) разрешалось. В ЦК ВКП(б) не понимали, что для профессора Лосева философия, эстетика и мифология родственны и чем древнее философия, тем она (еще не обремененная сложным категориальным аппаратом) выразительнее, а значит, и эстетичнее. К тому же античная философия еще и мифологична в определенной степени. Поэтому Алексей Федорович работает над «Историей античной эстетики», над текстами мифологическими, но все это задерживают редакторы-марксисты издательства «Искусство», потом военная катастрофа уничтожает рукописи Лосева. Приходилось заниматься также и переводами. В 1937 году опубликовано несколько переводов из Николая Кузанского, кардинала, неоплатоника-гуманиста эпохи Возрождения (разрешен марксистами как диалектик). Правда, перевод испорчен редакторами и даже имя Лосева с трудом можно обнаружить в этой книжке. Перевод Секста Эмпирика будет опубликован (значительно переработанный Алексеем Федоровичем) только в 1975 – 1976 годах. Подготовлена им была «Античная мифология» (собрание и систематизация текстов, статьи и комментарии А.Ф. Лосева, его собственные переводы труднейших неоплатоников). Каких трудов стоило это замечательное собрание! Алексей Федорович не признавал в данном случае пересказов мифов. Он хотел, чтобы читатели услышали живой голос античных поэтов, писателей, философов в лучших переводах. Он распределил тексты на два тома. Первый – посвящен космогонии, рождению космоса, теогонии, рождению богов и самим Олимпийским богам. Второй – систематическая картина мира от вершин Олимпа, к небу, поднебесью, земле, Аиду, куда уходят умершие, и Тартару, где томятся низвергнутые олимпийские титаны, бывшие властители космических пространств. Здесь же, во втором томе, были собраны тексты, посвященные богу Аиду и владыке водной стихии Посейдону, братьям Зевса, владыки Олимпа и верховного божества. Люди, дети и потомки богов, то есть герои, в том числе великие – Геракл и Дионис, вошедшие в сонм богов, также рассматривались в этом томе.

Читая документацию издания, видим, какие препятствия ставили и ученые, конкуренты-античники, пытавшиеся изобразить себя борцами за марксистское освоение мифологии, и так называемые красные профессора, требовавшие от мифологии партийности и классовой борьбы, а значит, ничего не понимавшие в родовом обществе, где ни того, ни другого не могло быть.

Руководители издательств, сначала «Academia», а потом и «Художественной литературы» удивлялись:

А Лосев откровенно писал:

и с ним ничего нельзя было поделать.

Но тут свое слово сказала война, поставившая на всем точку. В воронке от фугасной полутонной бомбы, уничтожившей в ночь на 12 августа 1941 года дом, где жил Лосев, покоился в толстых переплетах первый том «Античной мифологии», второй том оказался разбитым и раздробленным. Олимпийские боги, как всегда, бессмертны, а герои, как им положено, гибнут.

Алексей Федорович уже не возвращался к этому собранию редчайших текстов и своих статей, занимаясь новыми трудами. Меня он просил заняться изданием «Античной мифологии» после его смерти. Но и мне пришлось нелегко. Этот уникальный том надо было издать достойно. Он вышел через 70 лет после своего завершения, в 2005 году.

Тяжелая судьба преследовала Лосевых. Не успели они прийти в себя после концлагеря, как одна за другой стали терпеть крах все попытки публикации новых книг, несмотря на усилия Валентины Михайловны и Алексея Федоровича. Редакторы-марксисты были неумолимы, хотя находились и понимающие, сочувствующие, как, например, известный М.А. Лифшиц или академик Украинской АН проф. А.И. Белецкий. Последний даже устраивал, правда, безуспешно, защиту докторской диссертации Алексея Федоровича по классической филологии в Харьковском университете. Но и там слыхали о сомнительной известности профессора Лосева. Начавшаяся война, как все знают, завершила целый этап в жизненной и творческой биографии Алексея Федоровича. Он и его супруга случайно остались живы в ночь на 12 августа 1941 года: они ночевали на даче в Кратове (Казанской ж.д.) под Москвой. Родители Валентины Михайловны находились на Арбате, сидели рядом на диванчике. Мать погибла, отец – 90-летний старец, остался жив (совсем по-евангельски – «один берется, а другой оставляется» Мф: 24, 40). О библиотеке и рукописях и говорить нечего. На месте большого дома у Арбатской площади гигантская воронка, районные власти выделили сараи, где сушили на веревках выкопанные рукописи, книги, в ящики из-под снарядов складывали жалкие остатки уничтоженного имущества. Это было третье разоренье Лосева – гражданская война на родине, концлагерь, война. Нужны были нечеловеческие силы, чтобы все вынести.

Профессору Лосеву дорого стоило напечатание книг 1920-х годов. Он вынужден был молчать 23 года, писал свои будущие книги, как всегда систематично, преподавать тоже не перестал: сначала на периферии (Чебоксары, Куйбышев, Полтава – зимние и весенние сессии), потом в Москве, и даже в 1942 году в Московском университете, где его прочили в заведующие кафедрой логики. В этом же году он получил звание доктора филологических наук, так как философских дать побоялись.

Но, тем не менее, снова начались обвинения в идеализме, во вредном влиянии на студентов (благодаря проискам бывших «друзей», в том числе П.С. Попова, и бдительных идеологов, особенно Зиновия Белецкого), и состоялся перевод в Московский Государственный педагогический институт им. В.И. Ленина, где он профессорствовал как филолог до конца своих дней. Но и там, до 1960-х годов, партийные руководители кафедры классической филологии проф. Н.Ф. Дератани, доцент Н.А. Тимофеева создавали нетерпимую обстановку для А.Ф. Лосева, любимца студенческой аудитории, человека независимого и творческого. Еще с середины 1940-х годов В.М. Лосевой и мне много пришлось бороться за профессора Лосева. Валентина Михайловна скончалась в 1954 году, а в 1958 году Алексея Федоровича лишили штатного места в институте, и мне пришлось обращаться за помощью в высокие инстанции, чтобы восстановить Алексея Федоровича. Да и меня сократили в Моск. Областном пединституте, где я работала 10 лет. Но тут случилось чудо, умер зав. каф. классической филологии МГУ, все тот же гонитель Алексея Федоровича проф. Дератани, и меня пригласили на эту кафедру. Я защитила докторскую, заведовала кафедрой до 1997 года, и положение Алексея Федоровича укрепилось. При новом зав. кафедрой общего языкознания (шла большая реорганизация факультета), проф. И.А. Василенко в начале 1960-х годов А.Ф. Лосев обрел в институте наконец-то достойное место.

Печататься Алексей Федорович начал после смерти Сталина в 1953 году, и необычайно интенсивно. И прежде всего занялся «Историей античной эстетики», первый том которой вышел в 1963 году под видом учебного пособия, так как издательство «Искусство» отказалось его печатать, утверждая, что античная эстетика не существует. Однако делом жизни А.Ф. Лосева явилась как раз именно «История античной эстетики», медленно и с большими трудностями все-таки печатавшаяся в том же издательстве «Искусство», мучившем Алексея Федоровича еще в 1930-е годы. Первые шесть томов ИАЭ (1963 – 1980) были удостоены Государственной премии (бывшей Сталинской) в 1985 году. Редчайший случай, когда Госпремия в области философских наук присуждалась одному автору, а не целой группе лиц, как это было в сталинские времена. Всем вместе легче отвечать при очередных «проработках», а в них как раз и попадали историки философии, несмотря на свой марксизм-ленинизм. Да и сами партийные философы никогда бы не позволили выдвинуться одному из своих сотоварищей. Коллектив, а не индивидуальность – главный принцип социалистического общества. Но в конце 1980-х годов началась так называемая перестройка и невольно нарушились некоторые старые стереотипы.

К девяностолетнему юбилею Алексея Федоровича наградили орденом Трудового Красного знамени (по ходатайству Института философии АН СССР и МГПИ им. Ленина) с удивительной формулировкой: за многолетнюю подготовку философских кадров, в которой явно не хватало логики, – доктор филологических наук, оказывается, готовил философские кадры. А впрочем, может быть, здесь невольно звучала какая-то скрытая правда – всеми своими книгами, и запретными и десятками новых, А.Ф. Лосев обучал, как старый опытный педагог, новое поколение, вступающее на философский путь.

Но и здесь не обошлось без так привычной для видавшего виды Алексея Федоровича начальственной «проработки» и даже угроз. Вредной оказалась маленькая книжечка профессора Лосева «Владимир Соловьев», изданная в издательстве «Мысль» в популярной серии «Мыслители прошлого». Как же старый идеалист Лосев, возглавивший полное собрание сочинений древнего идеалиста Платона, с полным сочувствием пропагандирует достаточно современного вредного идеалиста Вл. Соловьева, о котором умалчивали с самого начала советской власти «якоже ему не быти»?! Запретить, пустить под нож – решение Б.Н. Пастухова, главы Госкомиздата СССР, а самого Лосева не пускать ни в какие издательства, книги его задержать. Жаль, что посадить нельзя (все-таки не те времена), сослать нельзя. Но если автора нельзя, то книжку вполне можно. И это еще благо, она выживет и в Магадане, и на Дальнем Востоке, и в Средней Азии, и в горах Кавказа, в лавчонках, где продают керосин, мыло, хозтовары и нехитрые продукты. В Москве и Ленинграде книжечка ценой в 25 копеек оказалась под запретом и продавалась по 100 рублей, а лосевские доброхоты привозили ему в подарок из дальних краев ссыльного «Вл. Соловьева»[27]. Но девяностолетний А.Ф. Лосев, не теряя присутствия духа, завершал большую книгу о любимом с юности русском философе «Владимир Соловьев и его время», которая выйдет в 1990 году в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» (2-е изд. – в 2000 г.) уже после его кончины.

Следствием скандала с маленькой книжкой о Вл. Соловьеве оказалась большая задержка последних томов «Истории античной эстетики», завершенных полностью Алексеем Федоровичем к 1980 году. В 1988 году, уже после кончины Алексея Федоровича, вышел т. VII (в двух книгах). Но о сигнальном экземпляре этого долгожданного тома Алексей Федорович узнал накануне ухода из жизни. В издательстве «Искусство» через много лет, в 1994 году, вышел том VIII (тоже в двух книгах)[28]. Если учесть, что в 1979 году вышла «Эллинистически-римская эстетика I – II вв. н.э.» (переиздана в 2002 г.), а в 1978, 1982 и 1998 годах «Эстетика Возрождения», то можно подытожить: корпус истории эстетики в десяти томах издан в виде мощного свода, которому нет аналога в мировой науке.

Здесь предстает история эстетики как тысячелетний путь развития античной культуры. В трудах ученого по истории эстетики характерно сочетание строгого научного исследования и художественно-литературной манеры изложения. Если вспомнить, что Лосев постоянно объединял мировоззрение и стиль, что пафосом этого синтеза отличались последние книги Лосева 1920-х годов, что перу Лосева принадлежит ряд философских повестей, настоящих беллетристических сочинений[29], то становится понятен выразительно-творческий потенциал, заложенный в этих ученых трудах, и огромное влияние, которое они оказывают на читателя. Слово ученое и слово поэтическое объединяются здесь органически – совсем как в античной философской традиции, совсем как в знаменитых диалогах Платона, этой подлинной драмы мыслей, особенно любимых Алексеем Федоровичем и ставших предметом его многолетних изысканий.

Надо сказать, что А.Ф. Лосева в истории эстетики, которая есть не что иное, как история философии и культуры, всегда привлекали периоды и личности переходные, исполненные борьбы и драматизма: Сократ, казненный гражданами демократических Афин; Платон, с его утопическими идеями просвещенной монархии; Аристотель, бывший друг Александра Македонского, который после его смерти бежит из Афин и таинственно умирает, – возможно, от яда; император Юлиан, пытавшийся возродить язычество и гибнущий в полной безнадежности; здесь же дерзкие личности эпохи Возрождения, мир обреченных богов и героев Рихарда Вагнера, хаос и огонь Скрябина.

Столь же внушительны труды Лосева мифолого-исторического цикла, в том числе «Античная мифология в ее историческом развитии» (о ней выше) и сотни статей в энциклопедии «Мифы народов мира» (1980 – 1982), в «Философской энциклопедии» (1960 – 1970), в словарях и учебниках.

Большой труд «Вл. Соловьев и его время», как мы уже знаем, символически завершил творческий путь А.Ф. Лосева встречей с философом, которого он полюбил еще в юности.

Нельзя недооценивать деятельность А.Ф. Лосева в «Философской энциклопедии», которая выходила с 1960 по 1970-й годы. В эту энциклопедию Алексея Федоровича пригласил его давний почитатель проф. А.Г. Спиркин, заместитель главного редактора академика Ф.Ф. Константинова. Здесь впервые у Алексея Федоровича установились не только деловые, но и дружеские отношения с сотрудниками-редакторами, особенно с зав. редакцией З.А. Каменским. Алексей Федорович выиграл конкурс на лучшую статью по диалектической логике, подав заявку под девизом «Москвич». Академик Константинов, прочитав статью, решил, что она принадлежит какому-то «бойкому мальчишке», и был очень доволен. Но, узнав фамилию автора, тут же решили: премию по конкурсу – выдать, статью отправить в следующие тома под названием «Логика диалектическая», а за Лосевым оставить только часть историческую, все остальное переделать и передать другим авторам. Но все-таки Алексей Федорович активно и с интересом писал для энциклопедии. Ему принадлежит там 100 статей. Более того, ряд из них занимал по 2 – 3 п.л., и Л.С. Шаумян, председатель научного совета издательства «Советская энциклопедия», разрешил все большие статьи в полном объеме напечатать в особом издании, так называемом макете для общественного обсуждения. Никакого обсуждения не предполагалось, зато статьи стали доступны специалистам[30].

Не менее значительна была и работа в издательстве «Мысль» в связи с подготовкой собрания сочинений Платона, которое, к сожалению, пришлось сократить вследствие доноса в ЦК КПСС о вредной политике редакции «Философское наследие», издающей идеалиста. Сочинения вышли с предисловием Лосева, с его вводными статьями, под редакцией А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса и с комментариями А.А. Тахо-Годи (1968 – 1972). В дальнейшем вышел отдельный том диалогов Платона, куда попали исключенные по требованию «верхов» диалоги, кстати сказать, ранние, так называемые сократические (Платон. Диалоги. М., 1986). Новое издание полного собрания сочинений Платона и сочинений платоновской школы вышло уже после кончины Алексея Федоровича, но с его предисловием, статьями, под редакцией А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса и А.А. Тахо-Годи в 1990 – 1994 годах все в том же издательстве «Мысль», в редакции «Философское наследие», которой заведовала Л.В. Литвинова, много сделавшая и для публикации других работ Алексея Федоровича, в том числе «Эстетики Возрождения» и большой серии так называемого третьего «восьмикнижия» (1993 – 1999), когда увидели свет книги Алексея Федоровича 1920-х годов и новые архивные публикации, ставшие доступными после 1995 года.

Продуктивным было сотрудничество Алексея Федоровича с энциклопедией «Мифы народов мира», где он был членом редколлегии, и автором многих статей и где нашел понимание у зав. редакцией В.М. Макаревича и редактора Г.Г. Макаревич. Но ведь это уже были достаточно поздние годы.

Выступал, как известно, Алексей Федорович и как переводчик, издатель, интерпретатор и комментатор таких трудных философов, как Платон, Аристотель, Секст Эмпирик, Плотин, Прокл, Николай Кузанский.

Сыграли свою роль и выступления Алексея Федоровича на Всесоюзных научных конференциях, где он общался с известными учеными и с молодыми, а также его доклады в больших аудиториях не только МГПИ им. Ленина, но и в Московском университете. В трудах А.Ф. Лосева во взаимном переплетении и дополнении создавался целостный и поистине энциклопедически универсальный научный космос, философия здесь переплетается с филологией; теория античного логоса раскрывает новые аспекты взаимодействия языка и мышления. Отсюда идет семиотическая разработка языкового знака и философско-эстетической терминологии. Бесспорна оригинальность идей А.Ф. Лосева с их постоянной опорой на современную науку. Притягивает своей строгой логикой мысль автора; неисчерпаема его эрудиция, всеохватна комплексная диалектическая разработка предмета исследования. Все это приводит, в конечном итоге, к конструированию в трудах А.Ф. Лосева внушительных картин целостного типа таких великих культур, как античность или эпоха Возрождения.

Все это – теория и история науки, собственные исследования и переводы, многочисленные труды, как будто разные по тематике, но внутренне вполне связанные и обоснованные, – следует воспринимать в их глубоком единстве. А это, в свою очередь, ведет нас к восприятию тоже единого, закономерного и целостного творческого пути ученого.

Наш тезис о единстве и целостности творческого пути ученого находит также поддержку в принципиально важном его рассуждении на страницах «Очерков античного символизма и мифологии». Там А.Ф. Лосев писал так:

А.Ф. Лосев собирался, «если позволят обстоятельства», опубликовать ряд типологических работ, которые у него накопились и «ждут лишь печатного станка». Обстоятельства, однако, не позволили ученому в скором времени напечатать эти работы, результат

Более того, многие его рукописи, как мы знаем, погибли в связи с арестом и катастрофой 1941 года. К счастью, в 1995 году мне были возвращены из Главного архива ФСБ рукописи А.Ф. Лосева, забранные при его аресте, – 2350 страниц. Среди них оказались полные экземпляры «Диалектики мифа», «Философии имени», ранняя редакция исчезнувшей работы «Вещь и имя», тексты «Дополнений к „Диалектике мифа“», юношеские «Дневники» Алексея Федоровича и другие материалы. Возвращение этих рукописей (в ФСБ с них сняли копии и оставили в своем хранилище) дало возможность открыть новую серию публикаций лосевских работ с выверенными текстами и комментариями в издательстве «Мысль». Серию этих книг стали называть третьим «восьмикнижием» (1993 – 1999 гг.).

Хотя в последние годы жизни Алексей Федорович печатался очень интенсивно, но, думается, он и не предполагал, что снова, уже для большого круга читателей, возникнут из небытия его книги 1920-х годов, что будут издаваться «Диалектика мифа» и даже «Дополнения» к ней, некогда запрещенные цензурой и в целостном виде исчезнувшие. Он не предполагал, что имя его войдет в десятки энциклопедических изданий, а сочинения станут предметом исследования, не преувеличивая, сотен статей, многих диссертаций и даже студенческих работ. И помыслить не мог Алексей Федорович, что в институте, где он проработал чуть ли не 50 лет (МГПИ стал именоваться с 1990-х годов Московским Педагогическим Госуниверситетом) будут присуждать «Лосевские премии» за успешную научную работу, устраивать студенческие общероссийские фестивали и семинары.

В последние годы жизни, правда, он все-таки чувствовал, что нет глухой стены молчания вокруг его имени, нет злобного систематического преследования, хотя попытки, как известно, были достаточно серьезные. А.Ф. Лосев уже знал, что прошел не зря сквозь мытарства многотрудной жизни. Не для того ли судьба отпустила ему почти столетнее житие, чтобы увидеть результаты своих трудов?

Но вот в ночь на 12 августа 1986 года на даче А.Г. Спиркина случился пожар (вспоминается ночь на 12 августа 1941 г.). Вскоре после этого Алексей Федорович заболел, чему способствовала также печальная история с маленькой, но, как оказалось, опасной книжкой «Вл. Соловьев» и указанием задержать в издательстве его рукописи. Тем не менее он продолжал работать, сопротивляясь болезни. Это позволило талантливому кинорежиссеру, молодому Виктору Косаковскому, снять очень важный для понимания мировоззрения Алексея Федоровича фильм под названием «Лосев», где Алексей Федорович отвечал на сложные вопросы Ю.А. Ростовцева, гл. редактора журнала «Студенческий меридиан» (там с 1981 года печатались статьи Алексея Федоровича, обращенные к молодежи). Для Лосева, прирожденного учителя, такие беседы в известном журнале были совершенно необходимы.

Но, главное, А.Ф. Лосев-философ сумел воплотить свою мечту, доведя до печатного станка так называемое второе восьмикнижие, «Историю античной эстетики», явившуюся, как это давно понял проницательный читатель, подлинной историей античной философии и античной культуры на путях от язычества к христианству, именно в ее целостно-типологическом замысле. В «Истории античной эстетики» сказался давний лосевский принцип «Высшего синтеза», поскольку разные эпохи античной культуры рисуются здесь в целостном единстве философии, науки, религии, искусства и этических проблем.

Да и сама личность А.Ф. Лосева представляла некий «Высший синтез», в котором этический компонент занимал отнюдь не последнее место. И это чувствовали не только собеседники философа и близкие ему, но и те, кто, никогда не видя его, слышали живой голос автора, читали его книги и размышляли над ними. Такое чтение, в свою очередь, заставляло незнакомых людей, старых и молодых, даже совсем юных, обращаться в письмах к богатому духовным опытом, а значит, мудрому человеку. Самое интересное, что такие послания чаще всего исходили от людей молодых, ищущих своих путей, лишенных духовного руководства, что было совершенно естественно в годы советской власти, но что понемногу, исподволь преодолевалось в период так называемого застоя, когда как раз печатались большие тома «Истории античной эстетики» и «Эстетика Возрождения» (1978)[33]. Даже такие, казалось бы, специальные книги, как «Гомер», находили своих усердных читателей и почитателей (например, дочь В.В. Розанова Т.В. Розанову или академика-математика И.Р. Шафаревича). «Гомер» 1960 года переиздан в серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия» (М., 1996 и 2005, с моим предисловием).

Для многих А.Ф. Лосев стал настолько авторитетен, что невольно заставлял, благодаря своим идеям, коренным образом менять жизнь. Высокий духовный облик Алексея Федоровича (вот где сказался важный компонент «Высшего синтеза» – нравственность) и после кончины философа помогал его читателям на сложных житейских путях.

Этические проблемы волновали профессора Лосева, начиная с молодости. К 1912 году относится, например, работа «Этика как наука», к 1921 году – «О методах религиозного воспитания», к 1930 году – одна из глав в «Очерках античного символизма и мифологии», «Учение Аристотеля о воспитании».

Как видим, устойчивость нравственного компонента «Высшего синтеза» поразительна[34]. Еще студентом Лосеву хочется

Но в этих словах, так же как и в своеобразном лосевском афоризме «Жизнь есть школа» (и это так рано, в дневнике 1915, 18 января – в год окончания университета!), сохранилась главная устойчивая идея философа А.Ф. Лосева, сосланного, какой говорил, в XX век, работать и писать не для собственного самовыражения и самоудовлетворения, но

Алексей Федорович Лосев скончался 24 мая 1988 года в день, посвященный святым Кириллу и Мефодию, славянским просветителям. В них он видел единение веры и разума и почитал особенно. В канун торжеств Тысячелетия Крещения Руси отпевали Алексея Федоровича дома (он меня давно просил: «Ради Бога, не выставляй меня напоказ в институте») по полному чину четверо батюшек – о. Владимир Воробьев (с его дедом Алексей Федорович вместе ехал в лагерь), о. Валентин Асмус (сын философа В.Ф. Асмуса), о. Геннадий Нефедов, о. Аркадий Шатов. Наутро прибыли о. Александр Салтыков (его отец А.Б. Салтыков был осужден вместе с Алексеем Федоровичем), о. Леонид Лутковский (из Киева). И дома проститься с Лосевым и на кладбище пришло несметное количество людей. Первые открытые миру церковные похороны при советской власти, десятки лет не виданное событие.

На черном мраморе креста (его установил Ю.А. Ростовцев) высечены слова 53 псалма: «Во имя Твое спаси мя». Последнее, что написал Алексей Федорович, – странички, в которых он вспоминал самое для него дорогое: родину, родную гимназию и в ней родную домовую церковь в память святых Кирилла и Мефодия, которую посещал с детства гимназист Лосев и где пел в хоре. Эти воспоминания Алексей Федорович заключил тропарем богомудрым солунским братьям с просьбой подать душам нашим «великую милость»[35]. Так, символически, завершил свой жизненный путь последний русский религиозный философ.

Из родословной А.Ф. Лосева

Алексей Федорович Лосев – сын Федора Петровича Лосева и Натальи Алексеевны Лосевой, урожденной Поляковой, дочери о. Алексея Полякова, настоятеля храма Михаила Архангела в Новочеркасске, и Евдокии Алексеевны Поляковой, урожденной Житеневой.

Федор Петрович Лосев родился в 1859 году в станице Урюпинской. Умер в 1916 году в станице Константиновской. Отец Федора Петровича Лосева Петр Степанович входил в десятку правления Торгового общества Области Войска Донского. Дед был человеком состоятельным. Недалеко, к востоку от Новочеркасска, на слиянии двух речек (Сухая Кадамовка и Малая Кадамовка) находился курень Лосевых и большое земельное владение на хуторе Власово-Аютинском, наследственный казачий надел.

В свое время дед перебрался из станицы Урюпинской в Новочеркасск, где владел домами. Два дома оставил старшему сыну Федору – на Платовском проспекте и ул. Кирпичной. Младшего сына, Василия Петровича, отправил учиться на средства Торгового общества в Москву, в Коммерческое училище, которое помещалось в Еропкинском переулке (между Пречистенкой и Остоженкой; дом, где жила семья Вл. Соловьева и где когда-то учился писатель Гончаров). Однако с сыновьями Петру Степановичу не повезло. Василий вернулся домой, коммерцией не занимался, к строевой службе оказался непригоден и служил в личной канцелярии наказного атамана, имел чин коллежского регистратора. Старший, Федор, учился в гимназии, но почему-то выбыл из восьмого, последнего класса (позже сдал все выпускные экзамены для получения свидетельства), а затем увлекся музыкой, церковным пением, скрипкой, стал церковным регентом, управлял Войсковым певческим хором. За блестящее руководство хором в присутствии императора Александра III и его супруги Марии Федоровны получил бриллиантовый перстень из кабинета Его Императорского Величества (удостоверение от 9 марта 1888 г. № 56), а затем и серебряную медаль в память императора Александра III. Дослужился до надворного советника. В дальнейшем стал архивариусом Донской духовной консистории. Преподавал математику в младших классах гимназии, что не мешало ему дирижировать городскими оркестрами и давать сольные скрипичные концерты, получая вместе с тем блестящие характеристики от епархиального начальства за свою безупречную работу в качестве церковного регента. Федор Петрович не зря окончил в Петербурге известную Придворную певческую капеллу, где готовили дирижеров, хормейстеров и регентов высокого класса. Семейная жизнь, однако, была не по нему. Больше всего он любил свою скрипку (играл он виртуозно), церковное пение, вино и женщин. И хотя женился на милой гимназистке Наталье Алексеевне, дочери настоятеля храма Михаила Архангела о. Алексея Григорьевича Полякова, известного в Новочеркасске почтенного человека, но оставил жену с трехмесячным сыном Алешей (крестными были о. Стефан Власов, муж Марфы Алексеевны Поляковой, сестры матери, и богатая домовладелица Федосья Васильевна Кащеева), с сыном встретился только незадолго до смерти, оставив ему в наследство дорогую итальянскую скрипку и сундук с нотами. Скрипку, однако, украли, пересылая наследство из станицы Константиновской, и подменили ее на более простую, которая доныне сохранилась среди вещей А.Ф. Лосева, пережив даже гибель его дома в Москве в бомбежку ночью 12 августа 1941 года.

В 1900 году, 28 апреля, скончался дед Алексея Федоровича, когда мальчику исполнилось 7 лет. Дом по ул. Михайловской (она же Западенская), 47 (ныне Кирова, 73) по духовному завещанию своей матери, Евдокии Алексеевны, получила в наследство Наталья Алексеевна, оставшаяся вместе с маленьким сыном круглой сиротой. Любопытно, что еще в 1880 году бабушка Алексея Федоровича купила этот дом у Василия Петровича Лосева, брата Федора Петровича Лосева. Уже через много лет, в 1911 году, Наталья Алексеевна Лосева, жена надворного советника, продала за 4 тыс. рублей этот родительский дом некоему курскому мещанину Андреевскому, чтобы можно было послать учиться в Московский университет своего сына Алексея, окончившего в этом году гимназию. Сама же она переехала к сестре, Марфе Алексеевне, жене о. Стефана Власова, настоятеля кафедрального собора в станице Каменской, где и жила до своей кончины (видимо, в 1920 г.).

Со стороны материнской, а именно со стороны бабушки, родичи А.Ф. Лосева происходили тоже из станицы Урюпинской. Это известная семья Житеневых, некоторые черты из биографии которой проследил большой знаток архивов математик Л.А. Новиков, которому я, как всегда, глубоко благодарна за ценные сведения. Бабушка А.Ф. Лосева Евдокия Алексеевна Житенева родилась в 1836 году. Ее старший брат Петр Алексеевич – в 1833 году. Дочь Е.А. и сын П.А. Евдоким Петрович (род. 1868), таким образом, оказались двоюродными братом и сестрой, а Е.П. – двоюродным дядей А.Ф. Лосева. Имя этого дядюшки, который жил в Москве на Остоженке в собственном доме, был членом правления Грибановской мануфактуры, постоянно встречается в дневниках студента Лосева. Это тот самый добрый дядя Авдоша, в дочь которого Люсю, то есть свою кузину, был влюблен юный Лосев. Мать Евдокима Петровича, урожденная Анастасия Ивановна Упоренкова из казачьей дворянской семьи, – дочь войскового старшины, владевшего в Хоперском округе 120 десятинами земли, в Урюпинской станице двумя домами. Житеневы, судя по всему, были люди почтенные, достойные, большей частью военные. Так, отец бабки Алексея Федоровича, то есть его прадед, Алексей Евдокимович Житенев, потомственный казак, имеет замечательную биографию; хотя он родился в 1797 году, но совершенно юным уже участвовал в военных кампаниях 1812 – 1814 годов. Из его послужного списка известно, что он, сын есаула, в июне 1812 года в походе с Дона на запад шел под командой генерала Тормасова, брал Варшаву под начальством генерала Беннигсена, участвовал под Лейпцигом в знаменитой Битве народов 1813 года под командованием генерал-лейтенанта графа Ф.В. Ридигера, предка патриарха Московского и всея Руси Алексия II. В боях за переправу через Рейн он был под командованием генерала Витгенштейна. Через Страсбург дошел до Парижа. За участие во взятии Парижа был награжден орденом св. Георгия (№ 27850) и удостоен потомственного дворянства, а за кампании 1812 – 1814 годов получил памятную серебряную медаль. Алексей Житенев воевал и в 20-е годы XIX века. Он участник русско-турецкой войны 1828 – 1829 годов. За турецкую кампанию получил из рук графа Воронцова серебряную медаль. Охранял границы по Черному и Азовскому морям. С корпусом генерал-лейтенанта Сухомлина сражался против турок, когда русские войска разбили верховного турецкого визиря и переходили через Балканы, вытесняя турок. Получил патент на чин сотника и скончался, находясь в боях с пятнадцатилетнего возраста, в возрасте сорока двух лет, в 1839 году. Интересно, что в роду Житеневых повторялись три имени: Евдоким, Алексей и Петр. Так, отец Алексея – Евдоким Петрович (род. 1770), дед его – Петр (род. 1746). У самого же Алексея Евдокимовича – сын Петр (род. 1833), и значится уже как дворянский сын, а у Петра опять-таки сын Евдоким Петрович (род. 1868), тот самый дядя Авдоша, семью которого так тепло и постоянно вспоминает в своих дневниках Алексей Лосев, тоже не совсем случайно получивший свое имя.

Краткая летопись жизни и творчества

1893, 10 сентября (23 сентября по н.ст.) – в г. Новочеркасске, столице области Всевеликого Войска Донского, на ул. Михайловской (бывш. Западенская) в доме № 47 родился Алексей Федорович Лосев. Крещен дедом протоиереем о. Алексеем Поляковым, настоятелем храма Михаила Архангела.

1903 – 1911 – классическая гимназия в Новочеркасске. Пишет в июне 1909 года сочинение «Атеизм, его происхождение и влияние на науку и жизнь». Пишет в 1909 году сочинение на тему, заданную директором гимназии Ф.К. Фроловым, «Значение наук и искусств и диссертация Ж.Ж. Руссо „О влиянии наук на нравы“». Кончает гимназию в 1911 году с золотой медалью. Одновременно кончает частную музыкальную школу по классу скрипки у Ф.А. Стаджи, известного педагога-итальянца. На выпускном вечере играет «Чакону» Баха. Увлекается театром.

1911 – 1915 – Московский Императорский университет, который закончил по двум отделениям историко-филологического факультета – философскому и классической филологии.

С 1911 года начинает посещать по рекомендации проф. Г.И. Челпанова Религиозно-Философское общество памяти Вл. Соловьева. Одновременно является членом Психологического института при Московском университете. Работает под руководством главы института проф. Г.И. Челпанова. Занимается экспериментальным исследованием эстетической образности. Посещает концерты, оперу, драму. Живет в «Первом студенческом общежитии им. Императора Николая II» по адресу Б. Грузинская, 12, кв. 92.

1912 – пишет статью «Этика как наука».

1913 – 1914 – пишет работу «Этико-социальные воззрения Платона».

1914 – научная командировка в Берлин для совершенствования в науках. Изучает средневековую диалектику. Начало Первой мировой войны. Отъезд на родину.

1915 – дипломное сочинение «О мироощущении Эсхила», одобренное поэтом-символистом Вяч. Ивановым. Начинает работу по психологии мышления, связанную с критикой Вюрцбургской школы.

Оставлен 23 июня при Университете на кафедре классической филологии для подготовки к профессорскому званию под руководством проф. Н.И. Новосадского. Одновременно преподает в гимназиях литературу и латинский язык.

1916 – 1922 – выступает с докладами по философии Платона и Аристотеля в Религиозно-Философском обществе памяти Вл. Соловьева, в Вольной Академии духовной культуры Н.А. Бердяева, в Психологическом обществе при Московском университете, в философском кружке Л.М. Лопатина. К 1922 году все общества закрыты.

1916 – издание первых статей: «Эрос у Платона», «Два мироощущения. (Из впечатлений после „Травиаты“)», «О музыкальном ощущении любви и природы. (К тридцатипятилетию „Снегурочки“ Римского-Корсакова)».

1917, май – снимает комнату на Воздвиженке, 13, кв. 12 у М.В. и Т.Е. Соколовых. Знакомится с их дочерью Валентиной Михайловной.

Лето. Последняя встреча в станице Каменской с матерью, Натальей Алексеевной.

1918, 1 августа – начинает преподавать в советской трудовой школе. Пишет статью «Русская философия», начал работу «Философское мировоззрение Скрябина» (закончил в 1921 г.). Вместе с Вяч. Ивановым и С.Н. Булгаковым пытается издать серию книг по русской религиозной философии «Духовная Русь». Издание не осуществилось.

1919, 1 февраля – профессор университета в Нижнем Новгороде, куда ездит до 1921 года включительно.

Апрель – завершает заново переработанную большую работу «Исследования по философии и психологии мышления», посвящая ее своему учителю проф. Г.И. Челпанову (напечатана в 1999 г.).

В Цюрихе (Швейцария) выходит статья «Русская философия» на немецком языке («Die russische Philosophie»).

1 сентября – профессор Высших педагогических курсов иностранных языков.

1919 – 1925 – занят философско-богословскими проблемами имени. Выступает с имяславскими докладами и тезисами.

1921 – в Нижегородском университете выступает с лекцией «О методах религиозного воспитания».

В Московском университете закрыт историко-филологический факультет.

1 сентября – действительный член Государственного института музыкальной науки (ГИМН).

1922, 23 мая (5 июня н.ст.) – обвенчан с В.М. Соколовой о. Павлом Флоренским в Сергиевом Посаде. День Вознесения Господня. Регистрация 26 мая.

Действительный член Государственной Академии художественных наук (ГАХН). Заведует музыкально-психологической комиссией, председатель Комиссии по форме (философское отделение), заведует комиссией по изучению эстетических учений, член Комиссии по изучению художественной терминологии (философское отделение).

С 1924 по 1929 годы прочитал 41 доклад.

1 сентября – профессор Московской Государственной консерватории.

1923, 15 сентября – утвержден в звании профессора Государственным Ученым советом РСФСР (ГУС).

С 1923 года сближается с иеромонахом о. Митрофаном (Тихоновым) из закрытой Зосимовой пустыни, который поселяется под видом родственника у Лосевых. Пытается издать новый сборник по философско-математическим проблемам, приглашая к участию о. П. Флоренского. Издание не осуществилось.

1924, 1 июня – профессор 2-го Московского госуниверситета.

Сближается с афонским архимандритом о. Давидом (Мухрановым), ставшим духовником Лосевых.

1925 – сближается с М.А. Новоселовым, знакомится с о. Федором (Андреевым), священником-имяславцем в Ленинграде, через В.М. Лосеву.

1927 – 1930 – начинает выходить первое «восьмикнижие».

1927 – «Философия имени», «Античный космос и современная наука», «Музыка как предмет логики», «Диалектика художественной формы».

1928 – проработка А.Ф. Лосева в советской печати в связи с издаваемыми книгами. Выходит «Диалектика числа у Плотина».

1929, 3 июня – тайный монашеский постриг, совершенный о. Давидом. Отныне Лосевы – монах Андроник и монахиня Афанасия.

Закрытие ГАХН.А.Ф. Лосев отчислен из профессоров Московской консерватории. Выходит «Критика платонизма у Аристотеля». А.Ф. Лосев избран членом «Кантовского общества» в Берлине.

1930 – выходят «Очерки античного символизма и мифологии». Готовится к выходу «Диалектика мифа» после предварительной цензуры, исключившей опасные места в книге и давшей разрешение печатать. А.Ф. и В.М. делают незаконные вставки в печатающуюся книгу. «Диалектика мифа» при выходе задержана.

18 апреля – арест под предлогом незаконных вставок в «Диалектику мифа». Обвинения в участии в монархической организации «Истинно-православная церковь». Четыре с половиной месяца одиночки и затем 17 месяцев пребывания во внутренней тюрьме Лубянки.

4 июня – похороны о. Давида (Мухранова) В.М. Лосевой и проф. Д.Ф. Егоровым.

5 июня – арест В.М. Лосевой (в годовщину свадьбы) и о. Митрофана (Тихонова).

28 июня – речь Л.М. Кагановича на XVI съезде ВКП(б). Лосев объявлен классовым врагом.

1931, 3 сентября – вынесение приговора.

11 сентября – перевод в Бутырки.

20 сентября – объявлен приговор: А.Ф. Лосеву – 10 лет лагерей, В.М. Лосевой – 5 лет лагерей.

28 сентября – этап в Кемь. Далее – Свирьстрой на Беломорско-Балтийском канале. Поселок Важино. Сторож дровяных складов. Обдумывает в уме новые работы по математике и астрономии.

12 декабря – статья М. Горького в «Правде» и «Известиях» «О борьбе с природой» с обвинениями Лосева как врага народа.

1932, 24 – 28 апреля – В.М. Лосева едет из Боровлянки (Сиблаг на Алтае) на станцию Медвежья гора (Белбалтлаг).

7 сентября – освобожден из заключения постановлением коллегии ОГПУ.

8 сентября – принят на службу вольнонаемным в Белбалтлаге, старшим корректором проектного отдела.

Ноябрь – начал писать в лагере философскую прозу. Повесть «Театрал».

1933, 4 августа – постановлением ЦИК СССР снята судимость и А.Ф. Лосев восстановлен в гражданских правах.

3 октября – уволен со службы на Беломорско-Балтийском канале по собственному желанию.

11 октября – трудовой экспертной комиссией Московского городского совета профсоюзов признан инвалидом III категории.

1935 – 1940 – почасовая работа в московских вузах. По решению ЦК ВКП(б) Лосеву запрещено заниматься философией. Разрешается античная эстетика и античная мифология. Его направляют печататься в издательство «Искусство». Он заключил договор на «Историю античной эстетики» (25 п.л.), на большую «Античную мифологию». Однако обвинения в идеализме, враждебности к марксизму закрывают ему двери издательства.

1938 – 1941 – поездки в провинциальные города на зимнюю и весеннюю сессии пединститутов (Чебоксары, Куйбышев, Полтава).

1940 – 1941 – попытка защитить докторскую диссертацию по классической филологии в Харьковском университете не удается. Возвращение из Полтавы в первые дни войны.

1941, в ночь на 12 августа – гибель от бомбежки дома по Воздвиженке, 13, где жили Лосевы и Соколовы. Переезд на Арбат, д. 33, кв. 20.

1942, 1 сентября – приглашен на философский факультет МГУ им. Ломоносова. Ведет семинар по Гегелю. Предлагают заведование кафедрой логики. Происки конкурентов и парткома. Обвинения в идеализме. Запрещают работать в МГУ.

1943, 16 октября – утвержден в степени доктора филологических наук без защиты диссертации (honoris causa).

1944, 15 мая – перевод из МГУ в МГПИ им. Ленина. Работа на кафедре классической филологии, далее на кафедре русского языка и кафедре общего языкознания до своей кончины.

Октябрь – в дом Лосевых приходит аспирантка кафедры классической филологии А.А. Тахо-Годи, направленная для занятий под руководством проф. А.Ф. Лосева греческими авторами.

Работа над «Олимпийской мифологией», «Эстетической терминологией», «Гомером» и др. трудами мифологического цикла. Кафедра во главе с проф. Н.Ф. Дератани пытается задержать исследования Лосева, дискредитировать его, требует «перестройки» идеалиста.

1948 – «проработка» Лосева на кафедре классической филологии в МГПИ им. Ленина под видом борьбы с космополитизмом.

1949 – А.Ф. Лосев начинает сотрудничество с Институтом философии Грузинской АН на предмет перевода Прокла и консультаций по проблемам неоплатонизма.

Проф. Н.Ф. Дератани переходит из МГПИ в МГУ на заведование кафедрой классической филологии. А.А. Тахо-Годи успевает до перехода Дератани защитить кандидатскую диссертацию под руководством Лосева. Происками Дератани изгнанная в 1948 г. из МГПИ как дочь врага народа, где она преподавала, работает до своей защиты в Киевском университете, а затем в МГПИ им. Крупской (до 1958 г.).

Продолжаются «проработки» Лосева под руководством Н.А. Тимофеевой, члена партбюро факультета и помощницы Дератани.

1953, 5 марта – смерть Сталина. В издательстве МГПИ им. Ленина выходит первая печатная работа Алексея Федоровича после 23-летнего вынужденного молчания – «Олимпийская мифология».

1954, 29 января – кончина после тяжелой болезни В.М. Лосевой.

30 января – отпевание покойной на дому.

31 января – похороны на Ваганьковском кладбище.

Выход в издательстве МГПИ «Эстетической терминологии ранней греческой литературы».

6 декабря – регистрация брака А.Ф. Лосева и А.А. Тахо-Годи.

1956 – начинается сотрудничество с «Философской энциклопедией» по приглашению проф. А.Г. Спиркина.

Алексей Федорович начинает работу над «Историей античной эстетики».

1957 – выходит «Античная мифология в ее историческом развитии» – первая свободно написанная книга после 1930 года. С 1957 г. начинается регулярное издание работ А.Ф. Лосева.

1958 – Н.А. Тимофеева настраивает администрацию МГПИ им. Ленина удалить Лосева из института. Его лишают штатной должности. А.А. Тахо-Годи обращается в высокие инстанции, Лосева восстанавливают.

1960 – выходит I том «Философской энциклопедии». Она завершается в 1970 г.

Намечается энциклопедическое издание «Мифы народов мира». Выход в свет книги «Гомер».

1963 – выходит I том «Истории античной эстетики» в издательстве «Высшая школа», под видом учебного пособия, так как издательство «Искусство» отказалось печатать Лосева.

1966 – Алексей Федорович на Всесоюзной конференции по классической филологии в Киевском университете им. Шевченко.

С этого года каждое лето – работа в «Отдыхе» на даче у А.Г. Спиркина.

1968 – Лосев на Всесоюзной конференции по классической филологии в Тбилиси.

А.Ф. Лосеву 75 лет. Его первый юбилей в МГПИ им. Ленина. Лосев выпускает с помощью зав. кафедрой общего языкознания И.А. Василенко «Введение в общую теорию языковых моделей» в издательстве МГПИ. Он занят языковыми проблемами, продолжая изыскания 1920-х годов.

1968 – 1972 – в издательстве «Мысль» издание сочинений Платона в 3-х томах и 4-х книгах под редакцией А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, с комментариями А.А. Тахо-Годи.

1969 – издательство «Искусство» выпускает второй том «Истории античной эстетики». Все дальнейшие тома выходят в этом издательстве.

1970 – завершение «Философской энциклопедии», где Алексею Федоровичу принадлежат 100 статей.

1974 – выход третьего тома «Истории античной эстетики» – «Платон и высокая классика».

1975 – выход четвертого тома «Истории античной эстетики» – «Аристотель и поздняя классика».

1976 – «Проблема символа и реалистическое искусство» (издательство «Искусство»).

1977 – «Античная философия истории»; «Платон. Жизнеописание» (совместное А.А. Тахо-Годи).

1978 – «Эстетика Возрождения» в издательстве «Мысль». А.Ф. Лосеву 85 лет. Его второй юбилей.

1979 – выход пятого тома «Истории античной эстетики» – «Ранний эллинизм».

1980 – выход шестого тома «Истории античной эстетики» – «Поздний эллинизм».

1980 – 1982 – выход энциклопедии «Мифы народов мира». Алексей Федорович – член редколлегии и автор статей по греческой мифологии.

1981 – начало сотрудничества с журналом «Студенческий меридиан» (через Ю.А. Ростовцева).

1982 – «Аристотель. Жизнь и смысл» (совместно с А.А. Тахо-Годи); «Знак. Символ. Миф» (собрание трудов по философии языка).

1983 – история с запретом книги «Владимир Соловьев» в издательстве «Мысль». А.Ф. Лосев работает над большой книгой «Вл. Соловьев и его время». Выход в свет книги «Языковая структура».

А.Ф. Лосеву – 90 лет. Орден Трудового Красного знамени. Последний юбилей и указание Госкомиздата задержать в издательстве его книги в связи с запретом «Владимира Соловьева».

1985 – интервью с В. Ерофеевым в «Вопросах литературы». Присуждено звание лауреата Госпремии СССР по философии за «Историю античной эстетики», тома I – VI. Указ подписан М.С. Горбачевым.

1986, в ночь на 12 августа – пожар на даче А.Г. Спиркина. Начало болезни А.Ф. Лосева.

Последний доклад на так называемых Ленинских чтениях в МГПИ им. Ленина.

1987, с 10 февраля по 25 марта – А.Ф. Лосев в больнице № 61.

Осень – Алексей Федорович участвует в съемках фильма «Лосев» В. Косаковского. Фильм получает «Серебряного кентавра» на фестивале документальных фильмов в Ленинграде (1989).

1988, 23 мая – сигнальный экземпляр «Истории античной эстетики». Том VII «Последние века», кн. 1.

24 мая – день свв. Кирилла и Мефодия. Кончина А.Ф. Лосева на 95-м году жизни в 4 часа 45 минут утра.

26 мая – похороны на Ваганьковском кладбище.

3 июня – выступление А.А. Тахо-Годи на международной научной конференции в честь празднования Тысячелетия Крещения Руси. А.А. Тахо-Годи читает последние строки А.Ф. Лосева о родине, свв. Кирилле и Мефодии, родной гимназии.

Октябрь – научная конференция памяти А.Ф. Лосева в Тбилиси и монастыре Гелати.

18 октября, в день Ангела Алексея Федоровича, – заупокойная служба в Сионском соборе во главе с католикосом Илией II.

26 октября – в «Литературной газете» статья А.А. Тахо-Годи «А.Ф. Лосев», открывшая серию статей о русских религиозных философах XX века с рисунками Ю.И. Селиверстова.

1989, май – научная конференция памяти Лосева в МГУ им. М.В. Ломоносова.

Октябрь – научная конференция памяти Лосева в университете Ростова-на-Дону.

1 декабря – научная конференция памяти Лосева в Московской Духовной Академии (Троице-Сергиева лавра).

1990 – выход книги А.Ф. Лосева «Вл. Соловьев и его время» в издательстве «Прогресс».

Основано культурно-просветительское общество «Лосевские беседы».

1991 – съемки и выпуск трехчасового телефильма «Лосевские беседы» (режиссер О.В. Кознова).

1992 – выход в свет восьмого тома «Истории античной эстетики» – кн. I: «Итоги тысячелетнего развития».

1993 – А.Ф. Лосеву – 100 лет. Международная научная конференция под эгидой ЮНЕСКО в МГУ им. М.В. Ломоносова. В Московской консерватории научная конференция в память А.Ф. Лосева под председательством проф. Ю.Н. Холопова.

Переиздание «Античного космоса и современной науки» – начало так называемого третьего «восьмикнижия»: том под названием «Бытие. Имя. Космос». «Лосевские чтения» – выходит в Ростове-на-Дону. Установка охранной доски на доме А.Ф. Лосева. А.А. Тахо-Годи объявляет официально о монашестве Лосева.

1994 – выход в свет восьмого тома «Истории античной эстетики» – кн. 2: «Итоги тысячелетнего развития». Завершено так называемое второе «восьмикнижие». Вышло второе издание Полного собрания сочинений Платона под редакцией А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, А.А. Тахо-Годи.

1995, 25 июля – возвращение рукописей Лосева (2350 стр.) из Центрального Архива ФСБ РФ А.А. Тахо-Годи в торжественной обстановке в «Доме Лосева» (так начинают называть дом по Арбату, 33, где пятьдесят последних лет жил А.Ф. Лосев). Множество откликов в прессе, по радио и на телевидении.

1996, 24 мая – в годовщину кончины Алексея Федоровича началась реконструкция «Дома Лосева» (теперь это официальное его название) по постановлению Московского правительства. Молебен и освящение строительной площадки.

1997, август – презентация книги А.А. Тахо-Годи «Лосев» (издательство «Молодая гвардия», серия «ЖЗЛ») в библиотеке «Русское Зарубежье».

1999 – завершение реконструкции «Дома Лосева». Завершение третьего «восьмикнижия» томом «Личность и Абсолют».

2000, 26 декабря – постановление Московского правительства о создании государственного учреждения «Библиотека истории русской философии и культуры „Дом А.Ф. Лосева“».

2002 – выход книги: Лосев А.Ф. «Я сослан в XX век…», тома I – II; составители А.А. Тахо-Годи, Е.А. Тахо-Годи, В.П. Троицкий (издательство «Время»).

2004, 23 сентября – официальное открытие Библиотеки в день рождения А.Ф. Лосева.

2004, 18 октября – освящение Библиотеки в день именин А.Ф. Лосева (память Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Ермогена, митрополитов Московских и всея России чудотворцев).

2005 – выход книги: Лосев А.Ф., Лосева В.М. «Радость на веки». Переписка лагерных времен (издательство «Русский путь»).

Выход книги: «Высший синтез. Неизвестный Лосев» (издательство «ЧеРо»).

Выход огромного труда А.Ф. Лосева «Античная мифология с античными комментариями к ней» (завершен в 1937 г.); издательство «Эксмо».

2006, 23 сентября – по постановлению Московского правительства во дворе дома на Арбате (там же Библиотека «Дом А.Ф. Лосева») открыт памятник А.Ф. Лосеву с надписью «Великий русский философ Алексей Лосев» (скульптор проф. В.В. Герасимов). В Библиотеке открыта постоянная мемориальная экспозиция, посвященная жизни и творчеству А.Ф. Лосева.