Алло Милиция?

Николаевна — одна:

умер муж, погиб ребёнок.

Засветилась вся, когда

приблудился к ней котёнок.

Будто в серенький комок

бог вложил родную душу:

«Кушай курочку, Сынок,

молочко из блюдца кушай!»

Николаевна Сынка

выносила из парадной

и пасла его, пока

не оправится, как надо.

При таком уходе кот

очень быстро стал «котищем»,

млел дворовый наш народ:

«Что за кот! Глаза, усища!»

Двор Сынка зауважал,

даже местные пьянчуги,

потому что он гонял

всех чужих котов в округе.

Но изъян, конечно, был,

как и у любого зверя:

метить кот мочой любил

у жильцов входные двери.

Николаевне о том

все соседи говорили —

убирала за Сынком,

что поделать, двери мыла.

Возмущался больше всех

из восьмой квартиры житель —

да вы знаете — Олег —

«Скорой помощи» водитель.

…В сентябре волна прошла

эпидемий и болезней,

Николаевна нашла

труп любимчика в подъезде.

Горевала, но тайком

от соседей и знакомых,

над печальным бугорком

в палисаднике за домом.

Только с этих самых пор

вдруг она переменилась,

и судачил весь наш двор:

«Николаевна «сказилась».

Стали люди замечать

блеск в её глазах особый,

а в чертах лица — печать

затаённой тихой злобы.

Аж на целых три листка

написала Президенту,

что сгубил Олег Сынка,

отравил, похоже, чем-то.

Мы не ведали о том,

видим: малость нездорова,

но пришёл во двор с письмом,

с этим самым, участковый.

Добросовестно собрал

ворох справок, объяснений,

Николаевне сказал:

«Нет состава преступлений».

Но она не унялась,

и уже довольно грубо,

не стесняясь, лила грязь

на Олега-«душегуба».

Раскалилась добела,

попыталась отравиться —

помощь «скорая» пришла —

койко-место в психбольнице.

…Николаевна — одна,

в этом, видимо, всё дело.

Очень трудно жить, когда

ты — один на свете белом.