Алые буквы заката

Глава 5. Тревожное открытие

На протяжении всего пути от офиса до дома они ехали молча. Дэниел всё ещё был взвинчен и боялся сорваться, Элизабет так же находилась под впечатлением от увиденного и услышанного, чтобы что-то говорить. Она никак не могла выбросить из головы не завуалированные обвинения Алекса в адрес Дэна.

Что тот имел в виду? Была ли это простая вспышка агрессии, или же она имела под собой какие-то основания? Да и сам Дэн… Он никогда не вёл себя так странно. Столько гнева и нескрываемой ненависти. Алекс ведь всего лишь оказывал услугу, даже денег не брал. Или в добрых намерениях и правда крылся подвох?

Прислушайся хотя бы к словам своего друга, к которому идёшь, если не веришь мне...

Совет Оушена снова всплыл в сознании, порождая ещё больше сомнений. Одно дело, когда твой выдуманный друг просит смотреть на закат, будь то во сне или наяву, но совсем другое, когда его фразы имеют реальную связь с событиями, происходящими в настоящем. Что это? Простое совпадение? Или что-то большее?

От тревожных размышлений застучало в висках. Нервное напряжение спровоцировало головную боль, от которой предостерегал доктор Кэмпбелл. Это был недобрый знак, указывающий, что весь день и предстоящую ночь придётся провести в мучениях. Как же хотелось поскорее вспомнить всё, что забыла! Стало бы проще и ей, и окружающим людям. С ней перестали бы возиться как с ребёнком, да и нервная система была бы не такой шаткой и зависимой от того, что делалось вокруг. Имелся лишь один человек (а человек ли?..), с которым было спокойно, как с родным.

Его тёплая улыбка и ямочки на загорелых щеках, бледно-зелёные, цвета нефрита глаза, всегда с интересом наблюдавшие за ней, руки, которые так и норовили обнять, когда в видениях они вместе смотрели на закат. Оушен...

Элизабет улыбнулась, но в ту же секунду улыбка померкла: а что если она сходит с ума? Медленно превращается в шизофреничку. Её жених сидит рядом, а разум грезит о каком-то выдуманном подсознанием парне, приходящем во сне. Это ли не доказательство сумасшествия?

Однако факт оставался фактом: с Оушеном было спокойно. Она чувствовала умиротворение и приятное тепло, когда тот находился рядом. Она не испытывала страха, все тревоги растворялись, как дым, а всегда ровно бьющееся сердце, привыкшее к равнодушию, учащало ритм, стоило только зелёным глазам задержаться чуть дольше на её лице.

— … такого больше не повторится, — вдруг донёсся до неё обрывок фразы Дэна.

Элизабет покачал головой, избавляясь от глупых мыслей, и повернулась к парню:

— Что, прости?

Браун бросил на неё недовольный взгляд и с долей раздражения в голосе повторил:

— Я надеюсь, что такого впредь не повторится, и все свои передвижения по городу в одиночку ты будешь заранее обсуждать со мной.

— Такое ощущение, — улыбнулась О'Конелл, — что я тюремная заключённая, и без сопровождения не имею права ступить и шага.

— Я не это имел в виду, — уже мягче отозвался Дэн, по-прежнему глядя на дорогу. На губах показалось улыбка. — Просто пока твоя память не вернулась, я хочу, чтобы ты попала в беду.

Остановившись на светофоре, Браун взяв её руку в свою. Он повернулся к девушке и прошептал:

— Я люблю тебя, малыш, и очень переживаю, когда ты находишься неизвестно где без моего присмотра.

Элизабет смотрела в его серо-голубые глаза, ощущала тепло пальцев, слышала заветные слова, о которых мечтала любая девушка, но не чувствовала ничего. Ничего и близко похожего на то, что заставлял испытывать Оушен одним только взглядом или улыбкой. Абсолютная пустота... Серое безразличие и чувство вины, что не может ответить тем же.

— Обещаю, что больше никуда не пойду, не предупредив тебя.

В салоне царила тишина, лишь звук сигнала стоявшей позади машины, заставил Дэниела нарушить неловкое молчание. Уже давно загорелся зелёный, а он никак не трогался с места. Отпустив руку Элизабет, Браун включил первую передачу, и они в напряжённой тишине продолжили путь к дому: он следил за дорогой, а она мечтала поскорее попасть в мир снов и увидеть любимые глаза цвета нефрита...