Алые буквы заката

Глава 6. Алые буквы заката

Элизабет стояла на балконе и смотрела вдаль: туда, где за горизонт медленно садилось солнце; где в последних вечерних лучах уходящего светила блестели волны Атлантического океана; где исчезал ещё один прожитый день, полный тайн и загадок. На губах застыла улыбка, а на лице — выражение полного спокойствия.

— Красиво, да?

В этот раз она не вздрогнула, потому что знала: это был он. Улыбка стала шире, по телу пробежала дрожь.

— Я снова сплю? — спросила тихо Элизабет, когда Оушен встал рядом.

Глядя на небольшие закатные облака на горизонте, он загадочно ответил:

— Это как посмотреть. Ты же знаешь, всё в этом мире относительно: восходы и закаты, ненависть и любовь, друзья и враги.

О'Конелл нахмурилась. Повернувшись к нему, она увидела красивый профиль, освещаемый лучами уходящего солнца. Открытие, которое сделала днём, теперь заставляло по-другому смотреть на загадочного брюнета.

— Тебя потянуло на философию?

Оушен не двигался.

— Тебе же не нравится, когда я начинаю вести себя "как нянька и даю советы".

Элизабет фыркнула. Он в точности повторил её слова, сказанные утром. Вот же паршивец!

— Раньше тебя это не останавливало, а сегодня ты вдруг решил ко мне прислушаться? С чего бы?

Оушен покачал головой. Тёплая улыбка озарила смуглое лицо.

— Лис, ты…

— Как ты меня назвал? — не дала ему закончить она.

Тишина.

— Как ты меня назвал, Оушен? Повтори!

Прошли секунды, прежде чем зеленоглазый заговорил снова, по-прежнему не отрываясь от заката.

— Лис… — выдохнул он, повернувшись наконец к ней.

По телу прошлась дрожь, словно от лёгкого разряда статического электричества. Сердце пропустил удар, а потом забилось, учащая ритм. Элизабет не понимала, что происходит, и можно ли было во сне испытывать такое, но то, как он произнёс её имя… Как будто чувство «дежавю», объяснить которое было невозможно.

— Тебе нравится это имя, — проговорил Оушен, гипнотизируя её тёплым взглядом.

— Откуда ты… Откуда ты знаешь?

— Мы у тебя в голове, Лис… Я — твоё видение, а потому мне многое о тебе известно. — Немного помолчав, он добавил: — Как и тебе обо мне.

Элизабет молча вглядывалась в черты лица, время от времени кажущиеся такими знакомыми, и не могла произнести ни слова.

— Ты только забыла, но твоё подсознание изо всех сил пытается помочь вспомнить. И я — наглядный тому пример.

Помедлив, словно сомневался, Оушен поднял руку и коснулся её лица. Большой палец нежно скользил вниз по щеке. Очертив контур подбородка, он стал ползти вверх: туда, откуда начал своё движение. Элизабет закрыла глаза, часто дыша. Эмоции рвались наружу. Ноги дрожали, тело наполнилось приятной лёгкостью, заставляя чувствовать себя маленькой бабочкой, порхающей в воздухе. Нежная невесомость окутала всё естество. В первый раз за две недели, которые они общались таким странным образом, он прикоснулся к ней. Так нежно… Так знакомо…

— Кристофер… — прошептала Элизабет.

На его губах заиграла нежная улыбка. Та самая, которая так часто сводила с ума… Любимое лицо, светящиеся зелёные глаза — всё то, что она когда-то любила… Мгновение, взмах ресниц — и перед ней снова стоял загадочный, но до дрожи притягательный Оушен.

— Что… Что это было? — растерянно спросила девушка.

Убрав руку от её лица, он тихо произнёс, отвернувшись к горизонту:

— Смотри на закат, Лис…

Она ещё секунду позволила себе любоваться точёным профилем, а потом, последовав его примеру, отвернулась к солнцу, медленно ползущему за голубую гладь океана. Они стояли плечом к плечу и молчали. Но молчание приносило радость, а не ту неловкость, которую она испытывала, когда находилась с Дэниелом, пытаясь придумать тему для разговора.

Элизабет наслаждалась каждым моментом, потому что Оушен понимал её, видел такой, какая есть, чувствовал душу. Каждым взглядом, каждым жестом и словом он пытался что-то показать…

Смотри на закат, Лис…

О'Конелл не сводила глаз с тёмно-синих облаков, окрашенных местами в жёлто-оранжевый цвет. Фантазия рисовала таинственные образы. С каждой минутой они то становились чётче и яснее, то размывались, сменяясь новой картинкой.

Когда солнце уже наполовину спряталось за линию горизонта, с правой стороны от него появилось кучное облако. Оно медленно плыло по небу, меняя форму с причудливых очертаний животных на обычные бесформенные фигуры, временами угловатые, а временами округлые, похожие на… Буквы?

Элизабет робко улыбнулась. Мало того, что сходила с ума наяву, так подсознание ещё решило поиграть с ней и во сне. От этой мысли вдруг стало не по себе. На лице появилось выражение тревоги.

— Закат пропитан грустью, — произнёс Оушен, по-видимому, уловив её волнение, — потому что каждый раз, провожая его, ты думаешь: каким бы ни был, удачным или неудачным, день — это мой день, и он уходит навсегда (Эльчин Сафарли). Уходит и уносит с собой частичку тебя. Что ты видишь в небе, Лис?

— Окрашенное в оранжево-красный цвет облако, с которым играет ветер, — улыбнулась она. — Сейчас оно похоже на маленького ежонка, а всего лишь несколько секунд назад я видела в нём букву «О». Странно, да?

Элизабет перевела смущённый взгляд на парня, чтобы убедиться, не считает ли тот её сумасшедшей. Однако вопреки ожиданиям, Оушен улыбнулся и едва заметно покачал головой, не проронив ни слова. Лис отвернулась, продолжая наблюдать за пушистым облаком, пока ветер не унёс его вдаль. Прошли долгие минуты, прежде чем Элизабет изумлённо прошептала:

— Океан.

Лицо Оушена посветлело. Тревожные тени рассеялись, сгладив едва заметные морщинки у глаз. О'Конелл посмотрела на него, и их взгляды встретились. Только сейчас поняла, что он так долго и упорно пытался показать. С губ должны были сорваться какие-то слова, но громкий звук будильника вырвал её из сна. Элизабет открыла глаза. Щёки были мокрыми от слёз.

Она вскочила с кровати. Наскоро одевшись, девушка бросилась к выходу, а в голове вертелось лишь одно слово: океан.