Аналитик для ринтара

Глава 47

Сатори, арк ринтара Апсале

В реальности в стандартных школах норан царят плюс — минус те же нравы, что и у нас. Но в интверах, в этих приютах-интернатах при властьимущих, всё разнится. Тон обучения собственно задаёт глава арка, в нашем случае ринтар Апсале.

Я удачно наткнулась на один фильмец, где рассказывалась история норанки-сироты, выросшей в интвере какого-то дюже могучего акана. Он там всех подряд в воспитанники не брал, но её взял потому что она была крутая и умная. И вот там тоже было про железную дисциплину, потому что акан был тот еще вояка, про то как было нелегко потом приспособиться в нормальном обществе несчастной девочке, выстраивать отношения и всякое такое.

В общем, я вдохновленная этим фильмом на свершения, потратила целый день, отливая в кабинете ринтара игрушки на принтере, от головоломок до простых животных, красила их в разные самые безумные цвета и расстраивалась, что не могу обернуть их во что-то мягкое и плюшевое. Также сделала кукол из плотной бумаги, мальчиков и девочек, и распечатала на белых листах для этих кукол всякую одежду. Специально не стала вырезать и раскрашивать — для детей насколько я помню процесс подготовки к игре зачастую более увлекателен, чем сама игра.

В общем через неполные сутки, я радовалась, что ринтар еще не вернулся, и некому запретить мне слегка нарушить распорядок и поиграть с детьми загнанными в эти жуткие серые коридоры и комнаты, вынужденными на протяжении огромного количества времени сидеть неподвижно и внимать красивой норанке со злым лицом.

Я подгадала момент, когда основные занятия должны завершиться у малышей и груженая рюкзаком и пластиковыми папками подвалила к вчерашнему классу.

Малыши и их красивая учительница в неизменной кажется форме на месте.

Я попрыгала у окошка сверившись с часами, в надежде привлечь внимание норанской учительницы. Постучала в дверь и снова заглянула в окошко, она бросила на меня косой взгляд и мотнула головой. Я показала на время и снова изобразила всем своим видом, что или она выйдет ко мне или я зайду к ней. Она махнула мне рукой, мол, проваливай не мешай и тем самым развязала руки.

— Доброго дня! Я так понимаю занятия окончены, и мы можем пройти в комнату отдыха? — я решила действовать нахрапом, потому что норанка ни на грамм не подобревшая со вчерашнего дня, уже на пятнадцать минут задерживала ребят, продолжая что-то им объяснять, и вообще очевидно отказалась со мной сотрудничать. И зря.

Я в целом, женщина воспитанная, стараюсь со своим порядками особо не встревать, но это дети, а они своими играми в дисциплину и послушание, совершенно определенно отбирают у них детство.

Серьёзно, я ни разу не видела более унылого помещения, чем этот класс для малышей.

— Доброго. Вы срываете мне занятие. Кто вы? — она так цедила слова, что я всерьёз испугалась за её зубы, сотрёт эмаль как пить дать.

— Ваше занятие десять минут как должно быть окончено. Я миез Валле, должница ринтара Апсале. — я ознакомилась с регламентом проведения занятий и единственное отличие от нашего, что их уроки шли подряд друг за другом с пятнадцатиминутным перерывом между, а у нас на малышей до десяти лет выделяется целый учебный день в игровой форме.

Когда она услышала моё имя и статус её лицо вытянулось и приняло какое-то растерянное выражение, утвердив меня в мысли, что я всё сделала правильно. В смысле с представлением.

Пока норанка в замешательстве быстро окинула взглядом ребятню. По большей части испуг и растерянность на лицах, бедолаги даже позы не сменили, так и продолжали сидеть вытянув спину и сложив руки на парту перед собой. Только глазёнки с вытянутым в тонкую ниточку зрачком на круглощёких, по детски мягких лицах выдавали волнение. Мальчики и девочки все подстриженные одинаково коротко переводили испуганные взгляды с меня на свою учительницу. Я широко улыбнулась и подмигнула самой испуганной малышке, в чьих глазах разглядела настоящую панику.

— Миез Валле, ринтар Апсале не отдавал никаких распоряжений относительно Вашего вмешательства, поэтому прошу покинуть класс и дать продолжить занятие. — мальчишка с глубокими серыми глазами самый живенький из тех кого я успела заприметить, на этих словах ощутимо сник.

— Как я могу к Вам обращаться? — положила папки на ближайшую парту, устав держать всё на себе, так сказать. — Милый, я тебя чуть потесню? А то ваши игрушки довольно тяжёлые. — он испуганно закивал сначала отдёргивая ручки почему-то в разные стороны, но потом даже робко улыбнулся под моим благодарным взглядом и широкой дружелюбной улыбкой.

— Тора Ривьера. — чопорная дамочка оперлась бедром на край своего широкого серо-стального, будто металлического стола и скрестила руки на внушительной груди.

Хмыкнула про себя — после красотки агента Просто самоутвердиться с помощью габаритов надо мной проблематично.

— Так вот, тора Ривьера, занятия для детей до одиннадцати лет регламентированы строго до двенадцати тридцати. У вас насколько я могу судить в текущий момент младшая группа, их вообще дольше одиннадцати тридцати держать не рекомендуется, а сейчас на часах сколько? — демонстративно подняла руку с наручем. — Правильно, двенадцать пятьдесят две. И это значит, что на сегодня ребята свободны и могут пройти со мной в комнату отдыха. — по фильму у них там было четыре локации где можно было проводить время — учебные классы, тренировочная комната, личные комнаты и комната отдыха. Провела аналогию и сделала уверенный вид, как учил мой сладкий Шед. И сработало, в очередной раз доказывая, что мой шоколадный гром не только красив, но и дьявольски умён.

— Подождите в коридоре, пока я выдам домашнее задание. — интересно, если я всего за пять минут умудрилась довести тору до пугающе ощутимого бешенства, то как её к детям допустили?

Вроде основное что требуется от учителей это терпение, нет?

— Тора Ривьреа, не хочу нагнетать, но вы задержали их достаточно. Они устали, судя по лицам напряжены сверхмеры. Давайте вы выдадите задание старосте класса, а остальные пока покажут мне где комната отдыха? — В основном мой компромисс был нацелен на «посмотреть» какой ход предпримет тора. И робкие переглядки малышей.

Понятно, что она в своём праве и я действительно ворвалась беспардонно прервав занятие. Но замороженные лица ребятишек, которые в этом возрасте должны шуметь, галдеть, бегать, прыгать и стоять на голове меня напугали. Это не здорово. По своей работе я видела такое, только когда ребёнок запуган, сломлен, не ощущает себя в безопасности. Потому что детям всем без исключения свойственно любопытство, свойственно творить разного масштаба глупости, кто-то задаёт вопросы взрослым, а кто-то пытается всё познать на собственном опыте, зависит от смелости и раскрепощённости.

Я много раз присутствовала очно и заочно в моменте когда Шед или Ана старались разговорить скованного, молчаливого, испуганного ребёнка, который не знал кому он в целом может верить, кому может обратиться за защитой.

И эти дети сейчас неуловимо похожи на тех — молчаливые, неподвижные и испуганные. Так не должно быть. И мне плевать, одобрит Даэнор мои действия или нет, но я не позволю ломать детей, отбирать у них детство и радость.

Мои воинственные размышления оборвала тора Ривьера, плавно с уже знакомой тягучей грацией шагнувшая ближе ко мне.

— Давайте Вы, миез Валле, просто выйдите вон из моего класса. Не знаю кем вы себя возомнили, но вы лишь его должница. — пока она шипела мне в лицо, я краем глаза следила за всё более напуганными детьми, они инстинктивно старались оказаться как можно дальше от нас, максимально отодвигаясь вместе со своими маленькими стульчиками и партами.

— Посмотрите пока, что там в папках и в рюкзаке, нам с торой Ривьерой надо поболтать. — улыбнулась я сбрасывая рюкзак с игрушками на пол прямо у первой парты, цепко ухватила тору под локоток, искренне надеясь, что эта тётя Лошадь не станет откравенно упираться ногами в пол и резко потянула её к выходу.

Она слава богам не сопротивлялась, хотя локоть всё же демонстративно вырвала.

Не больно то и хотелось, главное чтобы за дверь вышла.

Демонстративно поиграв бровями и ещё раз ткнув пальцем на папки и рюкзак выскочила вслед за ней за дверь.

— Слушай… — подбоченилась она.

— Нет, ты слушай. Я тебе объясняю популярно, ты передавила этих детей. Они ведут себя не здорово для своего возраста… — наступила я на неё, резко обрывая. Полагаю выглядела я всё же внушительно, раз тора Ривьера изволила заткнуться и округлить красивые глазки.

— Ринтар Апсале полностью мне доверяет. — скрестила она руки на груди и этак свысока окинула меня взором.

— Это ненадолго, если продолжишь в том же духе. — она нахмурилась и я любезно пояснила. — Я ещё не очень хорошо знаю ваши законы, но поверь мне я быстро учусь. У вас сто процентов есть различные органы управления, которые отслеживают состояние и условия жизни несовершеннолетних. Едва ли ринтар сохранит доверие к тебе, когда я натравлю проверки.

— Зачем тебе это? Если у ринтара Апсале будут проблемы…

— Он с ними справится. Эти дети нуждаются в защите, а ты в доопследовании или переквалификации, если не видишь, что с детьми что-то не так.

— Всё с ними так. Программа обучения и содержания детей утверждена лично ринтаром. — набычилась норанка.

— Взгляни внимательно, тора Ривьера, — я демонстративно уставилась в окошко, где дети продолжали переглядываться, но ни один не двинулся в сторону оставленных мной вещей, все продолжали сидеть на местах в тех же позах. — Ты видела ещё каких-то детей кроме этих? Разве в естественной среде обитания они бы остались сидеть на месте, когда остались без надзора старших? Разве не полезли бы в мои вещи? Ты видишь, хоть одного кто осмелился бы убрать руки с парты? Они даже не переговариваются друг с другом. Оглянись на серые стены, разве дети должны расти в такой обстановке?

По лицу торы было совершенно непонятно, что она обо всём этом думает, согласна или нет, но мне в целом наплевать, я добиваюсь не этого. Пока.

— Я сообщу ринтару Апсале. — угрюмо бросила тора Ривьера, проходя мимо меня обратно в класс.

Даже толчок в плечо не стёр с моего лица широкую улыбку. Что бы там себе не думала тора, этот раунд, пожалуй самый важный остался за мной. Я забираю этих детей и буду вспоминать все занимательные штуки для детей, какие смогу. А если не вспомню, то придумаю новые. В конце концов, Шед всегда подчёркивал, что в моей яркой индивидуальности воображение и способность выходить за границы предписаний самая главная особенность.

И еще он говорил, что мы с Лиамом гораздо ближе к детям по эмоциональному состоянию чем думаем, вот и проверим.

Я продолжая излучать счастье, спокойствие и позитив, вернулась обратно в класс, где малыши избегая смотреть на ледяную статую — тору Ривьеру, переминались с ноги на ногу у своих мест.

— Так, ты хватай одну папку, вы другие. — я ткнула пальцем в пацана на чей столик сгрузила папки с куклами и на двух ближайших к нему девочек, интересно, они родственники? У обеих коротко остриженные волосы насыщенного шоколадного цвета. — Я возьму рюкзачок, он тяжёленький. А ты, моя прелесть, веди в комнату отдыха. Будем веселиться. — я протянула руку, тому самому сероглазому. Шед говорил, что дети повторяют друг за другом, следовательно — расшевелю одного расшевелю всех.

Узкий зрачок светловолосого малыша расширился в испуге. Он огляделся вокруг, убедился что я обращаюсь к нему. Сохраняя на лице доброжелательную улыбку, с щемящим сердцем наблюдала борьбу на детском лице, вот он нахмурился и решительно выпятив подбородок цепко ухватил мою ладонь. Вызов вероятно адресовался торе, потому что взгляд который он бросил на неё мог бы быть забавным, если бы не было так грустно. Что даже за такие простые действия, эти дети ожидают наказания.

Эх, знала бы раньше, что они тут, давно бы насела на ринтара с наездом.

— Веди, мой хороший. Можешь по дороге рассказать как вас тут всех зовут и что любите делать в свободное время.

Я развернулась к выходу, всем своим видом показывая, что это унылое место мне хочется покинуть едва ли не больше чем им всем вместе взятым.

— Я — Фисгар, воспитанник ринтара Апсале. Мы обычно делаем уроки в свободное время. — едва слышно ответил сероглазый, глядя куда-то в пол.

— Очень приятно, Фисгар, у тебя красивое имя. Меня зовут Мика. И делать уроки в свободное время это, конечно, нужно, но скучно. Во что вы играете? Я в детстве обожала рубиться в вирте в разных игрушках, например.

— У нас есть кубы и чистописание. — ничего не поняла, но изобразила живейший интерес.

— И раскраски. Тора Ривьера, проверяет, чтобы красили всё нужным цветом не пересекая полосочки. — то ли похвасталась, то ли пожаловалась темноволосая девочка с одной из папок в руках.

Я обернулась и поняла, что дети строем следуют за нами. В колонне по два, задние ряды чуть вытягивают шеи. Ну хоть какие-то проблески любопытства, уже хорошо.

— Нам туда. — ткнул пальчиком Фисгар и бросил на меня быстрый взгляд.

— Отлично. Ты умничка, я вот в этих ваших переходах совершенно не ориентируюсь и вечно теряюсь. — чуть сжала маленькую ладошку и наконец поймала робкую улыбку мальчика.

Решительно распахиваю указанную дверь и попадаю в такую же безликую серую комнату со столами и подобием мягкой зоны в углу. Стеновая панель напротив входа, на которой расположены безликие ящики.

— Ого, вот это у вас тут хоромы! — прошла вглубь комнаты, подождала пока все детки зайдут внутрь и стала бродить намеренно разбивая строй детей, сбивая их в кучу молу. — А тут что? — указала на неприметный шкафчик у двери.

— Там всё для презентаций. Когда мы делаем поделки, чтобы потом их всем показать и защитить. — подал голос кто-то из толпы. Вроде милый голубоглазый блондин, что отчаянно вытягивал шею с заднего ряда пока мы шли.

— И плакаты с правилами тоже там. — это Фисгар.

— С правилами? — демонстративно подняла брови я.

— Да, там написано и нарисовано, что можно делать, а что нет. — усиленно закивали хором дети.

— Мда, что-то мне подсказывает, что там больше того что нельзя. — протянула я. — Сегодня будем играть по другим правилам. Давайте сдвинем столы в одну сторону и я наконец покажу, что я для вас принесла.

Робкие улыбки на лицах детей. И я чувствуя себя как никогда уверенно, взялась за первый стол.