Анечка

Глава 7

Как он на это согласился?! Да изнасиловал бы Аньку, да и всё! Ей бы понравилось, сама бы попросила добавки. Но не мог ей ни в чём отказать.

Слабость он имел к этой женщине.

«Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался, и раздеваться я не буду!»

Он Анечку всегда жалел. Ну, не хочет девочка. Это ж не Инга, которую он… полюбил в клубе. Анечку надо беречь и слушать.

Конечно.

Он ещё раз дёрнул руки, но они были насмерть привязаны его кожаным ремнём к кованной спинке кровати. Шиша от этого протрезвел. Наручники и всеразличные оковы он терпеть не мог. Поэтому секс был с адреналином можно сказать экстремальный.

Член от Виагры стоял крепко. Часов на шесть хватит. Анька в своём страшном платье проехалась языком по его шее, обвила нежно соски на груди.

– Солнце, кончу, – заныл Рома, опять попытался освободить руки. Не получилось. Тогда он бёдрами подался вверх, подкинув лёгкую женщину.

– Рома, ты знаешь, что такое настоящий тайский массаж? – загадочно спросила Анечка. Она распустила волосы и сняла трусики под широкой юбкой платья. Ничего Роме не показав кроме жутких чёрных чулок, которые скрывали, изуродованные шрамами, ноги.

Ромы пытался увидеть её тело, не получилось.

Прибалдел.

Она мокрой киской села ему на пресс и поелозила. Бритая. Жалко. Его всегда мучал этот вопро: а волосики у неё там тоже белые?

– Анька, ты между ног тоже блондинка? – задыхался он, чувствуя, как она скользит половыми губками по его члену.

Анечка накренилась к нему, и её хитрые голубые глазки в полутьме поблёскивали очень пахабно.

– Да, – протянула она.

– Отращивай, хочу белых завитков на киске, – сквозь зубы рыкнул он. Терпеть стояк невмоготу стало. – А Виагра не женщин действует? – он попытался поймать её губы, но пришлось рыкнуть, потому что был привязан и не дотянулся, а Анька манила, соблазняла, с ума сводила.

– Немного. Она усиливает приток крови к половым органам, так что я вся налилась и хочу.

– Еб*ть!!! – заныл Шиша, закрывая глаза. – Так что там с массажем?

– Не двигайся, – шепнул магический голос.

Он тяжело дышал, сердце молотом стучало в груди. В ноздрях застрял запах шампуня, стирального порошка и аромат его Анечки. Она не пользовалась духами, но имела свой такой тонкий приятный запах, что афродизиак не нужен.

Почувствовал, как член погружается во влажное тугое лоно. Завыл, застонал от удовольствия. Казалось, время тянется. Член входил медленно, в доброжелательную сладкую вагину. Его ласково приняли до упора.

И всё.

Шиша пошевелил бёдрами.

– Шиша идиот! Не двигайся.

– Не двигаюсь, – он посмотрел на Анечку, которая кайфовала насев на него. – Где массаж?

– Глаза закрой и почувствуй.

Он опять закрыл глаза. И вдруг член сжало лоно. Так сильно, что казалось, руками трогали. Отпустило и опять зажало.

– Анька, – разомлел Рома. – Ты что тренировалась?

– Да, для тебя.

– Так и поверил, – усмехнулся он, понимая, что от такого массажа кончит вот совсем скоро.

– Я ещё глотать училась, – шептал шипучий, как газировка, голос вожделения.

– На огурце, – он не смеялся, он рыдал.

– На нём, – согласилась Анечка.

Это какой-то интернет-порно-тренд для девок, учиться сосать на овощах.

Он уже понял, что сейчас, вот-вот и кончит, как вдруг лоно сжалось ещё сильнее, и внутри влажного влагалища всё затряслось.

Шиша смотрел, как белоснежная женщина запрокидывает голову, как её пальчики без ногтей впиваются в кожу на его груди. Анька кончила, и он почувствовал, как её сок течёт по нему от ствола к яйцам. Сделал движение бёдрами вверх и сам излился, вцепившись в прут на спинке кровати.

Оргазм выбил из сил и почти из сознания. Откуда-то из тумана послышался звонок.

– Это Катя с Никитой. Они у нас ночевать будут, – Аня проехалась губками по его щеке и скрылась, прикрыв в гостиную дверь.

Долго не задержалась. Вернулась и, кошкой, поползла по его ногам к члену. Он прижал подбородок к груди, чтобы видеть блеск в её голубых возбуждённых глазах. Уже было темно, и цвет глаз терялся в этом интимном вечере. И только фарфоровая, белоснежная кожа любовницы была под цвет сахарных стен и постельного белья.

– А сейчас будет минет, – с улыбкой предупредила Анечка и потянулась губами к члену, который и не думал падать.

Ох, как она отсасывала! Как страстно заглатывала! Рома извёлся, кричал.

– Анька, дай мне свою киску, – слюной захлёбывался Рома, требуя немедленно женщину к своему лицу.

– После свадьбы получишь, – хихикнула Анечка и насела на него.

Трахала она его нещадно в течение пяти часов. Он даже не вспомнил, как она его отстегнула. Руки затекли, запястья болели, но это не что по сравнению с пострадавшим концом, с которого похоже кожа слезла.

***

Он провалился в яму, но при этом ощущал боль. И вот из этой ямы его вывело пятое чувство. Кто-то был рядом. Шиша мгновенно собрался. Все инстинкты обострились. Чужой запах, чужое тело, дыхание и стук чужого сердца.

Он резко ухватил руку и обязательно за палец. Потому что, сколько бы не весил противник, с вывернутым пальцем, он безопасен. Моментом почувствовал чужие руки у себя на шее, что перекрыли дыхание, и большой палец упёрся в сонную артерию.

Шиша открыл глаза.

Над ним нависал большой деревянный крест на шнурке, а поверх креста довольная морда Трэша.

– Прости, – хрипнул Шиша, – тюремная привычка.

– Я не сидел, удушу по-свойски, – и улыбнулся блистательно, как чеширский кот.

Рома первый отпустил его палец, тогда Никита тоже отпрянул.

Сесть получилось не с первого раза. Боль была невыносимой. Анька ему штаны застегнула, а вот трусы забыла надеть, походу волосы с лобка в молнии застряли.

Трэш размял руки. Был он до пояса гол. И было видно, что мужик тренированный.

– Как Катюха?

Почему-то Рома беспокоился именно за неё.

– Нормалёк. Киса у меня здоровая, и я бережный. А вот твоя Анечка на всю голову больная.

– Ну, да, – тяжело усмехнулся Рома и поплёлся ближе к туалету, на ходу натягивая свою мятую футболку. – А девки где?

– Гулять пошли, – ответил Трэш. – Придут, завтрак сварганят.

– Никто не сдох от такого прикола?! – крикнул Рома, высматривая в белоснежной ванной, хоть что-то чем можно было помочь его несчастному концу.

– Все живы вроде. Но лет тридцать здороваться не будут, – заржал Трэш. – Пиво с воблой, Шиша.

– Ништяк! – ответил Рома и, стиснув зубы, намазал кремом для рук свой член.

Страшно даже было дотрагиваться. А отливал с такой бешеной болью, что в глазах помутнело.

Вернулся на кухню с перекошенным от боли и горя лицом. Аккуратно сел напротив Трэша, который разливал по гранёным стаканам тёмное нефильтрованное пиво и делил воблу.

– Ну, рассказывай, бро, как житуха, – улыбался Трэш, видимо он меру знал и чувствовал себя на все сто.

– Магазин, дилерский центр. Вот Аньку встретил. Она, как честная женщина, после этой ночи должна за меня выйти замуж, – Шиша невольно простонал и поправил затёртый орган в джинсах. – Как дети?

– Да зашибись. Светка, тварь ещё подкинула мальца. Так что у меня теперь трое тёщиных, – Трэш окрысился.

– Жалеешь, что взял себе? – Рома недопонимал его.

Влюблённый в свою Катю, Трэш взял её с двумя мелкими сёстрами. Удочерил, видимо, и вырастил, как своих детей. И это Трэшу только восемнадцать исполнилось тогда. Можно судить о его моральных качествах. Никто бы его из ровесников не понял. И Шиша тоже не понимал. Но сейчас просто ум за разум заходил, насколько правильно поступил Трэш, насколько зрелым было его решение забрать Катьку с двумя маленькими сёстрами.

– А сама Светка где? – Рома глотнул потрясающего пива и взялся за воблу, потому что навалился на него жор. Но костлявая рыба была пересолённой и ненажористой.

– Умерла Катина мать. Ребёнок в детский дом попал, мы конечно забрали себе. Скоро свой появится. Надеюсь, парень.

– Точно парень, – улыбнулся Рома, – Катька твоя охрененно выглядит для тридцатника. А теперь слушай меня внимательно, Трэш, – Шиша вцепился зубами в кусок воблы и посмотрел на друга. Никитос напрягся, прищурил синие глазища. – Сергей Линёв хотел твою Катю себе в содержанки взять.

– В курсе, – сквозь зубы процедил Трэш. – Грохнули его вроде.

– Да, – кивнул Шиша. – И ты Катьку с сёстрами увёз. Не получив мелкую, Линёв забрал из больницы Свету. Катькину мать увёз на дачу сынок Сергея, Тимофей. В доме на выселках, был в подвале притон, для богатых извращенцев. С бабами делали всё, что хотели, даже убивали. Когда Сергея убили, Тимоху чуть не посадили за этот подвал. Из выживших была только девка несовершеннолетняя и ваша Света. Света полгода в больнице лежала, вышла инвалидкой. Не надо гнать на неё бочку, Трэш. Она после такого к дочерям не могла вернуться. Уехала на другой конец страны, жизнь начала новую. А всё, потому что Катю за Тимофея Линёва активно сватала. И, думаю, полностью осознала под что родную дочь чуть не подвела.

Трэш больше не пил пиво. Он замер, с какой-то глубокой печалью глядя на Рому. В этот момент он потерял свою любимую жену и вновь обрёл. Потому что страшно было ему представить, как бы дальше жил, если бы Катя попала в тот подвал.

Раздался звук открывающегося замка.

– Там, где я кручусь, полно таких людей, брат, – закончил Шиша. – Но я тебе слово дам, пока жив, Тимохе не гулять так больше. Посадят его, а с зоны он не выйдет.

– А кому вкусняшки к чаю?! – влетела на кухню довольная и румяная после прогулки Катюха.

Беззаботная, потому что позволила Трэшу в своё время любить себя. Она не знала, какой лотерейный билет вытащила. Да, он подростком был не подарок, и выдержать его не каждая смогла бы. Но и отдача для такой женщины потрясающая. То-то Катька, как девчонка выглядела, сразу видно – любимая и заласканная.

Трэш моментально её выловил и прижал к себе.

– Еда нормальная, ничего не подсыпано, – Катя растрепала богатую шевелюру своего мужа. – Папа, ну хватит! Кушать хотим!

– Иди ко мне, Киска, – Никита откинул пакеты в сторону и привлёк свою женщину к себе на колени. И Катя, уже видно по привычке, удобно устроилась под сенью его могучих объятий.

А Шиша ещё спросить хотел, изменял ли Трэш своей Катьке. А теперь и спрашивать ничего не надо было. Бывают такие пары. Жалко, что их мало. Но здесь и верность, и любовь, и полное взаимопонимание.

Зашипел чайник, Анечка ухаживала за гостями. Она смыла косметику, но осталась в своём праздничном платье, которое Шише уже нравилось.

Чай пили с бутербродами и выпечкой. Смеялись, рассказывали истории. И Шиша постарался быть с ними в компании, ни выбиваться, ни показывать, кем является на самом деле.

Он был счастлив. В этот момент по-настоящему счастлив, потому что сидел в кругу своей семьи. Это люди, которых он любил, это те, кому можно доверять в любых условиях. И даже Анечка со своими странностями его не пугала, а сильно привлекала.

У Никиты с Катей было заказано такси, они должны были вовремя приехать и не опоздать на самолёт. Они спешили, у них трое детей оставлены в другом краю. За тысячи километров от этого места. Там две взрослые дочери, и мать Трэша, которая очень сильно полюбила младшего ребёнка Светы.

Прощались у дома. Такси уже приехало. Целовались, обнимались. Оставили координаты друг другу. Клятвенно обещали, что если всё хорошо, встретятся ещё раз.

День был невероятно тёплым и солнечным. Ещё немного и наступит настоящее лето.

Рома посадил свою чудную шалунью в машину и повёз обратно в город.

Он включил телефон из всех номеров выбрал Лёшин.

– Роман Владимирович, вас когда ждать? – обеспокоенно спрашивал Лёша.

– Через час, – строго ответил Рома. – Что ещё накопали?

– Деньги на счета не поступают. Кроме того, кто-то слил клиентскую базу. Здесь такой бардак творится. Сегодня выходной, работников нет, но, похоже, всех нужно задерживать.

– Люся? – почему-то Рома не сомневался, что эта дура из бухгалтерии могла подставить. Уж слишком тупа для бухгалтера. Можно сказать, переигрывала.

– Она точно.

– Гусева нашли?

– Нет, ищем.

– Клинову позвони, путь он ищет, – Рома отключил звонок.

Он знатно отдохнул, так что теперь до свадьбы точно не захочет. И работа пойдёт отлично.

С усмешкой бросил взгляд на виновницу дикой боли в паху. Анютка была невероятной красавицей. Снежная королева. Аккуратное личико, длинные белые ресницы, выгнутые бровки. Локоны меловые чуть вились. Но ему, как настоящему зверю, был важен её запах.

Аромат женщины.

Анечка провела пальцами по его запястью, задрала рукав куртки.

– Что за наколка у тебя? – спросила она, ласково улыбаясь.

– Это алюра, – улыбнулся Рома, поглядывая то на неё, то на дорогу.

– Что такое алюра? – заинтересовалась Анечка, села немного боком, чтобы быть к нему ближе в разговоре.

– Девушка по фени, – коротко пояснил он.

– Ты говоришь на фене?! – полное удивление и приоткрытый ротик.

– Нет. Но знаю много, – усмехнулся её заинтересованности Шиша.

– А ты в курсе откуда феня взялась? – хитрые лисьи глазки внимательно рассматривали его профиль.

– Зэки придумали, – пожал плечами Шиша.

– А вот и нет, – торжествуя, заявила она. – Офеня. Офенский язык появился в средневековье на Руси среди мелких торговцев, низших слоёв общества. Создавался он, чтобы прятать информацию не только от покупателей, но и от князей. Состояла офеня в основном из выдуманных слов, часто трансформировались тюркские и греческие слова, потому что греки и тюрки тоже торговали на территории Руси.

– Да, ладно, – сильно удивился Шиша.

– Государство доверило Далю создать офеня-русский словарь. В нём было пять тысяч слов. После, офеня стала уходить из разговорной речи тайных слоёв общества. До второй мировой войны было несколько деревень, носителей этого языка. Письма с фронта все прочитывались и исправлялись для политкорректности, письма на офени приходили до адресата без единого исправления. Офенский однажды попал в тюрьму и там стал превращаться в феню.

– Охринеть. Знаешь, хоть что то на этой офене? – восхитился Рома.

– Сейчас, – задумалась Анечка. – Я с трудом запоминала эти слова. Но феня и офеня языки разные. Вот вспомнила! Муслень и елтона – ионый кульмас.

Рома загоготал в голос.

– Муж и жена – одна сатана, – перевала Анечка.

Рома не мог успокоиться. Он смеялся до слёз, даже скорость был вынужден снизить.

Однозначно он не ней женится, это просто сокровище, а не женщина.

– А лох – это рыба. Поморы так называли лососёвую рыбу, отметавшую икру, неповоротливую и глухую.

– Всё, – заливался Рома, – Анюта, я пас. Прекрати!!!

Анечка улыбалась ему. Была довольна и смотрела влюблённо.

Рома протянул к ней руку. За шейку выловил и подтащил к себе. Поцеловал мимолётом, не отрываюсь от вождения.

– Выходи за меня замуж.

– Обязательно, – усмехнулась Анечка, поправляя платье. – Разобрался со своими любовницами?

– Нет у меня любовницы, кроме тебя.

– А та о которой говорил. Порвал с ней?

– Да, – скорее это было решением, чем правдивым ответом. – Сейчас с фирмой разберусь. У меня чутка неприятности. С понедельника буду искать хорошего пластического хирурга. Уберём твои шрамы, а то пристёгнутым ремнём к спинке кровати трахаться неудобно.

Они рассмеялись. Даже не заметили за разговорами, как вернулись в город.

А прощались у её подъезда, как в юности. Просто стояли и молчали некоторое время. У Ромы беспрерывно бренчал телефон, но он смотрел свысока на опущенные белые ресницы и не мог насладиться ими.

– Я на ужин приеду. Можно в ресторане заказать, – прошептал он, проводя рукой по её нежнейшей белой коже на лице.

– Приготовим сами, – сладко прошептала она и чмокнула его в губы Анечка. – Беги, любимый.

Он с ней пальцы не мог разомкнуть. Отходил назад, а смотрел в голубые добрые глаза.

– Я очень люблю тебя, – говорила Аня, сама шла к двери с кодовым замком. – И если у тебя неприятности, я помогу…