Анечка

Глава 11

Дом Шиша купил два года назад в тот момент, когда решил изменить свою жизнь. Бросил курить, пить запоями и занялся спортом. Но всё равно, освоить новые аспекты здоровой жизни сразу не смог, поэтому в свой дом наведывался от силы раза четыре, в остальное время имение было под надзором Клина и его супруги.

Располагался коттедж в шестьсот квадратов на половине гектара у реки по соседству с такими же домами. Между соседями не было заборов, а были глухие пролески с непролазными кустами. Хотя именно Шиша ввёл моду, протягивать в пролеске колючую проволоку на всякий случай. И соседи одобрили это, часто ставили высокие заборы, но решетчатые, чтобы хорошо просматривалась красота леса.

У Шиши был гараж на два катера на берегу реки. И на сто квадратов банный комплекс. Так всё было устроено, что соседских пристаней совсем не было видно. Создавалось впечатление, что дом стоит на берегу реки в глухом лесу.

Дорога вела к самым воротам, за которыми густели ели. Вдоль дорожки, как небесные тела, светили круглые фонари в ночиночи. Мелкой пылью в эту ночь моросил дождик, отражаясь в жёлтом свете и теряясь в полной тьме от взгляда.

Дворники на лобовом стекле снесли водную поволоку, и предстал перед Шишой его дом, который он успел забыть. И на мгновение восхитился красотой строения с черепичной красной крышей, под которой синими, холодными шатрами падали на землю лучи мелких фонариков.

– Зачем она попалась? – тихо спросил Рома у Клинова.

– Задумала так, – решил старик. – Значит, есть, что сказать.

Есть, что сказать друг другу...

Вход в дом был организован, как в лучших отелях мира: двери стеклянные, двойные, между ними был установлен кондиционер, на полу тёмный ковролин.

В просторной прихожей шкафы до потолка с зеркалами, зрительно увеличивали пространство. Шиша в ботинках и куртке прошёл мимо сияющего гардероба и попал прямо в зал с дубовым паркетом.

Справа от него вверх уносилась кованая винтовая лестница. Достаточно опасная для людей с нарушением вестибулярного аппарата. На последней попойке с неё упал депутат местного законодательного собрания. И если б не Штопор, который выловил бухого политика, то у дома была бы дурная слава, потому что падение было несовместимо с жизнью.

Обязательно был камин, Рома даже не знал зачем, хотя жарить шашлык в нём было удобно. Напротив – два больших дивана, кофейного цвета с мохнатыми белыми подушками. Между ними овальный стол из коричневого стекла, внутри которого застыли пузыри.

В поздний час супруги Клинова в доме не было. Она приезжала сюда, как на работу, из ближайшего посёлка, следила за чистотой и гоняла бандитов, дрессируя их, как диких животных, заставляла убирать за собой и не мусорить.

– Все из дома вышли! – рыкнул Шиша и, взяв у входа в зал стул, направился к чёрной Лани, которая сидела боком к камину.

Скромно сложила ножки, вместе ладошки. Выглядела, как кукла, привезённая ему в подарок и ожидающая, когда с ней поиграют. Лицо накрашенное ничего собственно не выражало. Противно блестели губы, и на весь дом воняло её косметикой.

Стелились чёрные кудри по узким плечам и сливались с чёрным пальто.

Она была красива, но до такой степени чуждая, что интерьер, не имеющий в себе чёрного цвета, и даже камин, в котором на стенках была копоть и пепел, отвергали её, контрастировали с ней, как с чужеродным объектом.

Рома грохнул на паркет стул и сел напротив Инги. Она подкусывала намазанные губки, заламывала длинные пальцы со страшным маникюром. Хлопала пушистыми ресницами, потупив взгляд.

– Как дела? – спросил он, сдерживаясь, чтобы не навалять ей для начала.

– ХАрАшо, – протянула Лань. Как в первый раз их встречи, вызвав глубокое отвращение своей манерой говорить.

– А у меня плохо. Ободрали, как липку, – он сложил руки на груди и откинулся на спинке.

Вид у неё был такой, что Шиша вдруг понял. Её саму подставили. Не виновата она не в чём. Одёргивал себя, пытался взять в руки, но не мог избавиться от ощущения, что Лань для него безопасна.

– Кто учредитель в ООО «Тирс»? – тихо спросил Рома.

– Я не знаю, – она подняла на него свои жуткие чёрные глаза. – Я не подписывала.

– Ладно. Ты похоже не поняла, что можешь сильно сегодня пострадать. – Рома подумал, что лоханулся ещё курче. Потому что если он из неё не выбьет, на кого переписана фирма, то сильно пожалеет, что Гуся нет. Придётся выискивать хозяина фирмы через свои знакомства.

Инга вскинула брови и опять, опустив глаза, стала смотреть по сторонам.

– Начнём с самого начала. Спешить нам некуда, – вздохнул Рома. – Как ты обо мне узнала? Кто сказал? И где папка с моими делами, которую ты Гусеву показывала?

– Папки нет, я её уничтожила. Я люблю тебя, – последнее она проблеяла.

Рома взбесился.

Они не понимают, что такими словами не разбрасываются! Они говорят это постоянно, не разделяя животные потребности на инстинктах, с настоящими человеческими чувствами. Они не умеют, не знают, как любить.

А он знает!

Пусть не на своём примере. Но у него есть Трэш с Катькой. Вот это настоящая любовь, там и говорить ничего не надо. Это самопожертвование, самоотверженное стремление угодить и сделать хорошо другому. Когда мужчина двенадцать лет не изменяет своей женщине и скорей всего никогда не изменит. Такое не просто понять, это нужно сердцем прочувствовать в душу свою впустить. Такого единства сложно достигнуть в современном мире. Но только к такому нужно стремиться и ни к чему больше.

И как кощунственно звучат слова вероломной сучки на фоне существующей настоящей любви.

Он ударил её по лицу. Не кулаком ладонью и силу сдержал. Но и этого хватило, чтобы из носа потекла кровь, и девку мотнуло на диван.

Инга, как ребёнок заревела, вызывая глубокое отвращение и желание убить.

– Что было в папке и откуда ты её взяла?! – заорал он.

– Информация на тебя и Креста, – всхлипывая, ревела она.

Шиша обмер. Он так и знал, что всё воняло тюрягой или его смертью.

Знал!!! И не мог предотвратить.

– И?! – Рома хотел схватить её, но Инга вырвалась и на своих каблучищах рванула из зала. Проскакала к дальнему коридору.

Рома поймал подол пальто. Девушка вылетела из верхней одежды, оставшись в коротком чёрном сарафане.

Он догнал её у двери в санузел и припечатал руками к стене. Тряхнулись чёрные кудри, и мужчина попытался их оторвать. В порыве гнева, ударил ещё раз, а шиньон так и торчал в стороны, прибитый насмерть к голове. Кудрями прилип к стене, напоминая Роме паутину.

– Что было в папке?! – заорал он в её искажённое лицо, пытаясь подавить сопротивление, но скользкие от лосьона руки вырывались, длинные ноги болтались, и Рома был вынужден просто навалиться на неё.

Дышали тяжело. От её запаха, появилось удушение, и начала кружиться голова.

– Инга, лучше говори, я ноги тебе сломаю. Ты, сука ещё за трусики мне ответишь, которые подсунула в карман.

Она волком завыла.

А Рома решил подождать. Просто не дал ей двигаться и сильнее прижимал, чтобы задыхаться начала.

– ОБЭП и ГУНК МВД, – шептала от удушья.

– Наркота?! – он отпрянул от неё. – А наркотики здесь при чём?

– Крест через тебя переправлял… точнее хотел переправить очень большую партию наркотиков на восток. За ним следят два года, за тобой полгода.

– Допускаю, – согласился он. – Фирму мою зачем…

Рома подцепил её подбородок пальцами и направил к себе. Пытался высмотреть что-то в глазах, но они, как мрак, ничего не отображали, но отражали свет коридора.

– Чтобы ты не сел, – прошептала она и заплакала. – Тебя подставить хотели.

– Я тебе должен поверить? – зло усмехнулся он, понимая, что его спасли. – На кого переписана моя фирма? Кто тебя нанял?

– Я сама пришла.

Шиша собрался с силами, чтобы не ударить её опять. Схватил за волосы и потащил в санузел.

– Инга, – кричал он ей в ухо, – расскажи мне всё по порядку! Начни с того, откуда ты узнала, где я пить буду.

Джакузи, душевая кабинка и красивый унитаз, похожий на вазу. Всё сияло чистотой. Цвета тихие, неброские. Плитка песчаного цвета с золотистым бордюром, пол с 3Д рисунком морских волн и белоснежный потолок с подсветкой.

Он протащил девушку к широкой белоснежной раковине и включил кран.

– Для начала я тебя отмою, а потом поговорим, – злился Рома, а мысли путались, потому что всё сказанное очень походило на правду.

Он набрал в ладонь гель, подавляя сопротивление. Щурился от визгов и писков. Со всей силы отодрал всё-таки шиньон и откинул в сторону. За тонкую шею грубыми пальцами ухватился и нагнул Ингу в раковину. Упали её короткие завитые волосы прямо под воду.

Ладонью с мылом он стал намывать её лицо, уворачиваясь от летающих по сторонам ручек. Припёр девку к раковине, пристроившись к её попе, от чего почувствовал, как больно шевелится, затёртый Анечкой до дыр, член.

Он сдирал с лица девушки силиконовые накладки, брезгливо скидывая их с пальцев, потому что они липли. Безжалостно мусолил её лицо. В белую раковину упали накладные ресницы, накладные брови. Лился чёрный поток воды от косметики и краски на волосах.

И вдруг выпала линза. Чёрная линза.

Рома гаркнул.

Девушка вытащила вторую линзу из глаза. Замолчала. Попыталась брыкнуться, но Шиша держал крепко, шею не отпустил.

И тут слух опалил еë дикий крик:

– Шиша, идиот!!!

Он сделал шаг назад. Сердце в груди не билось. Страх был такой, что он на время потерял ориентацию. В голове каша из мыслей.

Вот оно, большое страшное, с чем он может не справиться или будет воевать всю свою жизнь.

Девушка нервно стащила обувь на высоком каблуке, откинула в сторону. Она подставила ладони к мокрым волосам, с которых продолжала стекать краска. Сняла с носа оставшиеся силиконовые накладки, и профиль полностью изменился.

Открыла рот. Белое личико перекосилось в ужасе. Она подняла на Рому ясные голубые глаза, а в них не поддельная паника.

– Что произошло? – с испугом прошептала Анечка. – Господи, – она стала осматривать себя, трогать кожу. Ослабленно простонала, – Шиша, что произошло?

Если б Рома не знал Анечку… Если бы Лёха Васин не предупредил его, что Ане нужна помощь психиатра, то подумал бы, что она его обманывает.

А пока он сам был в шоке и не мог двигаться.

Он уже не думал, что она натворила, он пытался понять, каким образом он не обнаружил в Инге Аню.

Это Анечка.

Поэтому Шиша запал на Ингу толком не разобрав, почему его так влечёт к совершенно искусственной кукле. Её движения, её манера двигаться. Эта невероятная хрупкость и нежность. Разве он мог забыть? Нет. Когда увидел, сразу купился и... Е*ать!!! Он же её... Родную свою вот так...

– Писец, – с ужасом выдохнул Шишков.

Собственно, всё становилось ясно. Как небо проясняется после бури, так и картина открывалась перед Ромой странная и не особо радостная.

– Твой отец ведь в ОБЭП работал? – тихо спросил он низким хриплым голосом, потому что в горле пересохло.

– Да, – Аня оглядывалась по сторонам. – Рома!

– Ну? – отозвался он.

– Я что-то натворила? – она испуганно посмотрела на него.

– Да,– невозмутимо ответил Шиша, – обокрала меня.

– Как?

Он промолчал. Отец работал в отделе борьбы с экономическими преступлениями. Анька наверняка копалась в отцовских документах, наткнулась на его дело. И странным образом решила Шишу защитить. Она хитро переписала на себя его фирму.

Рома же чувствовал, что ему конец. Оставалось немного. Если б сам не подписался, подписали бы на готово. А теперь он гол как сокол. Никому до него не будет дела. И так всё красиво получилось, что вроде Шиша и не при делах.

Ему полегчало, и он почувствовал дикую усталость. Тело слабело и хотелось завалиться куда-нибудь, сгрести в объятия дуру поехавшую и уснуть на неделю.

– Ничего не помню, – она обеспокоенно себя ощупывала. – Я могу душ принять?

Рома привалился к косяку и указал на душевую кабинку.

– Не смотри на меня, – попросила Анечка, строго глянув на Шишу.

– Ага, сейчас. Шрамов нет на теле, можешь не стесняться.

– Шиша, идиот, – тихо прошептала она и повернулась к нему спиной. Смуглой спиной. Это надо умудриться залить себя во всех местах краской.

Он отвернулся и достал свой телефон. Набрал Штопора, присматривая за девушкой в душевой кабине. Ногами оттолкнул в сторону туфли и платье. Заботливо приготовил белое махровое полотенце.

– Да, не живётся вам спокойно, Шиша, – раздался сонный голос в трубке.

– Да, не живётся, – устало ответил Рома. – У тебя был номер телефона хорошего мозгоправа.

– Есть такой.

– Немедленно мне скинь номер.

– А шо?

– Сеня, не до разговоров.

– Сейчас. Но с тебя всё рассказать, такие слухи ходят, и я таки не знаю пить за упокой или за здравие.

Рома разорвал звонок.

Пришло сообщение с номером телефона психиатра.

Он позвонит врачу утром. Осталось от силы пару часов.

Белая.

Она была абсолютно белая. Стройная с красивейшей упругой грудью, на которой красовались нежнейшие белёсые сосочки.

Ещё оставался запах на коже от кокосового лосьона. Наверно, потому что отмывалась у него в душе, а не у себя, где наверняка есть какое-то хитрое средство для кожи.

Ненормальная. Но его.

– Давно операцию сделали? – спросил он, укутывая Анечку в полотенце. Над грудью завязал и стал пальцами, которые казались чёрными на фоне сахарной кожи Ани, скидывать капли влаги.

– Папа хотел… Рома. Мне к врачу надо, я что-то не очень себя чувствую.

– Поедем скоро, – пообещал он и прижал Анечку к себе. – Припадки эпилептические бывают?

– Нет, – она уложила руки ему на плечи и склонила голову на бок, уложив на его грудь. – Один раз в жизни был.

– Анютка, ничего не бойся, – обеспокоенно сказал он, когда почувствовал, что она вся дрожит. Скинул куртку и укрыл её. – К врачу съездим, он поможет.

Он поцеловал белые влажные волосы и закрыл глаза. Осталось немного подождать, и Аня всё ему расскажет.

Она спасла ему жизнь. И сохранила нажитое им добро.

Но Шиша продолжал чувствовать себя лохом.