Айлин

Глава 61

Айлин

Когда водитель автомобиля спешно идет к машине, обходя Алана, напрягаюсь.

— Артур Саидович мы уезжаем? — первое что спрашиваю у некогда лучшего бойца из подразделения дяди Руслана. Он заводит автомобиль, сдержанно кивает.

Читаю по губам, выражения он употребляет не совсем корректные, хорошо, что на нашем языке и понимаю их только я.

Очевидно, ситуация вышла из- под контроля.

Артур Саидович уверенно сдает назад, резко жмет газ, объезжая Алана и Мариям, которые о чем-то громко дискутируют. Бывшие влюбленные остаются позади в дорожной пыли, больше ничего не видно, машина скрывается за поворотом.

— А мы куда? — Алена ожидаемо начинает волноваться, — остановите, я никуда не поеду без Алана! Дверь автомобиля автоматически блокируется, Алена дергает ручку, но быстро понимает, все бесполезно.

Бегло смотрю на Егора, он напряжен, ничего не говорит.

Приходится взять себя в руки.

Моргаю.

Беру ладонь Алены и крепко сжимаю. Никто не ожидал, что такое произойдет. Только сейчас понимаю: мы не едем по центральной улице только для того, чтобы не проезжать дом Евкуровых.

Только ведь для любящего сердца разве есть преграды? Я не знаю, что делала бы на месте Мариям, это очень больно.

Алена не переставая льет слезы, она не умеет прятать эмоции и всегда открыто заявляет окружающим, когда ей плохо.

— Алена, все образуется, прекрати реветь, — говорю резче, чем хотелось бы. Ничего не действует, подружка рыдает и требует, чтобы ее отвезли к Алану.

Артур Саидович не снижая скорости, грозно рявкает:

— Отставить слезы, барышня! Тоже мне, еще одна мученица, нашлась! — произнеся эти слова водитель открывает окно, наплевав на работающий кондиционер, затягивается сигаретой, выдыхая струйки дыма в окно.

Но подруга не унимается, приставая к водителю:

— Что значит еще одна мученица!? — она дергает ручки дверей, не знаю зачем она это делает, они ведь заблокированы, — есть еще какая-то невеста о которой я не знаю?! — я не нахожу слова утешения, а Артур Саидович не тот человек, который в принципе поясняет свои слова и мысли.

Слышала как — то давно в доме родителей тетушки шептались, обсуждая несостоявшуюся свадьбу дяди Руслана. Говорили, что своего лучшего бойца оставил рядом с бывшей невестой Фатьмой, когда узнал что он спас ее, от опрометчивого решения наложить на себя руки.

Все говорили, что Артур Саидович вовремя успел. Сколько лет прошло, а он все здесь.

Наверное трудно менять свой жизненный уклад, но что характерно лучший боец дяди Руслана не жалуется, обратно не просится, живет с Фатьмой помогает ей по хозяйству. Мне думается он надёжный и хороший мужчина. Не успеваю закончить мысль, когда слышу грубый голос водителя:

— Угомонитесь, барышня, слезами делу не поможешь, советую успокоиться, вы носите ребенка, вам вредно, подумайте над своим поведением, с таким скандальным характером Мимирхановой будете не долго, — не знаю что нашло на Артура Саидовича, всегда сдержанный и немногословный, а тут как подменили.

Начинаю думать, что Аленка обладает даром выводить мужчин из себя…

И только когда Артур Саидович в телефонном разговоре просит организовать машину для Алана на объездную, Алена вытирает слезы и демонстративно отворачивается к окну.

В машине становится напряженно, каждый пассажир думает о своем, я же рассматриваю извилистую асфальтированную дорогу, думая о том, что каждый новый поворот приближает меня к родному дому, к любимым мною местам.

Несмотря на то, что мы въезжаем с другой стороны и я не наблюдаю мемориала жертвам депортации карачаевского народа, который располагается сразу при въезде в город, все равно приятное тепло разливается внутри меня: я узнаю знакомые улочки, магазины, кажется, что прошла целая вечность с тех пор как я была тут в последний раз.

Бросается в глаза то, как преобразился город, появился новый квартал девятиэтажек, поблизости с которыми виднеется минарет мечети. Мой родной город превратился из среднестатистического города России в обустроенный и уютный, везде ухоженные улицы, обустроенный дворы с площадками для детей.

— Артур Саидович это точно наш городок? Столько всего понастроили, — не скрывая восхищения, прерываю напряженное молчание

— Молитвами Руслана Ибрагимовича тут навели порядок, — довольно сообщает сопровождающий нас водитель, — почти приехали, Айлин, готовься, возьмут тебя теперь в окружение надолго, — нервно поправляю волосы, предвкушая встречу с большим количеством родственников, волнуюсь. Поворачиваюсь, обращаясь к Егору:

— Как тебе наш город? — мой муж с нескрываемым любопытством рассматривает местные достопримечательности

— Мне нравится, — он говорит с улыбкой, — уютно все чисто и убрано

Машина останавливается у железных ворот. В нетерпении ожидаю их полного открытия, замечая растерянный взгляд Аленки, которая сразу же комментирует местный ландшафтный дизайн:

— Сколько же дизайнеров трудились, чтобы создать этот райский уголок? — взгляд подруги обращен на аккуратные газончики и клумбы, между которых словно маленькие змейки выложены дорожки из плитки.

— Это все придумала мама Алима, — отвечаю Аленке, а сама всматриваюсь в маленькую щелочку медленно отъезжающих железных створок.

Пытаюсь угадать, а что изменилось?

Постепенно раскрываясь, железные ставни демонстрируют декоративный пруд с мостиком, который я так любила в детстве.

Улыбаюсь, ничего не поменялось, здесь как и было до моего отъезда.

Любимый дом, любимый двор.

Первая покидаю машину, терпеливо жду, когда Алена отстегнет ремень безопасности, не поддающийся ей с первого раза.

Егор рассматривая пространство вокруг, ничего не комментирует.

И только дети дяди Руслана сразу сносят меня с ног, подбегая ближе, обнимают за коленки, жмутся перекрикивая друг друга:

— Я первый! — тетя Елена пытается оттащить младшего разбойника. Наклоняюсь целую каждого в макушку.

Тихо говорю Алене:

— Будь рядом, все будет хорошо, — подружка нервно перебирает локоны, расправляет несуществующие складки на длинной юбке.

Поворачиваюсь и вдыхаю горный воздух полной грудью, делаю шаг вперед, обращаюсь к подружке:

— Чуточку позже я покажу тебе все здесь, только поздороваемся, — вижу стаю тетушек, которые несутся в нашу сторону.

Боковым взглядом замечаю мужа в компании Артура Саидовича. Они о чем-то беседуют.

Пользуюсь возможностью, окунаюсь в атмосферу семьи.

Мой родной дом, папочка любимый, мама Алима, я готова начать рыдать сразу, потому что в отчем доме все такое родное, любимое, уютное.

Гостей столицы не вижу, скорее всего отдыхают с дороги.

Уверена, что на нашу церемонию пригласили если не весь город, то точно добрую его половину.

Папу все знают.

Алан

То что Мариам словно ненормальная кидается в мои объятия, повторяя словно умалишенная:

— Только не ходи с ним, никуда, слышишь, он убьет тебя, обманом заманит и убьет, — она бьет кулачками мне в грудь. Руки непроизвольно смыкаются на ее спине, не могу понять, что за истерика и про кого говорит Мариям

— Мариям, — тяну ее имя, не реагируя на весь тот бред, что она несет, — глупышка ты чего творишь, босиком, ай-ай — ай, где обувь потеряла? — она поднимает на меня свои темные как ночь глаза с красивыми девичьими ресницами, внимательно всматривается в мое лицо, руками цепляется за рубашку тянет на себя, сжимая ткань в кулаки, игнорируя вопросы в свой адрес, повторяя:

— Алан только не ходи с ним, обещай мне, обещай!!! — она словно в бреду, может, как Фатьма, тронулась умом? (прим автора: Фатьма невеста Руслана Ибрагимовича)

Всегда собранная и отстраненная, сейчас же на эмоциях, очень странно. На нее это не похоже совсем.

Даже когда я сообщил ей, что не смогу на ней жениться, она не истерила, просто в какой-то момент замкнулась в себе, молчала, позволяя говорить мне. А тут такой поток слов! Не замечал я в ней такой одержимости, как сейчас, никогда

— Подожди, успокойся, о ком ты ведешь речь? — отстраняю ее от себя, Марьям делает резкий шаг в сторону, смотрит в сторону обрыва, задумчиво произносит

— Заур, мой брат, он будет мстить, — ее косынка ослабла, упрямые пряди падают на лицо, ее губы беззвучно повторяют одни и те же слова, будто кто-то выключил звук и ей трудно говорить, — я слышала, я все слышала…

Тоже мне новость дня.

Я понимаю последствия, брата ее не боюсь, что он может? Сестру Заура я не не трогал. Целовал может пару раз и то в "лайк версии", наедине не оставались.

И потом, в одиночной схватке я уже не раз доказывал Зауру, кто из нас сильнее.

Брату Мариям придется постараться, чтобы меня подставить, у нас нет общих дел, мы разорвали тесное сотрудничество, нас ничего не связывает. Все переживания лишние.

Замечаю машину, которая одиноко стоит на обочине. Артур прислал, больше некому.

Напрягаюсь, когда вижу большой внедорожник на обочине. Глава семьи Евкурова, поехал по следам дочери. Прав был дядя Руслан, когда предупреждал что с Евкуровыми будут проблемы.

Поведение Марьям можно назвать безрассудным и глупым.

Едва увидев отца, бросается в бега. освобождая руку, срывается с места.

Смотрю на машину ее отца, далеко она не убежит.

Факт.

Оборачиваюсь, и словно в замедленной съемке наблюдаю, что бежит Марьям к обрыву, напрямик, пересекая дорогу.

Действую быстро, настигаю у самого края, дергая на себя ее хрупкое тело. Трясу ее за плечи, пытаюсь привести в чувства:

— Спятила, дура! — сам испугался, почти ору на нее, крепко сжимая ее конечности. Поймал ее в секунде от пропасти. Она ведь и правду хотела сигануть с обрыва.

Безумная!

— Пусти, сказала, пусти! Не пойду больше ни за кого замуж! Никогда! — я слышу как колотится ее сердце. Моргаю.

— Прости меня Марьям, если сможешь прости, — она рыдает мне в грудь, упирается кулачками, тело может иногда говорить больше, чем всякие ненужные слова. Тело никогда не врет. Думал Мариям спокойно восприняла наш разрыв, достояно держалась, ни слезинки не проронила. Теперь же вижу, девчонку понесло.

Я не знаю сколько прошло времени. Отец Мариям застыв на месте, не двигается, наблюдая за картиной.

Да и не успел бы он.

Может дает время дочери прийти в себя, прежде чем забрать ее. Не знаю

— Марьям, ты ведь сильная девчонка чего в пропасть понеслась как чумная? — беру подбородок, заставляя смотреть на себя, хорошо что больше не слышу всхлипов

— Не думай, не из-за тебя! Они хотят выдать меня замуж, только я за нелюбимого не пойду! Лучше умру! — в красивых глазах мелькает растерянность, хотя больше обида вперемешку со злостью. Вот теперь узнаю Мариям, улыбаюсь, не совсем еще спятила.

Значит, Евкуровы хотят ее замуж отдать. Неплохое решение, но лучше не давить, подождать, чтобы по согласию.

Вместо расспросов про намерения семьи произношу стандартный набор фраз:

— Я и не думал, — щипаю ее щеку, как в детстве, когда играли во дворе, — отец приехал, езжай домой, вечера у нас холодные, простудишься.

Она вытирает щеки тыльной стороной ладони

— Не хочу я туда, — оборачивается, беру ее за руку, она не делает попыток вырваться, смотрит себе под ноги, покорно следуя за мной, спрашивает, — а Москва она какая, Алан?

— Шумная, — говорю чистую правду, добавляя, — там полно машин и нечем дышать

— А с ней там легче дышать? — вздыхаю, — лучше, чем тут со мной? — ненавижу всю эту долбанную ситуацию.

Беру Марьям за руку и веду к машине отца. Вручаю родителю и не оборачиваясь следую по направляю к одиноко стоящей машине.

На душе гадко. Меня будто опустошили. Я знаю Марьям с самого детства, и сколько себя помню она звала меня "жених". Наивная, открытая для восприятия большого и в тоже время опасного мира. Она ведь с того времени вообще не изменилась.

Жаль что я не смог полюбить ее так как она того заслуживала. Не знаю как братья живут в договорных браках, я так не могу.

Когда уезжаю, стараюсь не смотреть в сторону Евкуровых. Я виноват перед Мариям.

Сажусь в машину хочу набрать Алене, но вижу входящий от Заура.

С минуту думаю, принимая вызов стараюсь успокоить совесть относительно его сестры.

— Алан, слышал ты уже в наших краях, наконец-то брат! — не разделяю его радости, встреча с Мариям немного расшатала нервы, тру лоб, отстраненно отвечаю:

— И тебе привет, — молчу, на том конце провода пауза, уточняю, — по делу звонишь?

— Естественно! — не совсем похоже на Заура, обычно он молчаливый, а тут болтает, как баба на базаре.

— Говори, — хочу поскорее понять причины и надеюсь они не касаются его сестренки.

— Нашел тех отморозков, что Айлин похитили, — слышу легкий смешок, — прикинь, этого человека ты знал с самого детства, — втягиваю с шумом воздух, как можно более спокойно уточняю:

— Кто это? — в голове стучит отбойным молотком, когда слышу

— Марат Тубаев, — голос Заура спокойный, — я привез этого шакала сюда, он под моим контролем, приезжай, он во всем признался, не стал его добивать, оставил в живых для тебя, — первое что приходит в голову позвонить дяде Руслану, вот кто точно обрадуется и захочет лично понять причины. Но тут же гоню от себя эти мысли, зная, что он сорвется, приедет вопреки планам, которые появились неожиданно.

Как можно более спокойно уточняю:

— Где ты, Заур? — в голове мысли на какой хрен моему другу Марату сдалось похищение моей сестры.

Мотивов не было.

— Старые склады в тридцати километрах отсюда, — напрягаю память, хоть убей не помню, тут как минимум два заброшенных комплекса, граничащих друг с другом, это не считая старых заброшенных помещений, оставшиеся наследием со времен Советского Союза.

Пока слушаю объяснения как мне добраться, перебираю в голове нашу последнюю встречу с Маратом. Он был задумчив, сухо прокомментировал беременность моей женщины. Я так и не понял отстраненности, в последнее время он избегал меня.

Голос Заура пробивается сквозь пелену воспоминаний:

— Алан, не ошибешься, — стараюсь сосредоточиться, тру виски, это самые дальние боксы, почти на отшибе, транспорт оставь около шлагбаума.

Сообщаю, что еду.

Ориентирую водителя по новому адресу. Мужчина за рулем кивает, едет куда говорю.

Злость и ярость пульсируют в висках.

Я ведь убью этого гаденыша.

В какой-то момент меня накрывает фантомные воспоминания как сестра со стеклянными глазами сидит в палате, раскачиваясь словно маятник, и я ничего не могу сделать.

Да и никто ничего не мог сделать, расследование дяди ходило по кругу, не находя ни зацепок, ни свидетелей. Хитрый гаденыш оказался!

Курю прямо в салоне.

У меня нет четкого плана.

— Приехали, — водитель останавливается у шлагбаума заброшенных складов, добавляя, — не нравится мне это место Алан Казбекович, — игнорирую слова водителя, выхожу из машины, затягиваясь несколько раз подряд и швыряю истлевший окурок на землю.

— Мне тоже, скоро буду, жди, — достаю из кармана мобильник, осматривая заброшенную территорию складов иду прямо, пытаясь набрать Зауру.

Как только пересекаю шлагбаум, последнее деление мобильной связи пропадает, связи на территории нет. Кладу телефон в карман.

Ощущение неприятные, вокруг мрачно и безлико.

Вспоминаю ориентиры, обращаю внимание на самый дальний металлический ангар. Он старый, значит мне точно туда, судя по описаниям, которые называл Заур. По мере приближения понимаю, что помещение к которому я направляюсь напоминает мне отживший свое сортир.

Запах на территории резкий, удушливый, отдающий псиной и испражнениями. Ощущение что собак здесь много и живут они тут на постоянной основе.

Пока иду рассматриваю территорию, подмечаю детали и все мне кажется странным. Как будто есть наблюдатели, только вокруг никого.

Гоню от себя неприятные ощущения, всматриваясь в территорию некогда процветающего колхоза.

Справа здание из бетона, слева тоже ангар, только огороженный длинным высоким забором. Странно, что на входных воротах висит новая щеколда. Усмехаюсь, неужели есть предприниматели, которые тут что-то хранят.

По мере приближения к ангару обращаю внимание на на некогда асфальтированных и ровных дорожках стекла от разбитых бутылок, повсюду валяются куски кирпича, строительный мусор.

Даже деревянные палки с торчащими в них ржавыми гвоздями остались тут с советских времен.

Обращаю внимания на столбы, в них как ни странно вкручены новые лампочки.

Останавливаюсь в двух шагах от ангара, рассматриваю местность. И все-таки все очень странно: на первый взгляд заброшено, но новая щеколда и светодиодные лампочки в старых фонарях заставляют думать, что это отнюдь не заброшенная территория.

Кто-то все это установил и недавно.

Открываю тяжелую металлическую дверь склада, в ноздри сразу же ударяет запах сырости.

Вокруг темно и единственным источником света являются прожекторы в самой дальней части ангара, они припадочно моргают их свет настолько тусклый, что едва можно рассмотреть что-то издалека, только подойдя ближе.

К счастью, глаза быстро привыкают.

Иду на холодный свет вдоль широкого коридора, всматриваясь в тьму куда тусклое освещение фонарей не пробивается, где тьма смешиваясь с хламом, превращается в уродливые очертания жутких силуэтов.

Мерзкий и липкий холодок течет по нутру. Картина представшая перед моими глазами ужасающая.

Я не вижу Заура, но зато сразу вижу Марата. Мужчина привязанный к стулу изрядно побитый, смотрит в пол и никак не реагирует на мое появление.

И только звук железной цепи где-то вдали и сдавленно хриплый лай заставляет меня посмотреть в темноту ангара. Я ничего не вижу, но ощущаю что где-то в помещении собака рвется с поводка, наверняка вставая на задние лапы, потому что ей перекрывают горло поводком.

— А вот и Алан, — Заур появляется неожиданно, двигается по складу почти бесшумно, если бы не железные цепи поводков, я бы не заметил его.

У него в обеих руках по поводку с которых брызжа слюной рвутся вперед две огромные псины. Страшнее этих морд я еще не видел, хотя повидал немало. Собаки словно зомби со стеклянным взглядом с истеричным лаем и капающей слюной ощущение, что готовятся к нападению.

Наблюдая за тем как Заур крепко держит поводья, привязывая питбулей, в глаза бросаются вздутые вены на его руках, на сбитых костяшках пальцев ссадины.

Затем брат Мариям подходит в Марату, крепко сжимая подбородок, начинает представление:

— Сейчас, Маратик, можешь начать говорить ему правду, не стесняйся, живыми ВЫ отсюда не выйдите, — я не знаю что Заур сделал с Маратом, только я сквозь воздух ощущаю, как человеческий страх последнего перебивает запах сырости данного помещения.

Что тут происходит?

Что значит "вы" отсюда не выйдите?!

— Алан, брат, — он морщится, я вижу как капля пота скользит по его виску, — я должен был украсть не твою сестру, а Алену, влюбился я в нее, надеялся как дурак, — Марат еле ворочает языком, во мне закипает злость, всегда считал Марата другом, да и не был он никогда предателем. После его откровений, теряюсь, — хотел силой своей сделать, Заур заверил что она так девка одноразовая для тебя, — сжимаю кулаки, подхожу ближе, хочу ударить, но Заур толкает меня в плечо, отодвигая от узника. Тут же перехватываю его руку:

— Уйти с дороги, Заур! — сжимаю его кисть сильнее. Во мне столько злости! Получается Алену с моей сестрой перепутали и Марат тупо хотел ее выкрасть и надругаться над матерью моего ребенка?!

Нет, нужно было тогда доходчивее ему объяснять в кафе, когда он пытался ее силой взять, а не спускать на тормозах, давая вторые шансы на осмысление

— Подожди, не так быстро, — чувствую у виска холодное дуло, хочу вытащить защиту свободной рукой, но не могу. Слышу характерный щелчок, отпускаю руку Заура, не двигаюсь, наблюдая как брат Мариям довольно улыбается, продолжая делать новые открытия:

— Ты еще не знаешь самого главного, — напрягаюсь, потому что не вижу кто скрутил мне руки и держит меня под властью холодного металла.

— Заур что происходит!? — я теряю терпение, стискивая зубы до скрежета, — прикажи человеку убрать оружие!

— Ты спрашиваешь, мать твою, что происходит?! — Заур переходит на повышенные тона и резко с размаху бьет в живот со всей силы так что меня скрючивает пополам. Сдачи дать не могу, хотя хочется.

— За сестру мою, второй Фатьмы в нашем городе не будет, — во мне закипает жажда крови, которая выворачивает меня наизнанку, но когда слышу угрозы, вдруг понимаю что к чему, — живой ты отсюда не выйдешь, твою шлюху пущу по рукам и никто не сможет меня остановить!!! И да, заказчик был я, только никто и никогда об этом не узнает. Сегодня до тла сожгу здесь все вместе с вами.

Медленно разгибаюсь, двинул он мне нормально так, одного взгляда достаточно, чтобы понять, Заур испытывает именно удовлетворение, которое словно сладкий яд опутывает его сознание, он выглядит как безумный.

Хотя он и есть безумный, раз смог заманить меня сюда не думая о последствиях.

Хочу двинуть ему в ответ, но вспышка и я помню только то, как кто-то "электрошокером" вырубает меня.

В сознание прихожу, когда чувствую холодную воду, не помню сколько пробыл в отключке, но, кажется достаточно, чтобы меня пригвоздили к стене. В мокрой одежде, моргаю, ведро вылитой на меня жидкости привело в чувство и реакции сохранились.

Дергаюсь, сжимаю кулаки, злюсь, потому что понимаю, что руки обтянуты в железные прутья. Каждая попытка освободить запястья, отдает адской болью, впивается в кожу.

— Заур, ты пожалеешь об этом, сколько бы веревочке не виться…, - получаю удар в челюсть

— Заткнись! — и не думаю его слушать, самоуверенно заявляю:

— Запомни, тот кто посмел посадить Мимирханова на цепь ответит за свои действия, — уверен что кара постигнет его, снова дергаю рукой с силой на автомате причиняя самому себе еще большую боль, отдающую в висках грохотом металла.

— Конечно отвечу, но ты уже об этом не узнаешь, ты предпочел шлюху вместо достойной девушки, и будешь гореть в аду! — не собираюсь оправдываться заявляю:

— Ты же понимаешь, что снаружи меня ждет водитель, и если я не вернусь….- брат Мариям подскакивает с места, и орет в лицо:

— А мне плевать! Ты знаешь что бывает с предателями, — он снова бьет меня в челюсть, — ты предал сестру и заслуживаешь смерти, — рывком хватает за горло и впечатывает меня затылком в кирпичную стену, зловеще сообщая новые вводные, — склад под охраной моих людей, тут стоят канистры с бензином, вас даже не найдут, твой водитель скорее всего уже мертв, никого из свидетелей в живых не останется, будь уверен! Я все предусмотрел! — громила стоящий неподалеку дергается и делает шаг назад.

Видно боится.

Пользуюсь заминкой, пытаюсь заговорить зубы, осматриваюсь, и ведь у меня ни единой шанса:

— Заур, ты не сможешь убить всех, — совершенно неожиданно он достает пистолет и усмехаясь спокойным голосом произносит:

— Хочешь проверить на что я способен? — он достает оружие, не верю своим глазам, когда развернувшись на сто восемьдесят градусов, он делает первый выстрел в крышу ангара, а затем медленно подходит к громиле и прицельным выстелом в голову демонстрирует мне степень своего безумия.

И только глухой щелчок и падающее мускулистое тело говорят мне о том, что это животное, а не человек. Для него жизнь человека ничего не стоит, у него нет принципов, нет ничего святого.

Отвожу взгляд. Это настоящий придурок, он вообще не ведает что творит

— Еще сомневаешься, что прикончу тебя? — он громко смеется, а я думаю, что возможно же в нем осталось хоть что-то святое, на уровне подсознания думаю, что нужно надавить на родственные связи.

Его воспитывали достойные люди, наши семьи много лет дружат, он должен понимать, что сейчас происходит настоящее безумие.

— Заур, твой отец и мать наверняка воспитывали в тебе другие качества и они бы никогда….. - он оборачивается и я не могу понять резкую смену настроения

— Я буду убивать тебя также медленно как и Леона, — он смотрит в одну точку, а я уже не думаю, я знаю — он не в себе.

Старший брат Леон трагически погиб в лесу. С самого детства был гениальный ребенком, ему с легкостью давались точные науки, он вполне бы мог стать ученым, незадолго до его гибели зарубежные специалисты пригласили его на стажировку с последующим заключением контракта. Его смерть это огромная потеря не только для семьи Евкуровых, для целого мира. Если быть откровенным никто не мог понять как такое произошло и что побудило их разумного сына уйти так далеко от дома. Все списали на странности, характерные для гениев. Он ведь и раньше мог сидеть на склонах гор и смотреть вдаль. Был не общительным парнем, больше сказать что в себе. Но это не отменяло его исключительности в той области, в которой ему не было равных.

— Заур что ты несешь?! Леон погиб потому что ушел в незнакомую местность, это несчастный случай!!! — то что у него не все в порядке с головой для меня просто очевидно, только в ответ я наблюдаю ухмылку. Заур замолкает и через какое-то время смотря в одну точку, видимо производя события в своей памяти, признается:

— Тоже трудно поверить? А ведь это я убил Леона, — закрываю веки, он точно спятил, дергаю цепи, потому что понимаю, что Заур сейчас в состоянии аффекта и не ведает что творит и говорит.

Дергаю руками. На звук железных прутьев, сковавших запястья, Заур не реагирует, монотонно продолжая, — отец и мать любили его больше нас всех, они обсуждали его поездку в Европу, я хотел с ним, но мне дали понять, чтобы даже не надеялся. Меня всегда считали "пастухом", ни на что не способным. Мариям не в счет, она девчонка. Меня задвигали подальше, все внимание любимому Леону! Только я все равно всех их переиграл. Это я заманил его в лес, я столкнул его в трехметровую яму и я бросил ему туда змей, — мне кажется, что я в гребаном аду, человек не может совершить такие поступки, в моем понимании это не человек вовсе! С этим нельзя жить!

Поднимаю голову наверх, на все плевать, в голове только шарканье ног Заура, не понимая зачем он мне говорит это….

Он ходит по ангару, продолжая свою подробную исповедь, в красках рассказывая сколько раз он пытался причинить вред Алене. Моя дурочка и не поняла, что ее пытались устранить весьма изощренными способами. Усмехаюсь, да что она, я ни черта не понял, хотя все было на поверхности, просто все было сделано так, что доказательной базы не было. Все сделано продуманно, не придраться.

А ведь можно было просто подумать кому это нужно! Если бы выкрали Алену то я бы сложил два плюс два и понял чьих рук это дело, а тут….

— Заур ты настоящее чудовище! — его оскал не пугает, мне плевать, в этот самый момент я вдруг понял о чем всегда предупреждал дядя, вспомнил наш последний разговор, обещая анализировать любую ситуацию, не быть беспечным. И ведь чувствовал что все не так, перед тем как войти в "гребаный" амбар. На лицо все нестыковки, но нет, меня ничего не смутило. Сейчас же просто очевидно что заманили меня не на заброшенный склад, а в ловушку по тщательно спланированному сценарию.

Слова Мариям…

Ведь девчонка пришла меня предупредить, а я просто идиот. Как услышал, что Заур нашел заказчиков, отбросил все сомнения, ничего не анализировал….

— Ну что же ты не молишь меня о пощаде!? — я не узнаю Заура, в его глазах холодная пустота, он явно не в себе, потому что не получив ответа подскакивает одним сильным ударом бьет в ребро, так что у меня сбивается дыхание, хватает за шею, пытается душить, шипит, — Леон тоже не просил о пощаде, но вы все пожалеете!!

Воздуха все меньше, я даже не понимаю явь это или мне кажется, будто металлические створки склада кто-то открыл, Перед глазами плывет, ловлю губами воздух. В груди отдает интенсивной болью любое движение вызывает адские боли.

Заур отскакивает от меня, нетерпеливо и громко уточняя:

— Я разве просил меня беспокоить, кому и что тут не понятно?! — я пытаюсь восстановить дыхание, сквозь пелену мелькает яркие пятна в темноте ангара. Не вижу взгляда чудовища, но отчетливо слышу, как он нетерпеливо с металлическими нотками в голове произносит:

— Кто посмел нарушить приказы!?Не слышу?! — пауза, я не понимаю кого он видит и кто сейчас с нами в ангаре.

И только слова, который он произносит чуть тише, дает мне возможность понять кто в ангаре:

Отец? — все что происходит не поддается моей логике, я едва успеваю следить за ситуацией, потому что отчаянно пытаюсь восстановить дыхание. Этот придурок реально чуть не задушил меня. Получается появился новый свидетель, который Зауру поперек горла.

Хотя может это и не свидетель вовсе, а сообщник?

Так я думаю до момента пока не слышу грозный голос главы семейства Евкуровых:

— Отпусти всех заложников, я тебе приказываю! Я все слышал! — шорох шагов, на складе явно кто-то еще, возможно Евкуров старший пришел не один.

— Кто с тобой здесь? — визгливый голос Заура не дает восстановить последовательность событий, потому что в этот самый момент передо мной другая картина: собаки падают навзничь, в их шкурах торчат капсулы с иглой. Не успеваю отреагировать на это событие, потому что по периметру тянется змейка вооруженных людей. Они занимают позиции.

Закрываю глаза.

Легкая улыбка не успевает коснуться губ, я уже знаю кто здесь. Почти уверен. Нет никаких сомнений, когда слышу:

— Какая неожиданность, и дядюшка тут, — Заур только хочет казаться спокойным, но его голос не такой твердый, как раньше, он нервничает, хотя и не знает, что поддержки в виде бешеных псов, больше нет.

Словно читая мои мысли, Заур оборачивается, обводя взглядом лежащих животных.

— Склад окружен! Если со мной что-то случиться…. - голос Заура настолько жалкий, что нет у меня определения чтобы дать характеристику его отчаянию. Совершенно очевидно, что если дядя тут перед ним, то девяносто девять девять целых и девять десятых процента на то, что ни одной живой души больше нет в радиусе несколько десятков километров не осталось, ровно как по периметру прилегающей территории.

О жестокости Мимирханова Руслана слагаются легенды. А это уровень, учитывая, что его лучшие бойцы охраняют первых лиц государства.

Сквозь свой истерический хохот не слушаю диалог, меня накрывает по полной будто сумасшествие какое-то.

В голове радость: Руслан Мимирханов собственной персоной, я, черт возьми, спасен, как в американском боевике. Остается только услышать голос режиссёра, который вот-вот включит освещение в этом бараке и скажет:

«Стоп, снято, всем спасибо».

Я хочу смеяться, но меня окутывает ужас я не могу вдохнуть, в грудной клетке тяжесть, сквозь пелену боли слышу выстрел.

Дядя стреляет четко в коленную чашечку, заставляя Заура опуститься на бетонные плиты:

— По-моему так вести диалог удобнее, не находишь? — его голос твердый, — учитывая сколько подробностей нам стало известно разговор будет очень увлекательным, — Заур скалится, пытается встать превозмогая боль. На его лице столько злости, нет сомнений, что наступит предел и он лопнет, захлебываясь в собственном яде!

Брат Мариям на коленях на бетонном полу, не в силах подняться, отчаянно борется с собственным бессилием.

Не думал, что Зауру придется вести диалог на коленях, ведь еще несколько минут назад, он чувствовал себя победителем, который всех переиграл.

Почти готов отключиться, но держусь, не думал что дядя Руслан все так обставит. Природная "чуйка" не подвела его и в этот раз.

Все как в замедленной съемке перед глазами пелена: дядя делает едва уловимые знаки кому-то, поворачиваю голову, повсюду люди в строго отведенных точках в «балаклавах» (прим. автора специальная черная маска-шапка), закрывающей лицо полностью. Они не двигаются, ждут отмашки. Замечаю Артура. Когда успел приехать, хотя я потерял счет времени и возможно прошло несколько часов.

Глава семейства Евкуровых неподвижен, его движения скупые.

То что он достает оружие становится неожиданным.

Уверен, оба родственника на прицеле и на их затылках давным давно есть невидимый трафарет красной прицельной сетки.

Стараюсь переключать себя, перевожу взгляд на экипировку бойцов, теперь знаю точно — это современное подразделение специального назначения для штурмовых операций переброшенные сюда только по команде одного человека республики. Руслана Мимирханова.

Отец Заура левой рукой держится за сердце, прерывает молчание:

— Если уж я породил это исчадие ада, то я его и убью, — никто не решается перебивать главу семейства Евкуровых, думая, что последует бранная речь в адрес отпрыска. Но ничего более Евкуров старший не говорит.

Его действия словно отточенный механизм четкие и быстрые: первый выстрел приходится в ничего не ожидающего Заура, который падает лицом в бетонный пол.

Я вижу по движениям как подразделение бойцов занимают оборонительные позиции, готовые в любое время встать на защиту. Отец Заура смотрит на дядю Руслана, сам не двигается, занимает выжидательную позицию.

Я знаю, что в голове у Руслана Мимирханова: мало того, что не отобрал оружие у Евкурова, которым он нас всех тут может перестрелять, так и он по внешним признакам он спокойно за всеми этими событиями наблюдает.

Ни черта не понимаю. Закрываю глаза, старик так просто не сдастся.

Не успеваю подумать о том, что это промах дяди и в этот раз даже его хваленая система контроля дает сбои, как слышу четкий глухой щелчок. Быстро открываю глаза, наблюдая как старик медленно подносит пистолет к собственному виску.

Дядю Руслана отделяет один шаг от Евкурова. Раздается выстрел и отец Заура падает рядом с сыном. Выбить из его рук оружие он не успевает.