Бандит. Цена любви (СИ)

Глава 9

Просыпаюсь от того, что меня кто-то тормошит за плечо.

Я вздрагиваю, выныривая из сна. Сначала не понимаю, где я и что происходит. Разлепляю кое-как опухшие глаза и понимаю… Передо мной хозяин дома собственной персоной.

Борис в новой выглаженной рубашке-поло с неизменными подтяжками и в серых брюках. Ну, просто идеал. Правда, кобура под левой подмышкой тоже на месте. И несколько портит привлекательность этого индивида.

Зато отлично бодрит.

— Вставай. Твой отец звонил. Выезжаем через десять минут, — он разворачивается и уходит.

А я трачу еще пару минут только на то, чтобы прийти в себя и осознать, что, в конце концов, происходит…

Так…

Отец, долг, бандиты… Что-то там… Куда-то…

А. Меня похитили. Точно…

Сажусь, осматриваюсь. Моргаю медленно. Пытаюсь осмыслить, что было вчера.

Ничего хорошего, но и ничего откровенно плохого. Самое плохое не случилось.

Меня не убили, меня не изнасиловали и даже дали поспать…

Чудесно. Замечательно. Живем дальше.

Встаю, чувствую, как деревянное со сна тело требует зарядки или хотя бы минимальной растяжки. Но у меня осталось минут пять на то, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок.

Я оглядываюсь, нахожу дверь. Ночью я ее, конечно, не заметила.

Уже через пять минут я чувствую себя хотя бы отчасти человеком. Мне удалось умыться, кое-как пригладить вьющиеся волосы, чтоб не торчали в стороны, и сходить в туалет.

Если уж умирать, то умытой!

Хотя может и не умру.

Что там сказал Борис? Отец звонил? Он все-таки нашел деньги. И даже быстро… Спасибо, пап! боже, какое облегчение…

Как же он так быстро это сделал?

Борис приходит за мной довольно скоро. Я только-только вышла из ванной, а он уже снова вцепляется в мой локоть и тащит наружу, словно бульдозер.

— Вы явно не умеете обращаться с девушками… — бурчу я, едва поспевая за его быстрым шагом.

Мы минуем гостиную.

— Ты — залог, — отрезает этот хам и вытаскивает меня на улицу.

А там… Ух!

Раннее майское утро, солнышко, роса и холод! Бодрит!

У выхода уже стоит знакомый черный внедорожник. Я чую на своей руке горячие пальцы Бориса, а ступнями ледяные гладкие ступени лестницы. Сочетание — ну просто идеал!

Мы быстро спускаемся, Борис открывает дверь пассажирского сиденья и утрамбовывает меня туда. На переднем уже восседает Кир. Я застываю, глядя на его затылок. Он молчит, даже не обернулся. По салону тянет перегаром. Ясно-прекрасно…

Борис садится за руль, я поднимаю ноги прямо на сиденье и обхватываю их ладонями, чтобы согреть. Мы стартуем.

Обратно домой мы едем совершенно другим путем. Я начинаю узнавать хоть что-то уже ближе только в самом городе. Мы минуем центр, и устремляемся в пригород.

За все время пути никто из нас не проронил ни слова. Только Борис изредка бросал на меня взгляды в зеркало заднего вида. А я делала вид, что не замечаю.

Почти всю дорогу я напряженно всматривалась в окно. Словами не описать, что творилось внутри меня, а бороться с этим так и вовсе бессмысленно. Казалось, что мои внутренности жили свою жизнь. было такое чувство, что они сворачивались в узел от напряжения.

Гелик останавливается точно у ворот. Нас никто не встречает. Мужчины выбираются из салона. А я не знаю… Мне сидеть или можно выходить?

Борис подходит к двери, открывает, кивает, мол, на выход. Я с радостью выбираюсь в утреннюю прохладу. Ежусь, покрываюсь мурашками, вдыхая аромат родной улицы. Из нашего сада тянет распустившейся сиренью и свежестью новой листвы.

Дом встречает тишиной и незапертой дверью. Втроем мы проходим в гостиную.

Я вижу, наконец, отца. Опухоль с его лица спала, но зато уступила место здоровенным синякам под глазами.

Отец сидит на кухне за овальным столом и при нашем появлении он встает. Я улыбаюсь с облегчением, видя его, но он мне на улыбку не отвечает…

Он вообще словно меня не видит. Я не понимаю его такого поведения, теряюсь. Мне становится неожиданно неуютно в собственном доме.

Ах да… Он не мой. Как я могла забыть…?

— Доброе утро, Славик, — в своей привычной манере трубадура произносит Кир.

Я вздрагиваю. Этот голос соотносится с событиями ночи. Мерзкий голос.

Борис подталкивает меня в спину. Я оборачиваюсь и он кивает на стул у кухонного стола. Я хмурюсь, но все же прохожу и сажусь.

— Приветствую, — кивает отец, наблюдая, как я усаживаюсь.

Борис проходит и садится напротив отца на дальний от него конец стола. Отец тоже опускается на стул. Кир же оказывается напротив меня. Прекрасно.

Я смотрю на него с неприкрытой неприязнью, а он лишь подмигивает мне и ухмыляется. Засранец!

— Пап, ты Грише звонил? Или он…

— Заткнись, — бросает мне Кир.

— Хватит расшаркиваний. Где деньги? — Борис складывает руки на груди, хмурится. Отец кидает взгляд на кобуру, что висит на Борисе, сглатывает и выдает:

— Всей суммы у меня, к сожалению, нет…

— Ты издеваешься надо мной что ли? — выгибает брови Борис, не меняя позы.

Только вот тон у него такой, что ему и мизинцем шевелить не нужно, чтобы все вокруг поняли — его сейчас лучше не злить. Его вообще лучше не злить…

— Мда, шутник ты ахринительный просто, — тянет Кир, ухмыляясь, и встает. Упирается руками в стол.

— Постойте… Дайте, я…

— Мы сюда перлись, чтобы услышать, что у тебя нет бабок? — недовольство так и сочится из Кира.

— Да послушайте же! — нервничает отец.

Борис чуть склоняет голову набок, всем своим видом говоря «окей, внимательно тебя слушаю, жалкий ты угребыш».

— Вот, — отец поднимает на стол обычный целофановый пакет. Я вижу сквозь полупрозрачный пластик пачки денег. — Это все, что я успел найти за ночь. И больше я не смогу достать. Не в ближайшее время.

— Ну, дак ищи, мы же тебе итак пошли навстречу и дали время, — взмахивает рукой Кир.

— Да сколько вы этого времени мне дали!

— Ну, давай еще повозмущайся, придурок, — хмыкает Кир.

Я только сижу и верчу туда-сюда головой, вообще не зная, что делать. Только и могу, что следить за их пикировкой.

— Я же вам говорю, что все верну. Мне просто нужно время.

— Этот разговор уже меня утомил. Время тебе нужно… — холодно цедит Борис. — Ты мое тратишь, а оно куда более ценное, чем твое. Ты это осознаешь?

— Конечно, осознаю. Потому и позвал, что разговор не телефонный. То, что я хочу вам предложить, оговаривается сугубо лично! — в комнате повисает тишина, в которой можно отчетливо различить, как тикают часы в гостиной.

Я смотрю на отца.

Что он придумал? У нас есть шанс откупиться?

Он, видимо, воспринимает молчание бандитов как добрый знак и продолжает.

— Вот, — он толкает пакет с деньгами к Борису, но его перехватывает Кир. Он его разворачивает, шуршит целофаном, — это, как я уже сказал, то, что я достал за эту ночь. Я вовсе не отказываюсь отдавать вам долг. Я обещаю его вернуть, я свое слово держу. Я никуда не прячусь. Вот он я, — отец нервно хохочет, разводит руки в стороны, но ни Борис, ни Кир не поддерживают его веселья.

Я тем более.

— Так вот… Эм… Я наслышан, какой у вас есть бизнес, поэтому предлагаю… — он тормозит, кидает на меня короткий нервный взгляд.

Я хмурюсь.

Что ты задумал, пап?

— … Софью, в обмен на остальной долг.