Беспризорник (СИ)

Глава 11 Игра на все

Отослав обратно на фрегат гребцов в шлюпке, Василиск с Олафом, Бедолагой и Сарматом ступили на каменный пирс Панского порта. Рядом суетились мрачные грузчики, шумно спорили подвыпившие матросики с торгового судна, над водой с резкими криками кружили чайки. Остро пахло выловленной рыбой, просмолёнными досками обшивки пришвартованных мелких судёнышек и прибившимся к пирсу обрывками водорослей.

— Хорошо — то как! — вздохнув полной грудью запахи берега, раскинув руки, топнул ногой по надёжной каменной тверди сын степей, Сармат. — Палуба под ногами не шатается, и алчная бездонная пучина не выглядывает из — за борта.

— Да уж, от безбрежных океанских просторов я тоже не в восторге, — Василиск бросил через плечо хмурый взгляд на бьющиеся о камень пирса пенные волны, ему тоже жутко не нравилось находиться в полной власти опасной водной стихии. Все чудесные способности мага были бесполезны в противоборстве с бездушной океанской пустошью. Другое дело на земле, среди живых существ и предметов, каждый из которых готов услужливо подсказать чародею нужную информацию из библиотеки астрального поля.

Василиск почувствовал себя, будто вновь обретший зрение слепой. От нахлынувшего информационного потока закружилась голова. Юноша никогда ещё не попадал в столь оживлённое место, в Панском городе — порте людей оказалось больше, чем он встречал за всю прожитую жизнь. Хотя, возможно, когда путешествовал под контролем похитителя, он уже и бывал в столь же густонаселённом городе, но сонное зелье тогда не позволило отложиться этому событию в его одурманенной памяти.

— Эх, сразу видно — не морская у вас душа, — криво усмехнувшись, безнадёжно махнул ладонью бывалый мореход, Бедолага. — Не выйдет из сухопутных псов настоящих морских волков.

— Признаться, мне берег тоже больше по душе, — попыхивая трубкой, встал на сторону молодёжи старик Олаф. — Особенно нравится после долгого рейда посидеть в хорошей компании в приличной портовой таверне.

— На приличную таверну у нас денег нет, — сглотнув слюну и облизнув губы, тяжело вздохнул Бедолага. — Да, честно сказать, нам и на самую захудалую забегаловку медяков не наскрести: при захвате шхуны испаньольцы обчистили северян подчистую, только у погибших потом в трюме фрегата матросиков кое — какая мелочь в кошелях завалялась. Но после честного раздела денежных трофеев среди экипажа, каждому из команды достались лишь крохи — на один зуб положить.

— Деньги — дело наживное, — покровительственно похлопал дружка по плечу Василиск.

— Ага, затем и взяли оружие из капитанской каюты, — понимающе подмигнув, погладил рукоятку торчавшего за поясом пистолета, изукрашенного серебряными завитушками, Бедолага. — Подозреваю, что мы его выцыганили у Хитрована вовсе не для продажи на рынке.

— Это точно, — кивнул Василиск. — Однако грабить мы никого не будем. Есть более честные способы отъёма денег. Где тут, в Панском порту, удачливые моряки спускают неправедно нажитое состояние?

— Пираты любят гулять в таверне «Морская дева», — вытянутой рукой охотно указал направление движения знаток злачных мест и хихикнул: — Дев там, конечно же, не найдёшь, зато смазливых шлюх стая и пойло бармен подаёт забористое, а за игровыми столами можно озолотиться, ну или… всё спустить до последнего медяка. — Бедолага сокрушённо вздохнул. — Только нам с пустыми кошелями там делать нечего.

— Веди «штурман» в гавань порока, — толкнул в плечо Бедолагу юный помощник капитана и, прищурившись, взглянул на ещё высоко стоящее светило. — До вечера далеко, и в полупустом заведении будут рады любым клиентам. Пришвартуемся к причалу, а там сообразим, как озолотиться.

— Одной твоей удачливости, юноша, будет явно недостаточно, чтобы с пустыми кошелями приманить капризную фортуну, — выпустив клуб табачного дыма, отрицательно покачал седовласой головой старик Олаф.

— Мы и не станем надеяться на фортуну — поставим всё на мастерство, — гордо вскинув подбородок, самонадеянно заявил Василиск. — Бедолага, какие ещё, кроме бросания кубиков, популярны настольные игры у морской братвы?

— Матросики любят за столом в картишки переброситься, — уже шагая к таверне, пожал плечами Бедолага. — Однако и в «Очко» без фарта не выиграть.

— Но ведь и поинтеллектуальнее игры практикуются? — заглянув в сознание товарища, покопался в его воспоминаниях телепат. — Я слышал, что весьма популярна игра в «Короля».

— Так в неё лучше на трезвую голову играть, — скривился Бедолага и пренебрежительно отмахнулся. — До конца колоды раздача карт идёт, а потом ещё очки подсчитывать — слишком долго и муторно. В «Короля» садятся играть люди состоятельные, ибо ставки слишком высоки, а у нас кучка медяков за душой.

— Найдём, что поставить, — обнадёжил Василиск.

— Солидный игрок за один стол с голыдьбой не сядет, а мелкие шулеры краплёные карты мечут, — предостерёг наивного юношу Бедолага.

— Найдём крупного шулера, с солидным капиталом за душой, — усмехнулся Василиск.

— Василий, если думаешь затеять драку, то маловато нас, чтобы одолеть местную шайку, а команды матросов с других кораблей не вступятся за кучку чужаков, — попыхивая трубкой, предостерёг прыткого юношу старик Олаф.

— Я настроен на честную игру, — разведя руками, невинно улыбнулся Василиск. — Поэтому наглого мухлежа не потерплю — вызову подлеца на дуэль.

— Ты и не заметишь, как профессионал надурит профана, — вспомнив горький опыт, вздохнул Бедолага. — А ежели и удастся заколоть подлеца в драке, то с трупа много не возьмёшь.

— Я же говорю: богатого шулера надобно подцепить, — задал критерии жертвы экспроприатор.

— Ну, наверняка, таковой тоже в «Морской деве» отыщется, — пожав плечом, обнадёжил Бедолага. — Только старина Олаф прав: авторитетного жулика всегда сильная шайка прикрывает, а нас всего лишь четверо.

— Я попробую решить спор без массового побоища, — хищно оскалившись, уверенно положил ладонь на рукоять катаны молодой мастер меча.

— Да уж ты, пожалуйста, постарайся, — зябко поёжившись, сквозь зубы недовольно прошипел Бедолага. — Не хотелось бы себе шкуру зазря портить.

— Я прикрою спину, — решительно выразил Василию свою поддержку немногословный Сармат.

— Местные власти не одобряют пистолетную пальбу в городе, — предупредил Олаф. — Поэтому, ребята, орудуем только клинками.

— Ох, не по душе мне ваша затея, — покачал головой Бедолага, но против сплочённой группы отчаянных сотоварищей не пошёл. — Вон, по курсу, ваша «Морская дева». Готовьте денежки и острые сабли.

— Ну, раз пистолеты в дело пускать не станем, то дай — ка, Бедолага, свой ствол мне до пары. — Василиск принял богато изукрашенный серебром пистолет и всунул себе за пояс, рядом с похожим экспонатом из коллекции испаньолького капитана. — Поставлю оба на кон.

— Профукаешь в первой же ставке, — махнув ладонью, с сожалением попрощался с ценным трофеем Бедолага. — Уж лучше бы на рынке продали.

— Быстро такой товар за хорошую цену не сбудешь, — со знанием конъюнктуры, возразил Олаф Оружейник. — Зато ставку в игре можно сразу высоко поднять.

Компания приблизилась к обшарпанной двери и решительно вошла в задымлённый сизыми табачными клубами зал таверны. Большинство столов пустовало, за остальными скучало три дюжины посетителей. Рома ими было выпито ещё недостаточно, потому затасканные салонные девицы красавицами ещё не казались и клиентам пока не докучали. Матросы лениво метали кубики по столу или без особого азарта перекидывались в картишки.

Василиск окинул ментальным взором группу картёжников у дальней стены зала и сразу наметил жертву экспроприации: удачливого местного шулера с солидным капиталом за душой. Чародей настроил телепатический канал и из базы данных астрального поля считал всю нужную информацию о шулере. Василиск сделал только десяток шагов в сторону карточного стола, а уже успел узнать все премудрости карточной игры и коварные приёмы нечестного на руку профессионала.

Когда молодой предводитель явно целенаправленно подвёл свою группу к столу, долговязый синьор в фетровой широкополой шляпе со страусиным пером и в расшитом бисером бархатном камзоле прервал вялотекущую игру, бросив карты и произведя властный жест ладонью, словно смахнул игральную колоду на пол.

— Джентльмены, довольно баловаться, уступите место страждущим синьорам, желающим поймать золотого тельца за хвост, — хриплым голосом рассмеялся франт, шевеля холёными усами с лихо закрученными кончиками.

Четверо неказисто одетых дружков шулера, с абордажными саблями за поясом, послушно встали из — за стола и заняли позицию по обе стороны от главаря шайки. Сам же усатый франт бросил пренебрежительный взгляд на рукоять меча безусого юнца и любовно погладил эфес своей шпаги, которой заколол в уличных схватках и на дуэлях уже больше дюжины ретивых клиентов. Шулер, зная толк в фехтовании, не гнушался ещё и подрабатывать бретёром, если находился состоятельный подлец — наниматель.

— Надеюсь, юноша сможет сделать достойную ставку? — криво ухмыльнулся франт, безошибочно угадав главного в подошедшей кампании. — По мелочи за этим столом не играют.

Василиск вытащил из — за пояса пару дорогих пистолетов и, со стуком положив их на угол стола, уселся напротив хозяина. Трое товарищей сгрудились за спиной юного вожака.

— Надеюсь, профессионал оценит ставку по достоинству, — вызывающе глядя прямо в нагло улыбающуюся рожу, громко ответил Василиск.

Морячки, сидевшие за соседними столами, обернулись и вытянули шеи, желая рассмотреть, что же поставил на кон наивный новичок. Завсегдатаи таверны хорошо понимали, что скоро ставка юнца перейдёт к карточному шулеру. Все они знали о его нечистой игре, но никто пройдоху за руку не ловил, да и опасались бросать открытый вызов опасному бретёру и его бандитской шайке. Вразумлять молоденького чужака зрители не собирались, злорадно предвкушая грубое развлечение.

— Хорошие пистоли, — бросил хозяйский взгляд на выложенный товар усатый франт, уже представляя, как роскошное оружие будет смотреться за его поясом. — Юноша, я принимаю вашу ставку и отвечаю адекватной суммой.

Уверенный в неминуемом удачном исходе нечестной игры, шулер не стал мелочиться, выставил на стол блестящий столбик серебряных монет. С обоих боков к столу подошли зеваки, замкнув круг болельщиков. Однако игра как — то сразу не задалась — неожиданно профессионал продул первую партию.

— А новичок — то королём стал, — удивлённо сдвинул шляпу на затылок один из зрителей и злорадно усмехнулся. — Видно, Шустрила, сегодня не твой день.

— Ещё не вечер, — проводил злым взглядом сдвинутые на край противника монеты шулер и достал из увесистого кошеля вдвое большую сумму. — Мальчик, у нас не принято сразу уходить из — за стола, не дав сопернику отыграться. Ставлю двойную ставку, адекватную всей твоей доли.

— Не суетитесь зря, дядя, я не выйду из игры, пока не выжму вас досуха, — нагло усмехнулся удачливый юнец.

Никто из зрителей не верил, что счастливчику удастся вторично обыграть известного мастера с колодой краплёных карт. Однако никто ведь и не предполагал, что парнишка не только видит чужие карты, но и читает мысли противника. А учитывая, что Василиск теперь ещё и играет не хуже самого профессионала, обыграть телепата шансов у шулера не было вовсе, конечно, если не идти на явный мухлёж — в конце игры достать козырного туза из рукава. Но всем известный Шустрила и во второй партии понадеялся на игровое мастерство и краплёные карты.

Василиск делал вид, будто не знает, что соперник видит краплёные карты, а в самом конце игры неожиданно удивил хитроумной комбинацией, заставив профессионала неосторожно совершить роковую ошибку.

— Ваша карта бита, дядя, — хлопнул козырной картой по столу юный наглец и, привстав со стула, протянул руки, заграбастав выигранные денежки. — Надеюсь, синьор, у вас в кошеле достанет золотых монет — уровнять ставку сразу на всё.

Зрителей вокруг стола сильно прибавилось, толпа стояла уже в три кольца, задний ряд взобрался ногами на стулья. Не то, чтобы завсегдатаи не видели столь крупных отчаянных ставок, но они ни разу не видели, чтобы кто — либо так нагло «раздевал» знаменитого Шустрилу. Обычно шулер позволял себя обыграть только по мелочи, для «прикормки» клиента.

— Этого хватит? — вытряхнув кучку последних монет из кошеля и положив сверху снятый с пальца перстень, сквозь зубы прошипел прилюдно опозоренный мастер.

— Ну, если изумруд в золотой оправе не фальшивый, то я принимаю вашу ставку, синьор, — снисходительно усмехнулся юноша. — Хотя на рынке вам за эту сумму и не купить восемь отличных пистолетов, инкрустированных серебром, но я согласен играть на всё.

На этот раз Шустрила, уже не надеясь на краплёные карты и своё игровое мастерство, решил использовать припрятанного в рукаве козырного туза. Однако и у пришлого паренька оказался сюрприз в рукаве — острый метательный нож.

— Вор! — неожиданно выкрикнул Василиск и, резко нагнувшись над столом, с размаха пригвоздил вытянутой рукой выхваченным клинком рукав шулера к доске.

Шустрила инстинктивно отдёрнул руку, оставив на столе прибитую карту и лоскут белого кружева от распоротого рукава камзола.

— Синьор, вы шулер! — показывая окружающим зевакам насаженную на кончик ножа карту, обвиняюще заявил юноша. — Я вызываю вас на дуэль!

— Игра ещё не окончена, — зло прошипел Шустрила. — И неизвестно, кому достанется выигрыш.

— Победитель дуэли получит всё оружие и деньги победителя, — опрометчиво предложил дерзкий юноша.

— Значит, играем на всё! — поднявшись со стула, громко расхохотался профессиональный бретёр. — Так как это ты бросил мне вызов, то выбор оружия за мной. Я предпочитаю бой на шпагах.

— На шпагах дерутся благородные синьоры, — встав из — за стола, взялся за рукоять меча Василиск. — Простым морякам по нраву клинки понадёжнее. У меня под рукой только меч, а у моих друзей — сабли.

— Ладно, морячок, дерись, дедовским мечом, — взглядом оценив размер тяжёлого клинка в ножнах, презрительно усмехнулся бретёр, рассчитывая на явно большую длину клинка лёгкой шпаги. К тому же, опытный дуэлянт был на голову выше дерзкого юнца, и имел преимущество в длине рук.

Тут же откуда — то возникла парочка шустрых маклеров, организовавших стихийный тотализатор. Зрители зашумели, торопясь сделать ставки на победителя дуэли. Подавляющее большинство зевак желали поставить на Шустрилу. Лишь когда — то уже обиженные шулером матросы рискнули поддержать юного мстителя, чисто из солидарности, не особо веря в его успех. Ведь у Шустрилы была репутация отличного фехтовальщика, а дерзкий юноша со своим старинным мечом совсем не выглядел опытным бойцом. Однако скучающему народу хотелось зрелища, и дуэлянты его предоставляли.

Шайка шулера не решилась прикрыть вожака, опасаясь, как бы жуликов не кинулись бить всей толпой — и хотя краплёные карты профанам не видать, зато припрятанный в рукаве туз был явной уликой. Дуэль казалась хорошим выходом из щекотливой ситуации, иначе, даже если бы за мальчишку никто не вступился из возмущённой публики, то четверым бойцам шулера пришлось бы ввязаться в поединок с тремя крепкими пришлыми морячками, единым строем прикрывавших спину юноши. Исход боя был не очевиден. Подручным шулера зря рисковать собственными шкурами не хотелось.

— Сейчас Шустрила насадит пацанёнка на шпагу, как молоденького петушка на вертел, — раздался задорный смех со стороны местных болельщиков.

— Гляди, как бы пацан своим мечом не раскромсал франта на мясное рагу! — задорно ответил один из доброхотов дерзкого юнца, подозревая, что тот не зря сам затеял эту свару. Ведь было же очевидно, что пришелец знал, с кем связался. Юноша уже показал, что в карты играть он мастер, похоже, и старинный меч он не зря с собой таскал.

Знатоки абордажного боя понимали, что на стороне долговязого бретёра большая длина клинка и рук, но против рубящих ударов мечом тонкая шпага плохой барьер. Если Шустрила подпустит юркого паренька с убойным тесаком на дистанцию хлёсткого рубящего удара — нужно будет только уворачиваться, ибо шпагой меч не остановить.

Против меча опытный бретёр ещё никогда не работал, но с саблями противников сталкивался множество раз и умел ловко отклонять клинки или уходить с линии атаки. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть долговязой фигуры, бретёр развил змеиную гибкость тела и скорость уколов смертоносного жала, как у скорпиона.

Шумная толпа вывалилась во внутренний дворик таверны и окружила дуэлянтов плотным многослойным кольцом. В центре замощённой булыжником площадки встали две фигуры: голый по пояс стройный юноша и высокий синьор в белой батистовой рубашке, правда, с изрядно разорванными на левом запястье пижонскими кружевами.

— Что, тяжеловат мясницкий тесак, — оценив презрительным взглядом необычную стойку юноши — он держал меч обеими руками, — издевательски расхохотался фехтовальщик со шпагой и отсалютовал противнику тонким клинком, со свистом прорезавшим воздух.

— Вам, синьор, советую тоже крепко сжимать в руках оружие, а язык держать за зубами, — с каменным лицом, лишь слегка раздвинув губы, ответил юноша на издёвку и замер в стойке, словно гранитное изваяние, установленное скульптором в центр брусчатой площадки.

— Гляди — ка, какой дерзкий юнец, — бретёр полуобернулся к окружающей публике, указывая кончиком шпаги на наглеца.

В следующее мгновение вперёд вынесенная нога искусного фехтовальщика сделала резкий шаг к противнику, а корпус выполнил глубокий выпад — рука со шпагой произвела быстрый подлый укол.

Катана со звоном отразила летящий в грудь Василиска стальной шип и, с неуловимой для глаза скоростью, задела кончиком вытянутого вперёд клинка белую рубашку подлеца.

Промахнувшийся Шустрила быстро отступил и с удивлением глянул на распоротую на боку материю, слегка обагрённую кровью из неглубокой царапины вдоль рёбер. Чуть бы в сторону, и остриё меча проткнуло бы самонадеянного дуэлянта. Бретёр поумерил пыл и стал обходить опасного противника с неудобной для него стороны.

Фигура мечника оставалась в центре площадки, лишь разворачиваясь вокруг опорной ноги. Зажатый в обеих руках, слегка наклонённый к противнику клинок катаны всё время защищал корпус Василиска. Телепат читал мысли бретёра и мог предугадывать любой коварный выпад. Однако Василиск не спешил атаковать, позволяя зрителям насладиться беспомощностью всем известного в городе мастера шпаги. Знатоки сабельного боя, как и сам бретёр, предполагали, что юноша попытается сблизиться с противником, дабы избежать быстрых уколов кончика шпаги и навязать отчаянную рубку на клинках, где крепкий меч получил бы неоспоримое преимущество — все ошиблись.

Шустрила принялся неожиданно, как он наивно полагал, наскакивать на статичного противника, стараясь хитроумным выпадом проткнуть его корпус, а то и коварно уколоть в ногу или руку.

За каждым ударом шпаги звучал металлический звон сталкивающихся клинков, затем еле слышный треск разрезаемой материи, и в батистовой рубахе бретёра появлялась новая зияющая прореха. После дюжины неудачных наскоков фехтовальщика, его модная сорочка превратилась в окровавленные лохмотья. Все царапины на теле Шустрилы были не особо глубокие, но обильно кровоточили, перекрашивая белую материю в алый цвет.

Вначале зрители встречали каждый выпад бретёра лишь дружными вздохами, но постепенно в толпе появлялось всё больше недовольных возгласов болельщиков, поставивших свои деньги на неудачника. А вскоре стали раздаваться и громкие выкрики неожиданных счастливчиков, сочувствующих юному мастеру меча.

— Гляньте — ка, Шустрила стал похож на шута в красно — белом балахоне. Ему только клоунского колпака на башке недостаёт!

— Шустрила, скидывай с плеч драное рубище, а заодно пора бы и подмоченные штанишки сменить!

Издевательские смешки и комментарии окончательно вывели из себя обидчивого франта.

— Трусливый мальчишка обучен только отмахиваться клинком, — отступив на пару шагов, бретёр вытянутой шпагой обвиняюще указал на занявшего глухую оборону юношу. — Синьоры, призовите его, наконец — то, сражаться, как мужчину.

— Малец, хватит изгаляться над убогим! — громко подбодрил матрос из толпы болельщиков. — Устрой местному задаваке настоящую трёпку!

— Ну, раз досточтимая публика просит, — сбросив каменную маску с лица, улыбнулось оттаявшее изваяние в центре площадки и слегка поклонилось зрителям. — Синьор, готовьтесь защищаться.

Бретёр зловеще ухмыльнулся в ответ и, согнув руку в локте, выставил клинок, с удовлетворением приняв классическую защитную позицию. Профессионал посчитал, что ему, наконец — то, удалось вывести наивного противника из равновесия, и теперь осталось лишь подловить его на выпаде, когда тот будет пытаться сократить дистанцию.

— Иди ближе, ублюдочный птенчик! Я насажу тебя на вертел!

Юноша стёр с лица добрую улыбку.

— Я же советовал вам, синьор: закрыть рот и крепче держать шпагу. Ну, так вот теперь не обессудьте.

Василиск стремительно прыгнул вперёд — казалось, прямо грудью на остриё шпаги, — в полёте отбил острое жало врага в сторону и возвратным движением катаны ударил плашмя клинком по запястью бретёра. Шпага Шустрилы со звоном упала на камни брусчатки, а сам он, дико взвыв от боли и согнувшись пополам, схватился за повреждённое запястье.

— Синьор, по условиям дуэли, мы договорились поставить на кон своё оружие и все деньги, — Василиск кончиком катаны вытянул шнурок, на котором на шее шулера висела половинка серебряной монеты. — Не следует утаивать мои законные трофеи.

Лезвие катаны перерезало удерживающий шнурок, и серебряный талисман шулера звякнул о камень возле ног победителя.

— Только не мой талисман! — в отчаянии вскрикнул поверженный противник и, встав на колено, потянулся левой ладонью за упавшим оберегом.

— Синьор, вы опрометчиво согласились: «Играть на всё», — напомнил Василиск, положив лезвие катаны на склонённую шею. — Ваша жизнь меня не интересует, но, конечно, если вы намерены настаивать на беспрекословном выполнении условий дуэли, то я удовлетворю это ваше благородное требование.

Благородства у Шустрилы отсутствовало напрочь, а вот ума хватило, чтобы уговорить свою жадную жабу не квакать в душе и не заставлять тело ручонкой тянуться к потерянному серебру.

— Чужой талисман удачи другому не приносит, — опасаясь порезать кожу на шее, осторожно приподнял голову и исподлобья зло зыркнул горящими очами ограбленный бретёр.

— Мне ваша удача, синьор шулер, не к чему, а вот денежки пригодятся… всё серебро, — многозначительно улыбнулся телепат и, убрав лезвие от шеи поверженного врага, обернулся к товарищу: — Бедолага, забери шпагу и наши монеты.

Бедолага шустро подскочил к центру ристалища, подхватил с брусчатки валявшуюся шпагу и разрезанный шнурок с половинкой серебряной монеты, а затем вальяжной походкой подошёл к старшему в группе поддержки шулера.

— Милейший, не возражаете, если мы прихватим тоже и модную шапочку с перьями, — Бедолага грубо вырвал из рук шляпу, с вложенными в неё деньгами и перстнем. — Ибо вашему хозяину теперь больше к лицу пёстрый шутовской колпак.

Дружный издевательский хохот зрителей заглушил робкие возражения временного казначея обобранной шайки. Силой отстаивать вырванное из рук имущество жулики не решились, опасаясь, что им может самим хорошенько достаться от разочарованных местных болельщиков.

— Эх, жаль, что нам нечего было поставить на тотализатор, — посетовал Бедолага. — А то могли бы хорошо подзаработать ещё и на ставках.

— Мы и так немало взяли, — проходя мимо азартного товарища, похлопал матроса по плечу Василиск.

— Да уж, поживились знатно, — потряс шляпу, наслаждаясь звуком монет, довольно усмехнулся Бедолага. — Ну — ка, Сармат, верни командиру пистолеты и досыпь нашу долю побрякушек в мою звонницу. Люблю слушать серебряный перезвон.

— Думаю, что против звона золотых монет ты тоже не станешь возражать, — выудив из шляпы половинку серебряной монеты на оборванном шнурке, многообещающе улыбнулся меломану Василиск.

— Как бы сегодняшним тёмным вечером нам не пришлось бы слушать звон стальных клинков, — попыхивая трубкой, недовольно проворчал Олаф и по — стариковски отчитал опрометчивого юнца: — Зря ты, Василий, не зарубил эту подлую гадину — змеюка ещё покажет ядовитые зубы.

— Ну почему бы не дать людям шанс? — беспечно пожал плечами благородный юноша.

— Эх, пацан, видать, мало ещё била тебя жизнь, — покачал седой головой старик Олаф. — Оставлять у себя за спиной смертельного врага — глупая ошибка.

— Да, до уровня практичного Хитрована Билла мне ещё расти и расти, — грустно улыбнулся Василиск, вспомнив, как безжалостно расправлялся с врагами бывалый пират.

Однако юноше претило просто так убивать случайных противников, ведь на сегодня у него была только цель — достать деньги. Василиск не собирался спасать весь мир от нечисти, ему было достаточно покарать одного местного негодяя. И наказание было не только в лишении шпаги, кошелька и репутации, а в полном банкротстве шулера. Всё его состояние, нажитое нечестным трудом за игровым столом и в заказных дуэлях, хранилось в закромах городского ростовщика. Деловой партнёр пускал капитал в оборот, позволяя прирастать процентами от кредитов, а ключом к вкладу была половинка серебряной монеты и кодовое слово. Василиску не составило труда узнать все секреты шулера, ибо в астральном поле подробно зафиксирована вся неправедная жизнь Шустрилы, в том числе и тайна денежного вклада с хитрым паролем.

Победителю «Игры на всё» оставалось лишь найти контору богатого ростовщика и забрать переданный тому Шустрилой на хранение вклад, изъятием которого следовало сразу же и заняться.

— Друзья, сдаётся мне, что ко мне в руки попал ключик к сундуку сокровищ, — покачивая в воздухе болтающуюся на шнурке разрубленную напополам серебряную монету, обрадовал товарищей Василиск.

— Почему так думаешь? — Бедолага с недоверием покосился на счастливый талисман шулера.

— А вспомни, как наш Хитрован Билл всегда таскает на шее ключ от своего сундука с сокровищами, — аргументировал Василиск, желая скрыть свою телепатию. — Шустрила — деляга похлеще нашего старого скупердяя, так что добытые денежки он, наверняка, пустил в оборот. Олаф, подскажи, где тут контора самого богатого городского ростовщика?

— Ну, если полмонеты, действительно, являются паролем для получения крупного вклада, то можно попробовать умыкнуть денежки, — одобрительно покачал головой Олаф и повёл товарищей к сокровищнице.

Каменный двухэтажный дом ростовщика очень походил на маленькую крепостёнку, даже был обнесён высокими стенами со сторожевыми башенками по углам. У кованых ворот крепкого вида привратники преградили компании моряков путь и пропустили во двор только одного Василиска, остальным друзьям пришлось остаться на улице.

Юношу провели в кабинет хозяина, где посетитель внятно изложил свои требования о возврате денежного вклада, предъявив «ключ» и назвав слово — пароль.

Ростовщик сверился с записью в бухгалтерской книге и достал из железного сундучка половинку монеты того же достоинства и с характерной кривой царапиной на реверсе.

— Молодой синьор, я, конечно же, выполню условия договора и верну вам всю сумму, — пожилой ростовщик с сожалением вздохнул, не желая расставаться с оборотным капиталом и нервно крутя в пальцах две идеально совпавших половинки серебряной монеты. — Однако должен предупредить, что в этом случае вы не получите дохода с последнего полугодия оборота средств. Советую взять лишь часть суммы, а остальное оставить в работе. Конечно, это не моё дело, но любопытно узнать: как прежний владелец передал вам информацию о вкладе и пароль?

— Азартный игрок решил поставить на кон все свои деньги и… проиграл, — улыбнувшись, развёл руками Василиск.

— Не ожидал от Шустрилы такой опрометчивости, — осуждающе покачал головой старик — ростовщик. — Мне он казался весьма рассудительным деловым партнёром, умеющим приумножать капитал. Кстати, молодой человек, вы хоть представляете, о какой сумме идёт речь?

— По расчётам Шустрилы, без учёта процентов за последнее полугодие, вы должны мне выдать одну тысячу пятьсот сорок три серебряных дублона, — мгновенно выудил юный телепат цифру из головы ростовщика. — Я настаиваю на немедленном получении всей причитающийся мне суммы.

— Вывести из оборота столь значимый капитал не так — то легко, — попытался юлить ростовщик.

— На этой неделе вы, уважаемый, получили возврат нескольких крупных кредитов: общей суммой более пяти тысяч дублонов, — удивил своей осведомлённостью юноша. — Не стоит мелочиться и портить отказом в рядовой выплате репутацию надёжной конторы.

Ростовщик настороженно глянул на столь хорошо информированного опасного незнакомца, которому как — то удалось убедить даже очень трепетно относящегося к своим накоплениям шулера расстаться с нажитым состоянием. Поэтому опытный деляга больше не стал тянуть с выплатой и, вызвав звоном колокольчика слугу, распорядился принести деньги.

Ждать пришлось недолго. Двое слуг поставили на стол окованный железными полосами деревянный сундучок с ручками по бокам и, поклонившись, удалились.

— Позвольте мне прихватить заодно и тару, — Василиск, вынув монету из недр открытого сундучка, щедро бросил на стол ростовщика серебряный дублон.

— Синьор, я удовлетворюсь и половинкой дублона, — пряча своеобразный банковский «ключ» в ящик стола, отказался от излишней оплаты за деревянную тару старик. — Надеюсь, вы оцените мою порядочность и когда — нибудь вернётесь с предложением о взаимовыгодном сотрудничестве.

— Я уже оценил, — вернув полновесный дублон обратно в сундучок, захлопнул крышку Василиск. — И решил порекомендовать вашу контору моему деловому партнёру, Хитровану Биллу. В ближайшее время капитану понадобятся финансовые услуги.

Василиск надел роскошную широкополую шляпу, взятую в качестве трофея и так органично подчёркивающую образ состоятельного юного синьора, и собрался удалиться.

— Буду весьма признателен, — привстав, поклонился ростовщик и с удивлением воззрился на то, как беспечный юноша взгромоздил тяжёлый сундучок на плечо. — Синьор, вы разве не собираетесь пересчитывать деньги?

— Я же сказал, что уже оценил вашу честность, — лишь улыбнулся в ответ странный юноша и, отвесив лёгкий поклон, вышел из комнаты.

Ожидавшие возле дома Бедолага и Сармат взяли сундучок за ручки, и старина Олаф, возглавив караван, повёл по узкой извилистой улочке, заполненной народом. Василиск, как лучший боец в отряде, контролируя обстановку, пошёл следом за проводником, оставив носильщиков в арьергарде.

— Жара спала. Вечером в торговом центре городка становится оживлённо, — попыхивая трубкой, недовольно проворчал Олаф. — А вот в припортовом районе, наоборот, улочки пустеют. Надо бы успеть вернуться на корабль до темноты, иначе можем нарваться на местных лихих парней, устраивающих охоту на группы подвыпивших матросиков.

— Так мы же трезвые и идём твёрдой походкой, — возразил Бедолага.

— Ага, с таким весьма характерным сундучком, обитым железными полосами, — обернувшись, пыхнул дымом Олаф. — Лучше было бы ссыпать монеты в мешок, меньше бы привлекали внимание.

— Я намереваюсь отправиться в путешествие, и мне будет очень кстати крепкий сундучок для перевозки ценностей, — объяснил свой выбор надёжной тары Василиск.

Телепат не опасался внезапного нападения, так как чувствовал любое внимание к своей персоне, да и по пути следования отряда бегло просматривал мысли окружающих. Поэтому появление угрозы не стало для Василиска неожиданностью. В кривой улочке, с обеих сторон зажатой выставленными лавками торговцев и запруженной снующими покупателями, за очередным поворотом притаилась засада из пяти бандитов. Двое подручных шулера торговались с лавочником в начале квартала, а парочка других старых знакомцев пряталась за спинами прохожих чуть поодаль, в двух десятках шагов. Между группами, за занавеской галантерейного магазина, притаился главарь шайки, Шустрила. Его правое запястье было плотно замотано полосами ткани, заряженный пистолет он держал левой рукой, прикрытой полой чёрного плаща. Шустрила рассчитал верно, что от дома ростовщика морячки, торопясь до сумерек вернуться на корабль, пойдут к порту по самой короткой дороге.

Василиск не остановил движение отряда и не предупредил друзей об опасности, он уже знал замысел врагов и верил, что способен справиться в одиночку.

Когда морячки прошли мимо спин бойцов первой засадной линии, один из бандитов развернулся и помахал поднятой над головой шляпой, просигналив второй группе о начале атаки. Дальняя пара, идя на сближение, принялась активно расталкивать прохожих. Из — под плащей убийц появились пистолеты, разбойники не собирались церемониться с опасными морячками.

Олаф поздно заметил чёрное дуло наставленного пистолета и уже не успевал выхватить свой из — за пояса и взвести курок. Однако Василиск заранее извлёк метательные клинки из ножен на запястьях, и два стальных жала промелькнуло в воздухе. Один нож поразил бандита, целившегося в Олафа, второй нож нашёл жертву в замыкающей группе — того бойца, который намеревался всадить пулю в спину Бедолаги. После броска ножей Василиск сделал широкий шаг в сторону, показываясь бандиту, целившемуся в спину Сармата.

Преграждавший путь бандит, которому из — за фигуры Олафа до этого была не видна грудь Василиска, произвёл корректировку и нажал на спусковой курок. Одновременно с подельником выстрелил и бандит, нападавший со спины. Он изменил прицел, резонно посчитав шустрого метателя ножей самым опасным противником.

Василиск знал мысли врагов и точно учитывал быстроту их реакции, а также скорость работы ударного механизма кремнёвых пороховых пистолетов. Чародею даже не пришлось переходить в режим боевого транса, когда движение тела ускоряется до сверхскорости, а течение времени будто замедляется, хватило лишь резкого прыжка, чтобы уйти с линии атаки.

Расчёт Василиска был отлично выверен — пули просвистели мимо его тела и поразили бандитов, находившихся на одной линии с выбранной мишенью. Передний получил пулю в грудь и, рухнув на мостовую, сразу отдал концы, а второй поймал свинец животом и, скорчившись, выронил разряженный пистолет.

Однако четыре трупа оказались ещё не полным комплектом: произведя шаг в сторону и прыжок, Василиск удачно оказался возле занавеси, за которой притаился главарь шайки. Длины выхваченного из ножен клинка катаны вполне хватило, чтобы насквозь проткнуть грудь Шустрилы.

Подавшись телом за медленно вынимаемым клинком, шулер раздвинул головой занавески и сделал шажок вперёд. На бледном вытянутом лице застыла гримаса удивления, пистолет со стуком о камни мостовой выпал из ослабшей руки.

— Как… ты… смог? — с кровавой пеной на губах хрипло выдавил поверженный шулер.

— Ловкость рук, и никакого мошенничества, — до конца извлекая клинок из груди Шустрилы, усмехнулся в ответ Василиск. — Синьор, вы сами отчаялись «Играть на всё» и решили довести партию до конца — опрометчиво, но это был ваш выбор.

Шустрила захрипел и, заливая кровью серую брусчатку, сломанной куклой упал на мостовую.

— Бедолага и Сармат, соберите оружие. Оно нам ещё пригодится, — бесстрастно вытирая клинок катаны о край плаща Шустрилы, распорядился Василиск.

— Да, ребята, и пошустрее, — настороженно озираясь по сторонам и обводя прижавшуюся к лоткам перепуганную публику стволом выхваченного из — за пояса пистолета, предложил Олаф. — Скоро на шум выстрелов прибегут городские стражники. Будет сильно накладно оправдываться перед жадными до взяток судьями.

Сармат и Бедолага завернули собранное оружие в плащ одного из нападавших, не забыв приложить к пистолетам и трофейные клинки. Олаф — оружейник принял груз на плечи и, свернув с прежнего пути, повёл отряд кривыми переулками.

— Э-э, старина, мне кажется, что к порту дорога в обратную сторону, — беспокойно завертел головой Бедолага.

— В том направление сейчас побегут стражники, — вовсе не обладая даром предвидения, но безошибочно предрёк бывалый пират. — А наша дорожка теперь лежит в другую сторону. Отсидимся у моего давнего знакомца. Пока Василий добывал деньги, я у местных вызнал, что старичок ещё коптит этот свет. Думаю, что настоящий мастер — оружейник не откажет брату — оружейнику и его друзьям в приюте. И домик его расположен удачно: на противоположном от порта краю города. Собирался навести дружка завтра с утра, но, видно, придётся заявиться на ночь глядя.

Василиск подчинил своей воле пролетающего над головой голубя и заставил покружить над городом. В районе примыкающих к порту улочек было весьма оживлённо: металось сразу несколько групп стражников, пытавшихся отловить виновников перестрелки. Доказывать в городской кутузке свою непричастность к кровавым событиям Василиску совершенно не хотелось, потому командир одобрил решение старого пирата отсидеться в укромном местечке. Тем более что Василиск уже заглянул в мысли старика и домик знакомого ему оружейника очень заинтересовал юношу. Судя по воспоминаниям Олафа, это весьма любопытное местечко.