Беспризорник (СИ)

Глава 15 Беглый колдун

Василиск затаился внутри фургона и через щель между полотняными створками тента наблюдал за происходящим на краю рыночной площади. Сармат и Бедолага сидели впереди, на козлах повозки, в любую минуту готовые направить лошадей в переулок, прямым путём уводящий на северный край города. От наблюдательного пункта Василиска до высокого деревянного помоста, с парой виселиц по краям, было меньше сотни метров. При этом большую часть пространства занимала плотная толпа зевак, собравшаяся поглазеть на казнь известного колдуна. Лишь у самого помоста стражники с ружьями, примкнув штыки, сдерживали напор толпы, сохраняя свободный пятачок в пару десятков метров диаметром. Между помостом и полукольцом зрителей установили столб с тремя подпорками из брусьев, обложив конструкцию вязанками хвороста, облитого маслом. Оставался лишь узкий проход, чтобы подвести узника, привязать к столбу, а затем запереть его в древесном кострище.

С боковой стороны на настил помоста поднялись по жутко поскрипывающим ступенькам служки в простых коричневых сутанах и поставили в центре деревянное кресло с высокой резной спинкой. Вслед взошёл священник в чёрной сутане, украшенной белым кантом и висевшим на груди крупным серебряным распятием.

«А вот и старый знакомый, — недобро усмехнулся Василиск, проникая в сознание Рамиро, ещё недавно служившего капелланом на испаньольском фрегате, который захватили северные пираты. — Падре, какого дьявола ты здесь делаешь?»

Считывание последних записей с астральной базы личных данных капеллана позволило Василиску быстро получить всю нужную информацию. Оказывается, после того, как экипаж фрегата добрался, с грехом пополам, на утлом судёнышке до побережья, капитана и его судового капеллана инквизиторы подвергли тщательному допросу. Не обнаружив вины капеллана в происшествии, Рамиро спешно отправили в Матаморос, где предполагалось возможным появление преступника. Главный инквизитор посчитал полезным использовать человека, лично знавшего разыскиваемого северного колдуна. Основная группа сыскарей направилась за северянами на Панский Перешеек, но не исключалась вероятность, что юноша отделится от пиратов и попробует пробраться по следу своих похитителей. В этом случае, беглецу не миновать порта Матаморос, откуда вглубь континента пролегала дорога, некогда пройденная командой похитителей.

Василиск выяснил: самому Рамиро маршрут незнаком, но инквизиторы его твёрдо заверили, что и одурманенному колдуну путь точно не может быть известен. Скорее всего, юноше удастся лишь узнать, из какого порта на Северный Архипелаг приходило судно, и попытаться пройти путь в обратном направлении. И хотя телепату не обязательно кого — то расспрашивать, но ведь и невидимкой он не является, потому всё равно будет попадаться людям на глаза, и уж кто — то обязательно запомнит странного чужака.

Капеллан с рвением взялся за розыск, однако в Матаморосе никто не опознал Василиска по напечатанным портретам, к слову сказать, рисункам весьма дурного исполнения. Зато Рамиро удалось выйти на след беглого колдуна — медика, Рамиро Бланко. Городские власти из корыстных побуждений покрывали преступную деятельность доктора и даже позволили взять учеников. Колдуна охотно выдали местные эскулапы, завидующие успешной медицинской практике заморского конкурента. При допросах с пристрастием, молодые ученики Рамиро Бланко подтвердили еретические взгляды доктора на человеческую природу и общепризнанные каноны медицины. Оживление, якобы с помощью приёмов реанимации, утопленника и умершего от сердечного удара грузчика не выдерживало критики авторитетных коллег. Конечно, можно было бы и сохранить жизнь еретику — медику, заставив его замаливать грехи, отчисляя все заработанные деньги на благо Святого престола. Однако грешник упорствовал в своей ереси и оскорблял признанных в Метрополии светил медицины, не желая признаваться в колдовской практике. Таких упёртых отступников следовало жестоко карать.

Ещё одной важной причиной, по которой доктору Рамиро Бланко суждено сгореть в очистительном костре инквизиции, был шкурный интерес капеллана Рамиро, тайком присвоившего половину конфискованных у еретика денежных накоплений. Капеллан, зло усмехаясь, с удовлетворением предвкушал, как лишний в этом суетном мире старик Рамиро вскоре в муках умрёт, унося вместе с дымом костра и маленький грешок его жадного тёзки. Из двух Рамиро сегодня суждено было остаться в живых лишь одному. Ибо помилование закоренелого грешника не входило ни в общую канву борьбы с опасной ересью, ни в планы вороватого капеллана. По последней причине, умасленные взяткой палачи не очень — то и старались в тюремных застенках силовым путём добиваться искреннего раскаяния колдуна: так, лишь пару раз огрели спину упрямого старикашки плетью, да для яркого антуража разбили нос, изрядно окровавив его длинную седую бороду и белую рубаху.

Прочитав мысли подлого капеллана Рамиро, Василиск переключился на узника, которого везли в высокой деревянной клетке, закреплённой на открытой повозке. Пара лошадок чёрной масти флегматично катили клеть с узником по улочке, выходящей на рыночную площадь с тыльной стороны помоста. Обходной путь позволил беспрепятственно доставить приговорённого к месту казни. Только лишь огибая край помоста с виселицей, караулу пришлось прикладами ружей грубо отодвигать часть толпы, дабы мрачный транспорт смог вкатиться в ограждённый стражей свободный полукруг.

Обиженные жёстким обхождением караульных граждане поспешили выместить злость на стоявшем в полный рост в узкой клетке высоком худом седобородом старце в окровавленной холщовой рубахе, прикрывающей его голые ноги лишь до колен. Привязанные к верхним перекладинам клетки жилистые руки старика не могли прикрыть лицо от летящих комьев засохшего лошадиного навоза и уж тем более оградить его от злобных оскорблений, грязным потоком окатывающим уши. Толпа истово жаждала огненного шоу с предсмертными воплями заживо сжигаемой жертвы.

— Проклятый колдун! Дьявольский некромант! — и это только самые приличные из эпитетов, которыми порядочные граждане крыли обречённого старика.

А ведь доктор Рамиро Бланко старательно лечил многих из этих крикунов, при этом с бедняков не требовал денежной оплаты, принимая самые скромные подношения, которыми те могли отблагодарить за достойный труд. И вот теперь вся эта злая свора скалила зубы и лаяла на своего благодетеля. До чего же старику стало обидно.

— Нечего удивляться. Так было всегда — толпа жаждет зрелища, — неожиданно прозвучал чужой голос в голове старика Рамиро. — И особо свирепствуют людишки с замаранной грехом душонкой, которым приятно узреть, как праведника вываливают в грязи. Ведь тогда они самим себе кажутся чистенькими.

— Кто говорит со мной⁉ — вслух высказал удивление старик и обеспокоенно завертел головой.

— Можете ко мне относиться как к своему ангелу — хранителю, — предложил таинственный собеседник. — Благородный синьор Рамиро Бланко, безопасней, если наш разговор будет проходить телепатически.

— В душе я человек совершенно не религиозный, — не раскрывая рта, мысленно сознался старик. — Я сторонник научного подхода к раскрытию тайн мироздания.

— В этом, уважаемый доктор, мы с вами единоверцы, — рассмеялся юный голос в голове Рамиро. — Как вы относитесь к телепатии?

— Научный термин мне знаком, но в медицинской практике я с таким явлением не сталкивался.

— У вас будет время изучить этот феномен, если, конечно, вы не очень торопитесь покинуть этот бренный мир.

— Не думаю, что моё раскаяние в несуществующих грехах позволит мне дольше задержаться на этом свете, — саркастически усмехнулся узник.

— Да, покаяние уже не спасёт от костра, а вот признание очень даже может вас выручить.

— Признание в чём? — нахмурился доктор.

— Инквизиторы и жестокая толпа зевак собрались посмотреть на зажигательное шоу. Ну так не отказывайте народу в ярком зрелище. Публика хочет видеть в вас тёмного колдуна — явите свету тьму, нагоните страха.

— Милейший, а вы точно ангел — хранитель? — засомневался старик.

— Вообще — то, я белый и пушистый добряк, — рассмеялся незримый телепат. — Однако чтобы скрыться от гонителей, пришлось перекраситься в чёрный цвет и поменять амплуа на тёмного ангела — мстителя, уж слишком сильно мнимые святоши обидели моих добрых друзей. Теперь я со Святой инквизицией в контрах.

— Вот и у меня с инквизицией отношения, мягко сказать, натянутые, — криво усмехнулся старик. — Думаете, что, если я признаю себя колдуном, то меня помилуют?

— Настоящий колдун не нуждается в милости палачей, он своей силой может карать нечестивцев.

— Но я же — ненастоящий, — упрямился старик.

— Актёр, играющий отрицательную роль в театральной пьесе, тоже ненастоящий злодей, однако зрители верят в то, во что хотят верить, осыпая сцену объедками и проклятьями. Публика уже подыгрывает вам, забрасывая комьями сухого навоза и яростно понося погаными словами. Всклокоченная седая шевелюра, окровавленная борода и холщовая рубаха у вас выглядят очень натурально для истерзанного колдуна. Осталось лишь с чувством произнести всеми ожидаемое предсмертное проклятие. Кстати, пока мы тут вели светский разговор, глашатай уже успел зачитать толпе длинный список прегрешений медика — некроманта — скоро черёд вашей заключительной реплики.

— Если я признаю себя колдуном, то опорочу доброе имя, — нахмурил брови благородный синьор.

— Похоже, ещё сильнее испортить вашу репутацию уже нельзя, — рассмеялся ангел — мститель. — Выбирай, доктор: несправедливо оболганным сгореть в огне у позорного столба или отомстить подлым палачам и вырваться на свободу.

— Но разве такое возможно? — не верил в сумасшедший бред, звучавший в голове, старик.

— Сцена с декорациями подготовлена. Публика собрана и разогрета. Короткий спектакль уже близится к концу. Осталось лишь громко произнести последнюю театральную реплику, — искушал голос то ли ангела, то ли дьявола. — Внимание, синьор — актёр, следом за речью подлого тёзки в чёрной сутане, ваш выход!

— Некромант Рамиро Бланко, ты признаёшься в колдовстве⁈ — не посчитав нужным оторвать задницу от кресла, с издевательской усмешкой на губах обратился к осуждённому капеллан Рамиро. Подлец вовсе не ждал раскаяний, хотя его бы очень позабавило униженное блеяние гордеца, однако сурового приговора это не изменило бы.

Доктор, всё ещё сомневаясь в реальности звучащего в голове чужого голоса, мысленно обратился за подтверждением своего здравого рассудка к неведомому телепату:

— Ангел — хранитель, если ты в человеческом обличии, яви себя, — стоявший в полный рост старик медленно обвёл взглядом с высоты повозки напряжённо притихшую толпу.

— Я скрываюсь под пёстрым тентом циркового фургона на краю площади, — пришёл ментальный ответ от черноволосого юноши, с белилами и румянами на лице, зажатой в руке стрелой чуть шире раздвинувшего задние пологи тента. — Синьор, как можете заметить, лук ангела и стрелы при мне. Если вы, всё же, из гордости решите предпочесть поджариться на огне — меткий выстрел милосердно оборвёт ваши мучения. Синьор, на всё ваша добрая воля: выжить и отомстить подлому врагу или безропотной овцой отправиться на заклание, для потехи злобной толпы и ряженых святош.

— Ангел — мститель, я верую в твою силу! — прервав затянувшееся молчание, растопырив пальцы, привязанных к решётке рук, во всё горло заорал узник. — Я вступаю в твоё тёмное воинство! Ежели не бог, то пусть хотя бы дьявол покарает лживых инквизиторов! Отныне, я колдун!!!

Крик старика отразился от стен крайних двухэтажных зданий и рокочущим эхом прокатился над рыночной площадью. Со всех сторон яростно залаяли бродячие собаки, в разных концах рынка тревожно заржали лошади. С крыш домов вспорхнули вспугнутые стаи голубей и закружились над головами опешившей толпы, гадя вонючим белым помётом на шляпы зевак.

Телепатическим призывом встревожив всю живность в районе рыночной площади, Василиск воспользовался всеобщим замешательством и через щель между раздвинутых половинок задней части тента незаметно послал стрелу в сторону помоста. Стрела по очень крутой траектории взвилась ввысь и почти отвесно упала с неба, воткнувшись между ног подлого капеллана. Хотя, так уж и не совсем между ног, а широким наконечником вонзившись, так сказать, в самый корень.

Визг боли оскоплённого капеллана вызвал новый прилив волны паники у городской живности, да и людишки, узрев кару небесную, тоже заметались в страхе. Бродячие собаки, словно сбесившись, начали метаться среди ног горожан и неистово кусаться. Лошади тоже не отстали от зубастых четвероногих собратьев, но они ещё, нервно взбрыкивая, лупили копытами. Даже коровы и быки, запертые в загоне торговца, обезумев, грудью наскакивали на жерди, с мычанием грозя сквозь них острыми рогами.

— Ягуар сорвался с цепи! — отстегнув крепление на ошейнике, громко оповестил массовку Василиск и выпустил из фургона зверя.

Полностью подконтрольный воле телепата ягуар с грозным рычанием бросился в ноги толпе, окружившей место казни. Пробиваясь сквозь плотные ряды массовки, зверю приходилось пускать в ход острые когти и клыки, но, в целом, зеваки отделывались лишь рваными ранами и глубокими царапинами. Пробив путь до свободного пятачка, ягуар проскочил мимо опешившего оцепления из вооружённой стражи и в пару прыжков достиг группы поджигателей в коричневых рясах. Мощным ударом лап зверь сбил с ног служку, державшего в обеих руках тяжёлый кувшин с маслом, которым святоша собирался смочить последние вязанки хвороста, а затем подливать горючку в костёр.

Глиняный кувшин с грохотом разбился, выплёскивая масло на брусчатку площади, под сандалии обслуги в рясах.

В следующем прыжке зверь опрокинул факелоносца и, воспользовавшись визжащей тушкой в качестве трамплина, совершил дальний прыжок в сторону повозки с клеткой. Вскочив на козлы повозки, ягуар с грозным рыком оскалил пасть прямо в лицо перепуганного возничего, который тут же поспешил сигануть прочь.

Выроненный факел воспламенил разлитую в ногах группы монахов лужу масла. Языки пламени лизнули длинные подолы монашеских балахонов, и сухая шерстяная ткань мгновенно загорелась, превращая мечущиеся фигуры в истошно вопящие живые факелы. А с помоста общему хору громко подвывал скопец, пришпиленный стрелой к деревянному сиденью кресла.

Василиск решил не исправлять небольшую промашку, ибо целился — то он по навесной траектории в макушку капеллана, но и так карающий выстрел из поднебесья получился весьма удачным, да и жаль было теперь время тратить — остальные недобитки в рясах тоже требовали внимания. Стоило использовать то, что часть стражников впала в ступор, а другие в панике готовы были палить из ружей куда угодно. В таком состоянии чародею — телепату не составляло большого труда корректировать сумбурные действия перепуганных стрелков.

Какой — то стрелок попытался попасть в рычащего хищника и, рывком подняв ружье к плечу, произвёл выстрел. Однако палец на спусковом крючке сжался чуть раньше, чем следовало, и пуля угодила в бестолково метавшуюся на линии огня голову инквизитора.

Следующая пуля, совершенно неожиданно для другого стражника, свалила инквизитора, истуканом замершего на помосте с виселицами. Словно притаившийся за спиной дьявол дёрнул стрелка за руку, сбив прицел выше и, диким воплем над ухом, заставив в испуге сжать пальцы.

Ещё рой пуль, предназначенных для ягуара, каким — то бесовским промыслом наповал сразил разбегающихся святош в коричневых рясах, тех, что метались возле вспыхнувшего костра, в который сходу врезался один из объятых пламенем обезумевших от боли поджигателей.

Огонь с треском взметнулся вокруг обложенного сухим хворостом колдовского столба. Дико визжали подожжённые инквизиторы, истошно подвывал пришпиленный к креслу их предводитель. Лай собак, ржание лошадей и панические крики во все стороны разбегающейся публики — смешались в адскую какофонию.

Толпа зевак дружно рванула подальше от смертоносной огненной феерии.

Запряжённая парой лошадей тёмной масти тюремная повозка с клеткой, словно плывущая по пенным волнам чёрная каравелла, расшвыривая убегающих горожан, рванулась прочь с объятой пламенем и дымом площади ужасов. На месте возницы восседал скаливший клыки ягуар. Вслед, за нырнувшим в городскую улочку дьявольским транспортом с колдуном в клетке на борту, помчался пёстрый крытый цирковой фургон. Но уже через квартал обе повозки обогнали стаи суматошно лающих сбесившихся псов, а в арьергард дьявольской процессии пристроились вырвавшиеся из сломанного загона обезумевшие быки и коровы. По пути следования дьявольской процессии, к ней присоединялись другие бродячие городские собаки, а также все всадники и конные повозки, встреченные по дороге и с боковых улочек. Всадникам и возничим не удавалось управлять перепуганными лошадьми. Животные, подчиняясь инстинкту, во всю прыть удирали от полыхающего на площади колдовского огня, никакая сила не могла остановить их бегство от чудовищного пожара. Только когда колонна сумасшедших вырвалась за пределы городских построек, невидимая сила отпустила сознание животных, и они бросились врассыпную. Часть увлечённых общим бегством конных повозок перевернулась, другие застряли в придорожных канавах. Лишь повозка с клеткой и цирковой фургон пыльным серым вихрем понеслись прямиком по дороге, стрелой уходящей от Матамороса на север.

Без остановок миновав отдельные строения вдоль дороги, изрядно уморив лошадей, беглецы съехали с пыльной колеи уже далеко за городом. Ягуар соскочил с передней повозки и подбежал ластиться к ногам хозяина, словно домашний кот.

— Молодчина, Котейка, хорошо бесов погонял, — ласково почесал за ушком замурчавшего от удовольствия кота — переростка Василиск.

— Эй, демоны, как вас там? — откашливаясь от пыли, глянул через плечо устало повисший на привязанных к верхней раме клетки руках старик. — Дайте хоть водички хлебнуть, раз уж спасли.

— Синьор Рамиро Бланко, извините, но времени представиться не нашлось, нужно было оторваться от погони, — виновато улыбнулся Василиск и слегка склонил голову. — Меня друзья кличут Василием, а моих спутников зовут: Сармат и Бедолага. Угроза ещё не миновала, так что продолжим запутывать следы. Сармат, распрягай лошадок из тюремной повозки и доставай наши сёдла и упряжь для верховой езды. Возьми из фургона походный скарб и оружие. Казну тоже с собой прихвати. А ты, Бедолага, проведи тщательную ревизию наших вещичек, помозгуй, какие пригодятся в дальнем конном походе.

— Так мне бросать жалко всё, — растерянно развёл руками хозяйственник. — В фургоне намного комфортнее путешествовать. Да и сёдла с упряжью у нас только на двух лошадок.

— Сёдла добудем, лишнее имущество распродадим, — взяв в руки флягу с водой и топорик, направился к тюремной повозке Василиск.

— Что — то покупателей я не вижу, — приложив ладонь козырьком ко лбу, выглянул из — под тента Бедолага. — Да и торговец из тебя никудышный.

— Ничего, сбросим неликвиды с большим дисконтом, — вскочив на тюремную повозку, принялся крушить топориком деревянную решётку Василиск.

— Ох, и любишь ты, Василий, заморские словечки, — недовольно проворчал Бедолага и, нырнув в фургон, загремел в закромах посудой.

Василиск быстро справился с брусьями решётки возле запора с железным замком, затем перерубил верёвки, стягивающие кисти узника, и вручил мученику фляжку с водой.

Старик уселся на дно клетки и, с трудом удерживая фляжку ослабшими руками, жадно присосался к горлышку с живительной влагой. Выхлебав добрую половину сосуда, доктор с трудом выполз на четвереньках из порушенного узилища и с тяжким вздохом опустился на придорожную траву.

— Ноги совсем не держат, — извиняясь, улыбнулся доктор. — Но удержаться в седле я ещё как — то смогу, если быстро не гнать лошадь.

— Вы с Сарматом сейчас вернётесь по дороге чуть назад, и неспешным шагом направите лошадей вверх по каменистому дну ручья, который мы недавно пересекли. А я с Бедолагой проложу след фургона дальше на север.

— Я много раз ездил по этой дороге, — кивнул Рамиро. — Там впереди, на перекрёстке дорог, расположен постоялый двор с трактиром. Если вас не затруднит, синьор Василий, то прошу купить для меня приличную одежду и какую — нибудь пару башмаков, а то босиком и в одной рубахе будет очень неудобно путешествовать.

— Вообще — то, мы не настаиваем на ваше участие в опасном предприятии, — пожал плечами Василиск. — Мы можем довести вас до ближайшего поселения аборигенов и оставить у краснокожих, ведь я слышал, что местные шаманы уважают доброго доктора бледнолицых.

— Народ майя покорён Метрополией и мне не удастся долго скрываться от испаньольских ищеек, — отрицательно покачал головой старик и удручённо вздохнул. — Возвращаться же назад в Старый Свет, мне тоже резона нет — там от шпионов Святой инквизиции не укроешься, везде их глаза и уши. А после огненного шабаша на рыночной площади Матамороса за колдуном будет гоняться вся королевская рать и толпы священников, при том любой страны Старого Света.

— Понимаю, вас тяготит опасная слава знаменитого чародея, — с грустью улыбнувшись, кивнул Василиск. — Мы можем попробовать заретушировать часть эпической картины. Объясним местным обывателям, что из утаённой от инквизиции части денег вы сумели подкупить некоторых стражников, и они под шумок в суматохе перестреляли инквизиторов. И стрела не упала с неба, как показалось зрителям огненного шоу, а была запущена с чердака ближайшего двухэтажного дома краснокожим лучником.

— Я сомневаюсь, что стрела была изготовлена аборигенами, — указал на явную нестыковку старик. — У краснокожих дикарей стрелы с каменными наконечниками, а ваша пришпилила капеллана к деревянному сиденью, точно железным гвоздём прибила.

— Ладно, признаемся, что вы ещё подкупили циркача, по происхождению из дикарей. Этого необычного лучника видели многие на побережье, в южных городках, — удивительно меткий стрелок.

— Ну, допустим, — склонил перед правдоподобными аргументами голову доктор. — А как объяснить поведение хищного зверя, напавшего на инквизиторов?

— Так ягуар же цирковой, обученный, — отмахнулся Василиск. — И дрессировщик его всё тот же дикарь, по прозвищу Кочевник. Зрители видели, как зверь спокойно катается на спине цирковой лошади и по команде хозяина выделывает всякие трюки, даже не боится прыгать сквозь горящий обруч.

— Очень забавный зверёк, — с уважением посмотрел в сторону умывающегося лапой учёного ягуара старик. — Ну, а как же тогда объясняется поведение остальных домашних животных?

— Наверняка, вы слышали, каким способом браконьеры скликают собак в заповедном лесу?

— Да, они пользуются специальными свистками, звук которых не воспринимает человеческое ухо, но отлично слышат собаки, — понял, о чём идёт речь, доктор.

— Тогда вы не сможете отрицать, что существуют неслышимые человеком звуки, которые могут напугать животных? — продолжал изощрённо оправдывать колдовство юный чародей.

— Думаю, что такое возможно, — вынужден был согласиться с предположением доктор.

— А ещё, животные панически боятся огня и инстинктивно убегают от пожаров, — продолжил теорию Василиск. — Особенно, если при этом пособники колдуна ещё и дуют в колдовские свистки, нещадно пугая живность во всём квартале. Потому и примкнули к колонне все собаки и лошади, встреченные по пути следования.

— Синьор Василий, вы ещё забыли упомянуть про быков и коров, — саркастически усмехнулся доктор.

— Свидетели видели, как они сами проломили хлипкие жерди загона торговца и, увлечённые стадным инстинктом, присоединились к всеобщему бегству от огня и шума. Очевидно, пособники колдуна следовали за беглецами от самой рыночной площади до окраины города, где вся вакханалия вмиг прекратилась.

— Ну и горазд же ты сочинять, — с довольной ухмылкой погрозил телепату пальцем старик. — По твоему выходит, что и колдовства никакого не было.

— Доктор, но вы же учёный человек, — невинно улыбаясь, развёл руками юный пройдоха. — Неужели вы верите во всякую колдовскую дьявольщину. Ведь даже сами инквизиторы отлично понимают, что никаких чудес не бывает — всё сплошная профанация. Святому престолу нужны лишь власть и деньги, для этого и охмуряют доверчивую паству.

— Однако мне среди этой религиозной паствы теперь житья уже не будет, — тяжело вздохнул доктор — некромант. — Да и за убийство слуг инквизиции не избежать петли на виселице.

— В таком случае, надо сменить религию и гражданство, — предложил Василиск. — У так называемых диких народов не сжигают шаманов на костре и месть врагам у них в почёте.

— Нет уж, снимать скальпы с трупов, у меня желания нет, — с отвращением поморщился доктор. — Да и скитаться до конца своих дней по прериям, скрываясь в вигвамах дикарей, неохота.

— Могу предложить место в роскошном дворце Индской империи. У меня, как раз, в друзьях числится один из принцев Дикой Земли. После того, как мы выйдем на западное побережье материка, нас возьмёт на борт индское торговое судно.

— Вы намерены пересечь прерии, контролируемые воинственными племенами апачи и команчи? — с сомнением покачал головой старик.

— Аборигены враждуют с Метрополией, — возразил Василиск.

— Краснокожие режут бледнолицых без разбора, — криво усмехнулся доктор.

— Проскочим, — беспечно отмахнулся юноша.

— Проще было бы обойти по берегу, через Панский перешеек, — указал Рамиро.

— Как раз с тех краёв идём. Мы простых путей не ищем, — хитро подмигнул Василиск. — За нами гонятся охотники за головами, пущенные инквизицией по следу. Пусть попотеют.

— На допросе палачи показывали мне портрет одного юноши, — Рамиро попытался разглядеть сквозь покрытый дорожной пылью грим черты лица таинственного собеседника. — Уж не моего ли ангела — хранителя разыскивали инквизиторы?

— Как считаете, копии портретов по окрестностям Матамороса разослали? — не дал прямого ответа юноша.

— Вряд ли портреты разошлись дальше пригорода, — покачал головой доктор. — Копии были на руках только у группы пришлых инквизиторов, а их прибыло в порт меньше дюжины.

— Тогда грим можно смыть, так будет больше доверия бедолагам — циркачам, — решил Василиск.

— Может, не стоит нарываться, ведь на постоялом дворе, наверняка, крутится какой — либо агент городской охранки, — засомневался Рамиро.

— Но как же тогда мы с Боцманом сможем донести нашу трактовку событий до городских сыскарей? В придорожном трактире ещё не известно о происшествии, поэтому сразу в откровения цирковых шутов не поверят, а после — нас уже и след простынет. Надавим на жалость трактирщику, осыплем проклятиями подлого дикаря Кочевника, подкупленного доктором — некромантом. Дружок бросил двух товарищей, удрав с колдуном на лошадях тюремной повозки, прихватив с собой дрессированного ягуара и все деньги. Придётся невыгодно обменять цирковой фургон со всем имуществом труппы на пару сёдел и сумки с провиантом, чтобы верхом на лошадях скрыться от погони. Ведь следователи не поверят в невиновность удирающих с места происшествия цирковых артистов.

— Про комплект цивильной одежды и башмаки для меня не забудьте, — напомнил доктор. — Берите размером побольше, если что, портянки подмотаю.

— Постараемся добыть сапоги по размеру, — пообещал Василиск и обернулся к товарищу, уже оседлавшему распряжённых лошадей. — Сармат, двигайтесь вверх по ручью на запад, мы с Бедолагой заложим петлю в северном направлении, а затем повернём к вам наперерез.

— Не разминуться бы, — почесал затылок Сармат. — Мы отойдём подальше и затаимся в кустах.

— От острого глаза летающего Ирокеза не укроетесь, — не стал выдавать всех своих колдовских способностей Василиск. — Если что, попугай передаст вам моё звуковое послание. Ирокез осмотрел дорогу с высоты — погони пока не видать, крепите перемётные сумки с пожитками, которые наскрёб Бедолага, и отправляйтесь.

— Ох, как у вас тут всё закручено, — восхитился доктор Рамиро. — Я так понимаю, что беглый колдун это не я.

— Синьор, если не возражаете, то для большей конспирации, пусть все считают колдуном вас, — смущённо опустив глаза, попросил юный чародей.

— Ангел — хранитель, вы спасли меня от мучительной смерти и наказали подлых врагов, — склонил голову старик. — Так что синьор Василий, я ваш покорный слуга.

— Верный друг мне по душе больше, — протянул руку Василиск.

Рамиро Бланко с чувством пожал ладонь юного товарища и позволил помочь подняться с травы.

— Ох, друзья, чую — путешествуя вместе с вами, не соскучишься, — улыбнулся старик.

— Да, мы те ещё затейники, — сгибаясь под тяжестью доверху набитых перемётных сумм, натужно пыхтя, приковылял к товарищам хозяйственный Бедолага.