Беспризорник (СИ)

Глава 5 Братья по несчастью

Провожая Марту, Василиск заметил в вытащенной на берег лодке, рядом с началом тропинки, ведущей к вершине утёса, задремавшего соглядатая. Бедолага укрылся от прохладного морского бриза за низким бортом, закутавшись в полы дождевого плаща.

— Видно, всю ночь тут промаялся, — сочувственно вздохнула Марта, услышав громкий храп. — Василий, я домой пойду, а ты разбуди Бедолагу, не то ему опять за ротозейство достанется от Билла.

Юноша нежно пожал руку девушки, не рискуя выказывать более явные знаки внимания, и направился к непутёвому сторожу.

— Бедолага, просыпайся, пора в путь! — стукнул носком башмака по деревянной обшивке лодки Василиск.

— А, что, да я не сплю, — встрепенулся дозорный и запутался в полах плаща. — Я тут рыбаков дожидаюсь. Они на зорьке в море ушли.

— Мы разве на лодке собираемся идти? — удивился изменению плана похода Василиск. Ведь вчера он сумел мельком подсмотреть в мыслях проводника пешеходный маршрут.

— Не, на вёслах нам вдвоём тяжко вокруг острова кружить. Да и пристать там негде, берега крутые, скалистые, и течение сильное, лодку о подводные валуны будет бить, — усевшись на край борта, замотал головой Бедолага. — Напрямки пойдём, нам часа три по тропе, как козлам по камням, скакать. Рыбаков же дожидаемся, чтобы пару мешков свежей рыбки с собой прихватить, а то у парней на огородах рацион скудный: овощи, пшено да рыбины копчёные.

— Может, лучше бы свежевыпеченным хлебом их побаловать? — расщедрился Василиск. — Так хозяева и уважение гостям больше выкажут, и у нас разговор пойдёт конструктивней.

— Чего? — наморщив лоб, не понял заморского термина малограмотный абориген.

— Душевнее беседа выйдет, — улыбнулся молодой специалист по контакту с вождями диких народов.

— Ещё чего? Рабов свежим хлебом кормить? — возмущённо фыркнул Бедолага. — У нас вся пшеница доставляется из-за моря — больно дорогая.

— Так ведь и мы не из бедных будем, — озорно подмигнул иноземец. — «Солнечным камнем» весь берег усыпан.

— Где ты видишь тут россыпи сокровищ? — обернувшись к заливчику, широким взмахом руки обвёл узкую полоску побережья абориген. — Пустой остров — это кусок скалы, торчащий из моря, прибрежной полосы почти нет. Где же тут «солнечный камень» собирать? На богатых островах пологие галечные пляжи, вот там-то после шторма можно поживиться. Нет, Хитрован Бил на богатые подарки не расщедрится. Да и нечего дикарей хлебом закармливать, мы и так допрос им учиним.

— Ладно, я оплачу гостинцы за свой счёт, — удивил недавно выловленный из моря нищеброд и властно указал рукой коту. — Рыжик, отыщи на берегу пару жёлтых камешков.

Кот распушил поднятый трубой хвост и с важным видом отправился вынюхивать зарытые в гальке на берегу сокровища.

Бедолага озадаченно наблюдал за медленно барражирующим вдоль кромки воды пушистым старателем.

Василиск невозмутимо уселся рядом на борт лодки и, прикрыв глаза, принялся дожидаться результатов поиска. Чародею следовало продолжить развивать магические способности, для чего он решил попробовать использовать свой тотем в качестве «длинной руки». Василиск считывал информацию с помощью кошачьих лап, прикасающихся к узкой галечной полосе.

Повинуясь незримой телепатической команде хозяина, кот остановился, наклонил голову к покатым голышам, обточенным волнами, словно вынюхивал запах сокровищ, а затем начал энергично копать лапами глубокую ямку.

— Глянь — ка, Василий, кажись, рыжая ищейка чего — то учуяла⁈ — толкнул локтем «задремавшего» юношу вскочивший с места Бедолага.

— Ну так пойди, подмогни Рыжику, — лениво зевнул чародей, приоткрыв один глаз.

Бедолага бросился на помощь четвероногому старателю и принялся торопливо разгребать ладонями мокрую гальку.

— Ого, какой крупненький! — воскликнул он, вытащив руку из ямки и высоко подняв на ладони ярко-жёлтый камушек.

— Дай-ка взглянуть, — протянул руку Василиск, проявляя интерес к находке.

Бедолага поспешил похвастаться сокровищем, подхватив под мышку победно мяукающего кота. Василиск взял поднесённый камушек и поднял его на уровень глаз, любуясь восходящим из-за горизонта светилом. Утренние лучи пронизывали жёлтый камень, заставляя его сиять изнутри золотым светом.

— Так вот он какой, «солнечный камень», — запомнил ощущение Василиск, сжимая быстро согревающийся в ладони материал. — Будто и не камень держишь, а кусочек окаменевшей смолы.

— Василий, давай науськаем кота ещё отыскать дорогих каменьев, — возбуждённо переминаясь с ноги на ногу, азартно предложил Бедолага и в восторге поцеловал усатую мордочку старателя.

— Думаю, что для закупки гостинцев достаточно будет и одного, — вложив камушек в ладонь северного аборигена, отказал хозяин ищейки.

— Так ведь по правилам: половину от продажи найденного придётся отдать лорду острова, — тяжело вздохнул Бедолага. — За утаивание добычи жестоко карают.

— Надеюсь, что и половины нам хватит, чтобы прикупить пару мешков хлеба и приодеться поприличнее, обоим. — Василиск бросил брезгливый взгляд на старые истоптанные башмаки и застиранную до дыр изношенную матросскую робу.

— Ещё и на выпивку останется, — жадно зажал в ладони добычу пират, с благодарностью подумав о щедром хозяине заморской ищейки. Никто бы не смог предположить, что Рыжик способен унюхать зарытый в гальке «солнечный камень». Бедолага разрывался между желанием скрыть от Хитрована Билла чудо-нюх кота и опасением неминуемой опалы за недонесение важных сведений, ведь его и приставили-то к чужеземцу, чтобы следить за ним и о всём доносить лорду острова.

— Бедолага, займись продажей камня и закупками, а с Биллом я объяснюсь по возвращении из экспедиции, — развеял сомнения Василиск и распорядился командным голосом: — В дорогу выступим во второй половине дня, так, чтобы успеть к ужину достичь поселения на дальнем краю острова. А пока отдыхаем и отсыпаемся.

Бедолага охотно закивал, даже не осознав, когда это он успел превратиться из провожатого в слугу. Хотя, честно признаться, после вчерашней драки в таверне теперь вряд ли кто в посёлке осмелится дерзить странному юноше. Даже лорд острова стал очень настороженно относиться к опасному пареньку, это Бедолага уяснил из тона последних наставлений Билла.

После доклада лорду острова о проделках Рыжика и обмене драгоценного камня на половинный денежный эквивалент по ценам на местном рынке, Бедолага получил одобрение на столь беспечную трату денег. Расчётливый Хитрован охотно согласился, чтобы заносчивый мальчишка подкармливал его людей за собственный счёт. Хотя удар по башке явно отбил заморскому гостю память, но, видно, барские замашки шиковать остались в его натуре. В то, что столь натасканный боец был до этого простым юнгой, уже нисколечко не верилось. Фокус с дрессированным котом сильно удивлял, но разбор его феноменальных способностей можно отложить до возвращения Василия из короткого путешествия. Стало совсем очевидно, что Рыжик давно знаком с парнишкой и считает его своим хозяином. Да они оба и не скрывают этого на людях. Что это, такая наивность со стороны дерзкого мальчишки или бесцеремонная наглость? Василий по внешним признакам производил впечатление простака, но с его уже проявившимися способностями это могло быть только небрежно натянутой маской. Хитрован Билл терялся в догадках, а тут ещё смущал странный чудо-кот, невесть откуда появившийся на острове…

Насладившись крепким сном, подкрепившись сытным обедом, приготовленным заботливой Мартой, и облачившись в приличный камзол и новенькие кожаные сапоги, Василиск отправился в поход на край острова.

Бедолага не стал так шиковать, припрятав сдачу на чёрный день, и шёл впереди спутника в той же поношенной одежонке, легко смирившись со своим статусом слуги. Хотя путники и отличались по виду облачения, но их груз в холщовых походных мешках был одинаковым — по дюжине свежеиспечённых хлебных булок. Ярким отличием в их ноше был рыжий кот, восседавший на вещмешке за спиной Василия и зорко высматривавший притаившуюся опасность вдоль каменной тропы, бесконечной змеёй петляющей среди скальных круч.

— Поведай — ка мне, Бедолага, за счёт чего на Пустом острове живёт такая куча мужиков? — задал резонный вопрос Василиск, внимательно вглядываясь в мысли своего спутника.

— Некоторые рыбку ловят, другие овощи на огородах выращивают, — неохотно стал путать следы пират. — Опять же, «солнечный камень», мало — мало, удаётся на берегу подобрать после сильного шторма.

— А торговля рабами — разве не прибыльное дело? — уличил пирата Василиск, увидев картину, как чужое судно напарывается на специально установленный на каменной отмели искусственный риф с остро заточенными брёвнами, связанными в виде ежа и закреплёнными на дне камнями — якорями.

— Это дело не регулярное, всё зависит от штормов и неосмотрительных капитанов, — уклонялся от прямого ответа Бедолага, в его мыслях мелькали образы сорванных штормом деревянных ежей. — Да ещё от удачливости матросов, потерпевших кораблекрушение. Не каждый выплывет в бурных волнах и выберется на скалистый берег. Мы, конечно, стараемся спасти бедняг и выходить их…

— Чтобы потом подороже продать? — прервал его благостную речь Василиск, видя насквозь.

— Мы стремимся вернуть моряка его родственникам, — оправдывался работорговец. — Естественно, не бесплатно, ведь мы его выкармливали и выхаживали. А если некому морячка выкупить, то передаём его за разумную плату капитану проплывающего судна, чтобы он потом отработал у него какой — то срок, пока не оплатит долг.

— Ага, а те бедолаги и горемыки, которых не желают выкупать, остаются на островах Северного Архипелага, — понял, откуда у местных пиратов такие клички, Василиск.

— На острове остаются только доброхоты, которые не желают задарма батрачить на скупого хозяина, — гордо приосанился пират. — Мы тут все люди вольные, над нами властен лишь избранный морской братвой капитан.

— Так значит, лорд острова правит, пока может обуздать пиратскую вольницу? — уяснил Василиск шаткий статус Хитрована Билла.

— Пиратами нас считают лишь в Метрополии, а в Новом Свете подобных нам лихих морячков целые флоты, и с их силой считаются даже короли.

— Так чего же такие бравые парни мёрзнут на северных островах, подались бы дружно в тёплые южные моря?

— Там от своих чертей не протолкнуться, — сплюнув, отмахнулся Бедолага. — Мы себя и на Архипелаге королями чувствуем. Многие парни хаживали с Хитрованом Биллом в Новый Свет, но фортуна в южных морях уж дюже переменчивая. А у нас на Архипелаге доход, хоть и не большой, зато стабильный, и кровь свою зря проливать не надо. Братва у нас лихая, но не бесшабашная, каждый мечтает поднакопить деньжат и потом отправиться куда — нибудь в тёплые края, открыть собственную таверну или виноградник разбить с уютным домиком на горном склоне. — Бедолага мечтательно улыбнулся и глубоко вздохнул. — Семьёй обзавестись, детишек наплодить, а то у нас на островах баб — то молодых почти что нет.

— Теперь ясно, почему здесь такой однообразный демографический состав населения, — уяснил основной метод заселения острова Василиск.

— А чего, Василий, ты постоянно какими — то заморскими словечками бросаешься? — недовольно поморщился Бедолага, обернувшись к юноше.

— Видимо, они сами просачиваются из прошлой жизни, — пожал плечами потерявший память юноша и поспешил соскользнуть с опасной темы. — Объясни профану, почему вы до сих пор не продали мореходов из Диких Земель?

— Мы не можем найти родственников, желающих их выкупить, а капитанам такие неумехи и немтыри не нужны.

— Но ведь они профессиональные мореходы, а языку можно обучить.

— Вот сам и попробуй обучить дикарей цивилизованному языку и управлению сложной оснасткой современного парусника, — злорадно хохотнул Бедолага. — Тем более что учиться они совершенно не желают. Соседние лорды советовали Биллу продать их на плантации в Новый Свет, но цены на белых рабов там бросовые, уж слишком быстро мрут, а строптивые дикари ещё и склонны к бунтам и побегам.

— Однако же у вас они здесь смирно сидят, хотя и надежды на выкуп нет, — отметил Василиск, обращая внимание на противоречие.

— Куда дикарям здесь бежать? — Бедолага обвёл руками окружающие тропу скалы. — На соседних островах их поймают и отправят в рабы на галеры или за бесценок сбудут на плантации в южные земли. Морячков из Метрополии мы обычно сковываем цепями попарно, чтобы не рванули к проплывающему кораблю, а дикари на Пустом острове бродят без всяких оков. Хитрован решил, что так от работников будет больше пользы по хозяйству. А чтобы трудились с огоньком, Билл расплачивается с ними частью выращенного урожая. Хитрован у нас мудрая голова, умеет из всего серебряные монеты выжимать. Эта дюжина дикарей у Хитрована за целую полноценную артель впахивает. Наши местные не очень-то охочи в каменистой землице ковыряться, а дикари, хоть и лопочут всякую тарабарщину, с земледелием знакомы. Один из них даже особый сыр из козьего молока наловчился производить. На скалистых островах только коз и можно выпасать. А ещё дикарский капитан знатные копии морских карт умеет рисовать, Билл их на каждый проходящий корабль сбывает за весьма приемлемую цену. Раньше-то карты приходилось заказывать рисовальщикам в портах Нового Света, а теперь мы собственной продукцией торгуем.

Василиску стало понятно, как капитаны попадают в пиратские морские капканы: навигационные карты рисуют по заказу каждого островного лорда, и за неимением истинных всем мореходам приходится пользоваться подложными, ибо совершенно без них коварные мели не проскочить. Рельеф фарватеров между островами сложный, все подводные скалы ни на одной карте не обозначишь, а пираты ещё и специально ловушки подстраивают. Даже в тех проливах, где в прошлые походы удавалось проходить без проблем, островитяне неожиданно устраивают капканы в виде заякоренных остроконечных деревянных ежей. Приобретённые карты с указанными фарватерами успокаивают капитанов, заставляя идти полным ходом в опасных водах, а в испещрённые ложными мелями глубоководные проливы не соваться. Если бы не прибыльная скупка «солнечного камня», то в лабиринт Северного Архипелага никто бы и не совался, но выгода толкала на риск — на островах драгоценный товар был вдвое дешевле, чем продавался в Метрополии. А сразу выгрести весь «солнечный камень» с галечных пляжей не удастся, он малыми порциями выбрасывается из морских глубин только сильными штормами.

Неспешно беседуя, путники пришли в поселение, как и планировали, уже ближе к вечеру. Несколько каменных домов, больше походивших на длинные солдатские казармы, прижалось к скалам, высокой стеной обрамляющим маленькую зелёную долину. Каждый клочок земли был приспособлен под огороды, которые обустроили даже на узких террасах на склонах. На подступах к долине по горным склонам выискивало траву стадо коз. На гребне скалы со стороны моря выделялась на фоне неба небольшая квадратная башня.

— Маяк? — указав рукой на башню, предположил Василиск.

— Нет, сторожевая башня.

— А почему бойниц в стене не видать?

— Бойницы направлены на тропу, ведущую к берегу. Башня стережёт не долину, а прикрывает поселение от атаки морских разбойников. Бывали попытки налётчиков из Метрополии увести своих родичей, без уплаты за их содержание, и ещё при этом они надеялись чужим живым товаром разжиться задарма. Кораблю не удастся пристать к крутой скале, но в тихую погоду лодки могут пробраться между валунами на побережье и высадить десант. Там, за гребнем, единственная тропа, ведущая на вершину, а по обе стороны на несколько миль тянутся крутые обрывы, не влезешь. Потому лорды издавна используют этот край острова для содержания морских «гостей», ну и полезным трудом их можно занять в «Зелёной долине». Тут, хоть и плохонькая, а землица имеется.

— Я гляжу, в «Зелёной долине» используется гораздо больше древесины, чем в рыбацком посёлке у гавани? — отметил странный парадокс Василиск. — Все хозпостройки дощатые, и заготовлены длинные штабеля дров. Откуда такое изобилие в каменной чаше?

— В проливе быстрое течение, — Бедолага махнул рукой в сторону ограждающей каменной гряды. — А осыпавшиеся с подмытой морем скалы валуны образуют частую гребёнку, в зубьях которой застревают обломки разбитых штормами судов и всякие деревяшки, гонимые волнами между островами. Для сбора древесины и пробили тропу к побережью.

— Велик ли охранный гарнизон?

— Нет, здесь на сменной основе обитает десяток парней из посёлка. По трое посуточно дежурят в сторожевой вышке, а остальное время копаются на огородах. Через неделю их сменяют другие. Так одновременно подтаскивается из посёлка провиант и отсюда товар доставляется в гавань.

— Сколько уже времени находятся у вас «в гостях» мореходы из Дикой Земли?

— Да почитай, уж год минул, — прикинул Бедолага.

— И они совсем не говорят по-испаньольски? — усомнился Василиск.

— За всё время они выучили только пару десятков слов, проклятые дикари, — презрительно фыркнул Бедолага. — Лопочут чего-то по-своему, молятся деревянным идолам и в истинную веру переходить не желают.

— А кто у них главный?

— Сахил-мореход, тот, что навигационные карты взялся перерисовывать. — Бедолага указал рукой на самое крайнее небольшое строение. — Ему даже отдельные хоромы выделили, он там с личным слугой живёт. Как зовут служку, не помню, но тот знатный сыровар, да и козы ему как родные. Остальной десяток дикарей больше склонен к возделыванию огородов. Вообще-то, они добрые трудяги, но я не советовал бы поворачиваться спиной к этим диким бородатым мордам. Кто знает, что у этих идолопоклонников на уме? Я сам видел, как они одному из деревянных истуканов губы кровью мазали.

— Разве лорд острова позволяет дикарям поклоняться ложным богам? — отметил явное святотатство Василиск.

— Никто им и не позволяет, — категорично замотал головой матрос. — Дикари сами молятся, без спроса. У нас на Пустом острове нет пастора, чтобы вразумлять заблудших. — Бедолага весело хохотнул: — Зато грешников сверх всякой меры. На Архипелаге находит убежище всякий сброд, вероотступники толпами бегут от карающей десницы инквизиции. Север — вольный край!

— Мне это по душе, вот только свой дом отыскать охота, — вздохнул Василиск. — Может, Сахил-мореход подскажет, где моя родина? Я пойду, потолкую по душам с капитаном, а ты пока свой мешок с булками занеси парням из гарнизона.

— Мне Билл приказал неотступно за тобой следовать, — запротестовал Бедолага, насупившись.

— Вернёшься, сядешь под окнами подслушивать, — похлопал соглядатая по плечу Василиск. — Всё одно ты дикарского языка не разбираешь.

— А то ты, как будто, великий знаток, — недоверчиво скривился морячок.

— Хитрован Билл не зря меня сюда отправил, — опёрся на непререкаемого авторитета юный полиглот. — Ты своей кислой миной мне осложняешь международную дипломатию, так что шпионь из засады.

— Грамотей нашёлся на нашу голову, — недовольный речевыми оборотами иноземца, проворчал Бедолага и поспешил к дому охраны, чтобы избавиться от груза.

Василиск, пока шёл к крайнему домику поселения, телепатической силой захватил сознание чайки, кружащей над скальной грядой. Заставив птицу отвлечься от гнездовья, приказал спуститься вдоль прорубленной в скале тропе к морю. Чародей с удовлетворением улыбнулся, радуясь, что устойчивая мысленная связь не теряется даже после потери визуального контакта с захваченной птицей. Осмотрев глазами чайки крутую тропу и усеянный крупными валунами узкий берег, чародей отпустил птицу на волю.

— И я эдак наблюдать за миром чужими глазами могу, — пришла похвальба от Рыжика, которому хозяин позволил мысленно насладиться морским пейзажем с высоты птичьего полёта. — Вот только управлять сознанием птицы мне без твоей помощи не под силу.

— Хватит, лодырюга, отсиживаться за моими плечами, — протянув руку за спину, ухватил котяру за шкирку Василиск и спустил на землю. — Покрутись в домике, побудь моими «длинными руками», пошарь по комнате.

— Все шкафы облажу, все полы истопчу, — мысленно заверил усатый кот-ищейка. — Хозяин, ни один тайничок от нас с тобой не укроется.

Подойдя к каменному домику, жавшемуся к скалам, Василиск попытался уловить мысли находящихся внутри обитателей. Однако сразу так просто нащупать человеческое сознание не удалось. Его кот-тотем тоже не помог: Рыжик отчётливо воспринимал мысли мышей, скребущихся под полом, и слышал их ушами поскрипывание досок под тяжёлыми шагами человека, но сам хозяин дома оставался безмолвным призраком, эдаким бродящим фоновым пятном.

— Там топчется один человек, — смог лишь это безошибочно определить Василиск и разочарованно вздохнул: — Но почему я не слышу его мыслей? Рыжик, ведь у тебя получалось подслушивать незнакомых разбойников, находящихся в глубине пещеры.

— Не дрейфь, Хозяин, тут надо всего лишь сосредоточить своё внимание на районе поиска, — гордо вышагивая впереди, распушил хвост Рыжик и стал поучать: — Человек — не мышонок, его так просто за хвост не поймаешь. Высокоорганизованное сознание в астральном поле слабо фонит, тут нужна особая концентрация. Чуток потренируешься и восстановишь навык.

Однако как следует всмотреться в объект, Василиску помешала телепатическая атака с фланга, со стороны агрессивно настроенного субъекта, напряжённо наблюдающего сквозь щель между досок близлежащего сарая. Незнакомец сам помог создать крепкую телепатическую связь с чародеем и его чудо-котом. Оба моментально почувствовали недобрый взгляд притаившегося в засаде бойца и без труда уловили его агрессивный настрой.

«Ну хоть чужой взгляд уже удаётся сразу заметить, мысли местного сторожа видны отчётливо», — Василиск с облегчением улыбнулся, уверовав в постепенное восстановление телепатических способностей. Из проведённого эксперимента выяснилось, что ему сходу не прочитать мысли незнакомого человека в укрытии, пока тот сам не пойдёт на контакт, хотя бы даже и визуальный. А вот то, о чём в настоящий момент думает удалившийся знакомец, Бедолага, телепатом просматривалось без помех. Василиск отключился от сознания дикаря, встревоженно подглядывающего из сыроварни, и сконцентрировал внимание на каменном доме. С трудом, но наладить мысленную связь удалось. Хозяин не подозревал о приближении гостя и в задумчивости медленно бродил кругами по комнате, размышляя о химическом составе пороха. Горстка чёрного порошка лежала в глиняной миске на столе, а рядом в других плошках насыпаны различные минеральные ингредиенты, в одной был даже сухой толчёный птичий помёт. Василиск видел обстановку комнаты чужими глазами и воспринимал смятение в душе алхимика, которому никак не удавалось воссоздать состав взрывчатой смеси. Погружённый в тяжёлые думы хозяин дома даже не сразу отреагировал на трескучий звук тревожно стучащего деревянного колокольчика, спрятанного под половицей у двери. Сигнальную колотушку нервно дёргал за длинную нить, протянутую от сарая, бдительный сторож-сыровар.

Когда Василиск уже опасно близко подошёл к входу в дом, из сарая выскочил коренастый широкоплечий бородач с гривой нечёсаных соломенных волос на непокрытой голове. Босоногий дикарь был одет в грубо сшитые штаны и куртку из козьих шкур мехом наружу. На его широкоскулом светлом лице со слегка раскосыми глазами сохранился многолетний южный загар.

— Сармат, — стукнул кулаком в открытую мускулистую грудь дикарь, загораживая проход, и приглашающим жестом указал на дверь сарая. — Сыр.

Василиск на долгую минуту замер, вперившись взглядом в напрягшееся лицо стража. Затем, считав из астрального поля нужную часть информации из Книги Судьбы этого двадцатипятилетнего иноземца, он сильно удивил косматого горца, выглядевшего значительно старше своих лет:

— Рад приветствовать тебя, сын вождя племени горных сарматов, — на родном языке пленённого странника, старательно выговаривая слова и слегка наклонив голову, произнёс необычный гость и протянул руку для традиционного приветствия. — Можешь не называть истинное имя, ибо я тоже скрываю своё и всем здесь представляюсь Василием.

— Рад приветствовать тебя, уважаемый Василий, — после длительного замешательства, подобрал отвисшую челюсть Сармат и по обычаю племени, плотно прижавшись предплечьем к протянутой руке, с чувством пожал локоть гостя. — Честно признаться, совершенно не ожидал услышать родную речь из уст иноземца. Последний раз я разговаривал на языке сарматов более пяти лет назад.

— Понимаю, как это тяжело, когда рядом нет ни одного соплеменника? — уже заранее узнав многое из жизни бродяги, но скрывая излишнюю осведомлённость, сочувственно вздохнул телепат-шпион. — Вот со мной хотя бы из родных мест путешествует кот, и то отрада для души.

— Жаль, что нельзя переправить через море коня, — грустно улыбнулся Сармат. — Уважаемый Василий, прошу вас дать время моему господину привести себя в порядок перед встречей с гостем. Мы тут, как можете видеть, находимся в стеснённом положении, — слуга виновато опустил взгляд на грубый наряд из козьих шкур и босые ступни. — Молодой господин, как прикажите мне доложить о вас?

— Неведомо кто из ниоткуда, — разведя руками и присев в шутливом реверансе, невесело рассмеялся чужеземец. — Извини, Сармат, но исчерпывающее объяснение я дам в ходе нашей встречи.

Сармат кивнул и удалился в дом, но при этом Василиск уже мог его глазами видеть, какой переполох учинил внезапный визит незваного гостя. Все глиняные плошки с порошками были спешно спрятаны в тайник под съёмной половицей под окном. На столешнице разложили навигационные карты, мольберт, краски, кисточки и листы бумаги с недорисованными копиями карт. Хозяин дома накинул на плечи длинный плащ из козьих шкур, хоть отчасти прикрыв заштопанные дыры на выцветшей шёлковой рубахе и шароварах, и обулся в сильно изношенные, но старательно начищенные, красные сапоги с круто загнутыми вверх носками. На голову с аккуратно подрезанными смоляными волосами смуглолицый хозяин водрузил чалму, свёрнутую из длинного куска отбелённой парусины. Густая подровненная чёрная борода и длинные усы, завитые на концах, указывали на любовный уход за внешностью. Высокорослый господин был ровесником косматого коренастого слуги, но выглядел значительно моложе. Тело не столь физически развито, как у стража, но в движениях чувствовалась грация тренированного бойца.

Когда приготовления были завершены и Сармат пригласил гостя в дом, то хозяин сильно удивился, увидев шестнадцатилетнего безусого юнца с непокрытой белобрысой головой. Судя по полученному от телохранителя докладу, прибыл очень странный чужеземец из далёких краёв, который в неухоженном сыроделе сразу опознал сына вождя племени сарматов, а ведь отсюда до его родного стана добираться, меняя корабли и коней, более сотни дней. Даже в благословенной Индской империи не отыскать человека, знающего язык и обычаи затерянного в горных долинах племени сарматов, а уж встретить такого сведущего странника на далёком Северном Архипелаге — совершенно невероятно.

Растерянность хозяина позволила Василиску проникнуть в астрал и отыскать информацию о Сахиле Чакраварти, десятом сыне императора Инда. Минуты замешательства хватило чародею, чтобы впитать знания индского языка и бегло ознакомиться со страницами жизни в Книге Судьбы самого младшего принца Инда.

— Приветствую вас, Сахил — мореход, или мне лучше обращаться к вам — лидер император, — с последней фразой Василиск, сделав паузу и улыбнувшись, расшифровал значения имени и фамилии Сахила Чакраварти на индском языке. Чтобы важные люди восприняли его всерьёз, невзрачный юноша решил для начала удивить.

— Для всех в этой части мира я просто Сахил — мореход, — гневно зыркнув на обескураженно пожимающего плечами телохранителя, пытался сохранять инкогнито индский принц. — А почему вы представились моему слуге как: «Неведомо кто из ниоткуда?»

— В этой части мира меня пока считают просто юнгой Василием, — сбросив из — за плеч вещмешок на пол, низко поклонился принцу кудесник, при этом одновременно ещё умудрившись нежно погладить кота у своих ног. — А со мной верный спутник, Рыжик — царь всех зверей.

У Сахила перехватило дыхание, он побледнел, и на Василиска обрушился шквал не высказанных вслух мыслей принца: «Царь всех зверей, следующий по пятам за потомком Разрушителей цивилизаций, появится из морских далей, когда надежда почти покинет тебя, Сахил Чакраварти — так напророчила гадалка в Новом Свете. — И не будет зверь похож на зверя. И не будет маг похож на мага. Однако невзрачному иноземцу по силам рушить чужие цивилизации, как песочные замки, и создавать свои — ибо нет во Вселенной знаний, которыми он не смог бы овладеть. Алчные невежды выкрадут могучего монстра из запретного мира и не сумеют удержать в оковах. Всё, до чего смогут дотянуться его руки и увидят его глаза, теперь в опасности. Мир может сгореть в гиене огненной или возродиться из пепла — всё под угрозой распада или перерождения. Но у тебя, принц, выбор не богатый: либо направить смертоносное оружие на своих врагов, обретя богатство и славу в праведной войне, либо струсить и пропасть в позоре, нищете и безызвестности».

Возникновение столь буйной фантазии в мозгу принца сильно удивило Василиска. Конечно, молодому телепату было весьма лестно услышать красочные дифирамбы в свой адрес, однако напрягала точность знания некоторых деталей. Откуда гадалка из портовой таверны в Новом Свете могла ведать о том, что должно произойти только через год? Василиск запомнил колоритный образ женщины и сведения о её месте проживания, решив при случае наведаться к прорицательнице. Вероятно, её велеречивое красноречие отчасти объяснялось желанием заполучить от знатного клиента золотую монету, но, ежели убрать пафосные преувеличения вселенских масштабов, многие характеристики она угадала удивительно точно. Василиск без труда умел видеть прошлое, но заглядывать в будущее — мастерство высшего порядка, каким даже мудрые учителя в горной обители не владели, иначе бы не позволили чужакам похитить своего подопечного. Дабы прервать неловкую паузу и скрыть смущение, Василиск обратил внимание хозяев на скинутый с плеч на пол вещмешок:

— Позвольте, уважаемый Сахил — мореход, преподнести скромные дары, — гость развязал вещмешок и, подняв на руки, преподнёс гостинцы хозяину.

Сахил отвлёкся от мрачных дум, принял дары и передал их в руки слуги, оставив себе лишь один душистый каравай.

— Сармат, спрячь хлеб от жадных глаз надсмотрщиков и вечером тайком угости наших людей, — принц отломил краешек прожаренной корочки и с наслаждением пожевал забытое лакомство. — Больше года не ел свежего хлеба. Сармат, принеси козьего сыра и молока, устроим для гостя вечернюю трапезу. Уважаемый Василий, прошу присесть за стол.

Принц стал торопливо убирать со стола разложенные на нём листы бумаги и краски. В открытом матросском рундуке Василиск заметил альбом в кожаной обложке. Сосредоточившись на нём, чародей смог, не прикасаясь к альбому и не перелистывая его, увидеть изображения на всех страницах. Рисунки с тщательно прорисованными элементами парусной оснастки двухмачтовой шхуны соседствовали с чертежами деталей замкового механизма кремнёвых ружей и пистолетов. Василиск возрадовался, что его магические навыки постепенно восстанавливаются: он может не только считывать мысли людей и видеть в астральном поле отражения их прошлого, но и воспринимать скрытую от взора суть предметов, не вступая с ними в непосредственный телесный контакт.

— А у вас неплохо получается, рисовать точные чертежи, — похвалил художника гость.

— Да, как могу, зарабатываю на пропитание копированием морских карт, — скромно улыбнувшись, кивнул Сахил — мореход, не подозревая о способностях мага видеть сокрытое от глаз. — Смею поинтересоваться, а вы, уважаемый, чем промышляете на этих богом забытых диких островах?

— Забавно, а жители Северного Архипелага считают дикарями-безбожниками вас, — рассмеялся Василиск, усаживаясь на грубо сколоченную скамью у неказистого стола.

— У каждого народа свои боги и представления о культуре, — развёл руками индский принц, занимая место на колченогом табурете напротив. Он с прищуром глянул на голую шею и видимую в распахнутой куртке часть груди гостя. — Извините, но я не вижу на вас никаких атрибутов религиозного культа. В какого бога веруете?

— Ни одного не знаю, — пожал плечами Василиск. — Я потерялся в чужом мире и теперь ищу дорогу, если не к своему богу, то хотя бы в родные края.

— Загадками говорите, — наклонив голову, с подозрением глянул на бродягу Сахил — мореход. — Мне ещё не встречался человек, который бы совсем не верил в бога или хотя бы в дьявола.

— По-видимому, враги опоили меня колдовской настойкой забвения, и я потерял память о прошлой жизни, — с тяжёлым вздохом честно признался юноша. — Вот теперь встречаюсь с разными людьми, пытаясь понять: кто я, что умею, откуда появился в этих землях? С этими вопросами я и к вам пришёл. Понимаете, когда я встречаюсь с чем-то уже знакомым, то в мозгу всплывает забытый пласт информации. Вот сегодня я узнал, что мне ведомы индский и сарматский языки, а также некоторые традиции этих народов.

— Но как попал на остров, хоть знаешь?

— Местные говорят, что, похоже, я ночью спрыгнул с корабля, следующего из Нового Света в Метрополию. Меня нашла утром возле гавани девушка из посёлка. Скорее всего, корабельная команда посчитала меня утонувшим, к тому же меня сильно стукнули по башке. Очень опасаюсь, узнав, что я выжил, враги вернутся меня добивать.

— Зачем везти человека из Нового Света, чтобы утопить у Пустого острова? — покачал головой Сахил — мореход. — Наверное, ты сам ночью сбежал из-под стражи, а команда не сразу обнаружила пропажу пленника. Но чем ты так ценен для похитителей?

— Возможно, инквизитор вёз колдуна на допрос в церковных казематах Метрополии, — пожал плечами юноша.

— Инквизиторы могли бы тебя допросить с пристрастием и в Новом Свете.

— Видно, неучи перестарались при захвате, — злорадно усмехнулся юный чародей. — Я же, действительно, потерял память, и простыми пытками её не вернуть.

— Извините, уважаемый Василий, но на опасного колдуна ты совсем не похож, — недоверчиво окинув симпатичного юношу взглядом, в задумчивости покрутил пальцами завитый кончик уса Сахил — мореход. Принц не мог себе представить, чем в его собственных бедах может помочь столь юный маг, к тому же ещё и потерявший память. Да и его с виду обыкновенный рыжий кот, деловито вынюхивающий по углам мышей, не производил впечатления грозного «Царя всех зверей». Хотя, конечно, удивляли знания гостем далёких языков и поразительная проницательность: он сходу угадал в косматом дикаре сына сарматского вождя, а в затрапезно обряженном мореходе — принца по крови. И если ещё хоть возможно предположить, что кто-то из матросов о чём-то проболтался, то уж о пророчестве гадалки принц не говорил даже верному Сармату. Однако совсем непохожий на мага гость явился со странным зверем к уже отчаявшемуся принцу в самое тяжёлое для него время.

— Я не похож, а вот кот моего погибшего брата-близнеца… — с загадочной улыбкой на устах начал Василиск, но, не закончив фразу, повернул голову в сторону насторожившегося в углу комнаты Рыжика.

Сахил-мореход с удивлением наблюдал, как из щели между досками начали вылезать, словно зачарованные, мыши и сонно брести к лапам кота. Рыжик придавливал каждую жертву гипноза лапой и прокусывал голову. Через минуту вдоль стены оказалась выложена длинная шеренга бездыханных трупиков. Конечно, это не кот своей силой телепатии заставлял мышей ползти на убой, но Рыжик чрезвычайно гордился почётной миссией тотема великого Василиска. Покончив с расправой над серыми разбойниками, кот победно поднял хвост и, протяжно мяукая, важно продефилировал к столу переговоров.

— Рыжик не любит мышей, он питается ими только с голодухи, — посадив охотника на скамью рядом с собой, Василиск погладил котика по урчащей голове. — Козье молочко в блюдце ему нравится больше.

— Надо же, всех мышей передушил за раз, — вернувшись с подносом, уставленным глиняной посудой, Сармат сразу заметил серую шеренгу дохляков, аккуратно выложенную вдоль стеночки. — Я сейчас ему блюдце принесу и кусочек козлятинки отрежу.

— «Царь мышей», — благодарно поклонившись охотнику, похлопал в ладоши принц. — А ты, Василий, что можешь?

— Так лихо расправляться с мышами я точно уж не могу, — рассмеялся скромный чародей. — Зато я умею мысленно общаться с чудо-котом, вернее, это он так умеет.

— Вы оба полны загадок, — кивнув, задумчиво глянул на странную парочку Сахил-мореход, решив, что гадалка — то не соврала, и помощь действительно подоспела.

— Господин, там под окном трётся человек Хитрого Билла, — вернувшись со двора, обеспокоенно предупредил Сармат.

— Пусть соглядатай послушает индскую речь, — отмахнулся Василиск. — Меня Билл послал разузнать, как можно повыгоднее продать вас родственникам. А то, ваше письмо на родину никто не в состоянии прочитать, чтобы исключить подвох.

— Естественно, ведь в этих краях нет грамотея, способного прочитать лирические стихи на персианском языке, — злорадно рассмеялся проделанной шутке Сахил-мореход.

— Но ведь в Метрополии выкупать пленённых моряков не зазорно, — не понял строптивость пленника Василиск и чуть не вздрогнул от взрыва ярости, полыхнувшей в сознании гордого принца.

— Я скорее покончу с собой, чем соглашусь стерпеть позор возвращения домой ободранным псом в железном ошейнике! — чуть не перевернув посуду, грохнул по столешнице кулаком Сахил-мореход.

Перед мысленным взором телепата замелькали события из жизни десятого сына императора Инда. У Сахила не было шанса занять трон, самому младшему сыну не досталось во владение даже захудалой провинции. Отец считал его сумасбродным мечтателем, которому нельзя поручать серьёзные государственные дела. Горячий и непоседливый, принц вечно со всеми спорил: с отцом, со старшими братьями, с мудрыми визирями. Особенно жаркие споры разгорались вокруг предстоящей войны с Ордой джунгар. Правитель и его визири были уверены в силах Индской империи: в огромном непобедимом войске, в сильных крепостях и в грозных индских боевых слонах, от трубного звука которых лошади диких кочевников разбегаются, как трусливые шакалы от рёва льва. Однако прибившийся к принцу косматый варвар — сармат сумел внушить Сахилу страх перед Ордой джунгар, которая загнала племя степняков в горы. Сахил — мореход, путешествуя к берегам Персианского царства, также наслушался страшилок о жестокой кочевой орде, безжалостно сжигающей города и крепости. Грозный и пока ещё никем неодолимый враг подбирался к границам Инда, а правители и народ пребывали в безмятежной уверенности в своём величии и силе. Сахил хотел нанять всадников горных сарматов и возглавить конное войско, но казначеи не дали денег, а отец и братья лишь посмеялись над горе — воякой. Тогда Сахил — мореход похитил корабль, перевозивший часть налогов из дальней провинции, и со своими телохранителями отправился в земли Нового Света. В порту на западном берегу Панамского перешейка принц продал корабль вместе с товаром, а на восточном берегу зафрахтовал торговую шхуну с экипажем и отправился на Северный Архипелаг. Принц рассчитывал закупить на северных островах партию «солнечного камня», чтобы потом в десять раз дороже перепродать товар в Инде. Столь далеко индские купцы не ходили, и это был верный способ раздобыть деньги для найма сарматской конницы и выступить в поход с личной дружиной. Ко времени возвращения гнев отца на непутёвого младшенького сынка уляжется, да и угроза вторжения безбрежной конной лавы джунгар нависнет над страной. Сахилу не верилось в то, что кто — либо из спесивых визирей или старших братьев — гордецов унизится до найма диких сарматов. Да и не смогут они договориться с горцами о помощи. Лишь у его верного соратника, Сармата, была возможность убедить родичей в необходимости оставить селения и принять участие в войне с общим врагом. Сармат обещал верховному вождю своего обездоленного народа, что найдёт деньги для закупки продовольствия и не допустит голода, пока воины будут биться вдали от селений.

— Рыжик тоже не любит побитых псов в ошейниках, — сказал Василиск, чтобы разрядить накалившуюся атмосферу, и погладил котика по головке. — Он за свободу радеет.

— Свобода, без денег в кошельке, стоит недорого, — чуть остыв, разжал зубы и выдохнул принц. — Хотя даже и такая нам сейчас не по карману. Кругом сильный враг. Даже если удастся захватить проходящий мимо острова корабль, то управлять судном со сложной парусной оснасткой мой малочисленный и не обученный экипаж не сможет. У нас в морях ходят небольшие одномачтовые суда под одним парусом.

— А если купить себе место на корабле? — наклонив голову, подмигнул Василиск.

— В этих пиратских водах считается особым достижением захватить слабого в плен и продать в рабство, — отмахнулся от бредовой затеи мореход. — Никто не станет торговаться с беззащитным, если есть возможность просто его ограбить. Корабли из Метрополии оберегает сильная власть, угрожая строгой карой, а за дикарей из далёкой страны никто не заступится. Капитаны нарушат любое данное слово, ограбят богатеньких пассажиров и продадут в рабство, и никто их за это даже не пожурит. Здесь и своих-то грабят почём зря, если удаётся всё провернуть по-тихому. Да и где мы возьмём средства на оплату перевозки, а потом ещё надо будет просить милости у индских купцов, чтобы из Нового Света нас вернули домой. Нет, позорного возвращения на родину я не стерплю. Уж лучше кануть в забвение, чем всю оставшуюся жизнь переносить насмешки чванливых удачливых родственничков.

— Ну, а если пассажиров нельзя будет ограбить, так как оплата за перевозку обещана по прибытию на место? — продолжал соблазнять хитроумный Василиск. — И оплата чудовищно щедрая.

— Так кто же нас в кредит повезёт? — удивлённо поднял брови принц. — Я, конечно, могу дать слово, что дома достану денег для выкупа себя и команды, но кто же за меня поручится здесь?

— Я думаю, что смогу замолвить словечко авторитетному человеку, — подмигнув, неожиданно предложил помощь чужеземец.

— Но и в этом случае я вернусь домой как побитая собака, — насупившись, не желал позора гордец.

— Ладно, вернёшься богатым, — махнул ладонью кудесник. — Но только получишь свою долю уже после реализации всего товара.

— Какого товара и что за доля? — совсем обалдел от невиданной щедрости принц, уже и не зная, какого ещё бреда дальше ожидать от ударенного по голове сумасшедшего.

— Думаю, что одна четверть от общего капитала компании будет для тебя достаточной, — прищурив глаз, делец почему-то оценивающе глянул на морской рундук с бумагами.

— А каков общий капитал? — всё же решил не прерывать фантазёра принц.

— Сундук, вчетверо больший твоего, — ошарашил сумасшедший делец и в конец добил: — Доверху наполненный «солнечным камнем».

— И за что мне такое счастье? — скрестив руки на груди, недоверчиво нахмурился Саид — мореход.

— За посредничество в крупной сделке с драгоценными камнями, — не моргнув глазом, объяснил Василиск. — Ты же сам говорил, что камни в Инде сможешь продать в десять раз дороже, чем они стоят здесь, на островах. Хитровану Биллу по силе добыть крупную партию товара, но вот самостоятельно переправить в Инд и безопасно продать оптом он её не сможет, ибо в тех краях теперь уже он окажется северным варваром — иноверцем, которого можно всякому безнаказанно грабить.

— Да, огромный сундук «солнечного камня» дикарю не продать — если не ограбят жадные раджи, то завистливые купцы уж точно разбойников подошлют, — признал несовершенство родного мира Сахил — мореход.

— Вот твоя команда и обеспечит дополнительную охрану груза по пути следования, а ты поможешь сбыть товар по прибытию в столицу.

— Дополнительную охрану? — настороженно прищурив глаз, заметил странную формулировку принц.

— Ну ты же не думаешь, что Хитрован Билл отправит ценности без своей охраны? Кстати, если ты не против, то я могу предложить Биллу прихватить с собой ещё и партию пороховых ружей на продажу.

— Торговля порохом и стрелковым оружием с дикарями запрещена, — напомнил строгие законы Метрополии принц.

— Пиратам закон не писан, — рассмеявшись, сделал жест рукой вокруг шеи Василиск. — Они и так всю жизнь под петлёй виселицы ходят.

— Но к ружьям нужен порох, а он на войне быстро расходуется, — загорелись алчным блеском глаза принца — воителя.

— Можно наладить очень выгодный бизнес, — поднял указательный палец юный делец. — Думаю, эта перспектива станет дополнительной гарантией выполнения договора обеими заинтересованными сторонами.

— Я уже пытался купить в Новом Свете секрет производства пороха, — сокрушённо вздохнул принц. — Но его производят только в Метрополии и соседних с ней странах.

— Однако пираты как-то умудряются доставлять порох в Новый Свет бочками, — обнадёжил Василиск. — Хитрован Билл просто немного расширит контрабандный рынок, проторив путь в Инд и наладив деловые связи между пиратами и купцами из Диких Земель.

— С моими связями в императорском доме проблем с безопасной реализацией драгоценных камней и порохового оружия не будет, — радостно улыбнулся принц, протягивая руку Василиску.

— Не спеши радоваться, мне ещё Хитрована Билла надо обработать, — скромно ответил гений контрабандной торговли, пожимая протянутую ладонь.

— Ты, Василий, наверно, раньше был успешным купцом, — предположил Сахил-мореход. — Кто научил тебя строить такие хитрые коммерческие комбинации?

— Один индский купец-мореход, — честно глядя в глаза источнику информации, улыбнулся телепат — деляга.

— Ну, для меня и Хитрована Билла это будет выгодная сделка, а что с неё рассчитываешь поиметь ты?

— По сути, я такой же пленник на Пустом острове, как и вы с Сарматом, — тяжело вздохнув, грустно посмотрел на новых друзей Василиск. — Только мне ещё угрожает расправа со стороны инквизиции. Метрополия скоро направит карательную экспедицию на Пустой остров. Без вашей помощи мне с Северного Архипелага быстро не вырваться, а прятаться от инквизиторских ищеек здесь бесполезно. Я потерял память, но не разум. Кроме того, волшебный кот сказал, что путь в мой родной край пролегает через море в юго-восточном направлении. Встретившись с Сарматом, я вспомнил горную область, куда после разгрома в битве с джунгарами отступил его степной народ. Местность очень похожа на с детства мне знакомую. Возможно, где-то в высокогорном краю расположена обитель мудрых отшельников, которые меня обучали.

— Да, брат, я от старейшин слышал о мудрых шаманах, живущих в высокогорных обителях, — сочувственно положил руку на плечо потеряшки рядом стоящий Сармат. — Ты вселил надежду в наши сердца и показал путь к спасению нашей чести. Потому, когда доберёмся до Инда, я провожу тебя к своему племени и обеспечу лошадьми и проводниками в горный край, где под снежными шапками спрятана затерянная обитель великих шаманов.

— Не дрейфь, брат Василий, в Диких Землях шаманов на кострах не сжигают, — встав из-за стола, положил ладонь на другое плечо юноши Сахил-мореход. — Я тоже клянусь всемерно помогать нашему спасителю вернуться в родные края.

— Спасибо, братья по несчастью, — поднявшись со скамьи, благодарно улыбнулся Василиск и накрыл ладони друзей своими.

— Мя — у–у, — вскочил со скамьи на столешницу Рыжик и, вытянувшись во весь рост и положив передние лапы на грудь брата-беспризорника, лизнул его подбородок.

— Ну с таким Царём зверей наше боевое братство всех врагов передушит, как мышей! — громко расхохотавшись, погладил чудо-кота свободной рукой воспрянувший Сахил-мореход.