Беспризорник (СИ)

Глава 9 Слуги дьявола

Старый «Морж» трое суток терпел неистовый шторм. Шхуна кряхтела, хлопая обрывками разодранного паруса, жалобно скрипела канатами спутанного такелажа и в исступлении била сломанной реей по расшатанной стонущей мачте. «Моржа» швыряло по пенным волнам, словно щепку. В трюме хлюпала вода, просачиваясь через щели в обшивке корпуса. Матросы, сменяя друг друга, постоянно откачивали воду помповым насосом — за трое суток борьбы за живучесть судна умаялась вся команда.

Когда ветер, наконец, стих и улеглись волны, обессиленные люди выползли из сырого трюма и устлали палубу измученными качкой и голодом телами. В бешеной болтанке кусок не лез в горло, лишь глоток рома из фляги мог немного взбодрить. О полноценном сне тоже не могло быть и речи в бешено скачущем гамаке, хотя даже в такой болтанке морякам отдыхающей смены удавалось на короткое время впадать в сонное забытье.

После окончания шторма надо было приступать к ремонту оснастки и такелажа шхуны, но сил у экипажа не нашлось — команда валялась на палубе вповалку. На помповом насосе продолжали работать только двужильный молодец-юнга и старина Олаф, который сумел сохранить силы, ибо в качестве боцмана до того лишь организовывал работы и следил за сменой вахт.

— До последнего не верил, что старая развалюха выдержит шторм, — с усилием давя на ручку хлюпающего насоса, пропыхтел Олаф. — Повезло ещё, что ураган нас лишь краем зацепил. Но корпус «Моржа» дал течь ниже ватерлинии вдоль обоих бортов. На воде такую беду не устранить, надо бы на берег выброситься: щели проконопатить да днище просмолить.

— А далеко ли до ближайшей земли? — размеренно качая приводом насоса, решил уточнить диспозицию юнга.

— Ветер нас отнёс от маршрута значительно на запад, — боцман качнул головой в сторону правого борта. — Однако пока тучи не раскроют чистого неба, нам с местоположением не определиться. Сегодняшней ночью капитан звёзд не увидит. Думаю, что в такую пасмурную погоду нам болтаться в опасной близости от материка не менее суток. Да и без ремонта парусной оснастки всё равно с места не сдвинуться, будем дрейфовать по течению на север.

— А почему это к берегу в «опасной близости»? — не понял странной формулировки юнга. — Нам же и надо поскорее до побережья добраться, подремонтироваться.

— Всё побережье Нового Света, почти до самого экватора захвачено Метрополией. Мореходам же с Северного Архипелага в этих землях не рады. Мы для местных властей не торговцы, а товар. Была бы у Хитрована Билла королевская лицензия на морскую торговлю, тогда бы другое дело, но без неё с нами церемониться не станут: корабль отнимут, груз изымут, а мореходов продадут в рабство на плантации.

— Беззаконие какое-то, — нахмурился Василиск.

— В этих широтах правит закон сильного, — усмехнулся старый пират. — Испаньольских купцов тоже грабят, только чуть южнее, в Карибском море. Там, среди множества островов власти Метрополии нет — каждый сам себе комендант. Метрополия сильна, но не всесильна, на свете ещё уйма малых морских держав. Объединившись в Морской Союз, они кое-как противостоят засилью испаньольских синьоров в Новом Свете. Правда, малые державы контролируют лишь торговый тракт в районе Панского перешейка и прилежащие острова. Всё восточное побережье материка севернее и южнее экватора во власти Метрополии.

— А западное побережье Нового Света кому подвластно? — выяснял политическую обстановку чужестранец.

— За Панским перешейком лежат пока ещё вольные земли. В воды Дикого океана ничьему флоту не пробраться, и посуху через континент армию не провести.

— Но ведь индские корабли ходят по Дикому океану?

— Индские купцы ходят через океан до порта на Панском перешейке, — уточнил Олаф. — А со свирепыми аборигенами западного побережья торговых отношений ни у кого нет.

— Неужели местные вожди не осознают выгоду от торговли?

— Остатки разбитых племён аборигенов восточного побережья ушли в центральные земли, и вести о злых бледнолицых колонизаторах достигли их краснокожих сородичей на западе. Теперь всех мореходов, которые пытаются высадиться на западное побережье материка, ждёт мучительная смерть у столба пыток. И свирепые краснокожие не делают различий между испаньольскими экспедициями и индскими купеческими караванами. Без сильных армий, вооружённых современным пороховым оружием, племена аборигенов не покорить. У Индской империи такого оружия нет, да и флот у неё слабенький, а Метрополия пока не в силах дотянуться до западного побережья.

Как и предрёк старик Олаф, «Морж» дрейфовал в неизвестных водах больше суток. С открытием неба капитан Билл определил координаты нахождения судна, но ничем не обнадёжил команду — шторм пригнал «Моржа» к враждебным берегам, и ни одного острова, подходящего для починки корпуса шхуны, вблизи не было. После ремонта парусной оснастки судна придётся весь путь до экваториальных островов посменно откачивать воду из прохудившегося трюма.

Однако, как издревле повелось, беда одна не приходит. В полдень, когда Василиск прилёг часок вздремнуть после сытного обеда, ему пришёл тревожный сигнал от Рыжика. Кот, избегая сырого душного трюма, дремал на палубе, в тени от фальшборта, но при этом караульную службу нёс неусыпно. Кот — телепат первым из экипажа заметил приближение врага. В открытом море чужое пристальное внимание страж почуял издалека.

— Полундра, хозяин, на горизонте враг! На военном корабле нас засекли и уже дали команду идти на сближение.

— А почему молчит наш вперёдсмотрящий? — вылезая из гамака, возмутился Василиск.

— У нашей шхуны мачта ниже, из корзины матросу врага ещё не видно, и волны дают на солнце блики, — попытался оправдать вахтенного Рыжик, но, обратив внимание на нерадивого морячка, тут же возмутился: — Да он, паразит, пригрелся на солнышке и дрыхнет!

— Рыжик, поднимай общую тревогу, — опоясываясь мечом, скомандовал Василиск.

С палубы раздался дикий кошачий вой. Вслед за Василиском на палубу высыпала вся команда.

— Что за полундра? — обратился к орущему коту, словно к матросу, капитан Билл.

Рыжик «выключил сирену» и, вскочив на край фальшборта, изобразил статую сфинкса с обращённой в сторону горизонта головой.

— Рыжик почуял приближение вражеского корабля, — расшифровал странную пантомиму Василиск.

— Вижу судно по левому борту! — проснувшись, приложился к подзорной трубе вперёдсмотрящий.

— Кто идёт? — задрав голову к «вороньему гнезду», обеспокоился капитан.

— Не вижу пока, слишком далеко, — даже с вершины мачты, не смог определить тип судна матрос.

— А что на сей счёт думает Рыжик? — без обиняков обратился к телохранителю кота встревоженный Билл.

— Рыжик считает, что заслужил вкусняшку, — улыбнулся Василиск, не желая при всём экипаже раскрывать возможности чудо — кота и озвучивать информацию.

— Лады, до сближения ещё есть время, веди героя в капитанскую каюту, — кивнул Билл и отдал распоряжения команде: — Сахил — мореход, спрячься со своими людьми в трюме. Курс не меняем. Всех матросов на реи, добавить парусов, даже если повреждённая мачта будет трещать от натуги и грозить переломиться. Олаф, проследишь за работой и спустишься ко мне.

Когда Василиск оказался наедине с Хитрованом, он подкормил Рыжика кусочком копчёной колбаски и приступил к докладу:

— Нам наперерез движется трёхмачтовый фрегат с шестью десятками пушек на борту. На мачте реет испаньолький военный флаг. Команда фрегата более трёхсот пятидесяти матросов. Капитан корабля Алонсо Ортис. Имя и фамилия на испаньольском означают: благородный и удачливый. Фрегат вышел из порта сразу после шторма и направлен на перехват любого судна, идущего с севера. Капитан имеет предписание задерживать всех, досматривать и конвоировать в порт.

— И это всё Рыжик увидел из такой дали? — с сомнением возрился на чудо — кота Билл.

— Всё это знает и видит вахтенный матрос, который заметил нашу шхуну и сейчас докладывает капитану, — усмехнулся Василиск, перехватив телепатический контакт своего хвостатого помощника с чужим морячком. — Алонсо Ортис сейчас инструктирует молодого офицера досмотровой команды. Рядом находится корабельный капеллан, который будет сопровождать офицера и выявлять на захваченном судне скрытых слуг дьявола.

— Уж, не по нашу ли душу загонщиков послали? — призадумался Хитрован. — Я бы на месте «гадского папы» тоже подстраховался и поставил морские заслоны, дабы перехватить беглецов. Неужели мы столь ценны для Святого престола, чтобы на нас весь испаньольский флот ополчать?

— Извини, Билл, не хотел зря тревожить, но… — Василиск не мог впрямую признаться в своих способностях телепата, однако надо было как-то предостеречь компаньона: — видение у меня было перед самым началом шторма. Сначала не до того было, а потом решил, что позже скажу…

— Ну же, не тяни кота за хвост, давай уж, выкладывай, — почувствовал недобрую весть суеверный мореход, суетливо завозившись задом на табурете.

— Может, кот тому и виной, — решил опять всё свалить на хвостатого телепата Василиск. — Рыжик у меня на груди пристроился, и приснилось мне, будто бы целая испаньольская эскадра пришла на Пустой остров.

— Вполне даже может быть, — покачал головой Билл. — Раз по всему океану охоту устроили.

— В общем, Билл, нет больше посёлка на Пустом острове, — грустно понурившись, тяжело вздохнул Василиск. — Инквизиторы сожгли все дома, а жителей расстреляли.

— Всех? — опешил от такой крайности Билл. — Вот уж не думал, что «гадский папа» так обозлится. Решил-таки огнём и калёным железом выжечь пиратское гнездо. Неужто его жадные подручные никого в рабство не угнали?

— Кого не расстреляли, тех пытками истязали до смерти, — сжал кулаки юноша.

— Ну, о том, куда на самом деле мы собрались убежать, в посёлке никто не знал, — поняв, зачем дознаватели мучили людей, усмехнулся Хитрован, но тут же напрягся и исподлобья зыркнул на парня: — Разве что Марта?

— Она ничего не сказала инквизитору, — выдавил сквозь зубы «просто друг» Марты.

— Какому инквизитору? — прищурившись, вперился взглядом в прорицателя Билл.

— Того, который в первый раз приходил в таверну, когда искал встречу с одноглазым наёмником.

— Ты видел именно того гада, который подсунул мне ядовитую монету? Ты не ошибся?

Тут Рыжик соскочил с колен Василиска, выгнув спину и подняв хвост трубой, вздыбил шерсть и оскалился.

— Это был тот самый инквизитор, — сверкнув глазами в полумраке каюты, Василиск крепко сжал рукоять катаны. — И теперь он и его слуги дорого заплатят за смерть невинных людей.

— Погоди мечом размахивать, тут надо действовать хитрее, — призадумался над непростой ситуацией бывалый пират. — В прямом бою против пушек фрегата нам не выстоять и удрать на этакой развалюхи мы не сумеем, в абордажном бою тоже расклад не в нашу пользу: один к десяти.

— Если попасть в крюйт-камеру, то можно сразу корабль взорвать, — горячился юнга.

— Крюйт-камера расположена в носу фрегата ниже ватерлинии, — покачал головой капитан. — С наших пушчонок в пороховой склад никак не угодить.

— Я сумею туда прорубиться во время абордажа, — очень самонадеянно заявил молодой рубака.

— Зачем же так грубо действовать? — усмехнулся Хитрован Билл. — Нас капитан Ортис сам любезно пригласит посетить его фрегат. Вот только как по-тихому до пороховых запасов добраться — ума не приложу. Ну, да время помозговать у нас ещё будет, авось извернёмся как-нибудь. Кстати, я так понял, что Рыжик умеет читать чужие мысли с очень большого расстояния?

— В океане нет помех от шумной толпы, — пожал плечами Василиск. — Но лучше, чтобы абонент сам установил связь, обратив внимание на объект.

— Я знаю, как завладеть вниманием слуг «гадского папы», — довольно потёр ладони Хитрован. — У меня интересное письмецо для них припасено.

— Вы сохранили подорожную грамоту одноглазого наёмника, — прочитав мысли капитана, Василиск догадался, о каком письме ведёт речь Билл.

— Инквизитор выгреб из трактира все вещички наёмника, — с улыбкой развёл руками Хитрован, подмигнув компаньону. — Однако церковная крыса не решилась отнять у пиратов ценности, добытые в бою, а ведь это не только деньги — порой иные бумаги бывают дороже золота.

— Чего это вы так веселитесь? — зайдя в каюту, боцман заметил улыбку на губах капитана. — Ведь расклад сил не в нашу пользу.

— Старина Олаф, ты не учитываешь чудовищную силу двух наших бойцов, — рассмеялся Хитрован. — Ты же, помнится, сам утверждал, что один Василий целого отряда стоит, а у нас в строю ещё и самый свирепый на свете бойцовский кот.

— Ну, разве что бойцовский кот всех врагов распугает, — наклонился к Рыжику старик и ласково погладил котика. — Однако и ему без помощи не обойтись.

— Силовую поддержку не обещаю, но мудростью поделюсь, — продолжал веселиться азартный Хитрован, который любил в карточной игре прятать туза в рукаве. — Олаф, будь так любезен, проверни наш старый трюк с подрезанной рулевой тягой.

— Но раньше мы подрезали канаты на купеческих кораблях, чтобы те не могли быстро добраться до порта.

— А теперь мы сами купцами заделались, — положил руку на плечо старого соратника бывалый пират. — И очень не спешим к берегам, где разложены инквизиторами костры.

— Ну что же, подрежу тягу от штурвала, — не стал спорить боцман. — Только маневрировать мы тогда уже не сможем.

— Нам и не надо, наш путь теперь прям и бесхитростен — прямиком в адское пекло! — зловеще расхохотался гроза океана Хитрован Билл. — Да и проводник дьявола с четырёхлапым поводырём у нас уже имеются.

Олаф не разделял показного оптимизма Хитрована, но понимал, что для боевого настроя команды уверенность капитана в успехе некоего коварного замысла имела большое значение. Поэтому, когда фрегат наконец-то нагнал идущую по ветру шхуну, и судно, подчиняясь сигналу из пушки, спустило паруса и легло в дрейф, то экипаж вёл себя спокойно, не выказывая никакого страха перед поднявшейся на борт призовой командой.

— Почему сразу не остановились? — принимая из рук капитана шхуны скрученные в рулончики документы, грозно глянул на Билла молоденький испаньольский офицер.

— Так кто же сразу разберёт, что за корабль гонится? — пожал плечами Хитрован.

— А когда поняли, почему не спустили паруса?

— Так, синьор, мы же уже к тому времени с вами попутными курсами шли, — заискивающе улыбнулся Хитрован. — Прибыли бы в один порт или параллельным курсом бок о бок проследовали. Ежели бы вы подали сигнал раньше, мы бы сразу остановились. А так, чего зря рваные паруса трепать. У нас воды полные трюмы, еле успеваем откачивать, потому нам лишняя суета и задержка в тягость. Кстати, синьор, если не отмените свою команду: выстроить весь экипаж на палубе, то вскоре всем скопом опустимся на дно, с русалками знакомиться.

— Мне доложили, что ещё не вся команда поднялась на палубу, — прищурив глаз, заподозрил каверзу офицер.

— Весь экипаж на палубе, — обернувшись, обвёл рукой строй матросов за своей спиной капитан. — А в трюме остался только товар — индские дикари, которых везём для получения выкупа от их родственников.

— И что-то слишком много у вас на борту оружия, — с подозрением продолжал буравить взглядом хитрого северянина офицер.

— Так через опасные воды идти придётся, — сокрушённо вздохнул Билл. — С индскими купцами только на Панском перешейке уговорились проводить обмен, а там, рядом, пираты рыщут.

— Не намеревались ли вы торговать пороховым оружием с дикарями? Ведь от одной лишь продажи горстки пленных выгоды немного.

— Ну, синьор, мы же с Северного Архипелага идём, — потупив глазки, засмущался купец. — А там главный товар — «солнечный камень», вот и затарились чуток.

— И много взяли для перепродажи? — загорелся глаз у синьора.

— Сундук, — ошарашил, широко разведя руками, купчина.

— Сундук? — выпучил глаза молоденький офицерик и оглянулся на своего подручного, который уже успел пошарить по капитанской каюте.

— Есть такой, — оценив продемонстрированный капитаном размер богатой кладовой, кивнул тот. — Только закрыт на замок.

— Ключ! — протянув ладонь, потребовал полной капитуляции захватчик.

— Извиняюсь, синьор, но у вас нет полномочий изымать груз, предназначенный Святому престолу, — заложив руки за спину, снисходительно улыбнулся капитан Билл.

— Где это видно, чей это груз? — надул щёки офицерик.

— Синьор, соизвольте наконец-то взглянуть на сопроводительные документы, — Билл, не убирая улыбки с губ, указал взглядом на зажатые в руках офицера бумаги.

Офицер развернул самые крупные свитки и скривился:

— Да тут лишь купчая на судно и размытая водой лицензия на торговлю, — презрительно фыркнул он. — Печать совсем не видно — подделка какая-то.

— Зато в последнем документе все печати чёткие, — неожиданно преобразившись, гордо выпятил грудь важный синьор-капитан и приказным тоном потребовал: — Молодой человек, извольте ознакомиться с предоставленным документом.

Офицер зло швырнул под ноги судовые бумаги и нервно развернул небольшой свиток. Однако по прочтении короткого текста и придирчивого осмотра позолоченного оттиска печати на пергаменте, брезгливое выражение лица молодого человека сменилось на испуганное. Офицер суетливо собрал брошенные на палубу свитки и пролепетал:

— Извините, синьор капитан, но в подорожной грамоте указаны два лица, без упоминания имён.

— В данный момент я нахожусь в ипостаси мелкого торговца, Хитрована Билла, — снисходительно улыбнувшись, отвесил лёгкий поклон таинственный синьор и указал рукой на рядом стоявшего юнгу. — А вторым лицом значится мой юный слуга. Разве вы видите на судне другого юношу, подходящего по возрасту?

— Что происходит? — подошёл к молодому офицеру капеллан, который уже обнюхал все закутки на шхуне в поисках нечистой силы или атрибутов дьявольской ворожбы.

Офицер без лишних слов сунул капеллану под нос пергамент с золочёной печатью. Тот с большим пиететом взял в руки документ и неторопливо тщательно изучил.

— Я думаю, что наш капитан будет очень рад лично познакомиться со столь значимым синьором, — придирчиво осмотрев капитана шхуны и его слугу, нашёл, как вывернуться из неожиданной ситуации, капеллан. Препятствовать посланнику Святого престола он не мог, но признавать за любым проходимцем права на особый статус тоже не желал. Следовало в приватной беседе удостовериться в том, что синьор действительно является означенной в грамоте важной персоной.

Офицер вместе с призовой командой остался на задержанном судне, а капитана шхуны и его юного слугу перевезли на фрегат. Билл прихватил с собой кота и не выпускал любимца из рук, поглаживая ему шейку под довольно урчащей холёной мордочкой.

— Извините, синьор капитан, но с оружием расхаживать по военному кораблю нельзя, — остановил поднявшихся на борт фрегата гостей вахтенный офицер. — Прошу сдать личное оружие на хранение.

— Надеюсь, котика я могу оставить? — позволяя разоружить себя и слугу, язвительно улыбнулся Хитрован Билл. — Или его острые коготки тоже представляют угрозу?

— Кота можете оставить при себе, — флегматично махнул рукой офицер. — Наш капитан тоже любит живность.

— Собак? — насторожился гость.

— Нет, у капитана ручной попугай, говорящий.

— Говорящий — это большая редкость, — одобрительно кивнул Хитрован. — Я придержу котика, чтобы проказник не выдрал перья из хвоста дорогой птички.

— Да уж, будьте так любезны, — фыркнул офицер и показал гостям, куда следовать.

В сопровождении судового капеллана, который прибыл чуть раньше и успел посекретничать с капитаном, гости спустились на вторую палубу и прошли вдоль выставленных в ряд орудийных лафетов в кормовую часть фрегата. Капитан встретил посланника Святого престола с распростёртыми объятиями и лживой улыбкой. После краткого взаимного представления хозяин предложил гостю отужинать за столом в его каюте. Пока кок на камбузе готовил угощение, в богато обставленном роскошью салоне завязалась светская беседа.

— Синьор Алонсо, правда ли, что ваш попугай говорящий? — указал пальцем на пёструю птицу в клетке Билл.

— Во всяком случае, этот негодяй ругается на трёх языках, — рассмеялся капитан Ортис.

— Хотелось бы послушать, — настаивал на демонстрации выдающихся способностей Билл. — Иначе, зачем птицу задаром кормить?

— Глупая птица болтает лишь тогда, когда захочет, — смущённо развёл руками владелец редкого говоруна и, чтобы тоже уязвить настырного гостя, ехидно уколол: — Синьор Билл, ваш слуга тоже не особо разговорчив, но вы так его цените, что даже усаживаете рядом с собой за стол.

— Мой секретарь тоже говорит на множестве языков, зато всегда, когда я ему прикажу, — усмехнулся наглый синьор, посмевший усадить безродного служку за один стол с благородными господами.

— Позвольте нашим полиглотам посоревноваться, — повернул голову к присутствующему рядом с ним за столом военному капеллану капитан и начал сразу с подлого приёма. — Рамиро, ублажите наш слух речами на древнелатинском.

Весьма гордый своим знанием многих языков, в том числе весьма редко используемых, священнослужитель привстал и воодушевлённо продекламировал отрывок из старинной баллады.

— Пафоса много, но текст какой — то заунывный, — скривился Билл и, погладив котейку по головке, обратился к секретарю: — Василий, будь любезен донести до нас смысл сей поэтической оды.

— Эту древнюю эллинскую балладу поэт Гонсалес ещё в прошлом веке переложил на испаньольский язык, — удивил глубокими познаниями в литературе молодой секретарь и процитировал тот же отрезок баллады, но в осовремененной интерпретации испаньольского барда.

— Точное изложение, — кивнув, вынужденно признал капеллан, тоже знавший текст баллады в переводе.

Священник обменялся с учёным секретарём короткими фразами на всех известных ему языках, при этом получив от коллеги ответы на тех же языках.

— Надо признать, синьор Ортис, что молодой человек, не смотря на юный возраст, очень хорошо образован, — к неудовольствию хозяина, поднял руки капеллан. — Такое образование может получить в столичном университете дворянин, либо послушник церковной академии в монастыре святого Петра.

В ответ на вопросительные взгляды, Билл самодовольно улыбнулся и погладил котика, а его секретарь скромно опустил глаза.

В дверь постучали, и капитан Ортис разрешил войти.

— Синьор капитан, прошу прощение за самоуправство, но я посчитал необходимым предпринять меры безопасности, — войдя в каюту, вытянулся по стойке смирно молодой офицер, производивший досмотр шхуны.

— Докладывайте, что у вас там, — сделал вид, что не в курсе произведённых его подчинённым действий, капитан фрегата.

— Так как в трюме шхуны обнаружена течь вдоль обоих бортов, то я счёл необходимым переместить ценный груз на борт фрегата.

— Разумные действия, — одобрительно кивнул капитан, но тут же пожурил торопыгу: — Однако сперва следовало бы спросить дозволение владельца груза. — Ортис обернулся к нервно закусившему губу капитану шхуны: — Синьор, прошу простить перестаравшегося офицера, он желал как лучше.

— Никто не вправе препятствовать путешествию особого посланника Святого престола, и всякий воинский чин либо обременённое властью гражданское лицо обязаны содействовать в его перемещении к цели, — угрюмо процитировал часть текста подорожной грамоты Билл.

— Вот, уважаемый синьор, мы и приложим все усилия, чтобы обеспечить вам скорейшее и безопасное достижение пункта назначения, — склонился в почтительном поклоне капитан Ортис и, приподняв голову, с прищуром взглянул на странного посланника: — Кстати, вы так и не назвали его.

— Конечный пункт: восточный порт на Панском перешейке, где я должен обменять индских пленников, — очень неохотно признался Хитрован.

— Неужели, вы со столь малой командой и сундуком сокровищ, рискнёте сунуться в логово противников Метрополии? — поцокав языком, неодобрительно покачал головой Ортис.

— Приказы не обсуждаются, — буркнул лже — посланник. — А «солнечный камень» мы должны будем сгрузить по пути, в порту острова, на «Новой Испаньоле».

— Груз должен принять епископ Бенедикт? — попытался поймать посланника в ловушку капеллан.

— Уважаемый Рамиро, видимо, запамятовал, что достопочтимый Бенедикт уже пару лет как скончался, — напомнил ему секретарь Билла, прочитав подлые мыслишки ловкача. — Сейчас на «Новой Испаньоле» интересы Святого престола в ведении епископа Филиппа.

— Ах, да, конечно же, Филиппа, — покаянно ударил себя по лбу коварный капеллан.

— Синьоры, мне без разницы, для кого предназначен груз, — с деланным безразличием отмахнулся от известных имён капитан Ортис. — Но раз уж я взял на себя бремя охраны ценностей, то должен удостовериться, что груз поступил под мою руку в полной сохранности. Внесите сундук в мою каюту! Синьор Билл откроет его своим ключом, и после осмотра содержимого присутствующие в каюте лица документально засвидетельствуют, что он будет закрыт, а ключ останется у владельца.

Биллу ничего не оставалось, как согласиться с желающим подстраховаться капитаном Ортисом, который хоть и старался разыгрывать простака, но отнюдь таковым не являлся. Выслушав краткий толковый отчёт капеллана, Ортис сразу принял решение переместить ценный груз в свою каюту, а подозрительных гостей разместить под замком и охраной в соседней каюте для важных пассажиров.

Опытному в делах инквизиции капеллану очень пришлись не по нраву явно пиратские физиономии матросов шхуны северян. На судне он заметил следы от абордажа: сколы на досках фальшборта и глубоко впившиеся пули в обшивке борта. У команды был явный избыток вооружения и напрочь отсутствовал страх. Никакой суеты, никаких затравленных взглядов. Чувствовалось, что экипаж был готов по сигналу капитана вступить в схватку с призовой командой фрегата, но не кидался в драку лишь из-за уверенности, что всё обойдётся миром. Испаньольские матросы грубо пихали северян прикладами, а те только молча ухмылялись в ответ. На шхуне собрались не затюканные хозяином морские работяги, а уже вкусившие крови хищники океанских просторов. Сам капитан производил впечатление пожилого толстячка-добрячка, но во взгляде иногда проскальзывали опасные блики, словно из спокойной водной глади на миг выныривали акульи плавники.

Хитровану было решительно нечего возразить капитану Ортису, который любезно согласился сопроводить важную персону и взять под охрану ценный груз. Впрочем, в подорожной грамоте ничего не говорилось ни о грузе, ни о средстве передвижения — упоминался лишь пожилой синьор и его юный слуга. Первоначальное предположение капеллана, что шхуну захватили на абордаж пираты Северного Архипелага, а посланцев Святого престола скормили акулам, явного подтверждения не нашло. Если капитан шхуны и внушал подозрение, то его чересчур образованный секретарь на пирата совершенно не походил. Не понятно, где юноша набрался знаний, но уж точно не в разбойной среде.

Василий во время ужина продемонстрировал не менее искусное владение серебряными столовыми приборами, чем сам капитан Ортис. У последнего даже возникло подозрение, что в этой странной паре именно секретарь играет главную роль.

В разговорах Билл часто медлил с ответами, предоставляя возможность Василию подсказывать ему, особенно когда речь заходила о фамилиях известных в высших кругах лиц. Молодой секретарь, напротив, знал всех, кого знали капитан Ортис и капеллан Рамиро, и мог точно описать их внешность, манеру поведения и особенности характера. Испаньольцы ни разу не смогли уличить его в неосведомлённости — гость знал даже то, о чём они уже успели, казалось, позабыть.

Однако если у Хитрована Билла не всё шло гладко, то и у хозяев коварные планы тоже рушились. Капитан Ортис не собирался сопровождать важных персон до самой «Новой Испаньолы». Он рассчитывал подвести шхуну до своего порта приписки на побережье Нового Света, а затем «вовремя обнаружить» крупную течь в корпусе «Моржа».

Таким хитрым манёвром Ортис надеялся вынудить гостей посетить местного главу инквизиции и переложить ответственность за принятие решений на его плечи. В этом случае капитан не нарушит ни требований подорожной грамоты с позолоченной печатью, ни приказа инквизиции задерживать все суда северян и доставлять их в порт для тщательного досмотра груза и проверки пассажиров. Кого искала Святая инквизиция, никто не ведал, но задерживать предписывалось всех без разбора. Вот только старый «Морж» не поддался испаньольской команде: при попытке вести шхуну галсом оборвался канат тяги руля. Теперь нужно было либо взять шхуну на буксир, либо заменить канат от штурвала к рулевой тяге.

Капитан Ортис не рискнул брать на буксир судно с течью в трюме, ведь оно могло при затоплении потянуть за собой и корму фрегата. Хотя фрегат Ортиса и был крупным кораблём, водоизмещением лишь чуть до полноценного линейного корабля не дотягивал, однако даже небольшой «Морж» смог бы утащить его за собой в океанскую пучину. Поэтому Ортис приказал обоим судам лечь в дрейф, снял с борта «Моржа» прежний экипаж вместе с пленниками и перевёл потенциальных бунтарей на самую нижнюю палубу фрегата под замок. Естественно, по темноте ремонт на шхуне делать не начали, решив дождаться светлой поры. А важных гостей не стали зря беспокоить, оставив в гостевой каюте почивать в неведении, под надёжным караулом у дверей.

Однако не тут-то было, кот — телепат не дремал — он контролировал всю обстановку и устами Василия докладывал капитану.

— Я-то надеялся как-нибудь запустить чудо-бойца в крюйт-камеру, чтобы он зажёг свечу на пороховой бочке, а потом оба сиганули бы за борт и на «Морже» подняли парней на бунт, — выслушав от Василия якобы разведанную котом информацию, загрустил Хитрован Билл. — А оно вон как вышло: все парни сидят под замком на нижней палубе, и сокровищница наша в каюте капитана покоится — теперь нам взрывать фрегат никак нельзя.

— Значит, будим всех по-тихому резать, — сжал голые кулаки отчаянный мститель.

— Мальчик, ты хотя бы одну живую душу уже загубил? — саркастически глянул на лихого юнгу бывалый пират. — Знаю, что умеешь драться, но убивать — это совершенно другое дело. Да и оружия у нас отняли.

— У меня на прихвостней инквизиторов железные зубы выросли — резать буду без пощады, — свирепо оскалился Василиск и неуловимо быстрым движением выхватил из скрытых под рукавами рубахи ножен два острых клинка с плоскими рукоятками.

— Уже хоть что — то, — одобрительно кивнул старый пират. — Однако даже такой ловкач, как ты, не сможет вырезать три сотни душ. Тут без хитрости не обойтись.

И Хитрован Билл доказал, что не зря пиратская братва дала ему такое прозвище. Билл не отказался от первоначального замысла проникнуть в крюйт — камеру, но изменил суть операции. Изложив Василиску свой хитрый план, Билл принялся за детали.

— Чтобы отпереть дверь крюйт — камеры, нужно по — тихому убрать караул, — Билл глянул на юношу и кивнул: — С этим у тебя проблем, думаю, не будет, но вот ключ от двери хранится в каюте капитана.

— Жара. Окна каюты открыты, — указал на самый доступный вход Василиск. — Скину канат с кормы и проникну внутрь. Не сомневайся, найду ключик от порохового погреба.

— Капитана резать нельзя, он в нашей пьесе главная фигура, — почесал подбородок Билл. — Но ежели раньше времени проснётся, то всё дело — коту под хвост.

— Кот — баюн умеет на клиента блаженные сны напускать, — открыл ещё одну грань таланта кота — телепата Василиск. — Капитан будет крепко спать, пока мы не подготовим все декорации для начала комедии.

— Ещё меня сильно беспокоит груз «солнечного камня», — тяжело вздохнул скупой Билл. — Вдруг злодеи умыкнут наши сокровища?

— Обязательно попытаются с собой утащить, — кивнул Василиск. — Это для капитана Ортиса самая сладкая наживка.

— Эх, перепрятать бы «камешки», — облизнул губы Хитрован. — Да возиться придётся долго. И надёжного схрона на чужом корабле не найти.

— А если утопить? — подал кощунственную идею юнга. — Ну не насовсем, а временно. Пересыпать в мешки и бросить за борт, привязав их на канате.

— Идея дельная, — повеселел Билл. — Ночью в суматохе никто лишнего конца, привязанного к фальшборту, не заметит. — Мешки на камбузе достанем. Осталось теперь самый первый этап операции продумать: как нам самим незаметно выбраться на палубу. Стражники нас выпустить не смогут, у матросов ключа от двери нет.

— Нарежем парчовую портьеру на лоскуты и свяжем узлами в верёвку, — Василиск показал острым клинком на занавесь у распахнутого окна роскошной каюты.

— Чтобы зацепиться за фальшборт железная «кошка» нужна, — в поисках подходящего материала стал пытливо осматривать каюту Билл.

— А чем плох наш кот? — подхватил Рыжика за шкирку Василиск и приподнял. — Когти у него тоже крючьями загнуты.

— Ну, верёвку связать я помогу, — покачав головой, засомневался в цепкости кошачьих лап бывалый пират. — А когти коту сам загибай. Тебе первому наверх лезть.

Пока связали верёвку, было уже далеко за полночь. Дневная жара запарила команду, и теперь матросы сладко дремали в потоках относительно свежего ночного воздуха, проникающего сквозь открытые пушечные порты. По верхней палубе размеренно стучали подошвы башмаков двух часовых, да у застопоренного штурвала выводил рулады храпящий вахтенный матрос. В отдалении покачивалась на волнах шхуна, натужно пыхтя помповым насосом, непрерывно откачивающим просачивающуюся в трюм «Моржа» воду. На носу и корме обоих судов горели ходовые огни, впрочем, совершенно не позволяя издали разобрать, что происходит на тёмной палубе.

А в ночи у борта фрегата творилось форменное безобразие. Василиск привязал на конце импровизированной верёвки деревянную ложку и приказал Рыжику вцепиться зубами в край парчовой ткани. Широко распахнув створки окна каюты, Василиск взял Рыжика за шкирку и, подальше высунувшись из окна, с силой зашвырнул кота вверх по пологой дуге.

Рыжик упал всеми четырьмя лапами на палубу и, волоча край верёвки, метнулся назад к фальшборту. Ловко проскользнув между поддерживающими перила фигурными стоечками, кот зубами завёл ложку в петлю. Василиск потянул верёвку, туго затянув узел, и сразу полез из окна каюты.

— Эй, гляди, котяра что — то там вытворяет, — заметив суету у фальшборта, встревожился караульный на корме и толчком приклада разбудил храпящего вахтенного матроса. — Лови рыжего бесёнка.

Но пока вахтенный сонно хлопал глазами, кот метнулся от кормы к центру фрегата. Караульному пришлось в одиночку преследовать нарушителя порядка. Услышав топот по лестнице на кормовой надстройке, к нему подбежал второй часовой, который дежурил на носу корабля. Оба с увлечением начали погоню за ловко ускользающим рыжим чертёнком.

Вахтенный матрос заметил узел цветной материи, закреплённый на ажурных стойках фальшборта, и решил рассмотреть его поближе. Когда он вплотную приблизился к странной верёвке и с любопытством взялся за скрученную парчу, из-за борта внезапно появилась рука и, схватив матроса за рубаху, резко дёрнула. Голова матроса с треском врезалась в перила фальшборта. Однако часовым, увлечённо гоняющимся за котом, было некогда прислушиваться к этому звуку — они азартно пытались прикладами забить юркого зверька, вертящегося вокруг их ног.

Василиск перелез через перила, перешагнул бесчувственное тело вахтенного и поспешил на выручку Рыжику. Его босые ноги не издавали ни звука. Он спустился с кормовой надстройки и затаился за мачтой. Когда ошалелые караульные погнали рыжего разбойника на корму, их встретили два выверенных удара ребром ладони по шее. Василиск успел подхватить выпавшие из рук ружья до того, как оба поверженных тела кулями повалились на палубу. Немного выждав у люка выхода из трюма, чтобы убедиться, что никто не появится, привлечённый непонятной суетой на палубе, Василиск вернулся на корму и помог выбраться своему толстому подельнику.

— Шумно тут у вас было, — недовольно проворчал Билл, натужно отдуваясь. Он взглянул на вахтенного у ног. — Никак ещё жив?

— Я только оглушил его, — пожал плечами юнга и начал вытаскивать лоскутную верёвку, намереваясь её кусками связать нейтрализованных караульных.

— Взялся за серьёзное дело — делай до конца, — осуждающе зыркнул глазами на неопытного юнгу бывалый пират и, ухватив вахтенного за голову, сильным рывком сломал ему шею.

Пока юноша ошалело смотрел на первый в своей жизни труп, Билл бесшумно сбежал босыми ногами по лестнице и споро свернул головы, словно курятам, обоим часовым.

— Что крови не пролил, то удачно, — довольно похвалил молодого товарища бывалый пират, стягивая форменную одежду с часового. — Но вот размерчик не мой, надо будет разрезать, а то пузо не помещу. Что столбом встал, напяливай матросскую робу, не брезгуй.

— Надо бы тела убрать, — тихо предложил Василиск, начав раздевать труп. Ему не было особо жаль приспешников инквизиции, но на душе стало муторно — он ещё не привык к смерти врагов. Хотя, вспоминая, что воины инквизиции вытворяли на Пустом острове, он не должен бы уже переживать за упокоенных в относительно честном бою противников.

— Чего зря пыжиться, — надрезав ткань тесной ему матросской рубахи, отмахнулся трофейным ножом толстый пират. — За борт выбрасывать, только лишний шум подымать.

— Ну хотя бы в шлюпки спрячем, всё же как — то следы запутаем и, если что не так пойдёт, лишнюю минуту выкроим, — споро натягивая поверх своей рубахи чужую форменную, не унимался юнга.

— Коль обнаружат пропажу караула, много времени не выиграем. Давай лучше телами одну крышку выходного люка завалим, — поленился далеко перетаскивать трупы практичный Билл. — А потом отрежь кусок каната да спускайся в каюту капитана. Вот, возьми ключ от моего сундука. Я же пока на камбузе раздобуду пустые мешки. Бойцового кота поставь у свободного люка, пусть первому же вылезающему наружу матросу глаза выцарапает. Я знаю, Рыжик справный боец, не подведёт. И пусть телепат заранее мне мяукнет, если почует, что кто — то из матросов встревожился.

— Пока всё тихо, спят, — ментально проверив нижние палубы, шёпотом доложил Василиск.

Он нашёл у борта смотанную в бухту длинную прочную верёвку с деревянным ведром на конце. Удлинив верёвку куском от каната, привязав его к железной дужке ведра, воришка закрепил её на фальшборте, с краю от распахнутого окна капитанской каюты. Мысленно вступив в телепатический контакт со спящим капитаном Ортисом, Василиск навеял ему в сон картины приятных воспоминаний из прожитой жизни, отрываться от просмотра которых ему уж точно не захочется.

Спустившись в каюту, Василиск первым делом отыскал в настенном шкафчике ключ от двери крюйт-камеры и подвязал его к шнурку с ключом от сундука с сокровищами Билла. Долго ждать, когда за окном появится ведро с пустыми мешками, не пришлось. Правда, на холщине одного из них виднелись свежие следы крови — вероятно, Биллу под нож попался спящий кок — старый пират резал, походя, без угрызений совести.

Василиск открыл сундук и, не мешкая, переложил сокровища в мешки. Затем он гирляндой привязал их к концу верёвки, которая была ниже ведра, и аккуратно, один за другим, опустил за борт.

На кормовой надстройке располагалась малокалиберная пушка, предназначенная для обстрела во время абордажа палубы вражеского корабля картечью. Билл, открыв артиллерийский ящик, извлёк запас картечи в холщовых мешочках и, найдя на камбузе ведро с верёвкой, переправил груз в окно каюты. Следом он спустил конец каната из ремонтного запаса и размотал всю резервную бухту. Василиск сложил балласт в сундук и запер замок. «Солнечный камень» весил немного, так что картечь и канат вернули сундуку прежнюю тяжесть.

— Не хлипковат ли канатик, не оборвётся? — засомневался Билл, оценивая прочность натянувшейся в струнку верёвки.

— В воде груз становится легче, — успокоил Василиск. — Зато болтающееся за бортом ведро с водой не вызовет подозрений.

— Это ты толково придумал. Юнга, ты растёшь в моих глазах, — похлопал молодого паренька по плечу бывалый пират. — Пока ты там шустрил в каюте, я раздобыл на камбузе кувшин с маслом, а из подсобки прихватил масляный фонарь, кусок верёвки и пустое ведро. Зачерпни за бортом воды, и пойдём на последний рубеж. Заряжённые ружья караульных тоже с собой прихватим. Вешай на плечо, только не вздумай палить возле крюйт-камеры, там даже часовые стоят на посту лишь с холодным оружием. Готовь свои метательные ножи. На этот раз крови надо пустить побольше. Кота с собой не берём.

— Я Рыжика отправлю на самую нижнюю палубу, — решил Василиск. — Пусть на всякий случай прикроет наших парней.

— Уж не ведаю, как маленький бойцовый кот может прикрыть команду, — пожал плечами Билл. — Однако тебе виднее, ты лучше знаешь боевые качества Рыжика.

Диверсанты, нагруженные оружием и тарой с жидкостями, осторожно спустились по лестнице на третью палубу, ниже ватерлинии. Экипаж фрегата безмятежно спал, и никто не остановил переодетых шпионов. Двое караульных, обливаясь потом, маялись в душном трюме, вернее, в тупиковом коридорчике в носу корабля, слабо освещённом фонарём с толстыми стёклами. Они лишь успели лениво подняться со скамейки и попытаться рассмотреть опущенные лица приближающихся матросов с поклажей в руках, как тут же умерли. Василиск метнул два ножа с одной руки, и железные жала впились в глотки рядом стоявших часовых. Конечно, они умерли не сразу, но назвать жизнью краткую агонию захлёбывающихся кровью хрипящих жертв было уже кощунственно.

— Ну ты и трюкач, — покачав головой, усмехнулся фокусу с ножами позади идущий Билл. — Мог бы и без юношеского выпендрёжа ножи метнуть, поочерёдно.

— Ты ведь просил побольше крови, вот и получил, — юнга не понял, чего ещё не устраивает кровожадного компаньона.

— Поле боя не цирковая арена, тут важен не произведённый эффект на публику, а надёжность приёма, — по-стариковски заворчал бывалый пират и, подойдя к двери, всунул ключ в замок. — Ладно, вытаскивай ножи и нанеси каждому ещё по паре ударов в грудь и живот.

— Неужто кровище мало? — возмутился юнга.

— Поработай на публику, раз так любишь цирковые номера, — зло рассмеялся Билл и, обмакнув ладонь в лужицу крови, измазал ею разрез на своей матросской рубахе. Затем вытащил из ножен караульного саблю и, прорезав ткань на своём боку, засунул клинок поглубже подмышку. — В крюйт-камеру пока не суйся, вон смочи верёвку в масле и протяни по коридору.

Василиск, прочитав мысли Хитрована, понял, что тому хочется изобразить кровавое побоище перед дверью порохового склада, а смоченный маслом кусок верёвки будет выглядеть как разложенный фитиль. Пересилив себя, юноша нанёс несколько ран на тела караульных, будто бы они успели вступить в рукопашную схватку с диверсантами и сумели проткнуть Хитровану бок саблей, прежде чем им располосовали горло.

Билл, босиком войдя в пороховой погреб, с величайшей осторожностью вскрыл бочонок с порохом и, рассыпав дорожку из чёрных зёрен, уложил её от двери до стеллажа с другими бочками. Затем он аккуратно смочил огнеопасную дорожку водой из ведра, которое принёс с палубы. Также он насыпал горку пороха вокруг вскрытого бочонка и щедро полил её водой, а остатки жидкости плеснул внутрь.

Тем временем юнга красочно разложил по коридору скорчившиеся трупы и протянул смоченный в масле фитиль, начиная от порога с мокрой пороховой дорожкой.

— Плесни мне в ведро маслица, — выставил в коридор пустое ведро Билл. — И аккуратно передай зажжённый фонарь.

Когда Билл осторожно присел возле политой водой кучки пороха у вскрытого бочонка и поставил рядом пахнущее маслом ведро, он снял защитный кожух с фонаря.

— Ну вот и настал черёд выводить на сцену массовку. Василий, бей глиняный кувшин о стену и поднимай тревогу.

— А с ружьями, что делать?

— Как только кто-нибудь появится на виду — пали наугад, а со вторым заходи в крюйт-камеру и наводи ствол на бочку с порохом.

— На смоченный водой порох? — решил уточнить юнга.

— Нет, друг-Василий, наводи на сухой, — криво ухмыльнулся самоубийца. — Если наша комедия не будет иметь успех у публики, то придётся менять финал на трагический. Лучше уж взорваться вместе с кораблём, чем гореть на костре инквизиции.

Василиск согласно кивнул и решительно грохнул кувшином с остатками масла по стене коридора. Но вместо внятной громкой реплики, дьяволёнок завыл, так жутко, что кровь стыла в жилах.

Когда из полутьмы показались неясные фигуры, юнга выстрелил в набегающую толпу встревоженных матросов и степенно вошёл в камеру смертников, уперев конец ствола в крайний бочонок с порохом.

Никто из матросов фрегата не решился приблизиться вплотную к распахнутой настежь двери крюйт-камеры. Встать с пороховым оружием в коридоре тоже не хватило духу — выход перекрыли плотным строем с абордажными саблями. Вскоре сквозь толпу матросов протолкался полуодетый капитан. Из докладов офицеров он уже знал, что на верхней палубе нашли тела убитых караульных и вахтенного матроса, а на камбузе — зарезанного кока. Одному матросу попала пуля в грудь, когда он спешил к источнику шума в трюме. Теперь ещё двое окровавленных караульных валялись вблизи открытой двери крюйт-камеры.

В коридорчике сильно пахло пролитым маслом, и предназначение промасленной верёвки не вызывало сомнения — диверсанты разложили фитиль, но не успели поджечь. Вероятно, караульный успел поднять тревогу и не дал врагам времени уйти незамеченными. Капитану стало очевидным, кто засел в пороховом складе.

— Синьор, Билл, это вы пытались взорвать мой фрегат? — крикнул капитан Ортис.

— А ты подойди и глянь, если не трус, — еле слышным хриплым голосом прошептал Билл.

Ортису сразу стал ясен коварный план диверсантов: они хотели глухой ночью зажечь фитиль, проложенный в крюйт-камеру, а сами рассчитывали успеть удрать вплавь или на спущенной на воду шлюпке к своей шхуне и поднять арестованную команду на бунт.

— Не делайте глупостей, синьор Билл, давайте спокойно поговорим. Я без оружия подойду к двери.

— Подходи. Оружия у нас самих достаточно, обойдёмся без твоего, — кашляя, прохрипел Билл.

Когда капитан Ортис осторожно заглянул внутрь, то увидел смоченную маслом дорожку пороха и облитую маслом горку пороха возле вскрытого бочонка. Ещё его очень беспокоил открытый огонь фонаря в дрожавшей руке раненого саблей Билла, клинок застрял в рёбрах. Стоило старому пирату ослабить хватку, и огонь упадёт на облитый маслом порох. Не внушал оптимизма и наведённый на другой бочонок пороха ствол ружья с взведённым кремнёвым замком. Намётанный глаз опытного офицера заметил порох на полке ружья. Один ствол диверсанты уже разрядили, так что и второй, наверняка, заряжен и осечки не даст. И самое опасное, что оружие было в твёрдой руке фанатично преданного слуги пиратского капитана. Юноша стоял не шелохнувшись, словно изваяние в бронзе, с окаменевшим выражением лица, даже не моргал. Такой бронзовый смертник выполнит приказ не задумываясь — механизм без мозгов.

— Уважаемый синьор, ваш план по подрыву моего фрегата не увенчался успехом, — с натянутой улыбкой развёл руками Ортис. — Сдавайтесь, и я гарантирую вам жизнь.

— Раз не получилось взорвать твой корабль, то теперь я сделаю его своим, — криво ухмыльнулся капитан Билл. — Переведи моих матросов со шхуны на фрегат, а сам со своими выродками грузись на «Моржа». Комфорта не обещаю, но трюмы на судне пусты — все разместитесь. До побережья недалеко — с божьей помощью доберётесь. И не стоит со мной препираться, долгого спора я не вынесу, рука нечаянно дрогнет, и всем гуртом вознесёмся на небеса. Мне жить осталось недолго, но родной экипаж я попытаюсь спасти. Другой цели у меня уже не осталось — только сдохнуть не зря. При этом забрать всех врагов с собой на небеса — не самый худший вариант.

Василиск помог капитану Ортису принять правильное решение, послав ему в мозг жуткое видение взрыва фрегата. А затем напомнил о сундуке сокровищ, на который можно купить не один подобный фрегат. Теперь главное было не упустить время, вовремя переместиться из смертельно опасной ловушки на безопасную шхуну, прихватив с собой драгоценный сундук.

За спиной капитана Ортиса произошло волнение среди матросов, которым было слышно требование смертников. Подрываться на корабле никому не хотелось, но никакого варианта выманить диверсантов из порохового погреба не было. Ведь загнанной в угол крысе терять нечего, и она бросается в смертельную атаку.

— Ваша взяла, синьор Билл, — сокрушённо кивнул капитан Ортис и попятился. — Прошу дать время на эвакуацию команды фрегата. Со своей стороны даю честное благородное слово, что как только закончим переход на шхуну, то отошлём ваших людей на фрегат.

— Сперва переведи мой экипаж, а уж потом убирай с фрегата свой, — Билл не выказал доверие слову благородного синьора.

— Сойдёмся на том, что когда половина моей команды перейдёт на борт шхуны, я освобожу пиратский экипаж, — пошёл на уступку капитан фрегата и, дабы прекратить торг, поспешил скрыться в коридоре. Ортис был уверен, что Биллу не остаётся ничего другого, как принять такое условие. Не станет же бывалый пират взрывать доставшийся ему при столь неравном обмене корабль?

Ортис удалился в свою каюту, по пути распорядившись принайтовать шхуну борт о борт к фрегату и первым делом перенести сундук с драгоценными камнями, а уж потом переводить всю команду. Чуть попозже Ортис надеялся в тайне вскрыть сундук и отсыпать часть неучтённых ценностей для личного блага, ибо груз при приёмке на корабль никто не взвешивал. На фрегате поднялась суета: крики команд, гомон сотен голосов и перестук башмаков по палубам. Ортис посчитал, что в таком шуме предсмертные крики пленённого экипажа шхуны, умирающего под ударами абордажных сабель, Билл не распознает.

Самую нижнюю палубу вообще трудно было назвать таковой. Расстояние от пола до потолка, лежавшего на массивных балках, составляло всего полтора метра. Поскольку эта палуба находилась ниже ватерлинии, вентиляции здесь не было никакой. В затхлом воздухе стоял запах крысиных фекалий и трюмной воды. Тридцать три члена экипажа шхуны сидели на корточках в абсолютной темноте, подняться в полный рост было нельзя.

Когда на борт «Моржа» переместили сундук с сокровищами, а следом перешли все офицеры и половина экипажа фрегата, благородный Ортис сдержал слово, освободив пленных пиратов от своей опеки. Шума вокруг было ещё вполне достаточно, чтобы заглушить звуки резни на нижней палубе. И раз пираты уже не считались пленными, то в честном бою их можно было вырезать беспощадно. Для истребления пиратского экипажа Ортис отрядил взвод солдат, вооружённых абордажными саблями. Опытные десантники уже неоднократно участвовали в рукопашных схватках в тесных корабельных трюмах, поэтому должны были легко справиться с безоружными, голодными и уставшими моряками.

Однако Василиск заранее прознал о замыслах подлого синьора и подготовил засадный отряд, возглавляемый бойцовым котом. Нет, выпустить из-под замка пиратский экипаж Рыжик не мог, а вот сформировать отряд бойцовых крыс телепату было по силам. Кот передавал мысленные команды Василиска, который подчинял своей воле всех корабельных крыс.

Стоило только командиру карательного отряда снять навесной замок с крышки люка, открывающего путь на самую нижнюю палубу, и осветить фонарём ведущую вниз лестницу, как сбоку сразу метнулась неясная тень и впилась когтями в руку.

Солдат взвыл от боли, фонарь нырнул в трюм, разбился и потух.

С потолка на головы солдат посыпались дико пищащие крысы. А непомерно огромная рыжая тварь прыгнула на руку другого солдата, освещавшего лестницу в трюм.

Второй солдат выронил фонарь, но тот не разбился, а лишь откатился в сторону.

Рыжий чертёнок ухватился зубами за кольцо на кожухе фонаря и резво поволок его по палубе, удаляя свет от места побоища.

Обезумевшие крысы впивались в лица солдат, прокусывали носы, уши, лезли за шиворот и впивались в шею. Некоторым удавалось юркнуть в штанину широких матросских штанов и, вскарабкавшись по ноге, острыми зубами впиваться в пах.

Солдаты визжали от боли и беспорядочно размахивали саблями, больше раня своих товарищей, чем нанося ущерб кровожадной атакующей орде.

Из темноты вновь и вновь появлялся рыжий чертёнок, цапал солдата зубами за державшую фонарь ладонь и отскакивал в полутьму. Вскоре немногие имеющиеся в распоряжении карательного отряда фонари были разбиты или утащены в дальний край палубы. И крысы обнаглели вконец. Ведомые незримой рукой чародея, маленькие зубастые воины точно выверяли смертоносные удары.

Солдаты отрывали вцепившихся зубами им в глотку крыс вместе с кусками собственной плоти. Кровь фонтанами хлестала из перекусанных артерий на шее, руках, ногах. Чужой разум подсказывал маленьким бойцам, куда сподручнее вцепиться зубами.

Визг в глубине трюма поднялся такой, что даже на верхней палубе дикие крики объятых ужасом солдат леденили кровь матросов. К человеческому крику примешивался дикий писк хора крыс и солирующий жуткий кошачий воинственный вой. Из вопящей глубины трюма на палубу выбралась лишь малая часть карательного отряда. Лица солдат были искусаны, кровь алыми пятнами заливала белые рубахи, в глазах застыл ужас. Все были без оружия и опрометью мчались по палубе, расталкивая обескураженных товарищей.

Капитан Ортис не понял, что произошло на нижней палубе, и кто так жестоко разделался с взводом опытных десантников, но чётко осознал — надо побыстрее разрывать дистанцию с захваченным слугами дьявола фрегатом. Тут или сумасшедший Хитрован Билл посчитает себя обманутым и взорвёт пороховой склад, либо из трюма вылезут вооружённые злые пираты и учинят резню на палубе. И хорошо ещё, если из тьмы появятся простые смертные, а не зубастые оборотни.

Коварный план Ортиса: вырезать пиратский экипаж и оставить на фрегате засаду из солдат десанта — провалился с треском, вернее, с жутким воем. Матросы обрубили «концы» и без всякой умной команды принялись дружно отпихиваться от борта фрегата баграми. Поднятый малый парус позволил быстрее разорвать дистанцию. Матросы, не успевшие перейти на борт шхуны, с более низкой палубой, чем на фрегате, отчаянно прыгали в воду за борт, стараясь ухватиться за брошенные концы канатов. Выставленные на палубу фрегата бочки с водой и пищевыми припасами так и остались на покинутом корабле. В трюмах остались и ружья, и холодное оружие абордажной команды — в общем — то, осталось почти всё. Только сундук с сокровищами и экипаж фрегата удалось спасти, да и тот с потерями.

Когда на палубе захваченного фрегата показалась команда пиратов во главе со здравствующим Хитрованом, перегруженный пассажирами «Морж» отошёл уже на безопасное расстояние.

— Сейчас одумаются и полезут на абордаж, — предположил Олаф Оружейник, глядя на темнеющую вдали шхуну.

— Нет, в потёмках штурмовать логово слуг дьявола не решатся, — зная о страхах капитана Ортиса и его набожных офицеров, уверенно возразил Василиск.

— Я тоже так считаю, — с улыбкой погладил котика — телепатика, пристроившегося на руках, Хитрован Билл. — Но нам нужно успеть поднять паруса и оторваться от преследования ещё затемно.

— На фрегате — то уйти от погони легко, — боцман Олаф почесал затылок. — Вот только, чтобы поднять паруса, нам нужна команда втрое больше, чем есть в наличии. А так как от «индской дюжины» проку мало, то и впятеро большая.

— Даже если мы поставим только часть парусов, то выиграем в гонке с переполненной шхуной, — обнадёжил старого соратника капитан Билл. — А имперцам ещё и рулевую тягу надо успеть починить.

— До рассвета поднатужатся и сдюжат, — не горел оптимизмом боцман. — А как починятся, так ещё и нас из пушек обстреляют.

— Так у нас орудия мощнее, дальнобойнее и числом больше, — встрял в разговор бывалых мореходов юнга.

Олаф Оружейник по — отечески похлопал неопытного юнгу по плечу и терпеливо разъяснил будущую диспозицию:

— Зайдут с кормы и начнут долбить, а мы с куцей и неопытной командой маневрировать на парусах не сможем. Да и толковых артиллеристов у нас в экипаже нет.

— Олаф, я могу попробовать тебе помочь наводить орудия, — нескромно заявил Василиск. — А ребята кое — как справятся с заряжанием стволов.

— Вот именно, что кое — как, — пренебрежительно фыркнул Олаф. — А паруса ставить, кто будет? Нет у нас возможности вести с профессионалами полноценный морской бой. С одного даже очень удачного выстрела шхуну не потопить, а подпустим ближе — абордажной схватки с эдакой толпой десанта не выдержим.

— Значит, надо раствориться в ночи, — решительно заявил Василиск и, чуть отвернувшись от Олафа, подмигнул капитану Биллу.

— Боцман, свистать всех наверх! — зычно гаркнул Билл.

— Да и так уж все в сборе, — Олаф оглянулся на узников сырого трюма, гурьбой высыпавших подышать вольным воздухом на палубе.

— Василий, стань у штурвала, — распорядился Хитрован и, приблизившись вплотную, шёпотом спросил: — Что потребно Рыжику для вразумления наших матросов?

— Дозвольте усадить геройского кота в шляпу поверженного капитана Ортиса, — бойко попросил Василиск.

— Король корабельных крыс заслужил воинских почестей и ласкового обхождения, — кивнул Билл, догадываясь, что поданный запрос означает наличие у кота — телепата ещё и способности считывать информацию с предметов, как это умеют проделывать гадалки. Накануне, во время ужина в каюте Ортиса, Билл был очень впечатлён слаженной работой чудо — кота и своего секретаря. — Василий, ты в разговоре с капитаном Ортисом утверждал, будто бы проходил обучение управлению парусной оснасткой крупного судна. Вот и выпал удачный случай показать свои знания — командуй экипажем, а я проконтролирую.

— Минуточку, только за наградной шляпой для кота сбегаю, — опрометью метнулся юнга в каюту Ортиса, где в платяном шкафу хранилось несколько головных уборов капитана. Вернувшись с котом в руках, уютно свернувшимся калачиком в шляпе, Василиск встал у штурвала и принял команду фрегата на себя. — Поднять фор — марс! Поставить кливер!

Управлять командой бывалых матросов, уже хорошо знакомых с основами работы с парусами, для Василиска оказалось даже легче, чем вести дистанционную атаку сотней крыс. С помощью маяка в руках, Василиск мгновенно получил доступ к информационной базе данных в астральном поле, так что команды отдавал весьма профессионально, подправляя действия членов экипажа. Матросам показалось уже знакомым чувство, когда в мозгу возникает правильный вариант технического действия, будто бы подсказка приходит от неосязаемого духа. Нечто подобное с ними уже происходило на Пустом острове при обучении стрельбе. Никто не сопротивлялся сторонней руководящей силе, поэтому у молодого телепата — капитана возникло полное единение с командой. Экипаж действовал, словно сыгранный оркестр под управлением опытного дирижёра.

Небо на востоке уже залил рассвет, когда паруса развернулись, и фрегат, озарённый алым светом, понёсся над волнами, оставляя за кормой тёмный силуэт шхуны, кишащей прихвостнями инквизиции.

— Слуги дьявола! — потрясая кулаками, грозил вслед ускользающей горстке северных пиратов взбешённый неудачей капитан Ортис. И это он ещё не знал, как Хитрован Билл и юнга разыграли его с сундуком.

Разговор у Алонсо Ортиса со Святой инквизицией предстоял тяжёлый. Правда, имперцам до берега ещё надо было как — то добраться, ведь течь в корпусе до края перегруженного «Моржа» усиливалась, а места в маленьких спасательных шлюпках едва хватало даже для офицерского состава.

Слуги дьявола переиграли испаньольскую команду вчистую.