Беспризорник (СИ)

Глава 14 Цирковые гастроли

Ранним утром цирковая труппа загрузила на борт каботажного судна свой походный скарб и разобранный на части фургон. Вернее сказать, оказалась в трюме, в пустующих стойлах для лошадей. Капитану очень не нравилось иметь по соседству дикого хищника, хотя артисты и заверили, что ягуар дрессированный и почти что ручной. Однако кожаный ошейник и тонкая железная цепь не выглядели такой уж надёжной защитой от зубастой пасти и огромных загнутых когтей хищного зверюги. Для большей убедительности, Василиск поручил вести ягуара обнажённому по пояс мускулистому Сармату. По замыслу он же потом и должен будет показывать цирковые номера с дрессированным хищником, ибо крепкий сурового вида дрессировщик, со шрамами на голом торсе, будет внушать большее уважение зрителям, чем изящный юноша — акробат.

Когда наконец — то собралась отпущенная на берег часть команды, судно подняло паруса и отчалило от причала.

— До первого колониального порта Метрополии нам идти галсами против слабого ветра не менее двух суток, — со знанием морского дела, поделился опытом с сухопутными дружками Бедолага. — И мне претит всё это время сидеть, из — за драного цепного кота, в душном полутёмном трюме на затхлой соломе. Надо было зверюгу в клетке перевозить, тогда бы и нас вместе с хищником не заперли.

— Я договорился с Котейкой, что не буду держать его в тесной клетке, — протянув руку, Василиск погладил довольно заурчавшего ягуара, свернувшегося клубком у ног доброго хозяина. — А по окончанию цирковых гастролей, мы отпустим Котейку на свободную охоту в Андские горы.

— Синьор, видите ли, договорился, — саркастически скривившись, недовольно проворчал Бедолага. — А нам теперь страдать из — за господской блажи.

— Тебя никто не обязывает томиться в компании изгоев. Это мне опасно лишний раз светить свою физиономию на публике, а ты можешь заняться репетицией на свежем воздухе, — Василиск бросил гитару в руки артисту. — Поднимайся на палубу и развлекай матросов пахабными песенками. Если будешь иметь успех у непритязательной публики, то, быть может, и на цирковом манеже перед искушёнными зрителями не опозоришься.

— Да уж лучше весь день бренчать на гитаре и глотку драть, чем прозябать в вонючей темнице, — охотно принял предложение опробовать репертуар Бедолага. — Сармат, айда со мной наверх.

— Нет уж, от безбрежного океанского простора меня мутит, — скривился степняк. — Лучше я с вождём отработаю цирковые номера в трюме.

— На время путешествия, вожак стаи я, — гордо выпятил грудь главный артист в цирковой труппе.

Ягуару показалась такая поза угрожающей и, оскалив зубы, он предостерегающе зарычал.

— Похоже, что Котейка так не считает, — рассмеялся Сармат. — Ты бы уж шёл от греха подальше, а то хищник предпочтёт, вместо заготовленных для него рыбных котлет, откусить от твоей филейной части свеженький кусок мяса с кровью.

Бедолага прикрылся гитарой и попятился к лестнице.

— Ну и, бес с вами, сидите тут в полутьме от коптящего фонаря с блохастым котом — переростком и голодными крысами, — напоследок обиженно прошипел официальный глава труппы и заторопился вверх по лестнице.

— С нами ещё Орёлик останется, — Василиск нежно погладил пальцами пёстрый хохолок сидевшему на плече попугаю.

— Ор — р–рёлик товар — рищей не пр — редаст! — щёлкнул клювом попугай и воинственно нахохлился.

— Знаешь, Василий, а твой попугай своим вздыбленным хохолком из перьев и крючковатым носом очень похож на краснокожих аборигенов, обитающих на западном побережье Нового Света, — с прищуром посмотрел на нахохлившуюся птицу Сармат. — Когда мы с Сахилом — мореходом пересекли Дикий океан, то пополняли запас воды в одном из заливов, где встретили воинов племени Ирокезов. У них была на голове причёска из чем — то смазанных ярко окрашенных волос, жёсткий гребень ото лба до шеи. А носы у аборигенов крупные и с горбинкой. Ну, всё точно, как у твоего Орёлика.

— Значит, для артистического имиджа, переименуем попугая в Ирокеза, — увидев яркие образы, возникшие в мозгу Сармата, решил Василиск. — Кстати, для конспирации нам надо бы и себе придумать новые псевдонимы.

— Но капитан уже слышал наши имена, — вздохнув, посетовал Сармат.

— Для артистов нормально выступать под звучными прозвищами, — успокоил Василиск. — А нам будет легче запутать следы.

— Разумнее было бы не уходить от погони, а затаиться в стороне и переждать, — пожал плечами Сармат. — А мы сами лезем в глотку к дьяволу.

— Пусть дьявол нами подавится, — зло оскалился Василиск. — Инквизиторы не ждут от загнанных беглецов такой наглости.

— Да уж, святоши такой дури не ожидают, — невесело усмехнувшись, покачал головой Сармат. — Нам самим — то обязательно нужен столь дерзкий вояж по тылам врага?

— Провидица мне посоветовала найти исток моего пути из земли Нового Света. Это в будущем поможет спасти тех, кто мне дорог, — задумчиво глянув на чадящий фитилёк масляной лампы, Василиск тяжело вздохнул. — Я уже один раз по своему недомыслию потерял доброго друга. Не хочу совершать ещё одну роковую ошибку, пренебрегая добрым советом.

— Ну раз ты так считаешь, то проплывём вдоль береговой линии, поищем порт, откуда тебя вывезли на Северный Архипелаг.

— Э нет, мы простых путей не ищем, — помахал пальцем Василиск. — Сойдём с корабля в первом же порту колонии Метрополии и далее отправимся сухопутным маршрутом.

— Будем путать ищейкам след, — понимающе кивнул Сармат.

— Не только это, — решил объяснить товарищу хитрый финт затейник. — Инквизиторы высматривают нас со стороны океана, а мы прокрадёмся по бережку. Маски цирковых артистов скроют наши лица, а псевдонимы — наши имена. Чтобы остаться незаметными личностями нам придётся превратиться в вызывающе яркие персоны.

— А как быть с проездными документами? — уже успел столкнуться с бюрократией здешних земель Сармат.

— Ну вы же с Сахилом — мореходом тоже оформляли своё путешествие на Северный Архипелаг, — напомнил Василиск. — Имея деньги, проблема с документами легко решаема. Каждый местный чиновник не прочь подработать на выдаче официальных разрешений. В случае для бродячих артистов это будет патент на работу с обязательством отчислять в казну Метрополии десятую часть от заработка. Ну и, разумеется, каждому главе администрации в пункте наших выступлений придётся заносить отдельную взятку.

— И какие имена мы впишем в патент?

— Бродягу мы именуем Боцманом: залихватский вид бывалого моряка и попугай на плече создадут нужный образ, — особо не заморачиваясь, сразу придумал Василиск. — Ты у нас станешь Кочевником, уж больно внешность у тебя экзотическая и цирковое амплуа сделаем подходящим. А я назовусь Акробатом: буду кувыркаться, крутить сальто, ходить по канату, жонглировать разноцветными кольцами и булавами.

— Амплуа — это ещё что такое? — нахмурился степняк.

— На цирковой арене станешь изображать из себя крутого воина, — хлопнул товарища по плечу ладонью Василиск.

— Чего это только — то изображать, — обиженно проворчал Сармат. — Я и так в племени воин не из последних.

— Вот и будешь скакать на лошадях и показывать чудеса вольтижировки, — по выражению лица Кочевника Василиск заметил, что цирковые термины дикарю совершенно непонятны. — Ну, ведь ты умеешь проделывать разные трюки: на полном скаку пересаживаться на заводную лошадь, разворачиваться в седле и стрелять из лука, откидываться назад и, свесившись набок, волочить руки по земле, изображая убитого.

— Это входит в базовый набор подготовки всадников, — пожав плечами, не понял в том особого шика степняк.

— В Метрополии всадников к хитростям индивидуального боя в степи не готовят. Всё больше натаскивают рубиться в плотном строю, — отрицательно покачал пальцем Василиск. — Это для кочевников лошадь — продолжение ног.

— Тогда я могу для потехи публики встать ногами на спины пары рядом скачущих лошадей, — включился в создание цирковой программы Кочевник и вспомнил случай из юности: — А как — то раз я на спор пролез под брюхом скачущей лошади.

— Отличные трюки, — похвалил Василиск и добавил жару: — Ещё ты будешь на скаку поражать стрелами мелкие мишени.

— Ну, разве что, очень близко расположенные, — с сомнением покачал головой Кочевник. — На скаку изрядно трясёт, не всякий мастер обойдётся без промаха.

— Цирковая арена маленькая, скорость хода лошади невысокая, а лук мне синьор Альварес подарил изумительный, — поспешил обнадёжить Василиск.

— Всё равно, на полном скаку я изумительную точность не гарантирую, — тяжело вздохнув, развёл руками Кочевник. — Тут надо быть великим мастером.

— У нас целых два дня, чтобы сделать из тебя чудо — стрелка, — хитро подмигнул юный чародей. — Станешь стрелять не хуже древнего мастера — сарацина, когда — то владевшего этим составным луком.

— После твоих наставлений, Василий, даже завзятые мазилы стали меткими стрелками, — вспомнил обученных чародеем пиратов Сармат. — Может, и меня тебе удастся научить лучше стрелять из лука, но ведь я буду работать в паре с лошадью, а её ещё придётся долго приучать к шумной арене.

— Не труднее, чем человека обучить, — загадочно улыбнулся Василиск и, отстегнув крепление цепи от ошейника ягуара, приказал: — Котейка, ну — ка покажи нам, как ты умеешь изображать дрессированную собачку.

Ягуар встал на задние лапы и, виляя хвостом, косолапо прошёлся вокруг Сармата. Затем упал на спину и совершил несколько перекатов.

— Отдай ему команды: лежать, сидеть, принести палку, подать голос, — предложил Сармату поупражняться с питомцем Василиск.

Ягуар послушно выполнил все команды дрессировщика, только вместо собачьего тявканья, выдал короткое рычащее мяуканье.

— Да, Василий, не зря за тобой инквизиторы гоняются, — покачал головой изумлённый Сармат.

— В этот раз все чудеса управления животными можно будет списать на их длительную дрессировку, — отмахнулся Василиск. — Поэтому в первом порту цирк с конями устраивать не станем, прибережём аттракцион до следующего пункта гастролей.

— А мне тогда, чем прикажешь публику удивлять? — развёл руками Сармат. — Ведь одного выступления с дрессированным ягуаром явно маловато будет.

— Поразишь своей меткостью, — Василиск достал из сундука с цирковым реквизитом подарки мастера Альвареса: составной сарацинский лук и колчан с пучком стрел.

— Тугой, — с усилием натянув тетиву, дал профессиональную оценку Сармат. — С такого на дальние дистанции сподручно стрелять.

— На ближних тоже можно с его помощью фокусы показывать. Отойди к другому борту и постарайся попасть стрелой в белую точку, — Василиск приставил вертикально к стенке трюма дощатый щит от днища разобранного фургона, а затем достал мелок и нанёс крошечную мишень.

— Дистанция плёвая, — пожал плечами Сармат. — Однако судно раскачивается на волнах и освещение от лампы слишком скудное, еле видна белая отметка на доске.

— Сарацин, прежний хозяин этого лука, с такой дистанции пробегавшего таракана стрелой к глиняной стене прибивал, — выудил из памяти подходящий случай из практики древнего мастера чародей.

— В бегущего таракана — это высший класс, — покачал головой восхищённый Сармат.

— Но мы начнём тренировку с простой статичной мишени, — успокоил Василиск. — Очисти свой разум от посторонних мыслей. Позволь духу сарацина, связанному астральной силой со своим оружием, вести твою руку и подправлять прицеливание.

Сармат был умелым стрелком, однако его боевой стаж значительно уступал долгому опыту древнего талантливого мастера — лучника. Василиск впитал все навыки многоопытного сарацина и теперь постарался телепатически передать их молодому степняку. Сармат почувствовал влияние чужого сознания в своём мозгу. Доверившись неведомой силе, он частично передал контроль над своим телом. Мышцы рук плавно подняли лук, наложили стрелу и натянули тетиву. Глаз отметил необходимый уровень прицеливания. Сармат отлично осознавал, что делал, но в то же самое время чувствовал себя под чужим контролем, словно марионетка, которой управляет кукловод.

Неведомый мастер знал своё дело — стрела промелькнула в воздухе, и её наконечник точно воткнулся в белую отметку. Не помешала ни лёгкая качка, ни плохое освещение.

— Я бы и без потусторонней помощи поразил столь близкую неподвижную мишень, — нахмурившись, запальчиво проворчал молодой степняк.

— У тебя будет ещё уйма возможностей это доказать, — усмехнулся Василиск и, плотно прижавшись спиной к вертикально установленному щиту, нанёс мелком пару отметок рядом со своими ушами. — Однако первую пристрелку проведём под контролем призрачного мастера. Мне будет так спокойней, да и тебе это придаст уверенности в своих силах.

— Опасаюсь ненароком приколоть твоё ухо к доске, — поёжился Сармат.

— Белые метки точно такие же по размеру, и дистанция та же. Почему ты боишься промазать?

— А ты разве не боишься, что моя рука дрогнет? — удивился хладнокровию товарища Сармат.

— От моих чувств результат выстрела совершенно не зависит, — с улыбкой на губах, пожал плечами юный философ. Конечно, чародей видел, куда нацелена стрела, и держал под контролем сознание и движения тела лучника, кроме того, мог сам ускориться и отклониться с линии поражения, или, ещё больше растянув время, даже поймать ладонью летящую стрелу, но посвящать друга во все секреты магии он не собирался. Пользы с того мало. А вот поведать мудрость, почерпнутую в одной из книг библиотеки Альвареса, — стоило. — Сармат, послушай древнюю притчу. Один падишах захотел найти среди своих придворных лучшего кандидата на должность главного визиря. Он приказал слугам бросить длинную доску на землю и предложил соискателям на должность визиря пройти по ней, не оступившись, — все легко справились с простой задачей. Затем падишах повелел им обойти свой дворец по вершине каменной стены, ширина которой была такой же, как и у валявшейся на земле доски.

— А сколь высока была та стена? — почувствовал подвох Сармат.

— Достаточной, чтобы, свалившись, переломать себе кости, — улыбнулся Василиск и продолжил: — Так вот, одни сразу струсили и отказались от притязаний на должность. Другие сумели пройти какое — то малое расстояние, чуть оступившись, зацепились за край стены и потом ползком вернулись на башню. Самые упёртые, контролируя каждый свой шаг, прошли дальше, до следующих по ходу движения башен. Но задерживаться было запрещено, и соискатели уставали, теряли контроль и срывались со стены. Только один прошёл уверенно размеренным шагом дальше всех. Тогда падишах приказал воинам сопровождать молодца, следуя вдоль обеих сторон стены, подняв вверх наконечники копий. Однако юноша продолжал идти, не запинаясь и не сбавляя начального темпа ходьбы. Падишах повелел лучникам метать стрелы как можно ближе к телу храбреца, но и это не заставило того замедлить шаг. Юноша прошёл по вершине стены вокруг дворца. Когда он спустился, падишах спросил его: «Разве тебе не было страшно? Почему ты не дрогнул, даже когда воины угрожал насадить сорвавшееся тело на копья, а лучники осыпали стрелами?» Юноша, пожав плечами, ответил: «Я видел лишь путь, по которому нужно идти к назначенной цели». Другие визири советовали падишаху прогнать некомпетентного юнца. Тогда падишах сказал завистникам: «Он умеет концентрировать внимание, отринув лишнее, и, невзирая на опасности и помехи, двигаться к главной цели. У юноши железная воля, а нужные навыки он со временем наработает». — Василиск махнул рукой. — Сармат, отринь лишние мысли, сконцентрируйся и приступай к наработке навыков.

Ведомый призрачным духом сарацинского мастера, Сармат произвёл два точных попадания стрелами, вбив их наконечники рядом с ушами юноши.

— А теперь бей между ногтями, — Василиск отвёл левую руку в сторону, прижав ладонь к доске, и поставил мелом четыре белые точки между растопыренными пальцами.

Сармат в размеренном темпе метнул четыре стрелы, вонзившиеся точно в белые отметки.

— Даже и не знаю, что легче: стрелять или стоять у щита? — вытирая со лба испарину, выдохнул Сармат.

— Ну так испытай, — улыбнулся Василиск. — Становись к щиту, а я буду метать по твоему контуру ножи. Мне тоже надо тренировать крепость духа и меткость.

— Я знаю, что ты, Василий, в этом деле настоящий мастер, — отложив в сторону лук, занял место живой мишени Сармат. — Но, все же, постарайся не обрезать мне уши.

Василиск достал из сундука метательные ножи циркового трюкача, а вместе с ними моментально получил мастерство всех прежних хозяев ножей. Юноша и до этого хорошо владел холодным оружием, но циркачи нарабатывали свой опыт десятилетиями упорных тренировок — даже Василиску было чему поучиться у выдающихся мастеров. Шут, продавший уже изрядно сточенные ножи, не подозревал, что вместе со старым железом он вручает конкуренту опыт лучших мастеров династии бродячих трюкачей. Причём чародей сумел почерпнуть опыт даже у наставника этих циркачей, тоже державшего в руках эти клинки, старого мастера — лучшего из лучших в искусстве метания ножей. Заточенный кусок железа являлся лишь маяком, по которому чародей — телепат находил в астральном поле некогда записанную информацию и тут же копировал, сам становясь её носителем.

Сармат стоически, не моргнув глазом, выдержал окантовку своей фигуры железными клинками.

— Пожалуй, самому метать острое железо мне нравится больше, — переведя дух, честно признался Сармат.

— Вот и будешь опыт нарабатывать, у тебя ещё два дня есть, — выдёргивая ножи из досок, обнадёжил Василиск. — Сегодня тренируешься под присмотром духа мастера — сарацина, а завтра придётся рассчитывать уже только на свои силы.

— Сурово, — покачал головой Сармат. — Надеюсь, чародей, после этого ты не заставишь меня плеваться огнём, как индский факир?

Василиск отрицательно покачал головой:

— В Инде за подобный трюк не сжигают на кострах, как в Метрополии, поэтому в епархии испаньольских инквизиторов мы никаких магических фокусов показывать не будем.

— А в Индских пределах, значит, начнём чудить во всю силу? — с прищуром глянул на бесшабашного чародея Сармат.

— Ну это, смотря, как дела пойдут, — пожав плечами, не стал отрицать такую возможность Василиск.

Как и планировалось, первые двое суток артисты бродячей труппы репетировали номера цирковой программы на судне, а на третий день сошли в порту, купив в местном отделении колониального управления патент на работу и пару крепких лошадок. На следующее утро цирковая труппа провела первое выступление на рыночной площади. Несмотря на будний день и малочисленную публику, артисты получили достойную оценку своим талантам. Разумеется, хождение Акробата по канату с одновременным жонглированием разноцветными булавами и кольцами особого ажиотажа не вызвало. А вот на цепного ягуара, потешно изображавшего дрессированную собачку, захотели взглянуть не только покупатели, но даже и продавцы временно оставили свои лавки на помощников.

Номер был действительно редкий, так с опасным хищником никто ещё не забавлялся. Изредка ягуар грозно рычал на шумных зрителей и, царапая землю огромными когтями, пытался приблизиться к кругу зевак, натягивая до предела тонкую цепь в руках мускулистого дрессировщика со шрамами на голом торсе. Неожиданное перевоплощение из потешного Котейки в страшного хищного зверюгу будоражило обывателей, заставляя визжать и пятиться. Публике нравилось испытывать острые ощущения.

Но, конечно же, люди особо любят поглядеть, когда по — настоящему смертельная опасность угрожает другим: трюки с окантовыванием фигур живых мишеней метательными ножами и острыми стрелами вызывали бурю эмоций. Железные жала настолько близко втыкались возле тела статиста, что малейший промах грозил серьёзной травмой, а то и смертью — вот это доводило публику до экстаза. Акробат и Кочевник менялись местами, стук вбиваемых в доски наконечников стрел сменялся звуком вонзаемых клинков ножей.

Однако, несмотря на полученное удовольствие от представления, не каждый толстосум спешил дать достойную плату за труды артистов. Вытягивать монеты из кошельков синьоров и продовольственные пожертвования из менее богатой публики было работой Боцмана. В перерывах между цирковыми номерами шут играл на гитаре и горланил короткие весёлые куплеты. Зорким глазом Боцман выискивал в ближнем кругу самых перспективных плательщиков и, неспешно шествуя вдоль края импровизированной арены, собирал медяки в протянутую шляпу, а затем вдруг останавливался напротив намеченной жертвы. Тут вступал в дело попугай, до того как будто бы дремавший на плече Боцмана.

— Добр — рый синьор-р, пожер — ртвуйте денежку ар — ртистам! — Встрепенувшись и расправив крылья, по — доброму просил говорящий попугай. А если скупердяй протягивал лишь медную монетку или вовсе отворачивался, то Ирокез нахохливался и вопил во всё горло: — Что бы тебя так твои дети кормили в старости! Скр — р–яга!!!

И хотя репертуар у попугая не пестрел разнообразием, сольное выступление Ирокеза толпа всегда встречала шумным смехом. Конечно, обиженный скупердяй не добавлял монет в протянутую шляпу, зато следующий состоятельный синьор раскошеливался, дабы не быть опозоренным перед согражданами. В общем, по меркам бродячей цирковой труппы, артисты за утреннее выступление взяли достойный гонорар. Однако для Василиска гастроли являлись лишь ширмой, поэтому терять время он не собирался, и уже этим же днём фургон, запряжённый парой гнедых лошадок, пылил по дороге вдоль побережья.

На вечернем привале, вдали от посторонних глаз, Сармат выпряг лошадей и провёл репетицию вольтижировки. Глядя на выкрутасы Кочевника на спинах послушно скачущих по кругу пары лошадей, Боцман почесал затылок и, скосив глаз на Василиска, глубокомысленно заметил:

— Акробат, вижу, что лошадок ты купил тоже удачно: дрессированные попались.

— Я, вообще, по жизни везунчик, — скрестив руки на груди, улыбнулся Бедолаге внимательно наблюдающий за скачкой на поляне Василиск. — По всему выходит, что коняшки оказались цирковыми. Кочевник, возьми хлыст и заставь лошадок танцевать на задних ногах!

— А разве они так умеют? — с сомнение глянул на Василиска самозваный дрессировщик.

— Вот сейчас ты их и поучишь, — подмигнул Сармату чародей.

— Ага, ты Акробат, ещё скажи, что наш Кочевник тоже умеет с конями разговаривать, — отмахнулся Бедолага. — Не дурите мне башку, заговорщики.

— Ах, Боцман, не веришь ты честным артистам, — рассмеявшись, похлопал товарища по плечу Василиск.

— Извини, Акробат, я, конечно, не разбираюсь в говорящих попугаях и цепных ягуарах, но уж с конями дело имел, пока на флот не подался. И авторитетно могу заявить, что эти две лошади до вчерашнего дня, если и ходили под седлом, то очень редко.

— Так ты, оказывается, у нас тоже умеешь с лошадьми разговаривать, — с показным удивлением вскинул брови Василиск.

— Тут незачем лошадей спрашивать, — отмахнулся Бедолага. — У них всё на шкуре отражено: вон, на шее, какие потёртости от хомута, а на шерсти спины следов от седла вовсе нет.

— Это потому, что цирковой фургон они тянут целый день, а по арене катают всадника лишь несколько минут, — с улыбкой развёл руками находчивый Акробат.

— Ага, будешь эту басню инквизиторам в уши вдувать, когда на костёр потащат, — скосив глаз на заморского колдуна, криво усмехнулся Бедолага. — Хотя, может, отговорка и сойдёт, но тягловые лошади, танцующие вальс, — это уже явный перебор.

— Эх-х, такой красивый номер охаял, — с искренним сожалением тяжело вздохнул Василиск, но принял разумные доводы к сведению: — Кочевник, ограничимся лишь цирковой вольтижировкой, не станем нарываться на неприятности. Погоняй лошадок по кругу с полчаса, чтобы пообвыклись скакать под седлом, оботри, покорми и сам подходи ужинать. Боцман, что рот раззявил, а походной стряпнёй, кто будет заниматься?

— А сам — то что? — обиженно надул губы Боцман, формально назначенный быть главным в цирковой труппе. — Мне помощник на кухне нужен.

— Я с Котейкой поохочусь в окрестностях, а заодно дров раздобуду, — спуская с цепи ягуара, отстранился от рутинной бытовухи юный чародей.

— Акробат, держи зверя от меня подальше! — испуганно взвизгнув, сразу юркнул в фургон Бедолага и загремел кастрюлями.

— Как раз этим я и займусь, — прихватив верёвку и топор, чтобы нарубить сухих веток, отправился Василиск к зарослям кустарника.

Вскоре он вернулся с вязанкой дров и птицей, придушенной ягуаром. Конечно, в поимке добычи участвовали оба: Василиск нашёл и усыпил птицу, а Котейке оставалось только её ухватить зубами за шею и вытащить из зарослей.

— Теперь мне ещё и этого дохлого петуха придётся ощипывать, — заворчал Бедолага, озираясь по сторонам. — А зверюга где бродит?

— На Котейку готовить не надо, он сам пропитание найдёт, — свалил дрова возле фургона Василиск, водрузив добытого фазанчика поверх вязанки. — Потом Котейка на всю ночь дозором встанет, а днём в фургоне отоспится.

Вот так и начались полноценные гастроли бродячей цирковой труппы. Артисты двигались по пыльной дороге вдоль побережья Атланского океана, давая одноразовые представления в попадающихся на пути городках и посёлках. Турне успешно продолжалось, пока труппа не добралась до крупного портового города, Матаморос. По воспоминаниям кота Васьки, именно в этом порту закончился сухопутный маршрут похитителей Василиска.

— Ну вот, Рыжик, мы с тобой и нашли край путеводной нити, — телепатически обратился к верному другу Василиск.

— Прежнее имя мне больше нравилось, — мысленно отозвался Васька — Рыжик. — Может, вернём обратно?

— Ну, дружище, терпи, меня сейчас тоже Василиском не кличут. Надо соблюдать конспирацию.

И для её соблюдения, Василиск решил дать хотя бы ещё одно цирковое представление, а уж потом отправляться по маршруту вглубь континента. Однако планам бродячих артистов воспротивились городские власти.

— Сегодня на рыночной площади всякие развлекательные выступления запрещены, — раздувая от важности щёки, заявил местный чинуша.

— Что так? — многозначительно потряс кошелём с мелодично звякающими монетами Боцман.

— Убери, не поможет, — через силу отвёл взгляд от соблазна жадный чиновник. — Инквизиторы сегодня решили устроить на площади показательную казнь, не до веселья народу.

— Голову кому — либо отрубят? Или повесят негодяя?

— Нет. Колдуна на костре жечь будут. Вон, подручные в рясах уже столб установили и воз хвороста привезли, укладывают вязанки вокруг.

— Самого настоящего колдуна? — всплеснув руками и охнув, попытался выведать побольше сведений Боцман. — Кто таков, мерзавец?

— Рамиро Бланко, беглый эскулап, — охотно поведал чинуша. — Старик больше сорока лет практиковал медицину в столице Метрополии, а потом пошёл на сговор с дьяволом и продал душу нечистому.

— И на чём гада поймали?

— Говорят, в Метрополии он крал из морга тела усопших бездомных и потрошил трупы.

— Каков изувер! — возмущённо зацокав языком, покачал головой Боцман. — А в ваших краях, чем бога прогневал?

— Вступал в сношения с шаманами краснокожих, чтобы выведать у нечестивых секреты камлания, — начал загибать пальцы чинуша. — Ещё, занимался некромантией.

— Это как?

— Точно известно, что вдохнул жизнь в утопшего пьяного морячка, — загнул ещё один палец обвинитель. — А ещё оживил местного грузчика, когда того хватил сердечный удар и он богу душу отдал.

— Может, мужик просто в обморок упал от жары или непосильной ноши? — засомневался Боцман. — Такое иногда случается, а потом люди отходят.

— Нет, милейший, рядом оказался корабельный врач и авторитетно констатировал остановку сердца. Свидетели видели, что грузчик побледнел, словно покойник, и даже дышать перестал, точно тебе говорю — его душа уже на полпути к небесам была.

— И некромант этот у всех на глазах сумел его оживить? — прищурив глаз, недоверчиво покосился на трепача Боцман.

— Воистину, богу душу отдал мужик, — сложил ладони на груди чинуша и закатил глаза. — А этот столичный эскулап ударил грузчика кулаком в область сердца, потом начал ему шумно вдувать в рот воздух и обеими руками со всей силы толчками давить на грудь. И… грузчик ожил!

— Врёшь? — искренне удивившись, открыл рот Боцман.

— Отживевший грузчик, ещё потом, почитай, целый год за здоровье эскулапа — спасителя каждый вечер полную чарку рома поднимал в таверне.

— Целый год некроманта славил? — покачал головой Боцман. — А куда Святая Инквизиция всё это время смотрела?

— Ты это, не богохульствуй, — с опаской озираясь, погрозил пальцем чинуша. — Святые отцы всё держали под контролем, следили за колдовской шайкой, чтобы оптом всех злыдней выщемить и к ответу призвать.

— Так их тут целая шайка орудовала?

— Этот Рамиро себе ещё учеников набрал, — кивнул чинуша. — Но все они раскаялись, признались в колдовском промысле и, после уплаты штрафа и принятия телесных наказаний, отосланы на островные плантации, искупать грехи.

— А главарь, значит, упорствует? — догадался Боцман. — Не желает нажитое золотишко отдавать святым отцам.

— Коварный мерзавец искусно прикидывался приличным гражданином, целый год исправно платил налоги, бесплатно лечил неимущую бедноту. Но с уважаемых граждан драл три шкуры, вот и поплатился за алчность и гордыню — всё нажитое потерял, а теперь и с жизнью распрощается.

— Так дело тут не в деньгах, а в грешной душе? — весьма в том сомневаясь, покачал головой Боцман. — А ну как эскулап решит раскаяться?

— Старик упрям как осёл, — отрицательно замотал головой чинуша. — Даже пытки и голод не сломили упорство некроманта. Таких закоренелых злодеев только огонь костра может очистить от скверны.

— Возможно, не стоит использовать столь радикальные меры? — скривившись, засомневался Боцман. — Опытный врач много пользы может принести страждущим, ведь как — то же терпели его проделки целый год. Заковать его в кандалы и отослать в гиблые края.

— Говорю же: с его учениками так и обошлись, — согласился с рациональной мерой чинуша. — Но этому Рамиро уже удалось однажды ускользнуть из рук инквизиции в Метрополии, кто поручится, что и в очередной раз коварный колдун не вырвется на волю. Некроманта удалось разоблачить лишь благодаря тому, что его опознал прибывший из Метрополии инспектор, охотник на колдунов. Тут сразу и все местные прегрешения старику припомнили.

— Да я гляжу, у вас в Матаморосе колдунов, как грязи, — сморщил нос Боцман.

— Это всё пришлые, из Метрополии, — запротестовал абориген. — А последний, которого инспектор разыскивает, тот, вообще, с островов Северного Архипелага сбежал.

— Тоже, небось, какой — то старый эскулап? — с деланно безразличным видом отвернулся Боцман.

— Нет, северный колдун прикинулся стройным белокурым юношей с чистым ангельским личиком. И ещё известно, что он ворожит с помощью рыжего кота, — поведал приметы разыскиваемого опасного субъекта чинуша. — За точные сведения о логове колдуна обещана награда в десять серебряных дублонов, а за его пленение инквизиторы и сотню золотых монет отвалят.

— Весьма приличные деньги, — сразу заинтересовался Боцман. — Вот бы изловить гадёныша. Есть его портрет?

— Да с его портретом ищейки уже все закоулки Матамороса обошли — безрезультатно, — отмахнулся чинуша. — Прошёл слух, будто бы его на Панском перешейке видели.

— Далековато, — разочарованно вздохнул Боцман. — Да, пожалуй, из этого пиратского гнезда еретиков его и не вытянуть.

— Как — нибудь достанут, — чинуша, заговорщицки приложив ладонь ко рту, шёпотом по секрету поведал: — Ловкие люди уже посланы. Из Матамороса отправились самые опытные охотники за головами.

— Жаль, что ушли без меня, — стукнув кулаком по ладони, с досадой посетовал Боцман. — Я бы присоединился.

— Так в ловчую группу ещё не всякого возьмут, — остудил пылкого борца с нечистью чинуша.

— Синьор, вы бы видели, как я со своими молодцами управляюсь с острым железом, — гордо подбоченясь, похвастал Боцман.

— Да уж наслышаны, — кивнул чиновник. — Курьеры почтовой службы уж донесли о бродячих трюкачах. Только, всё же, с цирковым представлением придётся повременить.

— Жаль, выходной день — самый кассовый, — похлопал ладонью по кошельку Боцман.

— Инквизиторы конкурентов не потерпят, у них тоже зажигательное шоу задумано, — с сожалением глядя на звякающий кошель, развёл руками чиновник.

— Ладно, как — нибудь в будни наверстаем, — тяжело вздохнул Боцман. — Только вы, уважаемый, других артистов вперёд нашей труппы не пропускайте, а мы уж, в зависимости от выручки, отблагодарим.

— Само собой, — плотоядно улыбнувшись, в предвкушении гонорара почесал пальцами пухлую ладонь рыночный чинуша.

Бедолага поспешил к цирковому фургону и доложил товарищам тревожную обстановку.

— Сегодня выступать не разрешат, — с опаской оглядываясь на выставленное вокруг деревянного помоста и чуть поодаль организуемого кострища оцепление, из вооружённых ружьями стражников, известил Бедолага. — Однако тебе, Акробат, грим с лица смывать опасно, многие в городе видели портрет северного колдуна.

— Цирковое представление состоится при любом раскладе, — стиснув кулаки, решил дать инквизиторам первое сражение Василиск. Ведь юноша не бежал от погони, он лишь искусно маневрировал на безбрежном поле боя. И раз местные колонисты так уж возжелали увидеть огненное шоу с колдуном — они сами напросились на смертельный аттракцион.

— Не дури, Акробат, давай просто по — тихому укатим из города, — не понравилось Бедолаге мрачное выражение загримированного лица вожака группы.

— Не дрейфь, Боцман, — растянулась в улыбке размалёванная белилами и румянами рожа Акробата. — Сегодня мы отработаем лишь ассистентами на чужом огненном шоу. — Кочевник, разворачивай фургон на выход с рыночной площади. Видно, в Матаморосе нашим цирковым гастролям пришёл конец. И покидать арену придётся очень спешно.