Бракованный

Глава 6

Контроль был его силой.

Его чертовой особенностью, которая спасала в самые тяжелые и безвыходные ситуации, когда остальные дохли как мухи.

Но не с ней.

Дьявол, не с ней!

Кровь нагрелась до такой степени, что пульсировала в венах бешенным раскаленным потоком, отчего в голове гудело.

Зверь вытянул руку перед собой, глухо зарычав, потому что аромат ее тела остался на нем, выворачивая обожженную душу наизнанку.

Его пальцы мелко дрожали.

Сколько он себя помнил, даже если в памяти были существенные провалы, но только эта девушка была способна одним своим запахом вывести его на такие эмоции.

Сколько бы времени не прошло, а ее нежное испуганное «Не отдавай меня им» стояло в его голове, словно заклинание, которое что-то сломало внутри.

Не просто сломало. Разорвало в клочья.

Снесло наповал.

Размазало по стенкам и осушило до самого дна.

Всё, что происходило внутри его, отныне было связано с ней одной.

Зверь не знал, была ли у него душа до этого, но называл девушку именно так - душа.

Потому что только она затронуло что-то так глубоко, куда не добирался и он сам ни в хорошие дни, ни в самые гадкие, когда смерть висела над ним, и скалилась от удовольствия.

Его душа.

ЕГО!

Вот только она не помнила.

Не помнила его.

Не помнила, что они пережили.

Не помнила, отчего они бежали.

И это стало его проклятьем, бороться с которым было просто невозможно.

Зверь брел по самым темным улицам, там, где не было камер и где за ним не смогли бы уследить, как бы отчаянно не пытались этого делать, но мыслями и всем своим диким существом был только с ней.

Там, в комнате, где сейчас журчала вода и где она смывала с себя его прикосновения, шипя под свой маленький очаровательный нос ругательства.

Он слышал, как она дышит и снова дышал с ней в такт, чтобы успокоить свое горящее нутро.

Вот только чем больше времени он проводил без нее, тем сложнее у него получалось держать себя под контролем.

Она должна была рядом быть!

Потому что жить без своей души невозможно!

Но вместо того, чтобы ощущать ее рядом, узнавать сильнее и заботиться, зверь был вынужден приучать ее к себе. Снова.

Уже в других обстоятельствах. И теперь он не знал было ли проще на условной свободе, или в клетке, куда ее бросили к ему подобным, как очередной эксперимент, чтобы в сотый раз выяснить как будут реагировать гибриды.

Такие, как он.

Бракованные.

Зверь пробирался на свое место в лесу, уже не пытаясь отогнать воспоминаний.

Здесь его никто не сможет найти.

Уж пытались. Но ни у кого не получилось.

Несколько человек были мертвы, а их трупы отданы на растерзание хищникам.

Он бы убил всех, кто ходил за ним по лесу в безуспешных попытках найти и задать какие-то вопросы, но слишком отчетливо понимал, что уже не Вторая Мировая война, когда люди гибли сотнями и тысячами пропадали.

Рано или поздно обратят внимание на то, что люди стали бесследно исчезать именно в этой местности, и сложно будет все списать на хищников.

А потому нужно было менять тактику и просто прятаться.

Зверь умел это делать в совершенстве.

Вот и сейчас он незаметно растворился в кромке леса, стремительно углубляясь в него по тем маршрутам, которые он продолжил заранее, зная, что никого не встретит на своем пути, и никто не потревожит его одиночества.

Он провел в клетке всю осознанную жизнь и часто мечтал о том дне, когда вырвется на свободу.

Зверь думал, что опьянеет от этой свободы и своей радости.

А оказалось, что он настолько привык быть взаперти, что даже сейчас предпочитал спать не под открытым небом, а в расщелине, где нашел углубление для себя.

Он помнил, что снег должен быть холодным, но холода уже очень давно не чувствовал.

Он знал, что огонь от костра должен согревать, но в тепле уже не нуждался.

Зверь был универсальным солдатом, которого выводили, как особенную породу, о которой было неизвестно ничего и никому.

Только те люди в лаборатории знали о них.

Сначала ему подобных было около пятидесяти.

Каждый подписал бумаги и был проверен на то, что его никто не будет искать.

После первых лабораторных манипуляций погибла почти половина.

Никто не жалел биоматериал.

Трупы просто сожгли и вычеркнули выбывшие цифры, присвоенные каждому.

Затем их было около двадцати, и каждого держали в отдельной камере.

Зверь смутно помнил, как менялось его восприятие мира от одной лабораторной манипуляции к другой.

Сейчас ему казалось, что он всегда слышал голоса на километры вокруг и мог видеть в темноте.

Что он всегда ощущал эмоции людей вокруг и поэтому ему не нужны были слова вовсе.

Достаточно было молчать и обонять.

На этом этапе их осталось двенадцать.

Самые сильные.

Самые выносливые физически.

А потом их посадили в одну клетку.

- Кормите их в одно время раз в несколько дней. Бросайте тушу в клетку. Пусть победит сильнейший. Самые слабые отсеются сами и погибнут от голода.

Зверь слышал эти слова, хотя люди говорили на несколько этажей наверху и понимал, что их судьба предрешена.

Что-то пошло не так, и сейчас они стали не нужны.

Люди словно развлекались, наслаждаясь тем, что яды и наркотики, которые распылялись ежечасно, оставляли ему подобных слишком слабыми, чтобы сломать удерживающие путы, а затем разнести стены.

В этой чертовой клетке они привели еще много месяцев, сражаясь между собой за еду и оголяя свои инстинкты так, что умирало все человеческое, что еще теплилось где-то внутри.

Они уже давно не говорили между собой.

Только рычали и по-звериному ощущали эмоции друг друга – тех, кто сдавался, уставал от борьбы или хотел умереть.

Зверь и сейчас не стремился говорить.

Понимал, что это необходимо делать, но желания не испытывал.

Он уже не помнил значения многих слов, поэтому предпочитал слушать, и все так же ощущать эмоции, которые говорили куда больше слов.

- Осталось пятеро. Нужно придумать что-то новое. Еда уже не так будоражит их. Не говоря ни слова они стали делить ее между собой практически поровну.

- Это странно.

- И нам совсем не на руку.

- Мы можем попробовать новую программу. Я почти понял…

- Без Элерта это бессмысленно! Никто из вас не обладает нужными знаниями!

- Тогда не проще убить их и свернуть программу маяка?

- Убить их мы всегда успеем. А пока занимайтесь своими делами. Выявляйте новые возможности в манипулировании и инстинктах! Или следующими, кто умрет и сгорит в печи заживо - будете вы сами!

- Но что мы можем сделать? Еда уже не стимул…

- Бросьте им женщину!

Женщина.

Многие слова зверь уже давно позабыл.

Иногда некоторые вспыхивали в нем волной странных мурашек, но тут же скрывались в лабиринтах памяти, где так легко все терялось и забывалось.

В этой страшной бессмысленной борьбе за выживание не было места размышлениям и памяти.

Были важны одни лишь оголенные инстинкты.

У кого они были сильнее, а реакция быстрее – тот оставался жив.

И побеждал.

Раз за разом.

Настолько сильных и выносливых зверей было всего двое, и каждый понимал, что должен остаться лишь один лидер. Один альфа в этой группе, который подчинит себе всех и встанет безраздельно во главе пищевой цепочки в этой клетке и в рамках этого дикого эксперимента.

Иногда это слово всплывало в уставшем напряженном сознании зверя.

«Женщина».

Должно быть, это было что-то приятное и волнующее.

Иногда он прислушивался к тому, что говорят гребаные извращенцы в белых халатах на верхних этажах, и отчетливо ощущал в них возбуждение.

Они ждали новой волны развития сюжета в этой кровавой битве и потирали от нетерпения руки в предвкушении чего-то грандиозного и глобального.

Иногда он ощущал это же возбуждение от других зверей, себе подобных.

Кто-то тоже ждал.

Потому что помнил, понимал. И хотел.

Очень сильно хотел.

Зверь ничего не спрашивал.

Он лениво наблюдал за всем происходящим со своего угла клетки, которое занял и отвоевал у тех, кто слабее.

Он набирался сил, чтобы победить второго зверя и стать альфой.

Медленно, размеренно, не делая резких движений и не выдавая своих эмоций по максимуму.

У него был план, и пока все шло хорошо.

По крайней мере, в рамках тех условий, в которых он находился.

Несколько дней после этого разговора было тихо.

Зверь десятки лет не видел солнца, но точно знал минуту, когда оно встает из-за горизонта и скрывается за ним.

Зверь чувствовал смену погоды, ветра и жару, даже если не знал слов, которые описывают эти природные явления.

Ему больше не зачем было разговаривать. Достаточно было ощущать эмоции вокруг и слушать собственные обостренные инстинкты, которые не подводили ни разу и в те времена, когда он еще не был зверем.

А потом он ощутил ее.

Девушку.

Свою маленькую испуганную душу.

Ощутил ее тонкий нежный аромат, который прошелся дикой кусающей волной по всему телу, заставляя в буквальном смысле встать дыбом каждый волосок на его большом мощном и израненном теле.

Его словно заключило в какой-то кокон, где он не сразу смог сделать первый хрипящий вдох.

Ничего вкуснее и слаще он не ощущал за всю свою жизнь!

Он знал это точно!

Потому что не смог бы забыть никогда!

По напряженному позвоночнику прошла огненная волна такого жара, что на коже тут же выступил капельками пот, и зверь содрогнулся, не в силах сдержать глухой протяжный стон.

Дьявол!

За этот аромат был готов перегрызть горло кому угодно!

Разорвать на части голыми руками на мелкие кусочки любого, кто посмеет встать между ним и этим ароматом!

Он впервые почувствовал, что хочет жить.

Ради него.

Что он готов бороться и идти вперед, что бы не произошло в следующую минуту, потому что знал точно - никто не сможет их разлучить.

В нем проснулась такая немыслимая сила, что она почти разрывала изнутри, заставляя позвоночник трещать и выгибаться.

Зверю казалось, что кто-то жил внутри него.

Жил и настороженно наблюдал за происходящим все это гребаное долгое время, но именно сейчас эта внутренняя сущность вдруг встрепенулась и встала в полный рост. Настолько огромная, что уже не помещалась внутри тела зверя, отчего мышцы и кости трещали и выворачивались, заставляя тело содрогаться в конвульсиях.

Зверю казалось, что это длилось вечность.

Он ощущал еще острее и сильнее, чем раньше.

Кожей впитывал удивление и настороженность себе подобных, и злобный больной интерес тех людей в белых халатах, которые круглосуточно наблюдали за ними в камеры и не пропускали совершенно ничего. Они все анализировали, скрупулезно записывали и делали сотни выводов.

Вот и сейчас зверь слышал, как эти мелкие людишки забегали, стараясь все рассмотреть.

Они вели девушку к нему.

К ним.

Всем.

Именно эта мысль выстрелила в задурманенной голове зверя, когда он словно увидел клетку со стороны, продолжая находиться в ней.

Увидел тех, кто обладал человеческими телами, но уже давно не был человеком - несколько мужчин. Огромных и обнаженных.

А еще возбужденных до предела, потому что эмоции зверя бурлили в каждом их них.

И каждый хотел ее себе.

И каждого зверь был готов убить за это желание.

- Что вы делаете? Кто вы такие?..

Зверь прикрыл глаза от блаженства, когда впервые услышал нежный голос девушки.

Ее паника была хрустальной и отдавала раем. Даже она завораживала своей красотой в этой грязной немыслимой ситуации.

- Должно быть произошла какая-то ошибка! Пожалуйста, позвоните Камиле!

Ее тонкий голосок дрожал и казался прохладным ветром посреди столетнего смрада, ради которого можно было умереть без сожаления.

Мужчины, которые грубо тащили девушку только вперед, упрямо молчали. Но зверь чувствовал острее их самих, что они были возбуждены.

Они тоже хотели ее.

В воздухе витало возбуждение настолько плотное, удушливое и грязное, что казалось оно начнет оседать на кожу кровавыми каплями.

В такие моменты даже люди поддаются инстинктам и начинают творить такую дичь, за которую скорей всего потом станет стыдно и даже страшно.

Что-то жуткое, низменное и совершенно животное просыпалось в каждом, стоило только понять собственную власть над невинной хрупкой девушкой, которая боялась и дрожала всем телом.

Стоило только понять, что она в полной твоей власти, и ты сможешь делать с ней всё, что пожелаешь.

И столько сколько пожелаешь.

- Куда девчонку? - буркнул один из охранников, не доходя до отсека, где за массивной бронебойной дверью содержались бракованные, и зверь прищурился, кивнув быстрый взгляд на себе подобных.

Каждый из них был настолько напряжен и дрожал от возбуждения, что вокруг клетки можно было ощутить вибрацию.

- Кидайте в клетку! - раздался голос сверху, через механические помехи и микрофон.

- Её же порвут.

- Ради этого ее и поймали! Выполняйте приказ и меньше болтайте!

Один из охранников скрипнул зубами, кинув недовольный взгляд на своего коллегу, и прошипел под нос, не подозревая, что любой из зверей услышит это:

- Говорил же тебе, надо было сначала самим с ней закрыться! Теперь фиг что останется после этих монстров!

- Молчи уже, и без тебя тошно. Девка-то красивая.

- И явно целка.

- С чего ты взял? На лбу что ли у нее написано?

- Сильно уж трясется.

- Так тут бы любая даже самая ушлая тряслась!

Охранники замолчали, потому что после некоторых манипуляций с тяжелой дверью и набранным кодом, она все таки открылась, больше не скрывая всего того ужаса и дикости, в которую попала девушка.

Теперь она увидела всё своими красивыми глазами.

Увидела не сразу, когда шагнула в подвальное помещение, где пахло духотой и сыростью, а лишь когда поморгала и присмотрелась сильнее и напряженнее.

Лишь когда ее человеческие глаза привыкли к полумраку, и по спине прошла колючая волна мурашек, отчего в животе стало дурно, а к горлу тут же подступил ком.

Она увидела большую клетку, которая стояла ровно посредине большого помещения, освещенная тусклым неясным светом откуда-то сверху.

И мужчин в ней.

Несколько.

Огромных.

С длинными спутанными волосами и неряшливыми бородами.

Совершенно голых.

И с торчащими членами, которые явно ждали развлечения. В виде ее.

Все они стояли в таких напряженных позах, что где-то на уровне инстинктов она сразу же ощутила, что ей просто не жить. Все они были готовы к решающему прыжку.

К битве за нее.

Девушка поняла все это, отчего зрачки в ее распахнутых от ужаса глазах тут же расширились, и она отчаянно закричала, попытавшись кинуться снова к двери, и вырваться из рук злобных молчаливых охранников, которые волокли ее только вперед.

Волокли к этим жутким устрашающим типам, которых и язык не поворачивался назвать людьми.

Даже варвары бронзового века на картинках в учебниках истории в своих набедренных повязках из шкур убитых животных выглядели не настолько жутко и омерзительно, как эти существа, что были реальнее любого самого страшного сна.

Уже было не так важно, как она попала сюда, и кто были эти люди в черной одежде, которые схватили ее прямо на дороге и скрутили без каких-либо объяснений.

Важно было, что она понимала, что ей не выжить после того, что с ней сделают здесь и сейчас.

Паника была настолько липкой и оглушающей, что Лия не слышала собственных криков.

Она не чувствовала боли и синяков на теле, судорожно пытаясь цепляться хоть за что-нибудь, чтобы только не дать себя запихать в эту клетку.

И хорошо, что за этой паникой и животным ужасом Лия не слышала, как мужчины зарычали.

Не как люди.

А как звери.

Хищники, которых не может существовать в природе, потому что их вывели против всех мыслимых законов.

Хорошо, что она не замечала, насколько резко и нервно они двигались, заставляя внутренне содрогаться даже знавших виды охранников, которые работали в лаборатории уже не один год и успели повидать достаточно на своем веку.

Зверь наблюдал за девушкой настолько пристально, что в какой-то момент ему показалось, что она способна проникнуть ему под кожу. Просочиться через поры своим ароматом, вонзиться в вены шумом разгоряченной крови, вонзить свои ноготки в грудину.

Под ребра.

Там, где сейчас было так душно, горячо и громко, словно паровоз наматывал круги по артериям и венам, заглушая мир вокруг. Все звуки.

Но только не ее крики и судорожное дыхание.

В ту секунду, когда ее обнаженная хрупкая ступня с белоснежной и непривычно тонкой кожей ступила насильно на пол клетки, зверю показалось, что внутри него что-то оглушительно лопнуло.

Взорвалось и хлынуло наружу.

То, что спало и набиралось сил десятилетиями, не показывая себя, вдруг родилось и вырвалось из кокона тела, заставляя этот мир содрогнуться от ужаса и непонимания.

Пришло в движение все одновременно.

Девушка.

Звери, доведенные до безумия от аромата и вида женского тела.

И он.

Зверь, который понял, что не сможет делить ее ни с кем.

Что его не сможет остановить целый мир, когда глаза заволокло красной пеленой и из горла вырвалось насколько низкое и хриплое рычание, что содрогнулись специальные усиленные со всех сторон стены.

Мир как-то сплющился.

Зрение стало странным.

Словно появилось еще одно измерение, где он видел все происходящее со стороны. Видел всех, но только не себя.

- Закрывай скорее клетку! – орал охранник, покрываясь потом и лишь сейчас понимая какую мать вашу непростительную ошибку они совершили, думая что сила этих бракованных зверей была крайне маленькой.

Они дергали решетку вдвоем, начиная внутреннее содрогаться от первой разумной мысли о том, что это последние минуты их жизни.

И были чертовски правы.

Оружие их не спасло, даже если получилось его выхватить и сделать пару бесполезных выстрелов.

- У нас чрезвычайная ситуация! Всем внимание! У нас чрезвычайная ситуация!

Тут же завыла надрывно и истерично сирена где-то сверху, оповещая всех, что дело запахло жареным.

Люди хотели получить новых эмоций от бракованных?

Они их получили сполна.

Но оказались совершенно не готовыми к этому, еще не понимая, что иногда внутренняя сила может показать себя в самый неожиданный момент и с таким чертовым размахом, что никому мало не покажется!

Люди считали, что бракованные уже отработанный материал и с ними можно только играть, пока не умрет последний?

Что ж. Они были правы хотя бы на счет смерти.

Охранники были разорваны первыми лишь потому, что протянули руки к девушке, тои ли пытаясь ее забрать, то ли напротив запихнуть скорее в клетку, и сбежать как можно быстрее.

Впрочем, это было уже не важно.

Зверь ощутил запах крови и животного страха, и теперь остановиться не мог.

Ему хотелось пить эту кровь.

Жрать ее.

Хватать горстями.

Тереться об пол, залитый этой кровью, от аромата которой адреналин в крови оживлял тело, наливая его такой бешенной и неуправляемой силой, что зверь сам себе казался настоящим богом!

Зверь уже и не помнил, испытывал ли подобные чувства до этого дня.

В голове стоял дурман и мозги работали лишь на несколько процентов.

Всё, что он ощущал – это инстинкты и эмоции тех, кто один за другим прощался с жизнью резко и болезненно.

Лишь по запаху крови, который теперь разливался рекой по полу и его торсу, зверь понимал, что в не контролируемом порыве своей ярости разорвал не только людей, но и себе подобных.

Куски тел были разбросаны по полу и свисали с клетки, когда он ощутил укол в ногу, куда прилетел дротик с самой сильной дозой снотворного.

Чтобы утихомирит зверя были отправлены лучшие из охраны.

Тех, кого называли Черным легионом.

Тех, кто тоже был зверьми на услужении гребаных людей. Они не могли даже умереть без приказа, и зверь не знал кого ему было жаль больше.

- Вернись в клетку сам, и ты не пострадаешь! - прозвучал напряженный и холодный голос одного из Черного легиона.

Зверь прищурился, резко развернувшись на его голос, и зарычал, давая понять, что ни черта подобного делать он не собирается. Да, они могли бы конечно попробовать заставить его сделать это, и тогда крови и разорванных частей тел стало бы еще больше.

Эти звери не были бракованными, как он.

Они были рождены зверьми, а не созданы с помощью хитрых манипуляций и многочисленных операций, но сейчас скрывались за черной военной одеждой и черными масками, закрывающими половину лица.

Зверь ощущал, что они были в недоумении, увидев его.

Да, с этими чувствами они быстро справились, особенно, когда поняли, что бракованный так же способен ощущать их чувства и эмоции, что было недоступно для простых людей, но и этого было достаточно, чтобы лишний раз убедиться, что его не должно было существовать в природе.

- Повторяю, вернись в клетку сам!

- Может, он не понимает речи?

- Понимает. Но не собирается подчинятся.

Зверь хмыкнул в ответ, давая понять, что слова одного из берсерков были очень правильными.

Ощутив такой неожиданный прилив силы, он не собирался расставаться с ней, готовый убить всех, кто стоял в этом помещении сейчас.

Он уже даже сделал порывистый первый шаг вперед, чтобы продолжить свой кровавый пир, как берсерк, стоявший ближе всех к клетке вдруг направил револьвер вперед.

Но не в него. А за его спину в сторону.

- Войди в клетку сейчас же, или я застрелю ее!

Зверь ощутил, как в его груди зародился странный вибрирующий звук.

Это было даже не привычное рычание, а скорее рокот.

Верхняя губы тут же приподнялась в оскале и тело напряженно застыло, готовое сорваться за долю секунды, чтобы спасти ее. Чтобы не дать навредить. Никому. И никогда.

- Ты знаешь, что я такой же быстрый, как ты. И я не промахнусь. Быстро в клетку! Быстро!

Зверь пригнулся полу и зарычал.

Он не хотел прекращать.

Ему нужна была эта битва и эта кровь.

Но дрожащая за его спиной девушка, пребывающая в таком жутком шоке, что не могла даже плакать, вдруг стала центром его мира.

Казалось, что сама планета сместила ось и теперь вращалась вкруг нее, сводя этим с ума.

- Мы оставим ее с тобой и не тронем. Просто войди в эту чертову клетку!

Берсерк не хотел причинить ему вреда. Зверь чувствовал это не только в словах, но в том, как мужчина стоял и держал револьвер на вытянутой руке.

Зверь рычал и скалился, но все таки сделал первый шаг назад, тут же ощутив, что ноги коснулась сталь его заточения.

- Вот так. Тебе нужно прийти в себя.

Когда зверь вошел и дверца снова с лязгом захлопнулась, он услышал, как девушка тонко всхлипнула, судорожно закрыв рот бледной дрожащей ладонью.

Ну вот и все.

Они остались вдвоем, запертые посреди луж крови и останков тех, кого уже было не собрать.

Зверь понимал, что противостоять снотворному в своей крови шансов не будет.

Люди никогда не жалели этой гадкой жидкости и были готовы вливать ее литрами, чтобы только манипулировать им так, как им было нужно.

Он пробовал сопротивляться.

Кусал себя за руки и предплечья, пуская кровь, словно это смогла бы ему хоть как-то помочь.

Но помощи ждать было не откуда.

В какой-то момент он ощутил, что его большое сильное тело стало настолько адски тяжелым и неповоротливым, что казалось, будто он превращается в камень.

Мысли путались в голове и последнее, что он увидел, прежде чем рухнул на холодный пол клетки - что девушка забилась в угол, глядя на него своими красивыми огромными глазами, где он впервые за долгие годы увидел собственное отражение.

Увидел и не узнал себя.

Впрочем, зверь уже и не помнил как она выглядел раньше. Много-много лет назад, когда пришел сюда сам и подписал все документы, отдавая себя в руки безумных врачей, которые обещал сделать из него сверхчеловека.

Он был когда-то красивым? Или не был?

Если бы девушка увидела его другим, то обратила бы внимание?

Смогла бы быть рядом в те времена, когда он еще мог говорить, когда помнил значение слов, не видел в темноте и не различал эмоции настолько ярко, что чаще всего начинало просто тошнить от их обилия.

У зверя не было ответов на эти вопросы.

Проваливаясь в липкий навязанный сон, он думал лишь о том, что сейчас у нее не было шансов.

Она рядом.

И никто не посмеет забрать ее.

Никто не решится войти в клетку снова, чтобы потерять свою жизнь быстрее, чем успеет подумать об этом.

Зверь выдохнул с дрожью, снова прислушиваясь к тому, как стучит сердце девушки.

Она успокоилась, но продолжала думать о нем.

Думать не самые приятные вещи, потому что теперь он был для нее чужой и пугающий своим огнем и скрытыми желаниями.

А зверь не мог без нее!

Без своей души!

Он пытался быть ближе, но понимал, что проигрывал сам себе в этом стремлении.

Да, возможно нужно было отойти от девушки. Дать ей свободы и больше времени себе, чтобы заново научиться быть человеком, вспомнить, что значит общаться или хотя бы просто говорить, а не рычать.

Да, нужно было заходить издалека и завоевать её внимание и доверие снова.

И зверь действительно думал об этом всем, надеясь, что ее тело и сознание постепенно восстановятся и потянутся к нему.

Вот только когда он понял и увидел, что на его девочку слишком много желающих в одном чертовом небольшом городишке, то его голова просто поплыла, и все добрые намерения снесло к чертям под напором одной единственной мысли - ОНА МОЯ!

Люди были слишком примитивны, чтобы ощутить, что Лия принадлежит ему одному, и только поэтому не может быть больше ни с кем.

А это в буквальном смысле сводило с ума!

Это заставляло его идти по совсем другому тупи, насильно возвращая себе все ее внимание, мысли и чувства.

И пусть эти чувства начинались с паники и страха – важно было лишь то, что думала Лия только о нем!

Со временем он сделает все, чтобы эти чувства изменились и стали позитивными, но пока это была война за ее мысли и чувства. И в это войне против того наглого полицейского зверь должен был победить во что бы то ни стало!

Или убить его.

С тяжелым вздохом зверь растянулся на земле, пытаясь максимально расслабиться и попробовать уснуть, потому что утром его ждала работа, чтобы были деньги на следующую встречу с его мечтой. С его душой.

Он держался лишь за одну мысль – что придет время, когда вокруг станет безопасно и он сможет забрать ее себе. Навсегда.