Бывшие. Папа для пуговки (СИ)

Глава 13

– Я не показываю дочке подобные мультики, – повторяю настойчивее и внимательно всматриваюсь в лицо мужчины.

Если я только узнаю, что это он просветил Еву в вопросах отношений между родителями, Тимуру несдобровать.

– Я ни при чём, – понимает руки вверх, – это вышло случайно, – всё-таки признаётся.

Хочется стукнуть бывшего мужа, но в спальне нас ждёт дочка, поэтому мне совершенно не до разборок сейчас.

Завидев в дверях отца, Ева с радостью укладывается посередине кровати и сладко засыпает с чувством исполненного долга.

Мне приходится смириться с новым положением дел и принять предложение Тимура. В случае пробуждения дочки мужчина будет приходить в мою комнату и делать вид, будто здесь и спал.

Так проходит чуть больше месяца…

***

– Мама! – доносится сладкий голосок дочурки из детской.

Я тотчас открываю глаза, резко вскакиваю с постели и пулей вылетаю из комнаты.

Минуя парочку дверей, без стука врываюсь в спальню мужа.

– Тимур, вставай! – шепчу запыхавшимся голосом. – Пуговка проснулась, – тормошу заспанного мужчину за твёрдое, как камень, плечо.

Даже в сонном состоянии эта огромная груда мышц напоминает скалу.

– Ммм, – Тим поворачивает голову и с улыбкой всматривается в моё лицо. – Оливка… – тянет ко мне свои руки, по которым я тут же ударяю ладонью.

– Тим, не беси меня, – рычу и с силой щипаю мужчину за бицепс. – Оглох что ли? Ева проснулась, поднимайся!

Выпрямляюсь, когда понимаю, что достигла цели. Мужчина выбирается из-под одеяла, поправляет спортивные домашние брюки, которые неприлично облегают в некоторых местах.

– Марш в мою комнату! – подталкиваю Тимура в спину. – Носил бы дома что-то посвободнее, всё-таки ребёнок у нас, – бурчу себе под нос, но Макаров мои слова никак не комментирует.

Буквально за долю секунды до того, как дверь детской откроется, мы вместе влетаем в мою комнату и прыгаем на кровать, натягивая по пояс одеяло.

– Папа! – звонкий голос дочурки заполняет пространство комнаты, вызывая на моём лице улыбку.

А раньше она каждое утро меня звала, но с некоторых пор всё изменилось. Теперь для всех, и в том числе для дочки мы – семья. Настоящая семья.

И только мы с Тимуром знаем, как дела обстоят на самом деле.

– Пуговка моя, – сонно, но при этом радостно произносит Тимур. Распахивает объятия, приглашая дочурку к нам в постель.

Маленькая егоза с разбега запрыгивает на кровать, забирается под одеяло и укладывается между нами.

– Мамуля, – тянет, закидывая на меня ручку.

Что-то сладко бормочет себе под нос и буквально спустя минуту засыпает. Погружается в мир снов, оставляя меня один на один со своим отцом.

Тимур поворачивается набок, обнимает дочурку и тоже прикрывает глаза. Длины его руки хватает для того, чтобы и Еву обнять, и до меня дотянуться, и данный факт неимоверно злит.

Терплю несколько секунд, но когда понимаю, что убирать руку мужчина не собирается, сама скидываю с себя огромную лапу.

– Совесть имей! – шиплю, с трудом сдерживая злость.

Не хочу разбудить Еву, но и прикосновения Макарова терпеть не собираюсь. Я убедила себя, что ничего к мужчине не чувствую, так мне легче жить с ним в одном доме.

Но, в конце концов, я живой человек. Я женщина, у которой давно не было мужчины, и реакция на того, кто когда-то стал единственным, вполне объяснима.

Вижу, как мужчина слегка приоткрывает один глаз, долю секунды смотрит на меня им, а потом… снова забрасывает свою руку ко мне на талию.

Да, я укрыта одеялом, но всё равно чувствую сквозь плотную ткань жар от прикосновения. Понимаю, что это всего лишь игра моего воображения, поэтому на мгновение прикрываю глаза и приказываю себе успокоиться.

Не знаю, как так выходит, но просыпаюсь я от звука будильника спустя целый час. Я успела перевернуться во сне, поэтому теперь лежу лицом к прикроватной тумбочке, и чтобы выключить будильник мне достаточно протянуть руку, что я, собственно, и делаю.

Угомонив разбушевавшуюся какофонию, переворачиваюсь на другой бок.

– Тим? – сощуриваюсь, хотя и так прекрасно вижу.

Евы и след просты; эта маленькая проказница куда-то уползла, оставив меня со своим отцом один на один.

И Макаров тут же воспользовался предоставленной возможностью.

– Доброе утро, – расплывается в голливудской улыбке, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

Теперь он не просто меня за талию обнимает – мужчина буквально прирос ко мне всем своим телом, раздражая до сумасшествия.

– Ты совсем? – возмущаюсь, отпихивая от себя огромную тушу, но неожиданно на губы ложится длинный, слегка шершавый палец.

– Тсс, – предупреждающе шипит муж. – Ева, – скашивает глаза в сторону пола.

Я зажмуриваюсь и крепко стискиваю кулаки.

Неужели она всё ещё здесь?

Приподнимаюсь на локтях, скольжу взглядом по комнате. В самом дальнем углу, на специальном детском ковре из мягких пазлов сидит наша дочурка и увлечённо играет со своими игрушками.

– Солнышко, ты не хочешь завтракать разве? – щебечу, выбираясь из-под одеяла.

Поднимаюсь с кровати и подхожу к дочери, присаживаюсь рядом с ней на пол, целую малышку в пухленькую румяную щёчку.

– Хочу, – отвечает Ева, увлечённо соединяя между собой детали конструктора.

– Может, тогда приготовим вместе? – протягиваю дочке руку, но она лишь кивает в ответ.

– Ага, только сначала с папой дом постлою, – берёт какие-то детали и вместе с ними несётся на кровать.

Вот так и живём: Ева душе не чает в своём отце, а я с одной стороны рада, что у нас теперь полная семья, а с другой, понимаю, что это явление временное.

Мы с Макаровыми живём вместе только рад дочери, и сближаться по-настоящему в мои планы не входит. Когда-нибудь это всё закончится, и я надеюсь, к тому времени Ева уже будет достаточно взрослой, чтобы принять наш разрыв.

– Я на кухню, – поджав губы, машу рукой в сторону двери, разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

На автомате готовлю завтрак, мысленно планируя день. Тимур работает с утра до вечера, я – тоже работаю, только половину дня. Утром с Евой сидит моя мама, которая, кстати, скоро приедет.

– Всё готово, – заглядываю в спальню.

Дочка сидит на руках у отца и, высунув язык, соединяет детали конструктора. Она так увлечена, что даже не слышит меня, зато Тимур сразу замечает моё присутствие.

– Мы сейчас придём, – мягко улыбается, чем раздражает неимоверно.

Оставив еду на столе, сама ухожу в ванную, чтобы перед работой привести себя в порядок. Завтракать не хочу – нет аппетита.

Я не знаю, как так выходит, но одежду выбираю самую лучшую из того, что подходит для офиса. Нежно-голубого цвета блузка выгодно подчёркивает грудь и талию, а юбка-карандаш аппетитно облегает бёдра.

– Ты очень… выглядишь… – мямлит Тимур, увидев меня в прихожей. Давится слюной, но при этом даже не пытается отвести взгляд, буквально пожирая меня глазами.

Гордо вскинув подбородок, прохожу мимо, никак не комментируя слова мужчины. Вижу, что ему непросто, ну, а кому сейчас легко?

У меня тоже кожа буквально воспламеняется от его пристального взгляда, но я же терплю.

Спустя полчаса, оставив дочку с мамой, едем вместе с Макаровым на работу.

– Сегодня придут кандидатки на должность моей личной помощницы, ты мне поможешь провести собеседование? – спрашивает Тимур по пути на работу. – Всегда восхищался твоей интуицией, и в этой ситуации хочу знать твоё мнение.

– Может, без меня как-нибудь справишься? – тяну язвительно в ответ.

Мы всё время вместе. Дома мужчина рядом, после работы не задерживается, иногда даже раньше времени возвращается.

В офисе тоже вместе – Тимур взял меня на работу, но всё сделал для того, чтобы в течение дня мы пересекались как можно чаще.

А теперь ещё и на собеседовании просит присутствовать?

Вот мне больше заняться нечем!

– Дорогая, ты, кажется, забыла, что я твой начальник, и мог бы вовсе не спрашивать, – Макаров спокоен, как танк.

Я тружусь в его компании вот уже второй месяц.

Столько же с бывшим, а теперь настоящим мужем мы живём вместе. Разумеется, настоящим в глазах окружающих людей, ведь никто не знает, что наши отношения фиктивные.

Казалось бы, всего ничего, но чем дальше, тем больше я сомневаюсь в том, что согласиться на совместное проживание было хорошей идеей. Я всё ещё не простила Тимура за прошлое, мы даже ни разу не обсуждали то, что произошло. Я не хочу бередить старые раны, а Макаров, скорее всего, просто не видит смысла во всём этом.

Да, иногда он ведёт себя, как подросток в пубертате: пускает на меня слюни, откровенно пялится или пытается коснуться, но я пресекаю любые действия, которые не были оговорены заранее.

– Ладно, я помогу тебе на собеседовании, – неохотно соглашаюсь, даже не подозревая, сколько сюрпризов мне принесёт это решение…