Бывшие. Папа для пуговки (СИ)

Глава 20

– И тебе, дорогая невестка, добрый вечер. Всегда знала, что ты не можешь меня терпеть, – ехидно произносит Эмилия Карловна, моя бывшая свекровь и мать Тимура в одном лице.

Она постарела, определённо. За те несколько лет, что не виделись, стала худее, и подозреваю, ещё злее, чем была раньше.

– Мама? – муж тоже удивлён не меньше моего. – А почему не предупредила, что приезжаешь? – бросает лёгкую претензию.

– Сынок, разве так встречают мать? Разве такое отношение к той, которая родила, красит мужчину? – начинает давить на совесть в своей обыкновенной манере.

Она всегда была такой, и меняться в лучшую сторону явно не собирается.

– Ты хочешь сейчас об этом поговорить? – отвечает неожиданно Макаров.

В прошлом он просто молча отошёл бы в сторону, пропустив мать в дом.

Даже мне неловко от того, что муж держит Эмилию Карловну на пороге.

– Тимур! – женщина повышает голос. – Да как ты смеешь!

– Серьёзно? – усмехается мужчина. – Мам, мы это с тобой уже сто раз обсуждали, я ясно дал понять, что больше вмешиваться в мою жизнь и указывать ты не имеешь права. Я сейчас вызову машину с водителем, забронирую номер в отеле. Поскольку, ты приехала без предупреждения, сегодня переночуешь там, а завтра…

– Что? – свекровь переходит на визг. – Мать? В отель?

Чувствую, ещё немного, и разразится нешуточный скандал.

– Тимур, – дёргаю мужчину за рукав рубашки, чтобы привлечь к себе его внимание. – Может, ты перегибаешь? – шепчу взволнованно.

Женщина тем временем активно машет руками, даже не смущаясь от того, что зрители заняты собственным разговором.

– Оливка, ты же понимаешь, что не сможешь с моей матерью на одной территории и минуты продержаться. А я не хочу, чтобы мой дом превратился в ринг для боёв без правил. А так и овцы сыты, – бросает на меня выразительный взгляд, – и волки целы, – кивает на застывшую в дверях мать.

Отчасти Макаров прав: я и раньше не особо терпела хамское бесцеремонное поведение свекрови, а теперь и подавно терпеть не стану.

– Ты прав, скандала не избежать, но выгнать мать на улицу тоже не вариант, – шепчу растерянно, чтобы женщина не услышала.

– Какую улицу? Она подождёт, пока приедет водитель, слышишь? Я даже не на такси отправляю её, а с проверенным человеком. Потом заселится в самый лучший отель, что ещё надо?

– Пусть хотя бы войдёт, а там посмотрим, – понимаю, что буду потом жалеть о своём мягкосердечии, но в данной ситуации поступаю по велению совести.

– Да пусть, разве я против. Просто если Эмилию Карловну сразу не поставить на место, потому будет сложнее, помяни моё слово, – медленно качает головой и приглашает мать в дом.

Я не знаю, что у них произошло после нашего развода, но по всему видно, что Тимур с матерью общается напряжённо. А ведь раньше едва ли не на задних лапках перед ней бегал, во всём потакал, но сейчас определённо что-то изменилось.

Надо будет потом спросить у Макарова, вдруг расскажет.

– А вы опять вместе, значит, – словно королева, свекровь медленно проплывает по коридорам дома.

Замирает на входе в гостиную.

Окидывает брезгливым взглядом стол, украшенный цветами и свечками, морщится.

– Какая пошлость, – даже не пытается удержаться от едкого комментария.

А я почему-то впервые в жизни радуюсь тому, что Тимур ушёл на кухню за приборами для матери, и не слышит её выпадов в мою сторону. Иначе снова принялся бы ставить свекровь на место.

Раньше мне безумно хотелось, чтобы муж заступился за меня пред этой женщиной, но сейчас я чувствую себя уверенно и не боюсь придирок Эмилии.

– Поговори с мужем, пусть позволит мне остаться, – бросает в приказном тоне и опускается в мягкое кресло.

От неожиданности теряюсь и даже не знаю, что ответить на подобный выпад.

– Для чего мне это? – усаживаюсь напротив и осознанно копирую жесты свекрови. Так же демонстративно закидываю ногу на ногу и плавно поправляю якобы выбившиеся из причёски пряди.

– Ты не поумнела за эти годы? – презрительно морщится. – А я-то думала, что ты вынесла урок из прошлых ошибок, сделала выводы.

– Какие выводы? Вы о чём? – искренне не понимаю, к чему клонит женщина.

– Послушай, девочка, – тянет язвительно гласные, – неужели ты не понимаешь, что если я один раз смогла справиться с тобой, то смогу и во второй? – ясно даёт понять, что готова к новой войне.

– А испорченные отношения с сыном, я так понимаю, вас не волнуют. Ведь он тогда мне поверил, не вам, и долго просил прощения. Вы забыли? – бью словами в ответ.

– Зато он помнит, что ты не пришла домой, этого достаточно было для того, чтобы посеять зерно сомнения. Ведь, по сути, он просто был готов простить тебя. Прощение и доверие это абсолютно разные вещи, разве не так? – разглагольствует.

– Что вы сказали? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – Я не пришла домой?

– Что? – женщина делает вид, будто не понимает, о чём я говорю.

Какая же великолепная актриса.

Поняла, что проговорилась и теперь в полёте переобувается.

– Вы меня не пустили в квартиру той ночью, утверждали, что Тимур меня видеть не хочет, а теперь говорите, будто я не пришла? Вы не заврались ли, маменька? – мозг мгновенно складывает пазлы той злополучной картинки.

Я поднимаюсь с кресла и принимаюсь ходить взад и вперёд в тщетной попытке успокоиться.

Этого просто не может быть!

В то время, пока я по осколкам собирала своё разбитое сердце, пока винила во всём любимого, он так же, как и я, не знал полной картины. Думал обо мне самое плохое, но всё равно был готов простить.

– Я немедленно расскажу обо всём Тимуру! – выкрикиваю, с каким-то маниакальным наслаждением наблюдая за тем, как искажается лицо свекрови.

Женщина растеряна, потому что не знает, как теперь меня остановить.

Не остановит, пусть даже не надеется!

– Что ты собралась рассказывать? – вскакивает с кресла резво, несмотря на почтенный возраст, и пытается преградить мне дорогу. – Мой сын тебе не поверит, я найду способ убедить его в том, что ты лжёшь. Знаешь ли, предавшему однажды ни за что не поверят снова, – шипит ядовитой змеёй.

– Во что я не поверю? – раскатистый бас раздаётся прямо за моей спиной.

Победная ухмылка сползает с лица свекрови, а глаза увеличиваются от ужаса. Ведь Эмилия Карловна так же, как и я, не знает, как много услышал Тимур.

– Всё в порядке, сын, я просто жаловалась на плохое самочувствие и не хотела, чтобы Оливушка тебя по этому поводу беспокоила, – произносит приторно-елейным голосом.

Меня едва не выворачивает от её этого «Оливушка», а наглость и самоуверенность поражают.

С чего свекровь взяла, что я стану её покрывать? С какой стати мне это делать?

– Оливия, это правда? – летит в спину вопрос.

Я разворачиваюсь и встречаюсь с тёмными глазами мужчины. Раньше было проще понять, что у него на уме, теперь же я каждый раз гадаю, что скрывается за этой ледяной бронёй.

– Разумеется, нет, – произношу тихо, но твёрдо.

– Тимур, ну, кому ты веришь? Сынок, я твоя мать, я желаю тебе только добра, а она… – частит Эмилия Карловна, но Макаров жестом призывает её остановиться.

– Мам, я всё слышал, – произносит севшим голосом.

Не думаю, что мужчине приятно осознавать тот факт, что родная мать оказалась обманщицей. Прикрываясь благородными порывами, творила, что сама считала нужным и правильным. Разрушила жизнь, рассорила нас, а в итоге, сама того не осознавая, поспособствовала тому, что Тимур не знал о существовании дочери целых три года.

Я не снимаю с себя вины, ведь это было моё решение – молчать. Но мной двигала обида, которой могло бы и не быть, если бы свекровь в нашу жизнь не лезла.

– Это правда, скажи? – он обходит меня и становится прямо напротив матери. Внимательно смотри в её глаза и ждёт ответа. – Ты не пустила Оливию в дом, а мне солгала, верно? Просто признайся, это ведь несложно, поверь, – роняет с горечью и болью.

Мне не по себе от развернувшейся картины. Я помню, сколько разочарования было в глазах Тимура, когда он поверил наветам матери, и сейчас его не меньше. Это очень больно – разочаровываться в любимых и близких.

Я тоже в своё время разочаровалась. В нём.

– Нет-нет, – жалко блеет свекровь. – Сынок… – протягивает руку, чтобы коснуться сына, но Тимур делает шаг назад и становится рядом со мной.

Обнимает за талию, крепче прижимает к себе. Во всей этой круговерти я и забыла, что мы в глазах всех без исключения, и близких, и посторонних должны выглядеть настоящей парой.

Поднимаю взгляд на мужа. Макаров напряжён, двигает желваками и не сводит с матери испепеляющего взгляда.

Не хотела бы я, чтобы он когда-нибудь на меня посмотрел так же…

– Соглашайся на отель, пока не поздно, – произносит холодно и словно по инерции крепче прижимает меня к себе.

– Не позволишь даже на ночь остаться? – Эмилия Карловна выдавливает из себя обиду.

– Нет, – жёстко отвечает Тимур. – Тебе противопоказано находиться рядом с моей семьёй, – добавляет строго.

– Ты говорил, что у меня есть внучка… – женщина предпринимает очередную попытку, но и она оказывается провальной.

Тимур даже слушать мать не хочет.

Очень кстати звонит водитель и сообщает о том, что подъехал.

– Можете не провожать, – ядовито фыркает свекровь. – И отель мне снимать не нужно, я уже остановилась в одном роскошном месте. А иначе, где по-вашему мои чемоданы? – ухоженное лицо женщины искажается злобой и ненавистью.

Спустя минуту за Эмилией Карловной закрывается входная дверь, а мы так и продолжаем стоять, прижавшись друг к другу.

Боль, которая стала следствием нашей разлуки, никуда не делась. Но только мы способны избавить друг друга от неё, никто другой нам в этом не в состоянии помочь.