Бывшие. Первая жена

Глава 5

— Я был их целью. То, что случилось с тобой… месть за неудавшееся покушение и попытку отрезать мне палец. Прости, Олененок.

Ян садится на кровать и целует в шею. Я выдыхаю…

Он ничего не знает.

Думает, я ни при чем. По щеке сползает слеза облегчения. Ян снимает ее подушечками пальцев.

— Не плачь, милая. Я его вычислю. Что ты хочешь сделать с теми, кто тебя похитил?

— Не знаю… — трясу я головой.

Меньше всего я думаю о мести, хотя ненавижу тех подонков.

— Просто намекни.

— Я хочу, чтобы их не было… — заметив темный блеск в глазах, добавляю. — Я не это имела в виду…

— Но я тебя понял.

Больше я о них никогда не слышала. И не спрашивала Яна, что случилось с теми людьми. Я боялась говорить об этих событиях после той ночи.

— Ты меня с ума свела… — шепот в спальне, полной темноты и лунного света, сводит с ума и меня.

Я от него дрожу, как девочка. Словно впервые в постели с мужчиной. Такие чувства будит Ян Горский.

Он трахает меня, я вся в поту и в холодных мурашках. Эйфория смешивается во мне со страхом.

— Ты переезжаешь ко мне, — шепчет он, распластавшись по мне после оргазма.

Он жмурится, когда кончает. Немного со злостью, обнажая зубы. Это очень ему идет. Одно из самых сладких воспоминаний о Яне, которое я пытаюсь выгнать из памяти…

Я не спорю.

Как будто я сумею уйти сама из дома, полного охраны, где за порогом бегают натасканные овчарки… Тогда я еще мечтала об этой клетке. Казалось, с Яном будет хорошо где угодно. Даже в доме, из которого не выйти.

После нашей первой ночи он меня не отпустил.

Даже вещи не дал забрать.

Не знаю, почему его так перемкнуло. Герман рассказал детали, как я рыдала голая перед камерой. Показания уродов так подействовали. Но он берег меня, как сокровище. К сожалению, даже самый красивый бриллиант в сейфе видит всего лишь четыре стальные стенки. И достают его лишь изредка, чтобы полюбоваться.

В старую квартиру я не вернулась.

Даже вещи не забрала: их привез Герман, большинство отправилось в помойку.

Через несколько дней пришло сообщение от Альбины Борисовны. Даже позвонить не потрудилась.

«Ты сильно подвела меня, дорогая. У меня огромные проблемы, я вынуждена уехать. Ты отчислена, я приложила усилия к тому, чтобы образование ты не продолжила ни в одном уважающем себя учебном заведении. О пути на сцену можешь забыть».

«Да пошла ты, старая карга», — дрожащим пальцем пишу ответ, но он улетает в пустоту.

Номер отключен.

Вскоре я узнаю, что отчислена за… прогулы. Я ни одной пары не пропустила! Но молчу, сжав зубы. Даже к Яну не обратишься за помощью… Иначе слишком много придется объяснять.

— Ненавижу, — бормочу я, еле сдерживая слезы.

Я у окна в гостиной. Оно выходит в розовый сад, мокрый от дождя. Запах волшебный — как из сказки.

Но попала я, черт возьми, не в сказку, а в филиал ада!

Ян должен прийти после шести.

Я жду его как верная собака. И скажу правду: я бы ждала его всю жизнь, глядя на мокрые розы, если бы не это черное пятно в прошлом. Самые страшные недомолвки всегда разрушают отношения. Я не знаю исключений.

— Моя сладкая, — Ян целует меня, как зверь. — Олененок…

Уже прошло два месяца с нашей встречи. Я почти успокоилась. Поверила в безопасность. Ян ничего не узнал. Не говорил со мной о том, что случилось. Он был одержим мной, моим телом и хотел заодно и душу.

— Выходи за меня… — шепчет он, целуя шею.

И снова меня обливает волнами эйфории и страха.

— Так быстро? — шепчу я, ловя в ладони слегка шершавые от щетины щеки. — Ты уверен?

Из внутреннего кармана Ян достает коробку для кольца. Черный бархат. Внутри кольцо с бриллиантом. Не маленьким. От него застывает дыхание в груди.

Я таких больших не видела. Ни в ювелирных. Ни у подруг. Никогда.

— Я каждый день о тебе думаю, — шепчет Ян, глядя в глаза и я вижу, что он не рисуется, не играет, он правда хочет этого. — Каждый проклятый день срываюсь домой, чтобы быстрее увидеть тебя, Олененок. Я забросил всех. Подруг, бизнес. В моей голове только ты…

Стальной взгляд неумолим.

— Так что, я уверен, Вера. Ты должна стать моей женой.

Последние слова он прошептал на ухо. От жаркого шепота бегут мурашки. Я была влюблена. Счастлива. И позволила надеть на себя кольцо.

— Свадьба через месяц.

Не знаю, почему он захотел на мне жениться. Думаю, Ян не лгал, когда говорил, что я захватила его мысли. Все свободное время он тратил на меня. Трахал, стерег и наслаждался тем, что я его… С точки зрения Яна Горского я заслуживала кольца, потому что, как узнала позже, я была первой женщиной, которая настолько его увлекла.

В его вкусе. Одевалась так, как любил он. Пахла, как любил он. Была нежной, беспомощной и слабой… Идеальной для него.

Я еще верила, что брак с Горским защитит меня от бед.

Для его окружения наша свадьба прогремела, как гром среди ясного неба.

Этого никто не ждал.

Я не общалась с его друзьями и партнерами. Ян, как паук, утащил меня в логово и там прятал. Свадьба стала первым выходом в свет.

Итальянское белое платье, фата до пола. Все выбрал и оплатил Ян.

Свадьбу распланировали с утра и до ночи, когда мы должны были уединиться в спальне. Гостей не меньше тысячи. О свадьбе писали в газетах. К счастью, я никого не пригласила.

Из родни осталась двоюродная сестра, но ее деревенская натура мало подходила столичной свадьбе. С подругами мы учились и я боялась их звать. Мало ли что сболтнут, до Яна дойдут ненужные слухи…

Наверное, свое счастье я осознала в утро, когда оказалась на ступеньках шикарного отеля с Яном, где был снят зал для торжественного бракосочетания.

Я — самая счастливая невеста в городе. Выхожу замуж за богатого влиятельного мужчину, которого полюбила всей душой. Он спас меня от страшной участи. Мой смелый и мужественный Ян…

Этот миг, полный солнца и счастья, навсегда остался самым ярким моментом нашей совместной жизни.

Я допустила вторую ошибку.

Поверила в счастье.

Помню, как в полночь я стою и дрожу в нашей спальне. Я уже его жена. Официальные мероприятия окончены. Но я еще в полном убранстве невесты. Ян передо мной, готовый сорвать фату…

— Моя сладкая…

Он расстегивает пиджак, пожирая меня глазами.

— Я люблю тебя, Олененок… — Ян целует меня в губы, языком проникая в рот, дыхание сбивается…

Он очень хочет меня — свою жену.

И я мечтаю о том же.

Нас прерывает стук в дверь.

Неожиданный, и… страшный.

Кто, мать вашу, может ломиться в спальню олигарха в брачную ночь?

— Подожди, Олененок, — с тревогой говорит он и идет к двери.

— Ян! — раздается сильный, хоть и пустой голос Германа. — Прошу прощения. Это срочно!

Ян открывает.

О чем-то говорит с телохранителем.

— Пришло полчаса назад. Это везде… — Герман показывает экран телефона, на котором что-то проигрывается…

Какая-то запись.

Стою, качаясь. Ноги не держат. Интуиция предупреждает, что это за видео. Я вот-вот упаду в обморок, когда Ян оборачивается и смотрит на меня.

Я все понимаю по этому взгляду.

Пронзительному. Недоверчивому. Взгляду хищника.

— Подожди за дверью, Герман… Я должен поговорить с женой.

«Прости, Ян, я все объясню…»

Мысли и оправдания проносятся в голове, пока Ян приближается. Я делаю шаг назад, выставив перед собой руки.

— Ян… — шепчу, когда он поворачивает телефон экраном, и включает.

— Меня зовут Вера, я актриса. Меня наняли, чтобы я познакомилась с Яном Горским, и…

— Выключи, — прошу я. — Молю, Ян, выключи это…

Хотите расскажу, как жизнь превращается в ад?

Я знаю об этом все.

Жизнь с Яном, которую я успела выстроить в голове, рушится. Наше счастье, дети, доверие, все наше будущее… Нужно было соврать. Сказать, что нет, это неправда, меня заставили…

Но он бы не поверил.

Я вижу ответ в его глазах.

Ян сволочь, но не дурак. Он бы все равно докопался до правды.

— Я люблю тебя, — обреченно шепчу я, пока он приближается.

Сердце бьется в груди, как ненормальное. Я тороплюсь, словно боюсь не успеть сказать главное. Я обречена, я это понимаю. Обмануть такого человека и выйти сухой из воды ни у кого бы не получилось. Я считаю себя везучей, потому что выжила.

— Прости меня, — тихо плачу я и сама опускаюсь на колени, когда Ян подходит.

Обеими руками обнимаю его ноги, уткнувшись в них лбом.

Я сделала это не специально.

Это был порыв — попытка вымолить прощение. И, думаю, только это остановило Яна от пощечины или чего похоже. Иначе он бы мне врезал. Он хотел расправы — я по глазам видела.

— Прости, прости… Я все объясню, Ян. Я не знала, что все так далеко зайдет… Не знала, что они хотят убить тебя!

Хуже всего было тяжелое молчание.

Его не трогают мои слезы. Он ничего не спрашивает.

Ян стоит, опустив голову, пока я рыдаю на коленях и прошу прощения. А в душе жжет чудовищный страх последствий и боль за разбитую любовь. Я понимаю, что уже ничего не склеить. Не исправить. Я не знаю, что будет дальше.

Ян хватает меня за волосы на затылке и заставляет встать. Ладони лежат на его груди. Мышцы как железные. Он напряжен, как хищник перед атакой. Рот сжат. Глаза похожи на лезвие ножа, поднесенного к горлу…

Я его взгляд в ту минуту не забуду.

Умирать буду, вспомню глаза Яна. Глаза такого же обреченного человека, как и я.

Я думала, он убьет меня.

— Ты останешься здесь, чертова шлюха, — тихо говорит он, пока я глотаю горячие слезы. — А я поеду к своей секретарше, раз ты обломала мне первую брачную ночь. С тобой разберусь утром, уяснила?

Ян уходит, не оглянувшись. Самая паршивая ночь в моей жизни. Меня отпускает через час-другой. Когда страх становится терпимым, и я снова могу думать, понимаю, что произошло…

Он уехал спать с другой женщиной.

Прямо мне сказав об этом.

Наверное, Ян считал я не имею права оскорбиться.

Да, я виновата, что ввязалась в авантюру. Но я не понимала, насколько все было серьезно. И я не предавала его. Если бы он остался и меня выслушал, я бы все это рассказала!

Но Ян не захотел разбираться, а уехал зализывать раны к другой.

— Сволочь… — шепчу я, размазывая тушь.

И представляю, что пока я тут подыхаю, он трахает свою безотказную секретаршу.

Это оглушает меня.

Я его ранила, я была виновата. Но эта деталь показала, что не так уж он и ранен. Ян вышвырнул меня без сожалений и сразу утешился с другой. Не так уж ему и было больно. Не больнее, чем мне.

Я сидела на краю кровати, так и не сняв свадебного платья. С потеками туши на лице. Я ничего не ощущала и это пугало. Даже боли не было, только оцепенение. В таком виде меня и застал Ян утром: пьяный, уставший и злой.

Он бросает расстегнутый пиджак на кровать. Воротник рубашки расстегнут и от нее пахнет выветрившимся «Шансом». На шее что-то вроде царапины или засоса. Секретарша на славу постаралась.

Это было похоже на мгновенный наркоз. Заморозку. Я перестала чувствовать вообще что-либо, когда увидела, что этой ночью у него все было всерьез с другой…

Я слежу за ним и не верю.

Он расслабленный, и я его злю. Ян расстегивает браслет часов на руке, выкладывает на стол бумажник и мобильный. Он ведет себя так, словно меня нет в спальне.

Я пустое место.

Как мебель или даже надоедливое пятно на любимых обоях. Ошибка. Ненужная первая жена.

— Кто тебя нанял?

Голос низкий. Как чужой.

Слежу за ним заплаканными глазами, но не могу поймать его взгляд. После этого Ян почти никогда не смотрел мне в глаза, только в качестве угрозы.

— Ян?

Я больше не хочу умолять и просить прощения. Не после ночи, которую он провел с другой. Я просто хочу, чтобы он посмотрел на меня.

— Ты должна уяснить, Вера. Ты просто отвечаешь на вопросы. Иначе с тобой будет говорить Герман, с ним ты запоешь сразу.

Что, твоя охрана выбьет мне зубы и сломает кости, как тем людям?

Я ему верю.

— Я и так все скажу… Не надо, Ян.

Жаль, рассказать нечего. Я слишком мало знаю. Но я говорю: о предложении преподавательницы, о том постыдном кастинге, нашей первой встрече, как не ожидала, что меня вытолкнут перед машиной…

Мне кажется, Ян поверил благодаря тому, что сам все видел. Или этому странному звериному чутью, которое всегда помогало ему выпутываться из передряг…

Он стоит у окна ко мне спиной. Размышляет. В спальне висит пауза, у меня гудит голова от слез и недосыпа. Я готова ко всему.

Правда.

Не удивилась бы, если бы Ян вышвырнул меня на улицу или запер в подвале.

— Я не могу развестись с тобой сейчас, — сообщает он. — Не на следующий день после свадьбы. Сейчас приедет нотариус, мы подпишем брачный договор…

Я смотрю ему в спину.

Ну посмотри ты на меня, Ян!

Что ты делаешь, просто убиваешь равнодушием.

— Развод будет через год. Пока ты моя жена… Делаешь, что тебе говорят и сидишь тихо. Иначе тебе лучше исчезнуть. Надеюсь, я доходчиво объяснил?

Из спальни Ян съехал, словно я прокаженная: запятнала его постель. Он переехал в другое крыло, чтобы я не слышала, как он водит женщин. Мы подписали брачник, по которому мне не полагалось ничего. Интересно, что подумал нотариус, увидев заплаканную невесту в платье? Он делал вид, что все в порядке.

Как и все, кто бывал в доме.

За тот год я мало видела людей и почти ни с кем не говорила. Зато смогла все обдумать, снять розовые очки и переосмыслить жизнь.

За тот год Ян почти полностью меня уничтожил.

Я помню свои слезы и решимость, с которой говорила себе, что обязательно все переживу. Не учла я одного.

Что Ян вернется.

Около месяца я торчу в четырех стенах. В душе такой ужас, что говорить нечего… Я тогда еще не знала, что эти черные чувства и безнадега — начинающаяся тяжелая депрессия, из которой я нескоро выйду. И случилось то, после чего я стала бояться Яна пьяным.

— Вера, — стук в дверь испугал.

Он стучал не деликатно, а бухал кулаком. Я в постели и не хочу вставать: уже за полночь, видеть Яна не хочется.

Думала, он постучит и уйдет.

Слишком больно его видеть. Месяц я пробыла одна, пока он обо мне вспомнил. Как кукла, которую можно снимать с полки, когда хочется.

— Если ты не откроешь, я вынесу дверь к чертовой матери!

Зря я ему тогда не поверила.

Дверь сломал Герман через минуту после его воплей.

Сломал, взглянул на меня, и ушел.

Ян был пьян, в черном халате, словно вспомнил обо мне в постели.

Я сразу поняла, зачем он пришел. И села, завернувшись в покрывало. Я надеялась, он свалит к чертям…

— Уходи!

— Надеюсь, еще помнишь, что ты моя жена, — хрипло напоминает он, развязывая халат. — И у тебя есть супружеский долг. Пора отдавать, Вера.