Бывшие. Я сильнее, чем ты думал (СИ)

ГЛАВА 15

Громов

Офис. Переговорная.

Пятый час обсуждаем цифры, которые мне и во сне не снились, хотя мозг уже варится в собственном соку. Всё как обычно — вежливые минёры улыбаются, а между строк — мины, растяжки, подковерные ловушки. Всё как надо.

Сижу, слушаю какого-то надутого пингвина из финансового департамента. Он мне что-то про стабильность рынка лепит. Я уже начинаю думать, куда бы запихать ему этот график, как вдруг…

Краем глаза вижу за стеклом в коридоре Илью.

Мой братец. Кровь моя. Позор мой, чтоб его черти драли.

И что он делает?

Глазами жрёт мою секретаршу, которую нужно было давно уволить.

Ту самую, что ходит в юбке, которая ближе к поясу, чем к коленям.

Илья стоит, прислонился к стене, ухмыляется, как кот, которому вот-вот принесут сметану. Она хихикает, играет локоном.

Вот же малолетний козёл.

Я молча тянусь к пульту, опускаю жалюзи.

— Продолжим, — говорю собравшимся. А в голове уже крутится: "убью, потом воскрешу — и ещё раз убью."

Переговоры заканчиваю быстро. Механически. Подписи, рукопожатия — всё на автомате.

Выхожу.

Илья сидит в холле. Как ни в чём не бывало.

Качает ногой. Телефон в руке. Губы в улыбке. И видом своим говорит: "Да, я тут, и да, мне плевать".

— В кабинет, — рычу.

— А если не хочу?

— Тогда я тебя туда затяну. За ухо.

Он вскакивает, всё ещё ухмыляется. Пацан, бл*ть. Двадцать восемь, а ведёт себя, как в раздевалке перед боем.

В кабинете захлопываю дверь.

— Ты, что, совсем идиот? Или у тебя пубертат с опозданием начался?

— Успокойся, старший брат.

— Ты вылавливаешь мою секретаршу прямо под камерой, при этом делаешь глаза, будто сейчас на неё набросишься.

— Не надо драм. Я её знаю.

— В смысле?

Он опускается в кресло. Растянулся, ноги раскинул.

— Мы как-то… встретились. В клубе. После боя. Я был в адище, она — в мини. Сам понимаешь.

— А теперь она у меня работает, — я щёлкаю пальцами, подавляя злость. — И ты при ней как голодный кобель. Уволить ее давно хотел. Все повода не находил.

Он смеётся. Беззлобно.

— Забавно, что ты, человек, помешанный на одной бабе, вдруг после нее озаботился, как я смотрю на других.

— После кого? — сжимаю челюсть.

Он на секунду замирает.

— После Нади, конечно.

— Ого… — с сарказмом. — А ты, я смотрю, в курсе.

Илья встаёт, подходит ближе.

— А я вчера с ней виделся.

— Что?! — рычу. — С какого хрена ты к ней таскался?

— Просто… хотел посмотреть.

— Что посмотреть?

— Кто она такая. Почему ты в ней так утонул.

Тишина. Удар по самому центру. Ни звука, а в висках треск.

— Она… — он качает головой, — не такая, как ты привык. Ни фальши, ни игры. Ни понтов.

— Не для тебя это.

— Я и не претендую. Но знаешь… если бы не ты, я бы реально замутил.

— Осторожней, брат, — голос стал льдом. — Ты у неё был зачем?

— Случайно встретил. Поговорили. Потом этот клоун, её бывший, нарисовался.

— Коршунов?

— Он самый. Слово за слово — и я вмазал ему.

— Где?

— У подъезда.

— При ней?!

— А как иначе? Он её шлюхой назвал. Ты бы стерпел?

Я не ответил. В груди пульсировала злость. Странная. Жгучая. Не на него. На самого себя. На то, что дал ей зайти так глубоко. Что не имею на неё права, но рву всех, кто к ней тянется.

Илья смотрит искоса, понял всё.

— Ладно, старшенький. Расслабься. Я не враг. Просто… ты сам себе уже не веришь, что всё под контролем.

И уходит. Оставляя после себя тишину, пахнущую правдой.

Всё. Хватит. Хватает уже этой возни. Переходов на личности, грязи, срывов. Надя — не игрушка и не повод для разборок на районе. А если этот клоун решил, что может её задеть — значит, со мной он не договорил. И нужно досконально разложить все в его тупой башке.

По пути заехал в цветочный. Без цирков — лаконичный букет. Без этой всей сопливой ленты и блёсток. Белые пионы, пара эустом и зелень. Чисто. Приятно. Не по-бабски — по-живому. Пусть почувствует — я не просто настроен. Хочу сделать ей хорошо. Просто так.

Но перед этим...

Есть дело.

Адрес Коршунова — я знал. Когда надо, мои люди умеют находить даже тех, кто в бункере без связи.

Приезжаю. Коттедж в поселке, хренова готика. Звоню в домофон — тишина. Уже разворачивался, как открывает дверь жена его.

Кристина.

Живот — видно. Месяц седьмой, наверное, не меньше. На лице — тонна косметики, в глазах — пустота. Как быстро от испуга до флирта, как по щелчку.

— Ой… а вы, простите, к кому? — Голос с кислинкой, сразу глазками хлоп-хлоп.

Я смотрю на неё, как на грязное пятно.

— Муж дома?

— Э… да. А что…

За её спиной появляется Коршунов.

Смотрит на меня, и в глазах — уже страх. Он знает, зачем я пришёл. Я подхожу ближе, ни слова не говоря. Смотрю ему прямо в глаза.

— Касаемо Нади думаю ты все еще не полностью осознал мой настрой.

И — вмазал.

Снова. Точно. В нос. Хрустнуло. Он завыл. За нос схватился. Кровь — как из крана.

Кристина визжит:

— Да вы с ума сошли! Что вы творите! Уходите немедленно!

Я разворачиваюсь к ней.

— Следи за своим мужем, Кристина. У него, видишь ли, хер в штанах не помещается, всё на бывшую тянет.

— Да как вы смеете!

— Так же просто как дышу.

Оставляю её стоять посреди холла с распахнутым ртом, с окровавленным мужем на фоне.

Закрываю за собой дверь. Не хлопаю — спокойно. Пусть переварит.

Сажусь в машину. Цветы рядом.

Смотрю на них. И думаю, только об одном: надеюсь, она дома.

И надеюсь, не пошлёт к чёрту.

Хотя… я бы не удивился.

И всё равно поехал бы.