Бывший муж. Я отомщу за боль

Глава 8

КРИСТИНА

Я стояла перед зеркалом в спальне, поправляя складки на платье. Чёрное, строгое, с идеальным кроем. Броский акцент — крупный кулон с бриллиантом, подарок Данна. Я выглядела как уверенная в себе, состоявшаяся женщина. Той, которой была два года назад, в этом городе, уже не существовало. Её стёрли, как мел с доски. Теперь здесь была другая Кристина. С новым именем, новой жизнью, новым могущественным мужчиной.

Рука дрожала, когда я наносила помаду. Я заглушила дрожь яростью. Страх был моим постоянным спутником, но сегодня я превратила его в холодное, режущее лезвие. Оно должно было помогать мне, а не мешать.

Данн вошёл в комнату, уже одетый в безупречный костюм.

— Готово, будущая миссис Кораблёва? — он улыбнулся, его глаза сияли предвкушением не просто сделки, а своеобразного подарка мне. Он был так искренен в своём желании порадовать меня, что на мгновение мне снова стало тошно от самой себя.

Данн сказал, что ресторан — это его подарок мне, в честь нашей свадьбы.

— Готова, — сказала я, поворачиваясь к нему. Я вложила в улыбку всю силу, на какую была способна. «Это для тебя, малыш. Для нашего будущего», — добавил он, целуя меня в лоб.

Дорога до «Магнолии» прошла как в тумане.

Утром Данн один встречался с Савелием обговаривая детали сделки. Я переживала, хотя ночью я говорила с Савелием, полностью ввела его в курс дела, он обещал молчать, что мы знакомы. Данн говорил что-то об условиях договора, а я кивала, глядя в окно на проплывающие знакомые улицы. Здесь мы с Сашей выбирали обои для нашей квартиры. Там было кафе, куда мы ходили по воскресеньям. Каждый поворот был ударом по памяти.

Машина остановилась. Я увидела вывеску. «Магнолия». Элегантный шрифт, стильная подсветка. Их общее детище. Построенное на деньгах её отца и на наших с Сашей костях.

Данн протянул мне руку. Я взялась за неё, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моих в уверенном, защищающем жесте. Он вёл меня, свой главный трофей, на поле боя, даже не подозревая, что я — диверсант.

Дверь открыл метрдотель. Внутри пахло дорогой едой, кофе и деньгами. Интерьер был выдержан в спокойных, дорогих тонах. Успех. Стабильность. Всё, о чём он мечтал, и ради чего меня предал.

И вот они. В глубине зала, у столика у окна. Савелий, чуть смущённый, поднялся нам навстречу. И он. Александр. Мой Саша. Он сидел, откинувшись на спинку стула, что-то негромко говоря Марине, которая сидела рядом. Она что-то жеманно поправляла в своей безупречной причёске, улыбаясь. Улыбка застыла на её лице, когда её взгляд скользнул мимо Данна и нашёл меня.

Это был миг чистейшего, немого кино. Её глаза округлились. Искусственный румянец сошёл с щёк, оставив кожу мертвенно-бледной, будто её ошпарили. Губы, только что сложенные в сладкую улыбку, разомкнулись в беззвучном «О». Она не двинулась с места, будто вросла в стул.

И он. Он поднял глаза. Сначала на Данна — деловой, собранный взгляд. Потом его взгляд медленно, неотвратимо переместился на меня.

Время остановилось.

В его карих глазах, которые я когда-то знала лучше своих, пронёсся ураган. Шок, настолько глубокий, что стёр все другие эмоции. Потом шок сменился ужасом. Не тем, бытовым, а животным, первобытным. Ужасом приговорённого, увидевшего палача. Его лицо тоже побледнело, губы плотно сжались. Он не смог отвести взгляд. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось не просто потрясение, а что-то сокрушённое, разбитое. Как будто он не просто видел меня, а видел нашу пустую детскую, окровавленное постельное бельё и мои глаза в тот день в больнице. Всю свою вину, всю низость — разом, в одном лице.

Я выдержала его взгляд. Холодно, ровно. Как он когда-то смотрел на меня. Как на вещь. Теперь вещью, ненужным хламом, был он. И его бизнес.

— Данн, рад тебя видеть! — Савелий, оправившись первым, поспешил разрядить обстановку, протягивая руку.

— Савелий, здравствуйте. Позвольте представить мою невесту, Кристину, — Данн произнёс это громко, чётко, с гордостью, обнимая меня за талию.

Я чувствовала, как под его ладонью замирает каждое моё мышечное волокно.

— Кристина, это Савелий, тот, кто продает нам свою долю. А это, я полагаю, Александр, нынешний управляющий, и второй совладелец, — Данн жестом представил Сашу.

Александр медленно поднялся. Движение было механическим, будто его поднимали на невидимых верёвках. Он кивнул Данну, но его глаза всё ещё были прикованы ко мне. В них теперь бушевало что-то ещё, помимо ужаса. Боль? Да ладно! Не может быть! Но она такая знакомая, такая родная. Да, чёрт возьми. Та самая, глубокая, боль. Она пылала в его взгляде, беззащитная и страшная. Что это? Почему сейчас?

— И его супруга, Марина, — добавил Савелий, поворачиваясь к ней.

Марина заставила себя встать. Её улыбка была кривой, натянутой до предела. Она прошипела что-то вроде «приятно познакомиться», но её взгляд, скользнувший по мне, был полон такой немой, кипящей злобы, что, казалось, воздух между нами затрещал от напряжения. Она видела не просто бывшую. Она видела угрозу. Конкретную, материальную, пришедшую с деньгами и властью, куда большей чем у неё с отцом.

Мы сели. Разговор начал Данн. Он говорил о перспективах, о своём видении. Я сидела, откинувшись на спинку стула, позволив себе наконец отвести взгляд от Саши и наблюдать за Мариной. Она ловила каждый мой жест, каждое движение. Её пальцы нервно теребили салфетку.

А Саша… Он почти не говорил. Отвечал односложно на прямые вопросы Данна. Но я чувствовала его взгляд на себе. Жгучий, неотрывный. Он не слушал цифры. Он слушал тишину, что висела между нами, густую, как смола, и читал в моих глазах всё, что я думала о нём.

И вот наступил момент. Данн, обведя взглядом всех, положил руку на мою.

— И я хочу сделать небольшое, но важное заявление, — сказал он, и в его голосе зазвучали тёплые, личные ноты. — Для меня эта покупка — не просто бизнес-инвестиция. Это символ. Мы с Кристиной начинаем здесь нашу семейную жизнь. И я хочу, чтобы наше общее дело стало частью нашего семейного фундамента. Поэтому, — он сделал паузу, давая словам вес, — контрольный пакет акций, который я приобретаю, будет оформлен как свадебный подарок на мою будущую жену. Кристина станет владелицей.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной.

Савелий крякнул, кивнул, пытаясь сохранить деловой вид. «Ловко», — словно говорил его взгляд.

Марину будто ударили током. Её натянутая улыбка разом исчезла. Глаза стали чёрными, пустыми, полными такой невысказанной ярости, что, казалось, она вот-вот вскипит. Её рука непроизвольно дёрнулась, чуть не опрокинув бокал с водой. Она посмотрела на Сашу, ища поддержки, возмущения, хоть чего-то. Но он смотрел только на меня.

В его взгляде не было ни злости, ни расчёта. Было сокрушение. Полное и окончательное. Он понимал всё. Не просто то, что его дело теперь уйдёт ко мне. А то, зачем оно уйдёт. Это был не бизнес. Это был акт возмездия. Выверенный, беспощадный. И подарок от другого мужчины был последним, самым изощрённым унижением. Он сидел и сгорал заживо. От осознания, что любовь, которую он когда-то променял, вернулась к нему в виде холодной, безжалостной Немезиды.

Я медленно подняла взгляд и встретилась с его глазами. Впервые за вечер я позволила себе не маску равнодушия, а позволила ему увидеть — ту самую боль, ту самую пустоту, которые он мне оставил. И ту ледяную решимость, с которой я теперь пришла сделать ему также больно, как он мне.

Одним лишь взглядом я сказала ему всё, что все это время сжирало меня изнутри.

Он опустил глаза. Понял, он всё понял.

А Данн, сияющий, довольный, сжал мою руку.

— Ну что, Александра, — весело сказал он, обращаясь к бывшему мужу своей невесты, даже не подозревая об этом. — Кажется, мы найдём общий язык.